Операция Багратион - наступательная операция Великой Отечественной войны

Белорусская наступательная операция (1944), «Операция Багратион» — крупномасштабная наступательная операция Великой Отечественной  войны, проводившаяся 23 июня — 29 августа 1944 года. Названа так в честь российского полководца Отечественной войны 1812 года П. И. Багратиона. Одна из крупнейших военных операций за всю историю человечества

Значимость операции

В ходе этого обширного наступления  была освобождена территория Белоруссии, восточной Польши и часть Прибалтики и практически полностью разгромлена германская группа армий «Центр». Вермахт понёс тяжелейшие потери, отчасти из-за того, чтоГитлер запрещал любое отступление^[4]. Восполнить эти потери впоследствии Германия была уже не в состоянии.

Предпосылки операции

К июню 1944 года линия фронта на востоке  подошла к рубежу Витебск — Орша — Могилёв — Жлобин, образовав огромный выступ — клин, обращённый вглубь СССР, так называемый «Белорусский балкон». Если на Украине Красной Армии удалось добиться серии впечатляющих успехов (была освобождена почти вся территория республики, вермахт понёс тяжёлые потери в цепочке «котлов»), то при попытке прорваться в направлении Минска зимой 1943/1944 гг. успехи, напротив, были достаточно скромными.

В то же время, к концу весны 1944 г. наступление на юге замедлилось, и Ставкой было принято решение изменить направление усилий. Как отметил К. Рокоссовский,

«К весне 1944 года наши войска на Украине  продвинулись далеко вперёд. Но тут  противник перебросил с запада свежие силы и остановил наступление 1-го Украинского фронта. Бои приняли  затяжной характер, и это заставило  Генеральный штаб и Ставку перенести  главные усилия на новое направление»^[5].

Силы сторон

Данные о силах сторон отличаются в различных источниках. Согласно изданию «Операции советских  вооружённых сил в ВОВ», с советской  стороны в операции участвовало 1 млн 200 тыс. человек (без учёта тыловых частей). С немецкой стороны — в составегруппы армий «Центр» — 850—900 тыс. человек (включая примерно 400 тыс. в тыловых частях)^[6][7]. Кроме того, на втором этапе в сражении приняли участие правое крыло группы армий «Север» и левое — группы армий «Северная Украина».

Четырём фронтам Красной Армии  противостояли четыре армии вермахта

Подготовка операции

Красная Армия

Первоначально советское командование представляло себе операцию «Багратион»  как повторение Курской битвы, нечто вроде нового «Кутузова» или «Румянцева», с огромным расходом боеприпасов при последующем относительно скромном продвижении на 150—200 км. Поскольку операции такого типа — без прорыва в оперативную глубину, с длительными, упорными боями в тактической зоне обороны на истощение — требовали большого числа боеприпасов и относительно малого количества топлива для механизированных частей и скромных мощностей по восстановлению железных дорог, то фактическое развитие операции оказалось для советского командования неожиданным

Оперативный план Белорусской операции начал разрабатываться Генштабом в апреле. Общий замысел состоял в сокрушении флангов группы армий «Центр», окружении основных её сил восточнее Минска и полном освобождении Белоруссии^[10]. Это был чрезвычайно амбициозный и масштабный план, одномоментное сокрушение целой группы армий планировалось в ходе войны очень редко.

Были совершены значительные кадровые перестановки. Генерал В. Д. Соколовский не сумел показать себя в боях зимы 1943/44 г. (Оршанская наступательная операция, Витебская наступательная операция) и был снят с командования Западным фронтом. Сам фронт был разделён надвое:2-й Белорусский фронт (южнее) возглавил Георгий Захаров, хорошо показавший себя в сражениях в Крыму, Иван Черняховский был назначен командующим 3-м Белорусским фронтом (севернее) (командовавший до этого армией на Украине).

Непосредственная подготовка операции велась с конца мая. Конкретные планы  были получены фронтами 31 мая в частных  директивах Ставки^[11].

Интригу в планирование привнесло  предложение генерала Рокоссовского. По первоначальному плану предполагалось нанесение 1-м Белорусским фронтом с юга, на Бобруйском направлении, одного мощного удара. Однако Константин Константинович, изучив местность, заявил на совещании в Ставке 22 мая, что следует наносить не один, а два главных удара. Своё решение Рокоссовский мотивировал тем, что в сильно заболоченномПолесье при одном прорыве армии будут утыкаться в затылок друг другу, забьют дороги в ближнем тылу, и в итоге войска фронта смогут быть использованы только по частям. С точки зрения Рокоссовского, следовало наносить один удар от Рогачёва на Осиповичи, другой от Озаричей наСлуцк, окружив при этом Бобруйск, остающийся между этими двумя группировками. Предложение Рокоссовского вызвало в Ставке бурные дебаты, члены Ставки настаивали на нанесении одного удара из района Рогачёва, во избежание распыления сил. Спор прервал Сталин, заявивший, что настойчивость командующего фронтом говорит о продуманности операции. Таким образом, Рокоссовскому было позволено действовать в соответствии с собственной задумкой^[5].

Следует отметить, что Г. К. Жуков утверждает, что версия Рокоссовского не соответствует действительности. Как пишет Георгий Константинович,

«Существующая в некоторых  военных кругах версия о „двух  главных ударах“ на белорусском  направлении силами 1-го Белорусского фронта, на которых якобы настаивал  К. К. Рокоссовский перед Верховным, лишена основания. Оба эти удара, проектируемые фронтом, были предварительно утверждены И. В. Сталиным ещё 20 мая по проекту Генштаба, то есть до приезда командующего 1-м Белорусским фронтом в Ставку.»^[12]

Была организована тщательная разведка сил и позиций противника. Добыча сведений велась по многим направлениям. В частности, разведывательными командами 1-го Белорусского фронта было захвачено около 80 «языков»^[5]. Воздушная разведка 1-го Прибалтийского фронта засекла 1100(!) различных огневых точек, 300 артиллерийских батарей, 6000 блиндажейи т. д.^[11] Также велась активная акустическая, агентурная разведка, изучение позиций противника артиллерийскими наблюдателями и т. д. За счёт комбинации различных способов разведки и её интенсивности группировка противника была вскрыта достаточно полно.

Ставка постаралась добиться максимальной внезапности. Все распоряжения командирам частей отдавались лично командующими армий, телефонные переговоры, касающиеся подготовки к наступлению, даже в  закодированном виде, были воспрещены. Готовящиеся к операции фронты перешли  в режим радиомолчания. На передовых  позициях велись активные земляные работы для имитации приготовлений к  обороне. Минные поля не снимались полностью, чтобы не встревожить неприятеля, сапёры ограничивались свинчиванием с мин взрывателей. Сосредоточение войск и перегруппировки велись в основном по ночам. Специально выделенные офицеры Генштаба на самолётах патрулировали местность для контроля за соблюдением мер маскировки^[11].

В войсках проводились интенсивные  тренировки по отработке взаимодействия пехоты с артиллерией и танками, штурмовым действиям, форсированию водных преград и т. д. Подразделения поочерёдно выводились с передовой в тыл для этих занятий. Отработка тактических приёмов проводилась в максимально приближённых к боевым условиях и с боевой стрельбой.

Перед операцией командиры всех уровней вплоть до рот проводили рекогносцировки, ставя задачи подчинённым на месте. В состав танковых частей были введены артиллерийские корректировщики и офицеры воздушных сил для лучшего взаимодействия.

Резюмируя, нужно признать, что  подготовка операции «Багратион» велась чрезвычайно тщательно, при этом неприятеля удалось оставить в неведении  относительно грядущего наступления.

Вермахт

Если командование РККА было неплохо  осведомлено о группировке немцев в районе будущего наступления, то командование группы армий «Центр» и Генштаб  сухопутных войскТретьего Рейха имели совершенно превратное представление относительно сил и планов советских войск. Гитлер и Верховное главнокомандование полагали, что крупного наступления следует ожидать по-прежнему на Украине. Предполагалось, что из района южнее Ковеля Красная Армия нанесёт удар по направлению к Балтийскому морю, отрезая группы армий «Центр» и «Север»^[13]. Для парирования фантомной угрозы были выделены значительные силы. Так, в группе армий «Северная Украина» имелось семь танковых, две танко-гренадерских дивизии, а также четыре батальона тяжёлых танков «Тигр». В группе армий «Центр» находились одна танковая, две танко-гренадерские дивизии и только один батальон «Тигров»^[14]. В апреле командование группы армий «Центр» представило своему руководству план по сокращению линии фронта и отходу группы армий на лучшие позиции за Березиной. Этот план был отвергнут. Группа армий «Центр» оборонялась на прежних позициях. Витебск, Орша, Могилёв и Бобруйск были объявлены «крепостями» и укреплены с расчётом на круговую оборону^[13]. Для строительных работ широко использовался принудительный труд местного населения. В частности, в полосе 3-й танковой армии были направлены на такие работы 15-20 тысяч жителей^[15].

Курт Типпельскирх (в то время — командующий 4-й полевой армией) следующим образом описывает настроения в немецком руководстве^[16] :

Не было еще никаких данных, которые  позволили бы предугадать направление  или направления, несомненно, готовившегося  летнего наступления русских. Так  как авиация и радиоразведка  обычно безошибочно отмечали крупные  переброски русских сил, можно было думать, что наступление с их стороны  непосредственно пока не грозило. До сих пор лишь в одном случае были зафиксированы длившиеся в течение нескольких недель интенсивные железнодорожное перевозки в тылу противника в направлении района Луцк, Ковель, Сарны, за которыми, однако, не последовало сосредоточения вновь прибывших сил вблизи фронта. Временами приходилось руководствоваться лишь догадками. В генеральном штабе сухопутных сил считались с возможностью повторения наступления на Ковель, полагая, что противник основные усилия сосредоточит севернее Карпат на фронте группы армий «Северная Украина», с целью отбросить последнюю к Карпатам. Группам армий «Центр» и «Север» предсказывали «спокойное лето». Кроме того, особую озабоченность Гитлера вызывал нефтяной район Плоешти. Относительно того, что первый удар противника последует севернее или южнее Карпат — скорее всего севернее, — мнение было единодушным.

Позиции войск, оборонявшихся в  группе армий «Центр», были серьёзно усилены полевыми укреплениями, оснащены многочисленными сменными позициями  для пулемётов и миномётов, ДЗОТами и блиндажами. Поскольку фронт в Белоруссии длительное время стоял на месте, немцы успели создать развитую систему обороны.

С точки зрения генштаба Третьего Рейха, приготовления против группы армий «Центр» имели цель только «ввести в заблуждение германское командование относительно направления  главного удара и оттянуть резервы  из района между Карпатами и Ковелем»^[14]. Ситуация в Белоруссии внушала командованию Рейха настолько мало опасений, что фельдмаршал Буш за три дня до начала операции отправился в отпуск.

[править]Ход боевых действий

Предварительный этап операции символически начался в третью годовщину германского  нападения на СССР — 22 июня 1944 года. Как и в Отечественную войну 1812 года, одним из наиболее значимых мест сражений оказалась река Березина (см. Сражение на Березине).

Советские войска 1-го Прибалтийского, 3-го, 2-го и 1-го Белорусского фронтов (генерал армии И. Х. Баграмян, генерал-полковник И. Д. Черняховский, генерал армии Г. Ф. Захаров, генерал армии К. К. Рокоссовский) при поддержке партизан прорвали на многих участках оборону немецкой группы армий «Центр» (генерал-фельдмаршал Эрнст Буш, затем Вальтер Модель), окружили и ликвидировали крупные группировки противника в районах Витебска, Бобруйска, Вильнюса, Бреста и восточнее Минска, освободили территорию Белоруссии и её столицу Минск (3 июля), значительную часть Литвы и её столицу Вильнюс (13 июля), восточные районы Польши и вышли на рубежи рек Нарев и Висла и к границам Восточной Пруссии

Операция была проведена в два  этапа. Первый этап прошёл с 23 июня по 4 июля 1944 г. и включал в себя следующие фронтовые наступательные операции:

Действия партизан

Наступление предваряла беспрецедентная  по масштабу акция партизан. В Белоруссии действовали очень многочисленные партизанские формирования. По данным Белорусского штаба партизанского  движения, за лето 1944 г. с войсками Красной Армии соединилось 194 708 партизан^[17]. Командование РККА успешно увязывало действия партизанских отрядов с войсковыми операциями. Целью партизан в операции «Багратион» было поначалу выведение из строя неприятельских коммуникаций, позже — воспрещение отхода разбитых подразделений вермахта. Массированные действия по разгрому немецкого тыла были начаты в ночь с 19 на 20 июня. Как отметил Эйке Миддельдорф, «На центральном участке Восточного фронта русскими партизанами было произведено 10500 взрывов. В результате этого переброска немецких оперативных резервов была задержана на несколько дней»^[18]. В планы партизан входило совершение 40 тысяч различных подрывов, то есть фактически удалось осуществить лишь четверть задуманного, однако и совершённого хватило, чтобы вызвать кратковременный паралич тыла группы армий «Центр»^[19][20]. Как констатировал начальник тыловых сообщений группы армий полковник Теске, «налет на все важные дороги на несколько дней лишил немецкие войска всякого управления.»^[21]

Основным объектом приложения сил  партизан стали железные дороги и  мосты. Помимо них, были выведены из строя  линии связи. Все эти действия серьёзно облегчили наступление  войск на фронте.

]Витебско-Оршанская операция)

Если «Белорусский балкон» в  целом выдавался на восток, то район  города Витебск был «выступом  на выступе», выдаваясь ещё дальше с северной части «балкона». Город  был объявлен «крепостью», аналогичный  статус имела находящаяся южнее  Орша. На этом участке оборонялась 3-я  танковая армия под началом генерала Рейнгардта (названием не следует обманываться, в составе 3-й танковой армии не было танковых частей). Непосредственно район Витебска оборонял её 53-й армейский корпус под командованием генерала Ф. Гольвитцера (англ.). Оршу защищал 17-й армейский корпус 4-й полевой армии.

Операцию проводили два фронта. 1-й Прибалтийский фронт возглавлял генерал армии Баграмян. Этот фронт  действовал на северном фланге будущей  операции. Его задача состояла в  том, чтобы окружить Витебск с  запада и развивать наступление  дальше на юго-запад к Лепелю. 3-й Белорусский фронт возглавлял генерал-полковник Черняховский. Он действовал южнее. Задача этого фронта заключалась в том, чтобы во-первых, создать южную «клешню» окружения вокруг Витебска, во-вторых, самостоятельно охватить и взять Оршу. В итоге фронт должен был выйти в район города Борисов (южнее Лепеля, юго-западнее Витебска). Для действий в глубине 3-й Белорусский фронт располагал конно-механизированной группой (механизированный корпус, кавалерийский корпус) генерала Осликовского и 5-й гвардейской танковой армией Павла Ротмистрова.

Для координации усилий двух фронтов  была создана специальная оперативная  группа Генштаба во главе с маршалом Василевским.

Наступление началось рано утром 22 июня 1944 г. с разведки боем. В ходе этой разведки удалось во многих местах вклиниться в оборону вермахта и захватить первые траншеи. На следующий день был нанесён основной удар. Главную роль играли 43-я армия, охватывавшая Витебск с запада, и 39-я армия, окружавшая город с юга. Любопытно, что 39-я армия Ивана Людникова практически не имела общего превосходства в людях в своей полосе, но концентрация войск на участке прорыва позволила создать значительный локальный перевес. Фронт был быстро прорван и к западу, и к югу от Витебска. 6 армейский корпус, оборонявшийся южнее Витебска, был рассечён на несколько частей и утратил управление. В течение нескольких дней командир корпуса и все до единого командиры дивизий были убиты^[13]. Остатки корпуса, потеряв управление и связь друг с другом, мелкими группами пробирались на запад^[22]. Железная дорога Витебск-Орша была перерезана. 24 июня 1-й Прибалтийский фронт вышел к Западной Двине. Контратака частей группы армий «Север» с западного фланга провалилась. В Бешенковичах была окружена «корпусная группа D». В прорыв южнее Витебска была введена конно-механизированная группа Осликовского, начавшая быстро продвигаться на юго-запад.

Поскольку стремление советских войск  окружить 53 армейский корпус было несомненным, командующий 3-й танковой армией Рейнгардт обратился к вышестоящему начальству за санкцией на отвод частей Гольвитцера. Утром 24 июня в Минск прилетел Курт Цейцтлер, начальник Генерального штаба. Он ознакомился с обстановкой, но разрешения на отход не дал, не имея к тому полномочий. Гитлер первоначально воспретил отход корпуса. Однако после того, как Витебск оказался полностью окружён, 25 июня он одобрил прорыв, приказав, однако, оставить одну дивизию (206-ю пехотную) в городе^[13]. Ещё до этого Гольвитцер вывел 4-ю авиаполевую дивизию несколько к западу для подготовки прорыва^[19]. Эта мера, однако, запоздала.

25 июня в районе Гнездиловичей (запад-юго-запад от Витебска) 43-я и 39-я армия соединились. В районе Витебска (западная часть города и юго-западные окрестности) оказался окружён 53 армейский корпус Гольвитцера и некоторые другие части. В котёл попали 197-я, 206-я и 246-я пехотные, а также 6-я авиаполевая дивизия и часть 4-й авиаполевой дивизии. Другая часть 4-й авиаполевой была окружена западнее, уОстровно^[23].

На Оршанском направлении наступление  до сих пор развивалось достаточно медленно. Одной из причин отсутствия эффектного успеха был тот факт, что под Оршей располагалась  сильнейшая из немецких пехотных дивизий — 78-я штурмовая. Она была укомплектована значительно лучше прочих, и вдобавок, имела поддержку почти пятидесяти самоходных орудий. Также в этом районе находились части 14-й моторизованной дивизии^[19][23]. Однако 25 июня 3-й Белорусский фронт ввёл в прорыв 5-ю гв. танковую армию. Армия П. Ротмистрова стала серьёзным аргументом. Она перерезала железную дорогу, ведущую из Орши на запад у Толочина, вынудив немцев к отходу из города или гибели в котле. В результате к утру 27 июня Орша была освобождена. 5-я гв. танковая армия в этот момент двигалась на юго-запад, на Борисов^[24].

26 июня началось добивание окружённых  в районе Витебска группировок.  Утром Витебск был полностью  очищен. Окружённая группировка  непрерывно подвергалась воздушным  и артиллерийским ударам. Немцы  предприняли активные усилия  по прорыву из окружения. В  течение дня было зафиксировано  22 попытки пробить кольцо изнутри^[24].

Одна из этих попыток оказалась  успешной, но узкий коридор был  запечатан через несколько часов. Прорвавшаяся группа численностью примерно в 5 тысяч человек была снова окружена вокруг озера Мошно. Утром 27 июня генерал пехоты Гольвитцер с остатками своего корпуса капитулировал. В плен попали сам Гольвитцер, начальник штаба корпуса полковник Шмидт, командир 206-й пехотной дивизии генерал-лейтенант Хиттер (у Бухнера ошибочно числится убитым), командир 246-й пехотной дивизии генерал-майор Мюллер-Бюлов (англ.) и др. Одновременно были уничтожены малые котлы у Островно и Бешенковичей. Последнюю крупную группу окруженцев возглавил командир 4-й авиаполевой дивизии генерал Писториус (англ.). Эта группа, пытаясь уйти через леса на запад или юго-запад, 27 июня наткнулась на идущую маршевыми колоннами 33-ю зенитную дивизию, и была рассеяна^[11]. Писториус погиб в бою.

Силы 1-го Прибалтийского и 3-го Белорусского фронта начали развивать успех в  юго-западном и западном направлении. К концу 28 июня они освободили Лепель и вышли к району Борисова. Откатывающиеся немецкие части подвергались непрерывным жесточайшим воздушным ударам. Противодействие люфтваффе было незначительным.^[24]. Шоссе Витебск-Лепель, по словам Баграмяна, было буквально завалено погибшими и разбитой техникой.^[25]

В результате Витебско-Оршанской операции был практически поголовно истреблён 53 армейский корпус (по данным Вернера Хаупта, из состава корпуса к своим вышло двести человек, почти все раненные)^[22], а также разгромлены части 6 армейского корпуса и корпусная группа D. Были освобождены Витебск и Орша. Потери вермахта, по советским заявкам, превосходили 40 тысяч погибшими и 17 тысяч пленными (наибольшие результаты показала 39-я армия, уничтожившая основной «котёл»). Северный фланг группы «Центр» оказался сметён, и, таким образом, был сделан первый шаг к полному окружению группы армий.

]Могилёвская операция

В рамках сражения в Белоруссии, Могилёвское  направление было вспомогательным. По словам Жукова, координировавшего  операцию 2-го и 1-го Белорусских фронтов, быстрое выталкивание немецкой 4-й  армии из «котла», который создавали  ударами через Витебск и Бобруйск на Минск, было лишено смысла^[26]. Тем не менее, для ускорения коллапса немецких сил и быстрейшего продвижения наступление было организовано.

23 июня после очень эффективной  артиллерийской подготовки^[11] 2-й Белорусский фронт начал форсирование реки Проня, по которой проходил оборонительный рубеж противника. Поскольку противник был практически полностью подавлен артиллерией, сапёры в течение короткого времени навели 78 мостиков для пехоты и четыре 60-тонных моста для тяжёлой техники. Через несколько часов боя, по показаниям пленных, численность многих немецких рот просела с 80-100 до 15-20 человек^[11]. Однако части 4-й армии вермахта сумели отступить на второй рубеж (по р. Бася) организованно. Даже 25 июня 2-й Белорусский фронт имел мало пленных и почти не захватывал транспортных средств, то есть ещё не вышел на тыловые коммуникации противника^[11]. Тем не менее, фронт постепенно откатывался на запад, советские войска форсировали Днепр севернее и южнее Могилёва, город был 27 июня окружён и на следующий день взят приступом. В городе было захвачено около 2000 пленных, в том числе командир 12-й пехотной дивизии Бамлер и комендант Могилёва фон Эрмансдорф (последний позднее был признан виновным в совершении многочисленных тяжких преступлений и повешен).

Постепенно отход 4 армии терял  организованность. Связь частей с  командованием и друг с другом была нарушена, части перемешивались. Отходящие подвергались частым авианалётам, приносившим тяжёлые потери. 27 июня командующий 4-й армией фон Типпельскирх скомандовал по радио общий отход на Борисов и Березину. Однако этот приказ многие группы отступающих даже не получили, и не все получившие смогли выполнить^[22].

До 29 июня 2-й Белорусский фронт  заявил об уничтожении или захвате  в плен 33 тысяч солдат противника. Трофеями числились, среди прочего, 20 танков (вероятно, из состава действовавшей  в этом районе моторизованной дивизии «Фельдхернхалле»)

Бобруйская операция

Бобруйская операция должна была создать южную «клешню» огромного окружения, задуманного Ставкой. Эту акцию целиком проводил наиболее мощный и многочисленный из участвовавших в «Багратионе» фронтов — 1-й Белорусский под командой Константина Рокоссовского. В наступлении, впрочем, принял участие первоначально только правый фланг фронта.^[27] Ему противостояла 9 полевая армия генерала Ханса Йордана. Как и под Витебском, задача на сокрушение фланга группы «Центр» решалась путем создания локального «котла» вокруг Бобруйска. План Рокоссовского в целом представлял классические «канны»: с юго-востока на северо-запад, постепенно заворачивая к северу, наступала 65-я армия (усиленная 1-м Донским танковым корпусом), с востока на запад наступала 3-я армия с 9-м танковым корпусом. Для быстрого прорыва наСлуцк использовалась 28-я армия с конно-механизированной группой Плиева. Линия фронта в районе операции делала изгиб на запад у Жлобина, а Бобруйск был, среди прочих городов, объявлен Гитлером «крепостью», так что противник в некотором роде сам способствовал реализации советских планов.

Наступление под Бобруйском началось несколько позже, чем на севере и  в центре, именно — 24 июня. Первоначально плохая погода серьезно ограничила действия авиации. Условия местности были, безусловно, худшими, чем у «коллег»: приходилось преодолевать чрезвычайно крупные и топкие болота. Однако, сложная местность оказалась палкой о двух концах. Как ехидно отмечал Павел Батов (командующий 65-й армией),«немецкие генералы поверили в условный топографический знак „непроходимое болото“ (заштриховано) и поддались утешающей мысли, будто мы никак здесь, по болотным топям, наступать не сможем.»^[28] Для наступления южной «клешни» было избрано действительно нетривиальное направление. Поскольку в хорошо проходимом районе Паричей оборона неприятеля была достаточно плотной, Батов принял решение наступать через болото полукилометровой ширины несколько к юго-западу, охранявшееся сравнительно слабо. Трясину преодолевали по гатям.^[28]. В первый день 65-я армия прорвала оборону совершенно ошеломленного противника на глубину 10 км, в прорыв был введен танковый корпус. Аналогичного успеха добился ее левый сосед — 28-я армия генерал-лейтенанта Лучинского.

3-я армия Горбатова, напротив, встретила упорное сопротивление противника. Ханс Йордан использовал против нее свой основной подвижный резерв, 20-ю танковую дивизию. Это серьезно замедлило продвижение. 48-я армия Романенко (сосед Горбатова слева), также застряла, ввиду крайне сложной местности. Во второй половине дня улучшилась погода, что позволило активно использовать авиацию (было проведено 2465 самолетовылетов!)^[29], однако продвижение по-прежнему оставалось незначительным.^[27].

На следующий день на южном фланге была введена в прорыв конно-механизированная группа Плиева. Контраст между эффектным  успехом Батова и медленным прогрызанием обороны Горбатовым и Романенко чувствовал не только Рокоссовский, но и его противник. Йордан перенацелил 20-ю танковую дивизию в южный сектор. Однако мятущаяся между двумя прорывами дивизия уже не могла парировать удара. Вступив в бой «с колес», 20-я тд лишилась половины бронетехники и не смогла запечатать прорыв.^[30].

В результате ухода 20-й тд на юг, и введения в бой собственного 9-го танкового корпуса, северная «клешня» сумела глубоко продвинуться. 27 июня были перехвачены дороги, ведущие из Бобруйска на север и запад. Основные силы 9 армии оказались в окружении примерно 25 км диаметра.^[30]

Генерал Йордан был назначен козлом отпущения: он был заменен на генерала танковых войск фон Формана. Однако кадровые перестановки спасти окруженных, естественно, не могли. Частей, способных организовать полноценный деблокирующий удар извне просто не имелось. Попытка резервной 12-й танковой дивизии прорубить коридор к окруженным провалилась. Поэтому окруженцы начали самостоятельно предпринимать энергичные усилия для бегства из ловушки. 35 армейский корпус, находящийся восточнее Бобруйска, начал готовиться к прорыву на север для соединения с 4 армией. Прорывом руководил командир 35 корпуса фон Лютцов^[22]. Вечером 27 июня корпус, уничтожив все вооружение и имущество, которое не мог унести, сделал попытку прорыва. Эта попытка в целом провалилась, хотя некоторым группам удалось проскользнуть между советскими частями. С 27 июня связи с 35 корпусом уже не было, последней организованной силой в окружении оставался 41-й танковый корпус генерала Хоффмайстера. Лишившиеся управления группы и отдельные солдаты начали стихийно собираться в Бобруйске, переправляясь через Березину на западный берег. Беглецов, пробирающихся по лесным дорогам, непрерывно бомбила авиация с катастрофическими последствиями.^[22] В городе царил хаос, командир 134-й пехотной дивизии генерал Филипп от отчаяния застрелился.^[31]

27 июня начался решительный штурм  Бобруйска. Вечером 28 числа остатки  гарнизона предприняли последнюю  попытку прорыва. 3500 раненых были  брошены в городе^[30]. Атаку возглавили уцелевшие танки 20-й тд. Тонкий заслон советской пехоты к северу от города им удалось прорвать, однако удары авиации и нагоняющие советские части неизбежно находили новых жертв. К утру 29 июня Бобруйск был очищен. В сумме около 14 000 солдат и офицеров вермахта смогли добраться до позиций немецких войск (большей частью их встретила 12-я танковая дивизия)^[32]. 74 000 солдат и офицеров погибли или оказались в плену^[22]. В числе взятых живыми оказался комендант Бобруйска генерал-майор Хаман.

Бобруйская операция принесла блестящий успех даже сама по себе. Уничтожение двух корпусов (35 армейский и 41-й танковый, оба корпусных командира попали в плен) и освобождение Бобруйска заняло меньше недели. В рамках операции «Багратион» крушение 9 армии означало, что оба фланга группы армий «Центр» оголены, а дорога на Минск открыта с северо-востока и юго-востока.

Полоцкая операция

После сокрушения фронта 3-й танковой армии под Витебском, 1-й Прибалтийский фронт приступил к развитию успеха по двум направлениям: на северо-запад, против группировки немцев под Полоцком, и на запад, в направлении на Глубокое.

Полоцк вызывал беспокойство у  советского командования, поскольку  эта очередная «крепость» теперь нависала над флангом 1-го Прибалтийского фронта. Баграмян незамедлительно приступил к устранению этой проблемы, между Витебско-Оршанской и Полоцкой операциями не было паузы. В отличие от большей части сражений «Багратиона», под Полоцком основным противником РККА была, помимо остатков 3-й танковой армии, Группа армий «Север» в лице 16-й полевой армии генерала Хансена. Со стороны противника в качестве резервов были задействованы только две пехотные дивизии.^[11]

29 июня последовал удар на  Полоцк. 6-я гвардейская и 43-я  армии обходили город с юга  (6-я гв. армия — еще и обходила Полоцк с запада), 4-я ударная армия — с севера. 1-й танковый корпус овладел г. Ушачи южнее Полоцка и продвинулся далеко на запад. Корпус внезапной атакой захватил плацдарм на западном берегу Двины.^[25] Контрудар, запланированный 16-й армией, просто не состоялся.

Значительную помощь наступающим оказывали партизаны, перехватывавшие мелкие группы отступающих, а иногда атакующие даже крупные войсковые колонны.^[25]

Однако разгром гарнизона Полоцка  в котле не состоялся. Командовавший  обороной города Карл Хильперт самовольно оставил «крепость» не дожидаясь, пока пути отхода будут перерезаны. Полоцк был освобожден 4 июля. Неудача в этом сражении стоила должности Георгу Линдеманну, командующему группы армий «Север».^[33] Нужно отметить, что несмотря на отсутствие «котлов», число пленных было значительным для операции, длившейся всего шесть дней. 1-й Прибалтийский фронт заявил о захвате 7 000 солдат и офицеров противника.^[11]