Французская деревня по юридическим источникам XVI века

Кафедра философии, истории и права 
 
 
 
 
 

КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА 

по дисциплине: «История экономики» 

на тему:

«Французская деревня по юридическим источникам XVI века» 
 
 
 
 

Архангельск 2011 
 

Содержание 

Введение…………………………………………………………………………….…3

1.Обычное право Севера (Нормандии)………………………………………..…….4

2.Обычное право Юга (Ниверне)…………………………………………………...13

3.Обычное право Парижа ……………………………………………..……………19

Заключение………………………………………………………………....……….25

Список  литературы……………………………………………………….…………28 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     Введение

     Эта книга о феодальной собственности на землю во французской деревне преимущественно в XVI в., т.е. в очень ответственный период ее жизни, когда "распалась цепь времен", начал так называемый генезис капитализма. В современной историографии необычайно распространено мнение, что в XVI в. феодализм умер, цензива - самая распространенная форма крестьянского землевладения - превратилась в буржуазную собственность. Автор намерен проверить истинность подобного утверждения. 
Проблема феодальной собственности является одной из труднейших и дискуссионных в историографии. Глубокое понимание сути феодальной собственности было проявлено французской буржуазией в годы революции, когда якобинская диктатура своими аграрными декретами объявила об уничтожении "феодального порядка", включив него не только отношения вассалитета и личной зависимости, как то было сделано в декретах Национального собрания, но и поземельные отношения сеньора и держателя. 
однако позже буржуазная историография почти полностью утратила понимание проблемы феодальной собственности и вернулась к ее истолкованию в духе декретов Национального собрания. 
Наше исследование - посильное исполнение своета советского ученого. Оно строится на всестороннем изучении ценнейшего памятника XVI в. - провинциальных кутюм - записи обычного права средневековой Франции. 
Работа состоит из двух частей. В первой дается характеристика трех основных типов кутюм в XVI в.: северного, нормандского, "южного", показанного на примере Ниверне, синтезнего парижского. Фактически эта критика источника, поскольку данные кутюм сопоставляются, проверяются многочисленными региональными исследованиями, написанными по "реальным", поземельным источникам: земельным описям, актам обмена, купли-продажи, залога земли и т.п. Во второй части систематизированы сведения источника о крестьянской общине, характере крестьянского землевладения. Разумеется, сделан лишь первый шаг в обозрении огромного юридического наследства, оставленного историками феодальной эпохи.

1. Обычное право Севера (Нормандии)

       В введении говориться об исследованиях изучении средневековой Франции и развитии феодальной собственности на землю. В нем отражены точки зрения многих исследователей. Ф. Гизо, один из первых историков, увидевший связь между политической историей средневековой Франции и характером земельной собственности, исследовал особенности ленной системы, принесенной, по его мнению, в римскую империю завоевавшими ее германцами, и отождествил с ней собственность феодальную. Фюстель де Куланж вслед за Гизо придавал исключительно важное значение изучению структуры крупной земельной собственности, поместья, находя истоки его уже в римской Галлии. Он различал «домениальный режим» — экономическую и социальную ячейку средневекового общества и феодализм — вассально-ленную политическую систему.

     Автор проследил что современная французская историография под термином «феодальная собственность» по-прежнему разумеет прежде всего вассально-ленные межфеодальные отношения. Достаточно вспомнить работы Р. Бутрюша, Г. Фуркена, Гасхофа и других исследователей средневековья. Только М. Блок включал в понятие «феодализм» и сеньориально-крестьянские отношения.

     Огромный  вклад в изучение проблемы феодальной собственности во Франции внесла русская историческая школа — Н. И. Кареев, И. В. Лучицкий, М. М. Ковалевский. Их интересовала особенно предреволюционная деревня. Между И. В. Лучицким и М. М. Ковалевским разгорелся спор о характере собственности во Франции в XVIII в. С. Д. Сказкин писал: Лучицкий, работавший с податными документами, «был ближе Ковалевского к истине, называя, с одной стороны, цен-зитария собственником и говоря, с другой, о живучести феодального порядка».

     Аргументация  Ковалевского была бы немыслима, если бы он заглянул в трактаты по феодальному праву XVI—XVIII вв.

     Автор отмечает классическое исследование С. Д. Сказкина «Февдист Эрве и его учение о цензиве», его книгу «Очерки по истории западноевропейского крестьянства в средние века», особенно пятую главу «Феодальная собственность и крестьянское землевладение при феодализме». Советский историк писал о трудности понимания феодальных отношений, феодальной собственности, «когда о них судят при помощи понятий, возникших в сфере иной, чем феодальная формация». С этим столкнулись юристы XII и буржуазная наука XIX в., которая не смогла понять своеобразия отношений собственности при феодализме, несмотря на все заслуги ее «в области накопления фактического материала и тонкой критики источников». Понятие феодальной собственности и владения — пример сложности юридического мышления давно исчезнувших правовых обычаев, которые надо изучать, и наилучшими источниками для этого являются источники юридические.

     Исследование  проведенное в книге строится на всестороннем изучении ценнейшего памятника XVI в. — провинциальных кутюм — записи обычного права средневековой Франции. Обычаи в средние века были основным источником права. Как писал непревзойденный знаток обычного права Франции Г. Климрат: «В силу противоречия, скорее видимого, чем действительного, эта эпоха насилий и частных войн относилась, как никакая другая, с уважением к правам, основанным на владении (posession), длительном употреблении (usage) и с отвращением к тому, что тогда именовалось посягательством на владение (nouvellete). Если человек в течение определенного времени беспрекословно и без помех получал возможность совершать какие-то действия, то само их совершение рассматривалось, как право, «имеющее силу закона». «Таким образом, закон кутюмы устанавливался отнюдь не в определенный день специальным достоверным актом, он рождался незаметно, повторением одних и тех же поступков, действий; а эти поступки повторялись потому, что отвечали общим потребностям, потому что в них согласовывались или, по крайней мере, смягчались наилучшим образом противоположные интересы». Большой французский судебник XIV в. называет кутюмы «разумным, незаписанным установлением, необходимым и полезным как отдельному человеку, так и общему благу, принятому в провинции, охраняемым государем и закрепленным явным существованием в течение по крайней мере 40 лет».

     Автор описывает историю создания кутюм. Официальная санкционированная королем запись кутюм началась лишь в XV в.

     Согласно ордонансу 1453 г., порядок составления кутюм должен был быть следующим: их записывали местные судьи и чиновники, согласовывали на провинциальных штатах, а затем отсылали для окончательного утверждения в королевский Большой совет или Парламент. Работа продвигалась крайне медленно, и Карл VIII Амбуазской грамотой 13 марта 1497 г. упростил процедуру, разрешив публикацию22 кутюм после того, как они просматривались на местах королевскими комиссарами.

     Основная  масса кутюм была составлена в XVI веке. С конца XV в. французские юристы за сравнительно короткий срок — сто лет — впервые записали или переписали вновь кутюмы многих областей кутюмного права. Что же касается Лангедока, Гиени, Беарна, Наварры, Лимузена, Маконе, Ру-сильона, Прованса, Дофине, Нижнего-Марш, то они остались областью писаного права. Здесь никогда не прерывалась римская законность. Граница между областью обычного, кутюмного права и областью права римского прошла в основном по Луаре.

     Усилия  королевских юристов создать  единое право во Франции в XVI в. разбились  о сепаратизм провинций.

     Шарль Дюмулен — высочайший авторитет для всех юристов, интересовавшихся правом обычным, франкским, французским. Его сочинения написаны еще по-латыни. Но Кристоф де Ту, Ги Кокиль пишут уже по-французски. На Юге ultima ratio юристов с XVI в. стал тулузский адвокат Куйя-ций, составивший свод римского права, применявшегося на Юге. Все его сочинения появились на латинском языке.

       «Душой» кутюмного права являются вопросы семьи, семейного наследования. Им посвящена основная масса статей. Однако в кутюмах, как в любом праве, отразились внутриклассовые и межклассовые отношения. Кутюмы не только результат примирения враждующих сословийЭто и документ острого классового противостояния — традиционного дворянско-крестьянского и нового дворянско-буржуазного.

     Автор делает вывод, что кутюмы были составлены, в первую очередь, для сохранения дворянских феодальных прав «на вечные времена» и удержания их от наступления буржуазии. Это — своеобразная опись, фиксирующая размер феодальных притязаний, составленная в масштабе целой провинции, бальяжа, а вкупе всей Франции — в границах кутюмного права. Король с помощью легистов стремился примирить два враждующих лагеря, но не бескорыстно. Королю тоже нужно было «стричь уже постриженную овцу» (поговорка XVI в.), спасать своих подданных от дворян и их ростовщиков, чтобы иметь возможность собирать стремительно растущую королевскую талью. Речь шла, в конце концов, о борьбе за ренту с крестьянского хозяйства.

     Монтескье, Гизо, Тьерри, историки так называемой юридической школы, черпали свои представления о феодализме в первую очередь из юридических источников.

     С конца 18 века было написано много великолепных работ об аграрной истории Франции  XVI в. Таких авторов как Н. И. Кареевым, А. Сэ, М. Блок, Л. Февр Л. Февром.

     Виртуозно выполнены демографические расчеты, особенно начиная с XIV столетия, когда во Франции появляются источники, поддающиеся количественному анализу, знаменитые земельные описи (compaix), использованные Леруа Ладюри, списки габелн и т. п. источники.

     В книге хорошо изучен вопрос о революции цен. Налоги в XVI в. во Франции не поспевали за ростом цен и казна имела в это время лишь половину того, что было в распоряжении Людовика XI.

     Автор выделяет книгу Ивера, систематизировавшего данные обычного права наследования, составившего карту распространения различных его типов в средневековой Франции. Ивер обнаружил три основных типа наследования в кутюмном праве Франции: северный — абсолютного равенства при наследовании между детьми; южный, восходящий к римскому наследованию, где признается завещание отца, который может отдать предпочтение одному из детей, независимо от пола; смешанный, синтезный — парижский. Первые два типа он считает очень древними. Третий— возникшим в средние века.

     В главе 1 представлено Обычное право  Севера (Нормандии).  Автор повествует о ее реформировании. Королевское распоряжение датировано 22 марта 1577 года о необходимости реформировать Старую кутюму.

     Работа  по новой редакции кутюмы, начатая  в 1581 г., завершилась в 1583 году. 7 октября 1585 г. король утвердил ее как закон Нормандии, 11 декабря 1585 г. кутюма была зарегистрирована нормандским парламентом, признана была несовершенной по многим важным пунктам. Кутюма переиздавалась несколько раз.

     Старая Нормандская кутюма действовала на территории до Дюнкерка, позже составившею Пикардию, подчиненную Парижскому парламенту. Новая реформированная кутюма касается земель собственно Нормандии. Реформа кутюмы, задуманная по началу как исправление Старой, вылилась вскоре в составление нового текста. Старая основа тем не менее была сохранена.

     Генеральная Нормандская кутюма XVI в., т. е. кутюма, приложимая ко всей провинции (pays) 5, состоит  из 623 статей. Свыше 200 статей, использованных автором, рисуют по преимуществу внутривассальные и сеньориально-крестьянские связи, правила пользования альмендой, воспроизводят тонкости судопроизводства.

     Королевские комиссары, они же советники Нормандского парламента, не смогли найти «французского» эквивалента старинным нормандским порядкам, остававшимся жизненными еще в конце XVI в. Оригинальность их М. Блок объяснял особо длительной и интенсивной в прошлом германской колонизацией.

     В Нормандию, особенно на побережье Ла-Манша, перенесены были скандинавские социальные институты, предопределившие особое развитие этой провинции.

     Далее автор описывает климатические  особенности Нормандии. Вывод автора - благоприятны для сбора хорошего урожая.

     Сельское  богатство Нормандии «складывалось  из фруктов, пастбищ и в наименьшей мере из зерна», — писал провинциальный субделегат Аржанто в 1749 году.

     Вся жизнь концентрируется на ферме, и можно иногда проехать вдоль многих хозяйств, пересечь поселок и не встретить ни одного жителя, который  полюбопытствовал бы и вышел к путешественнику или   соседу.

     В пикардийских деревнях стойла меньше риг, т. к. там зерновое хозяйство превышало скотоводство. Сион объясняет оригинальность Нормандии  лишь отчасти климатом, обусловившим тип хозяйства и   построек,   главную же причину он видит в поразительной живучести  традиций старой  родины нормандцев — Скандинавии.

     Германское  вторжение в Нормандию прошло, как известно, двумя волнами. Викинги (норвежцы или датчане) расселялись здесь с 790 по 1030 год. В 918 г. Герцогство Нормандия, часть державы Плантагенетов, в 1202 г. было отнято (по праву феодальной конфискации) у Иоанна Безземельного Филиппом Августом. В 1315 г. Нормандии была дана Хартия, гарантировавшая стране защиту от королевского налогового произвола. В 1469 г. статус Нормандии изменился. Из герцогства она превратилась в провинцию, управлявшуюся губернаторами.

     Нормандия — область классического равенства  детей, прежде всего сыновей, в получении  родительского наследства.

     В Нормандии в наибольшей для Франции  степени сохранились старинные общинные институты. В Нормандской кутюме нет шкалы наказаний за потраву. Почти полное отсутствие патей о наказании хозяев животных, нанесших урон землям. С середины сентября до середины марта, т. е. полгода, луга и пастбища считались общими, «если только они не огорожены издавна» — гласит 82 статья судебника 27, т. е., если это — не область бокажей.

     Все вопросы деревенской жизни, в  том числе и выпаса, решались на сельских сходах, куда обязаны были являться все жители прихода.

     Разрешение возводить живую изгородь появляется лишь в кутюме XVI в., его нет в кутюме XIII века

     Автор говорит о различии Нормандской кутюмы и кутюмы Юга.

     По  старой кутюме держатель простого служилого  фьефа обязан был 21 год носить кольчугу или» панцирь и быть рыцарем в свите того сеньора, от которого он держал фьеф. Возможность исполнения воинской службы обеспечивалась достаточными размерами фьефа. Она исчислялась годовым доходом, но была коммутирована и, как правило, фиксирована уже к XIII веку.

     Сумма рельефа в XVI в. в том случае, если она выплачивалась деньгами, давно перестала быть эквивалентом годового земельного дохода и стала

     Есть  фьефы главные и фьефы, стоящие  под ними.

     Дробление рыцарского надела грозило превратить наследника в ротюрье, ибо владение меньшее, чем восьмая доля полного  рыцарского фьефа, считалось ротюрным. И наоборот, ротюрье, увеличивший свои земли до определенного размера, переходил в дворянское сословие.

     В кутюме спрессовано несколько временных  слоев. Устную торжественную клятву постепенно сменила формальная сделка, скрепляемая нотариусом.

     Права вассала на фьеф были ограничены. Вассал не мог продать фьеф без специального сеньориального разрешения, т. е. уплаты пошлины за отчуждение. Она называлась тринадцатой долей, При отчуждении благородного, дворянского фьефа помимо тринадцатой Доли, платили рельеф.

     Сеньор  мог выкупить продаваемый вассалом фьеф и присоединить его к основному рельефу. Предпочтительному праву родственников на покупку продаваемой земли, именуемому в Нормандии Clameur de Bourse, в кутюме посвящен большой раздел.

     Обычная же мера наказания за несоблюдение феодальных условий владения землей, имевшаяся в арсенале сеньора — временный (на один год) секвестр фьефа с присвоением «плодов».

     Секвестр  ротюрного фьефа грозил крестьянину лишь запретом «пользоваться фьефом», производить сельские работы. Если должник медлил и возникала опасность осыпания созревшего колоса, порчи выращенных «плодов», после дня Иоанна Крестителя (29 августа) разрешалось продать урожай на корню, т. к. он приравнивался к «мертвой движимости» условия держания земли в Нормандии в том, что касается распоряжения, были в общем одинаковы для фьефов, ротюрных и благородных. Именно поэтому юристы называли держателей фьефов, дворянских и крестьянских, владельцами и собственниками, отличая от «полных», «чистых», собственников  какими были владельцы аллодов, свободные от всякой феодальности, ежегодных и казуальных платежей и обязанностей.

     Термин feodalite в момент своего рождения в Нормандии в последней трети XVI в. имел, по-видимому, двоякое значение: Исполнение регулярных служб и повинностей вассала сеньору, характер которых был обусловлен качеством фьефа, дворянского или ротюрного.

     Февдист из Эвре говорит, что термин feodalite в  кутюме употреблен во втором значении.

     Блок, Бутрюш полагали, что термин feodalite появился не ранее XVII века. Текст нормандской кутюмы не только позволяет уточнить время появления термина «feodalite», но и свидетельствует о том, что в XVI в., в момент "рождения этого понятия (сам институт возник, разумеется, много раньше и описан уже Большим Нормандским судебником XIII в.) под термином «feodalite» разумели не только межфеодальные, внутривас-сальные, но и сеньориально-крестьянские отношения, что, на взгляд автора, является веским аргументом в пользу марксистского понимания сути феодализма, феодальной собственности.

       Крестьянство Нормандии стремилось использовать неясность феодального закона в своих интересах, что ярко проявилось в дни знаменитого восстания «Босоногих» 1639— 42 годов. Известно, что восставшие не выдвигали антисеньориальных требований, что весь гнев их обрушился на налоговых сборщиков. Недоумение исследователей вызывает довольно большое число дворян среди восставших. М. Блок считал, что Нормандии, особенно побережью Ла-Манша, был абсолютно чужд режим сеньоринг.

     Требования  восставших не оставляют сомнения в  том, что причина крестьянского  протеста — налоги. Вот когда  стал актуальным вопрос о том, кто же в Нормандии дворянин. Обедневшие дворяне — потенциальные участники восстания. Но и крестьяне с достатком прибегают к своеобразной уловке — отказываются платить налог, ссылаясь на свое «дворянское достоинство».

     Большое число дворян в стане восставших, тоже можно объяснить, учитывая сказанное выше о хрупкости юридической грани между бедным дворянином и богатым крестьянином.

     Изучение обычного права Нормандии — ключ к пониманию оригинальности социальной, классовой структуры «страны», которая состояла не только в своеобразной иерархии господствующего класса, но и в том, что в Нормандии основная масса крестьянства, очевидно, в течение всего средневековья осталась лично свободной, сохранив широкие права распоряжения на землю, восходящие, по-видимому, к дофеодальной деревне. Эти права обеспечивали нормандскому крестьянству нормальные условия воспроизводства хозяйства, черпавшего «гарантии своего существования» (Маркс) в демократических распорядках пользования общинными угодьями. Совсем иначе выглядели социальные порядки на Юге Франции. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     2. Обычное право Юга (Ниверне)

     Во  второй главе представлено обычное право Юга (Ниверне). Графство Ниверне, часть Герцогства Бургундского, вошло в состав Франции в 1477 г. Кутюма Ниверне была начата еще в конце XV в., когда графство было уделом Бургундии.

     Неверские кутюмы, принятые на местных штатах 23 июня 1490 г., прошли ратификацию Парижского парламента 28 января 1493 г., были даже напечатаны в Париже. Окончательное декретирование их королем, однако, не состоялось.

     В основу права Ниверне положены были Неверские кутюмы 1490 г. Торжественное чтение кутюмы началось в трапезной монастыря Кордильеров 16 ноября и завершилось 23 ноября 1534 года.

     В конце XVI в. кутюма прокомментирована  известнейшим королевским юристом, уроженцем этих мест Ги Кокилем. Кокиль провозглашает общим гражданским правом французское право. Кокиль, хотя и советует судьям, в тех случаях, когда не достает статей местного права, адресоваться к соответствующим статьям новой, отредактированной в 1581 г. кутюме Парижа, однако сам чаще всего апеллирует к праву Марш, Оверни, Бурбонне, земель, лежавших за Луарой, где нормой считалось писаное римское право.

     Интересующие  нас земли примыкают к Луаре, издавна делившей Францию на две области, различные по климату, языку, культуре.

     Автор описывает климат этих мест —  он характеризуется соединением солнца и сухости.

     Климатические условия к югу от Луары наиболее благоприятны для виноградарства, садоводства.

     В то время как на Севере и Центре Парижского бассейна в XVI в. начнется утверждение  «крупных хозяйств», за Луарой преобладающими останутся мелкие хозяйства. Что касается правил семейного наследования, это — земли так называемой преимущественной доли. Наиболее ярко этот принцип выражен на Юге Франции, в области римского права. Здесь позволялось отцу одаривать детей по собственному выбору.

     В Берри, Бурбонне, Ниверне, расположенных дальше от Юга, сталкивались римские правила наследования и французские.

     От  любых платежей за благородную или  ротюрную землю можно было освободиться, обратившись в суд и оспорив  их, и тогда, при благоприятном  сходе, спустя 30 или 40 лет, земля обретала свою «естественную» свободу. Исключение делалось для ценза. Он терялся за давностью и без судебного разбирательства.

     Сильную печать аллодиальности нес на себе и фьеф Ниверне. Относительно большое число статей, посвященных фьефу, объясняется тем, что статьи о феоде из французского права как бы уничтожаются статьями римского права. Движение фьефа Ниверне, в отличие от французского, нормандского плохо контролировалось сеньором. Право распоряжения практически находилось в руках вассала. Ниверский фьеф наследовался свободно, как вотчина, без всяких пошлин. Он мог перейти женщине, его позволялось дробить. Лишь отчуждение оплачивалось пошлиной в пятую часть стоимости земли.

     Благородный фьеф в Ниверне не обязательно  связан с юстицией, и это его отличало от Нормандии, Ниверне обычно считает дворянскими такие земли, которые имеют юстицию, укрепленную усадьбу, с обширной территорией и зависимыми землями.

     Наиболее  льготным крестьянским держанием была цензива. Она состояла в праве получения ценза, пошлин при отчуждении (таковым считалась и продажа ренты), в праве предпочтительного удержания цензивы при ее отчуждении, наконец, в возможности при известных обстоятельствах отобрать цензиву. Она часто покупалась и продавалась. Цензива, как и фьеф, ин-феодировалась сеньором. Цензитарий свободно, т. е. без всяких сеньориальных пошлин, как и держатель фьефа, наследовал цензиву, причем в этом случае не нужна была инфеодация.

     Крестьянская  зависимость определялась известным  прикреплением цензитария к земле. Если учесть, что на Юге недоимки брались за 5—10 лет, а не за год, максимум за 3, как на Севере, легко понять, что сеньор  при желании мог найти предлог, чтобы «прикрепить» крестьянина к земле. С другой стороны, права цензитария на Юге не такие прочные, как на Севере. Если цензитарий уходил из провинции, земля за ним сохранялась лишь 30 лет, по кутюме. Ниверне 1490 г. — даже 15, В Нормандии держатель ротюрного фьефа или его родственники до 7-го колена могли вступить во владение семейной собственностью.

     Цензитарий  был стеснен в распоряжении землей. Зато церковь не имела права удержать землю при отчуждении

     Сеньор  мог не согласиться с продажей цензивы и перекупить ее, причем в Оверни это право сеньора не перебивалось аналогичными претензиями родственников.

     Самое важное отличие южной цензивы  от северной состояло в том, что сеньор мог ее отобрать.

     Цензива на Юге рассматривалась как аренда на длительный срок.