ВВЕДЕНИЕ

     Юрист – понятие чрезвычайно широкое, включающее в себя множество профессий. Деятельность юриста касается важнейших  благ, интересов людей, нередко связана  с вторжением в их личную жизнь, а  иногда и с ограничением прав, принятием  решений, влияющих на судьбу человека.

     Этические проблемы и правила затрагивают  взаимоотношения юриста с клиентом, с другими участниками процесса, с коллегами по профессии, с государственными органами, с обществом в целом. Изучение нравственных аспектов и проблем  профессии необходимо каждому юристу, особенно в современных условиях, когда ставится задача гуманизации общественной и государственной жизни, когда законодательство придает большое значение самостоятельным решениям юриста-профессионала: судьи, следователя, прокурора, нотариуса. Принимаемые ими решения должны быть не только законными, но и справедливыми. Юрист должен хорошо понимать и применять на практике основные понятия этических категорий: добро и зло, справедливость и долг, совесть, достоинство и честь.

     Доказательственное  право, претерпевая эволюцию в соответствии с развитием всего права и  нравственной эволюцией общества, гуманизируется как в принципиальных основах, так и в части использования отдельных видов доказательств.

     Исходя  из вышесказанного можно рассмотреть некоторые этические и нравственные основы получения и использования доказательств в рамках предварительного следствия.

1 обстоятельства, подлежащие доказыванию по уголовному делу

     Рассмотрим  обстоятельства, подлежащие доказыванию по уголовному делу.

     Доказательства  и доказывание (главы 10 и 11 УПК)[1] являются важнейшими правовыми институтами в системе норм уголовного судопроизводства. Статья 73 УПК РФ[1] определяет круг обстоятельств, подлежащих доказыванию. В ней дан перечень имеющих правовое значение обстоятельств, который предупреждает от одностороннего подхода к исследованию обстоятельств дела и обязывает установить обстоятельства, необходимые для правильного определения в обвинительном заключении фабулы обвинения, квалификации преступления, и вопросов, стоящих перед судом при вынесении решения по делу.

     Обстоятельства, подлежащие доказыванию, определены ст. 73 Уголовно-процессуального кодекса  Российской Федерации[1]. В соответствии с этой статьей при производстве по уголовному делу подлежат доказыванию:

     − событие преступления (время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления);

     − виновность лица в совершении преступления, форма его вины и мотивы;

     − обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого;

     − характер и размер вреда, причиненного преступлением;

     − обстоятельства, исключающие преступность и наказуемость деяния;

     − обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание;

     − обстоятельства, которые могут повлечь  за собой освобождение от уголовной  ответственности и наказания.

     Подлежат  выявлению также обстоятельства, способствовавшие совершению преступления. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     2 Недопустимые доказательства

     В УПК РФ приводятся правила, конкретизирующие конституционный запрет «использовать доказательства, полученные с нарушением федерального закона» (ч. 2 ст. 50 Конституции РФ[2]). Основания признания доказательств недопустимыми указаны в п.п. 1, 2 и 3 ч. 2 ст. 75 УПК РФ[1]. Они направлены на то, чтобы соблюдались предписанные правила, не производились следственные действия, которые порождают сомнения в достоверности полученных сведений ввиду получения их с применением угроз, насилия, других запрещенных способов (п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК РФ[1]) или исключающих возможность проверки достоверности сведений (п. 2 ч. 2 ст. 75 УПК РФ[1]).

     Недопустимые  доказательства не имеют юридической  силы и не могут быть положены в  основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ[1].

     К недопустимым обстоятельствам согласно части второй ст. 75 УПК РФ[1] относятся:

     − показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника, не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде;

     − показания потерпевшего, свидетеля, основанные на догадке, предположении, слухе, а также показания свидетеля, который не может указать источник своей осведомленности;

     − иные доказательства, полученные с  нарушением УПК РФ

     К признанию доказательств недопустимыми приводят также и иные нарушения закона. К ним относятся получение доказательств не тем лицом, которое на это уполномочено несоблюдение правил проведения следственного или судебного действия. Для безусловного исключения недопустимых доказательств в УПК РФ подробно указаны основания, условия и порядок проведения следственных действий, направленных на собирание и проверку доказательств, и закрепление хода и результатов этих следственных действий в протоколах. Этому служат и включенные в УПК РФ формы процессуальных документов. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     3 Установление истины

     Установление истины — непременное условие справедливого правосудия по уголовному делу. Требование установления правды, истины постоянно присутствует в отечественном законодательстве, регулирующем деятельность суда. Проблема установления истины при производстве по уголовному делу имеет разные аспекты, в том числе и нравственные. М. С. Строгович писал, что «... проблема истины в уголовном процессе — это не только юридическая, но и в не меньшей мере этическая проблема» [3].   Он отмечал, что в «... этическом плане она исследована очень мало и слабо».

     Обязанность суда устанавливать истину по уголовному делу, прямо возложенная законом  на судей, представляет собой не только юридический, но и нравственный долг деятелей правосудия. Судья не имеет  нравственного права осудить  невиновного, против которого обвинение  собрало какие-либо доказательства, а защита не смогла убедительно противостоять  обвинению.

     Но  и оправдание действительно виновного  вследствие формального отношения  судьи к исследованию обстоятельств  дела, его безразличия и пассивности  делает приговор необоснованным и несправедливым. Такой приговор является следствием отступления судьи от требований его нравственного долга.

     В законодательстве России, в трудах российских ученых, как до революции, так и в советский период требование устанавливать в суде истину не подвергалось сомнению. Однако в последнее время стал пропагандироваться взгляд, что суд не в состоянии установить истину и что требовать от суда по каждому делу ее выяснять нет оснований. Следует согласиться с Л. Д. Кокоревым, который, критикуя тех, кто выступает за освобождение судей от обязанности устанавливать истину, пишет: «За такими рассуждениями скрывается не столько профессиональная несостоятельность, сколько нравственная неспособность осуществлять доказывание на основе своего внутреннего судейского убеждения, базирующегося на материалах уголовного дела, страх перед ответственностью за ошибку. Следователь, прокурор, судья должны быть уверены в своих нравственных силах, независимо осуществлять доказывание, устанавливать истину, принимать обоснованное, справедливое решение и не бояться никакой ответственности за свои нравственно оправданные действия и решения» [4].

     Отрицание возможности установить по делу истину, правду лишает правосудие нравственной цели и содержания и может служить  оправданием любой несправедливости. Установление истины — высоконравственная цель доказывания, без достижения которой  справедливое правосудие невозможно. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     4 Этические основы  использования отдельных  видов доказательств

     4.1 Пытка как метод  получения доказательств

     Показания обвиняемого в инквизиционном процессе считались наиболее совершенным  средством установления истины. Особое значение придавалось признанию  обвиняемым своей вины в совершении преступления, которое считалось "лучшим свидетельством всего света". А  для получения этого "совершенного" доказательства законным средством  являлась пытка. Может ли пытка рассматриваться как этичное средство получения доказательств по уголовному делу. Естественно, первая же мысль приходящая в голову нормальному человеку – нет. Но затем приходит более взвешенное отношение к этому средству. Не зря  пытка до сих пор остается в арсенале вполне допустимых средств для получения доказательств в различных , в том числе и так называемых «развитых» и «демократичных» странах мира. Можно привести примеры официальных пыток до последнего времени в лагере «Гуантанамо» (США), на территории тюрем и фильтрационных пунктов в Ираке (США и страны коалиционных сил НАТО), на территории всех стран, где велись боевые действия странами НАТО или где базируются войска коалиции.

Вырезание внутренностей во время допросов солдата Вьет Конга 
 
 
 

     Министр обороны США Дональд Рамсфелд санкционировал расширение секретной программы, допускавшей возможность применения физического насилия к заключенным тюрьмы "Абу Грайб»  

     Более подробную информацию можно  найти  на различных Интернет-ресурсах например http://www.usinfo.ru/pytki.htm[7]. Спорить с утверждением, что пытка является одним из самых действенных и быстрых способов получения интересующей информации бессмысленно, всегда спор вызывает только нравственный аспект ее применения. То есть в обществе есть единодушное осуждение ее применения, но только до того момента когда не наступают последствия непредотвращенного преступления как то массовой гибели людей, больших разрушений,  страданий детей и т.п.. Тогда в сознании людей возникают претензии к правоохранительным органам: « Почему не были использованы все возможные средства?» В том числе имеются ввиду и те, применение которых ранее, было бы безусловно осуждено теми же людьми.  Можно возразить, что предупреждение готовящегося преступления и доказывание вины носят различный этический характер, однако   провести грань между этим, по моему убеждению, невозможно. Ведь недоказанность вины ведет, как правило, к освобождению от наказания, а это уже в 90% случаев приводит к тому, что совершается более тяжкое преступление.

     Примеров  из опыта работы в правоохранительных органах, особенно в 90-е годы, можно привести огромное количество. Остановлюсь на одном:

     «У предпринимателя Р был похищен сын Г в возрасте 8 лет. Предприниматель получил видеопленку, на которой был снят его связанный сын в подвале какого-то дома, и пакет с отрезанным указательным пальцем сына, а также записку с требованием 500 000 тысяч долларов взамен освобождения сына. Сотрудниками  следственно-оперативной группы в составе оперативников РУБОП и следователей Прокуратуры был установлен оперативным путем один из участников похищения Ш. Ввиду нехватки времени и реальной опасности для жизни ребенка во время допроса к задержанному Ш были применены так называемые нетрадиционные меры допроса с применением насилия, в результате от Ш были получены показания из которых следовало установление местонахождение ребенка. Благодаря этому ребенок был освобожден, установлены и в дальнейшем задержаны все члены преступной группы. Из дальнейшего общения с участниками следственно-оперативной группы установлено, что факт применения насилия в отношении Ш ни у кого нравственных страданий не вызвал.»

     4.2 Признательные показания как основа обвинения

     Однако  следует отличать применение неэтичных  методов для получения исключительно  признательных показаний не несущих  никакой доказательной базы. То есть признание ради признания. Рецидивы придания показаниям обвиняемого, признающего себя виновным, особого доказательственного значения, встречались и встречаются до последнего времени. В советский период Вышинский пропагандировал идею преобладающей роли показаний обвиняемых, признавших себя виновными. В практической деятельности в качестве государственного обвинителя на громких политических процессах, где штамповались фальсифицированные обвинения, он демонстрировал способы ее реализации, настаивая на осуждении невиновных. УПК 1960 г. впервые включил норму: "Признание обвиняемым своей, вины может быть положено в основу обвинения лишь при подтверждении признания совокупностью имеющихся доказательств по делу" (ч. 2 ст. 77) [5]. Однако ориентирование расследования главным образом на получение признания обвиняемого – очень живучее явление.

     Современный уголовной процесс исходит из принципиального запрета принуждать человека свидетельствовать против самого себя. Из этого следует, что никто не вправе принуждать подозреваемого, обвиняемого вообще давать показания, а также домогаться от него признания себя виновным. Нравственное содержание этого запрета состоит в том, что обвинение (или подозрение) человека в преступлении должно быть доказано тем, кто обвиняет. Каждый считается невиновным до соответствующего юридически значимого решения. Требовать от человека изобличать самого себя – значит вступать в противоречие с презумпцией невиновности. Если же обвинение адресовано невиновному, на которого ошибочно пало подозрение, то оно унижает достоинство честного человека. Обвиняемый и подозреваемый должны быть свободны в принятии решения о том, давать ли им показания и какие именно. Иногда то обстоятельство, что обвиняемый не желает давать показания или дал ложные показания, пытаются использовать в качестве одного из доказательств его виновности. Однако такая практика, основанная на игнорировании права обвиняемого свободно определять свою позицию по отношению к обвинению, в настоящее время приходит в противоречие с конституционным положением, запрещающим принуждать человека к самоизобличению. Она противозаконна и не соответствует этическим нормам.

     Переоценка  признания обвиняемого и стремление получить его и "закрепить" имеют  довольно широкое распространение. Методы, которые при этом применяются, не всегда соответствуют как закону, так и нравственным нормам. Так, например, для его получения используется положение закона о чистосердечном раскаянии как обстоятельстве, смягчающем ответственность, которое подменяется признанием вины; принимаются меры, препятствующие свободе обвиняемого в определении своей позиции по отношению к обвинению и в связи с этим к "закреплению" признания, предпринимаются попытки возлагать на обвиняемого обязанность доказывать свою невиновность и т. п.

     Показания обвиняемого, отрицающего свою вину, могут иметь разные нравственные оценки, как и действия и решения  в связи с такими показаниями  должностных лиц, ведущих производство по делу.

     Если  обвиняемый отрицает свою вину, то эта  его позиция обязывает обвинителя опровергнуть ее достаточными доказательствами или же убедиться в невиновности обвиняемого. При этом одно лишь утверждение  о невиновности при отсутствии сколько-нибудь развернутых показаний обвиняемого  по существу имеет и юридическое, и психологическое, и нравственное значение. Версия обвиняемого, отрицающего  свою вину, подлежит проверке и может  быть отвергнута лишь при достаточных  к тому доказательствах.

     Разный  подход к оценке доказательственного  значения показаний обвиняемого  в зависимости от отношения его  к обвинению логически и этически не оправдан.

     А. С. Пушкин в "Капитанской дочке" писал: "Думали, что собственное признание преступника необходимо для его полного изобличения – мысль не только не основательная, но даже и совершенно противная здравому смыслу, ибо если отрицание подсудимого не приемлется в доказательство его невинности, то признание его и того менее должно быть доказательством его виновности"[6].

     4.3 Вопрос об этичности ложных показаний обвиняемого

     Обвиняемый  не несет уголовной ответственности  за заведомо ложные показания, в отличие  от свидетелей и потерпевших. Поэтому, естественно, возникает вопрос о  том, имеет ли обвиняемый "право  на ложь".

     Ложные  показания обвиняемого могут  быть даны в разных ситуациях: тот, кто  действительно совершил преступление, отрицает свою вину и, защищаюсь от обвинения, пытается ложными показаниями  уйти от ответственности; виновный стремится  переложить ответственность за собственное преступление на других, ложно их оговаривая; виновный в тяжком преступлении дает ложные показания о совершении менее тяжкого преступления. Наконец, невиновный (а такие случаи встречаются в жизни), по важным для него причинам, дает ложные показания, признаваясь в преступлении, совершенном другим или вообще не имевшем места. По моему мнению, это в корне неправильно - отсутствие уголовной ответственности обвиняемого за заведомо ложные показания. Тем самым создается законная лазейка для легальной возможности ухода от ответственности. Создается нравственный конфликт, когда потерпевший и свидетели обязаны говорить правду, находясь под угрозой уголовной ответственности, а у обвиняемого такая ответственность отсутствует, то есть общество ему безосновательно предоставляет возможность безнаказанно вводить в заблуждение следствие и препятствовать установлению истины. Мне кажется это в корне неправильно.

     Отсутствие  уголовной ответственности обвиняемого  за заведомо ложные показания и "право  на ложь" – разные вещи. Отсутствие обязанности говорить правду под  угрозой юридической ответственности  нельзя смешивать с правом лгать.

     М. С. Строгович писал, что "если бы обвиняемый и подозреваемый имели право  давать заведомо ложные показания, следователь  и суд были бы обязаны не только разъяснять им это право, но и содействовать, помогать им в его осуществлении. Речь идет, очевидно, не о праве на ложь, а об отсутствии уголовной  ответственности за ложные показания, что, конечно, не одно и то же"[3].

     Резюмируя свою позицию по рассматриваемому вопросу, Л. Д. Кокорев резонно утверждает: "Закон не установил в отношении обвиняемого и подозреваемого уголовную ответственность не только за отказ от дачи показаний, но и за ложные показания. Однако это вовсе не означает, что за ними признано право на ложь. Правдивость – нравственный принцип, и никакого исключения для уголовного процесса закон не делает и не может делать, так как это означало бы поощрение аморальных действий"[4].

     4.4 Вопрос отношения обвиняемого к предъявленному обвинению

     Установленная уголовно-процессуальным законом обязанность  следователя и суда выяснять отношение  обвиняемого к предъявленному ему  обвинению обусловлена  нравственно. Следователь и суд обязаны спросить обвиняемого на этапных моментах производства по делу (после предъявления обвинения при допросе на предварительном следствии и перед началом судебного следствия) о том, признает ли он себя виновным в предъявленном ему обвинении. Это вызвано не только соображениями, связанными с определением более рационального порядка дальнейших действий следователя и суда. Не менее важно, что это правило отражает внимание к обвиняемому как человеку, чья судьба зависит от исхода дела, нравственную обязанность выяснить его позицию и нравственное право обвиняемого на ее высказывание и учет.

     Показания обвиняемого во всех случаях подлежат объективной проверке. Если они противоречат обвинительной версии, то могут быть отвергнуты лишь при их опровержении достаточными доказательствами. При  этом действует общее правило  о толковании сомнений в пользу обвиняемого. 

     4.5 Вопрос этического использования показаний свидетелей и потерпевших.

     Показания свидетелей и показания потерпевших  относятся к числу наиболее распространенных доказательств. Среди других этических  вопросов, возникающих при использовании  показаний свидетелей, заслуживает  внимания широко распространенная практика допросов в, качестве свидетелей будущих  обвиняемых, фактически подозреваемых  в совершении преступлений, но официально в соответствии с нормами действующего УПК не считающихся подозреваемыми. Допрос этих "свидетелей" по поводу их собственных действий, направленный на изобличение их самих в совершении преступлений, с постановкой соответствующих вопросов по сути своей аморален. Такого "свидетеля" допрашивают с предупреждением об уголовной ответственности за отказ давать показания и за заведомо ложные показания. Но привлечь его к ответственности невозможно, как в случае, если он потом станет обвиняемым, так и при ошибочности подозрения. Таким образом, допрос в приведенных ситуациях сопровождается фактически обманом со стороны допрашивающего. Аморальность рассматриваемой практики состоит и в том, что человека принуждают свидетельствовать против самого себя. В настоящее время это приходит в прямое противоречие с конституционным запретом требовать самоизобличения.

     Привлечение к уголовной ответственности  за лжесвидетельство сопряжено с  решением определенных нравственных вопросов. Лжесвидетельство, как и все другие преступления, аморально. Но нравственные оценки его в общественном сознании различаются в зависимости от того, каково содержание заведомо ложных показаний. Если свидетель дает заведомо ложные показания с целью обвинить в преступлении невиновного, то такие  действия однозначно признаются аморальными, низкими. Но в случаях, когда ложные показания направлены на освобождение от ответственности виновного, оценки могут различаться. Здесь приобретает  значение мотив, которым руководствовался свидетель (жалость к виновному, особые с ним отношения, угроза со стороны мафиозных структур, подкуп и т. п.). Обобщение практики привлечения  к ответственности за лжесвидетельство показывает, что в преобладающем  большинстве случаев оно имеет  место с целью избавить от ответственности  действительно виновных. Это приводит к тому, что такие преступления все чаще остаются безнаказанными. Между тем подобная практика способствует распространению в нравственном сознании не только безразличного, но едва ли не положительного отношения ко лжи, которую гражданин сообщает представителям власти, будучи обязан по закону говорить правду. В конечном счете это может повлиять и на оценку в обществе такого нравственного качества, как правдивость, честность вообще.

     До  последнего времени в законодательстве и практике производства по уголовным  делам не получали должного решения  вопросы свидетельского иммунитета. Действовавшее длительное время  законодательство исходило из приоритета интересов установления истины и  изобличения виновного перед охраной нравственных ценностей. Запрет допроса в качестве свидетеля распространялся только на защитника обвиняемого, причем лишь по поводу обстоятельств дела, которые стали ему известны в связи с выполнением обязанностей защитника.

     Многие  ученые длительное время доказывали необходимость расширения круга  лиц, не подлежащих допросу в качестве свидетелей, именно вследствие этических  соображений, когда обязанность  свидетельствования на следствии и  суде для определенных категорий  людей может оказаться сопряженной  с попранием моральных ценностей. К настоящему времени в законодательном  порядке приняты принципиально  верные решения: никто не обязан свидетельствовать  против себя самого, своего супруга  и близких родственников; охраняется тайна исповеди; расширены пределы  адвокатской тайны. Предстоит облечь в конкретные процессуальные формы  на уровне УПК России процедуру реализации этих важных положений, как и охрану врачебной тайны, тайны личной жизни  и других нравственных ценностей  при производстве по уголовным делам.

     При использовании показаний потерпевшего следует учитывать нравственную сторону его процессуального  положения и специфику отношений  его с обвиняемым. Потерпевший  вправе дать показания, но одновременно обязан дать показания, причем правдивые. Он находится не только в процессуальных, но и в нравственных отношениях с обвиняемым. Потерпевший при общении с подозреваемым, обвиняемым может испытывать дополнительные стрессовые ситуации во время очных ставок, допросов на суде и при иных следственных и судебных действиях. Потерпевший может быть тем, кто своим поведением определенным образом спровоцировал преступление. Показания потерпевшего могут содержать преувеличения и неточности, естественные для человека, ставшего жертвой преступления. Потерпевший нередко в первую очередь подвергается негласному воздействию со стороны преступников и их окружения.

     Все эти обстоятельства обязывают при  получении, исследовании и оценке показаний  потерпевшего проявлять особую чуткость к нему как человеку, оберегать  потерпевшего от дополнительных нравственных страданий, не допускать унижения его  достоинства с чьей бы то ни было стороны, проявлять разумную снисходительность  при возможных заблуждениях и  ошибках потерпевшего, дающего показания.

     4.6 Вопросы этики во время допроса

     Рассмотрим  вопрос этики  во время допроса  свидетеля, подозреваемого или обвиняемого. Казалось бы, это очень простой вопрос, однако я бы тоже отметил некоторые нюансы. Не секрет, что многие преступники это люди не самого большого ума, имеющие низкий уровень интеллекта, говорящие на сленговом языке и ведущие аморальный и асоциальный образ жизни, для которых нормой поведения является обман, право сильного и физическое воздействие. То есть, для того что бы получить какую-либо информацию, представляющую интерес, сотрудник правоохранительных органов вынужден «подстраиваться» под данный тип, говорить с ним, образно выражаясь, «на его же языке». Судить насколько это этично, мне представляется, можно только по конечному результату. То есть если сотрудник избрал правильный стиль поведения, то обвиняемый должен «раскрыться» перед ним, а следователь или сотрудник должен получить необходимые по делу доказательства или показания. Здесь вопрос уже напрямую граничит с такой наукой как психология. В этой же плоскости лежит вопрос о применении так называемых «тактических приемах» допроса. На самом деле трудно провести грань между этичностью и неэтичностью этих методов. Данные методы (добрый – злой следователь, создание противоречий между обвиняемыми, уступки в условиях содержания под стражей или наоборот ухудшение этих условий в обмен на показания и т.д.) имеют большую историю применения и высокую эффективность. Соответственно вопрос об этичности данных методов переходит в плоскость вопроса о том, насколько вообще возможно применять моральные, нравственные и этические нормы в отношении людей, которые эти нормы категорически отрицают и не приемлют. Мне кажется, что данный вопрос нуждается в отдельном глубоком исследовании.  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     выводы

     Исходя  из всего вышеизложенного следует коснуться вопроса профессиональной нравственной деформации участников предварительного следствия. В первую очередь хотелось бы отметить, что данная деформация наступает у всех без исключения людей так или иначе причастных к следствию и судебному процессу.  Следователь, любой сотрудник правоохранительных органов, связанный с расследованием преступлений или прокурор, поддерживающий обвинение, по роду деятельности  постоянно видит человеческие страдания и как следствие перестает их воспринимать как нечто необычное, аморальное и начинает относиться к этому, как к одной из обыкновенных сторон человеческого общества. Соответственно ему становится трудно различить степень нравственной тяжести последствий преступления для различных людей, отсюда исходит проявляющаяся черствость в отношениях с гражданами, а зачастую она приносится и в отношения с близкими. Так же данная опасность подстерегает и другую сторону – адвоката. Стремление установить истину в процессе следствия зачастую переходит в соревновательный процесс с противоположной стороной, тем более он зачастую стимулирован гонорарами, несравнимыми с оплатой работы следователя государством. И так же в погоне за этим может скрываться опасность потерять человечность в отношении к людям.

       Доказательства  разыскивают, проверяют и оценивают  люди, а сами доказательства исходят  от других людей, которые или являются «источниками» сведений об обстоятельствах, существенных для дела, или привлекаются к их исследованию. Отсюда ясно, какую  важную роль играют нравственные качества тех, кто оперирует доказательствами, и тех, от кого их получают, а также  нравственные начала законодательства, регламентирующего получение и  использование доказательств различных  видов.

СПИСОК  ИСТОЧНИКОВ ИНФОРМАЦИИ

1. Конституция  Российской Федерации. – М.: Юрид. лит., 1993

2. Уголовно-процессуальный  кодекс РФ. – М.: «ЭЛИТ-2002»,

3. Проблемы судебной  этики/Под ред. М. С. Строговича. М.,1974.

4. Кокорев Л. Д. Понятие, задачи и соотношение профессиональной этики юриста и следственной этики –Труды В.С. Ш. МВД СССР. Вып. 15. Волгоград. 

5. "Уголовно-процессуальный  кодекс РСФСР" (утв. ВС РСФСР  27.10.1960)

6. Пушкин А.С.  Капитанская дочка  –Дрофа Плюс, 2010 г.

7. Васильева  Г.А. Профессиональная этика юриста  –Челябинск 2005