Реформы Николая I и Александра II в области народного образования и печати

      СОДЕРЖАНИЕ 

     стр.

 

ВВЕДЕНИЕ

 

     Потребности роста промышленности, торговли, транспорта, сельского хозяйства, внедрение в эти отрасли машинной техники постоянно требовали расширения народного образования. Само осуществление реформ в управлении, суде, военном деле и так далее было невозможно без развития сети общеобразовательных и специальных учебных заведений. Большое влияние на разработку реформ в области просвещения и печати оказал общедемократический подъем в стране после Крымской войны, который заставил самодержавие пойти на некоторую демократизацию высшей школы и на смягчение цензурных правил.

     Целью работы является проведение сравнительного анализа реформ Николая I и Александра II в области народного образования и печати.

     Задачами  исследования выступают:

  1. Исследовать отношение Николая I к просвещению и образованию;
  2. Изучить реформы Александра II в области народного образования и печати;
  3. Дать сравнительную характеристику эпохам Николая I и Александра II в области образования и печати.

 

1. Отношение Николая I к просвещению  и образованию

 

     Николай I хотел, чтобы на смену мятежникам пришли новые люди – законопослушные, верующие, преданные государю.

     Решить  задачу воспитания нового поколения  взялся С. С. Уваров, блестящий ученый, специалист по античности, литератор. Он разработал концепцию «Православие – Самодержавие – Народность». Уваров писал, что «Россия живет и охраняется духом самодержавия, сильного, человеколюбивого, просвещенного».1 И все это отражается в народности – совокупности меняющихся черт русского народа. Впоследствии эти идеи утратили свой изначальный педагогический смысл и стали утехой консерваторов и националистов. Концепция Уварова долгое время проводилась в жизнь через систему созданных им гимназий, а также университетов.

     Это ему не удалось по многим причинам. Главная была в том, что теории преобразования общества в корне  противоречили действительности, и жизнь России и окружающего ее мира с неумолимостью разрушала стройные идеологические схемы воспитания нового поколения верноподданных. Причина провала усилий Уваров была обусловлена и порочностью самой системы образования, которую он внедрял почти 20 лет. Уваров исповедовал сугубо сословное, а значит, уже по тем временам несправедливое начало в образовании, совмещенное со строгим полицейским контролем за каждым учителем и учеником.

     Уваров  многое изменил в системе образования. Самое главное – он поставил школу под строжайший контроль государственных органов. Главным человеком в созданных учебных округах становился попечитель, который назначался, как правило, из отставных генералов. При Уварове началось резкое наступление на права университетов. В 1835 году был принят новый устав университетов, который урезал их самостоятельность. И хотя число гимназий к концу царствования Николая значительно увеличилось, преподавать там стали хуже. Уваров последовательно сокращал число предметов, выбрасывая те, которые будили мысль, заставляли учащихся сопоставлять и думать. Так, из программы были исключены статистика, логика, многие разделы математики, а также греческий язык. Все это делалось с целью возведения, как писал Уваров, «умственных плотин» – таких препятствий, которые бы сдержали наплыв новых, революционных, разрушительных для России идей. В учебных заведениях воцарился дух казармы, удручающего единообразия и серости. Уваров учредил особых надзирателей, денно и нощно следивших за учениками, резко сократил число частных пансионов, боролся с домашним образованием, видя в нем источник оппозиционности.

     Но, как часто бывало в России, даже самые благие побуждения реформаторов, реализуемые через чиновный аппарат, дают результаты, прямо противоположные ожидаемым. Так стало и с уваровскими начинаниями. Они оказались несостоятельными, и создать «нового человека» по уваровским рецептам так и не удалось. «Крамола» проникала в Россию, овладевала умами все новых и новых людей. Это стало очевидным к концу 1840-х годов, когда начавшаяся в Европе революция похоронила надежды Николая и его идеологов сохранить Россию как незыблемый оплот европейской стабильности и легитимизма. Разочарованный Николай I не только отказался от услуг Уварова и ему подобных, а откровенно взял последовательный курс на грубое подавление всякого инакомыслия и либерализма, на удержание власти в стране только с помощью полицейской силы и страха. Это с неизбежностью обрекло Россию на глубокий внутренний кризис, который разрешился в Крымской войне.

     С трудом русское мыслящее общество преодолевало разгром декабристов. Интеллектуальная жизнь теплилась в университетах, узких кружках молодежи, в которых  читали книги, делали доклады, спорили. Ученые, занимавшиеся медициной и  естественными науками, находились под менее пристальным контролем Третьего отделения, и в их среде стали особенно популярны идеи философии немецкого мыслителя Шеллинга. Проблемы философии Шеллинга, а потом Гегеля, Канта и других немецких философов, которые казались далекими от политики, стали обсуждаться на страницах частных журналов «Московский вестник», «Телескоп», «Московский телеграф», «Москвитянин».2

     Вообще, в николаевское время в Москве, старой столице, хлебосольной и либеральной, стиль жизни которой и обычаи всегда отличались от церемонного, «застегнутого на все пуговицы» Петербурга, жилось легче, вольготнее. Именно здесь с начала 1830-х годов забурлила интеллектуальная жизнь. Свидетельством ее стали кружки московских студентов. Во главе одного стоял Николай Станкевич, во главе другого – Александр Герцен. У Станкевича собирались люди, которые потом составили славу России, – Виссарион Белинский, Константин Аксаков, Тимофей Грановский, Михаил Бакунин и др. Не менее интересны были заседания кружка Герцена и его друга Николая Огарева. Кружковцы увлекались западной философией, особенно французской, зачитывались трудами социалиста-утописта Сен-Симона. Одна из студенческих пирушек, на которых друзья распевали революционные песни, кончилась для них плохо. Донос, арест, многомесячное сидение в тюрьме, ссылка в дальние губернии. Среди пострадавших был и Герцен. Сын богатого помещика, студент Московского университета, он испытал гонения и ссылку, послужил в провинциальных канцеляриях, проявил себя как талантливый литератор и в 1847 году, не выдержав удушливой атмосферы России, уехал на Запад. В 1853 году он основал в Лондоне Вольную русскую типографию, которая стала центром русской оппозиции режиму Николая. Издания Герцена, особенно «Полярная звезда» и «Колокол», пользовались огромной популярностью в России, формировали там общественное мнение.

     Обсуждать политические проблемы на страницах  печати и даже в беседах с друзьями в те годы было настоящим самоубийством. Поэтому общественная жизнь, как источник, который засыпали грязью, начинала пробиваться в других местах, находила выражение в иных формах. Несмотря на чугунную тяжесть цензуры, просматривавшей каждое напечатанное слово буквально на свет, в 1830–1850-е годы получила бурное развитие русская художественная литература и литературная критика. У истоков ее стоял великий Пушкин, в 1830-е годы сам начавший издавать журнал «Современник», в котором публиковал рассказы, повести, рецензии. Уже Пушкин своими критическими статьями стремился привить читающей публике литературный вкус. Настоящим кумиром оппозиционной молодежи стал критик В. Г. Белинский. Белинский в своих критических статьях и обзорах русской литературы, которых люди ждали с нетерпением, как важнейших манифестов, умел выразить настроения общества, найти самые точные слова, которые отражали думы и волнения людей того времени. И никакие «умственные плотины» не могли удержать движение мысли, великолепно выраженные в статьях Белинского.3

     Русская литература стала полем борьбы различных  идей, в художественных произведениях  и литературоведческих статьях сталкивались самые разные точки зрения на будущее России. А в 1840-е годы в русском обществе наметился серьезный раскол. Появилось два ведущих направления в философской и общественной мысли – «западники» и «славянофилы».

     Острые  сочинения Чаадаева породили грандиозную полемику в литературе. Сам Чаадаев, официальный «сумасшедший», неприкаянный и разочарованный жизнью завсегдатай московских салонов, стал прообразом Чацкого, Онегина, Печорина и других «лишних людей» русской жизни, не нашедших себе места в николаевскую эпоху.

 

2. Реформы Александра II в области народного образования и печати

 

     Начало  подготовки реформы начального и  среднего образования было положено учреждением 28 июля 1861 г. Комитета для  разработки школьной реформы. Составленные им проекты реформы начальной и средней школы были разосланы на отзыв известным русским и иностранным специалистам. 14 июля 1864 г. было утверждено «Положение о начальных народных училищах». Оно предоставляло право открывать начальные школы, как общественным учреждениям, так и частным лицам, но лишь с разрешения властей. Учредители брали на себя заботу о материальном обеспечении школ, а руководство учебной частью передавалось уездным и губернским училищным советам. Уездный училищный совет состоял из двух представителей от уездного земского собрания и по одному от местных ведомств, которые избирали председателя совета. Губернский училищный совет состоял из губернатора, архиерея, директора училищ данной губернии и двух представителей от губернского земского собрания. Председательствовал в совете архиерей. В программу начальных училищ входило преподавание чтения, письма, четырех правил арифметики, «закона Божьего» и церковного пения. В пореформенной России существовали четыре вида начальных школ: учрежденные частными лицами (таких школ было немного), Министерством народного просвещения (министерские), земствами (земские) и церковноприходские, которые подчинили себе создаваемые по инициативе крестьян сельские «школы грамоты».

     19 ноября 1864 г. был утвержден «Устав гимназий и прогимназий». Он вводил принцип формального равенства в среднем образовании для людей всех сословий и вероисповеданий.

     По  уставу 1864 г. прежние гимназии разделялись  на классические и реальные (те и  другие семиклассные). Классические гимназии давали гуманитарное образование: в основу его было положено преподавание древних («классических») языков - латинского и греческого. В реальных гимназиях увеличивался объем преподавания математики и естествознания за счет сокращения часов на гуманитарные предметы. Окончившие классические гимназии получали право поступать в университеты без экзаменов. Окончившим реальные гимназии доступ в университеты был затруднен: они могли поступать преимущественно в высшие технические учебные заведения. Уставом 1864 г. учреждались прогимназии - четырехклассные учебные заведения, соответствовавшие первым четырем классам классической гимназии. Окончившие прогимназию мог ли поступить в 5-й класс классической гимназии.

     Новые гимназии из-за недостатка денежных средств  и подготовленных преподавательских кадров вводились медленно. Несмотря на записанное в законе равенство всех сословий и вероисповеданий при приеме в гимназии, в них из-за высокой платы за обучение могли учиться преимущественно дети привилегированных и состоятельных сословий. Так, в 1874 г. в классических гимназиях дети дворян и чиновников составляли 59%, городской буржуазии - 28%, духовенства - 6%, крестьян - 5%, прочих - 2%, в реальных гимназиях дети дворян составляли 53%, буржуазии - 33%, духовенства - 3%, крестьян - 7%, прочих - 4%.4

     Еще в 1858 г. наряду с закрытыми женскими учебными заведениями – «институтами благородных девиц» (учрежденными в XVIII в. для девиц из дворян) - стали открываться женские училища для девочек и из непривилегированных сословий. 9 января 1862 г. эти училища получили свой устав, а 10 ноября того же года переименованы в женские гимназии с более сокращенной по сравнению с мужскими гимназиями программой преподавания общеобразовательных дисциплин. В них устанавливался семилетний срок обучения, однако разрешалось иметь и 8-й, дополнительный, класс специально для подготовки учительниц.

     В начале царствования Александра II был  поставлен вопрос о пересмотре Университетского устава 1835 г. Однако вплотную к разработке реформы высшей школы правительство приступило в конце 1861 г. под влиянием студенческих волнений. Созданная для этой цели специальная комиссия из попечителей учебных округов с участием профессоров подготовила к началу 1862 г. проект университетского устава, который был опубликован и разослан для отзывов в университеты страны, губернаторам, предводителям дворянства и высшим духовным лицам, переведен на иностранные языки и послан видным иностранным ученым. Кроме того Министерство народного просвещения направило за границу профессора права Петербургского университета К.Д. Кавелина для ознакомления с состоянием высшего образования в иностранных университетах. После всего этого подготовленный проект еще длительное время обсуждался в различных правительственных инстанциях и уже в пятой редакции Университетский устав был утвержден 16 июня 1863 г. императором и получил силу закона. Это был самый либеральный из всех университетских уставов в дореволюционной России.

     Действие  Университетского устава 1863 г. распространялось на 5 существовавших к тому времени  российских университетов: Московский, Петербургский, Казанский, Харьковский  и Киевский, Дерптский в Эстонии, Гельсингфорсский в Финляндии и  Варшавский в Польше имели свои уставы.

     По  Уставу 1863 г. каждый университет должен был иметь 4 факультета - историко-филологический, физико-математический, юридический  и медицинский. В Петербургском  университете вместо медицинского был  восточный факультет. В полтора  раза увеличивалось число штатных профессоров. Вводились новые дисциплины в преподавании и в связи с этим открывались новые кафедры. Вдвое увеличивались денежные оклады профессорам и преподавателям. Их статус по Табели о рангах повышался на два класса. Достигнув 25-летнего преподавательского стажа, профессор университета уходил в отставку с пенсией в размере полного оклада профессорского жалованья, но мог еще в течение 5 лет преподавать в университете, при этом кроме пенсии за ним сохранялся и прежний оклад.

     Устав 1863 г. предоставлял университетам довольно широкую автономию. Совет университета получал право самостоятельно ре решать все научные, учебные и административно-финансовые вопросы: присуждать ученые степени и звания, распределять государственные средства по факультетам, разделять сами факультеты на отделения, заменять одни кафедры на другие, открывать новые кафедры, отправлять молодых ученых за границу на стажировку. Руководство жизнью факультетов принадлежало факультетским советам. Университеты имели собственную цензуру, свободно выписывали из-за рубежа книги, журналы и газеты, которые не подлежали проверке на таможне. Та кое право имел и каждый профессор. Устав предусматривал выборность ректора, проректоров, деканов с последующим утверждением их в должности министром народного просвещения.

     Студенты, как и ранее, делились на своекоштных  и казеннокоштных. Своекоштные жили дома или в снимаемых ими квартирах, и вноси ли плату за обучение. По окончании университета они могли свобод, но выбрать себе род занятий или службы. Казеннокоштные жили при университете и на его содержании. По окончании учебы они обязывались отслужить 6 лет по назначению. Однако казеннокоштные составляли небольшую часть студенчества. Лишь в Московском университете их насчитывалось до 120 человек, в остальных - не более 20 студентов в каждом. По уставу студенты не имели права создавать свои объединения и подлежали дисциплинарному суду, избираемому из состава профессоров университетским советом. При поступлении в университет студенты давали подписку подчиняться установленным университетским правилам.

     Устав 1863 г. не предоставил права поступления  в университеты женщинам. Однако правительство  не могло не считаться с требованиями прогрессивных российских ученых дать доступ к высшему образованию  и женщинам, разрешив открывать частные высшие женские курсы.

     Начало  высшему женскому образованию в  России было положено на рубеже 60 - 70-х  годов XIX в. В 1869 г. в Москве открылись  Лубянские высшие женские курсы, а в 1870 г. - Владимирские в Петербурге и «Систематические» по естественным наукам в Киеве. В 1872 г. при Николаевском госпитале в Петербурге были созданы Высшие медицинские женские курсы, в Москве - Высшие женские курсы профессора В.И. Герье историко-филологического направления. В 1876 г. в Казани были открыты Высшие женские курсы с двумя факультетами - физико-математическим и историко-филологическим. В 1878 г. аналогичные курсы были созданы в Киеве и по инициативе профессора русской истории К.Н. Бестужева-Рюмина в Петербурге. Бестужевские курсы получили особую известность, так как давали наиболее основательное высшее образование. Высшая женская школа существовала в основном за счет частных пожертвований и платы за обучение.

     Поворот к реакции после покушения  на царя Д.В. Каракозова в 1866 г. в первую очередь отразился на политике в области просвещения и печати. В апреле 1866 г. был уволен в отставку признанный слишком «либеральным» министр народного просвещения А.В. Головнин и на этот пост назначили ярого ретрограда графа Д.А. Толстого. Свою деятельность он начал с пересмотра устава гимназий. Преподавание древних языков он рассматривал как «основу всего дальнейшего научного образования», направленного на борьбу «с материализмом и нигилизмом». Защитниками «классического образования» выступали в печати известные публицисты П.М. Леонтьев и перешедший на консервативные позиции М.Н. Катков, принимавшие деятельное участие в разработке программ классических гимназий.5

     Изданный 30 июля 1871 г. новый устав гимназий предусматривал сохранение только классических гимназий, срок обучения в которых увеличивался с 7 до 8 лет. За счет сокращения других предметов в полтора раза расширялась программа преподавания древних языков. В гимназиях внедрялись механическое заучивание и зубрежка, подавлялась всякая самостоятельность мысли. Усиливалось наблюдение за гимназистами как в стенах гимназии, так и вне ее, поощрялись доносы и наушничество.

     Устав 15 мая 1872 г. о реальных гимназиях  заменял их шестиклассными реальными  училищами, приспособленными к «приобретению технических познаний» для «занятий различными отраслями промышленности и торговли». Поэтому программа преподавания в них ограничивалась техническими предметами (значительно увеличился объем преподавания математики и черчения). Как в классических гимназиях, так и в реальных училищах резко уменьшилось количество учебных часов по истории, географии, естествознанию и новым языкам, которые стали рассматриваться как «второстепенные» предметы. Была повышена плата за обучение, что еще больше ограничивало прием в эти учебные заведения детей из малоимущих слоев населения (преимущественно из непривилегированных сословий). Окончившим реальные училища не только категорически запрещался доступ в университеты, но и затруднялось поступление в высшие технические учебные заведения.

 

3. Сравнительная характеристика эпох Николая I и Александра II в области образования и печати

 

     Все формы народного образования, объем, и содержание преподаваемых дисциплин  всегда строго регламентировались и  находились под контролем соответствующих  правительственных учреждений. Народное образование всегда рассматривалось как важный инструмент воспитания народных масс в духе преданности «вере, царю и отечеству».

     Характерной чертой николаевского режима был  страх перед просвещением и стремление, чтобы оно не стало проводником вредных политических идей в обществе. «Истинное просвещение» стало насаждаться по формуле министра С.С. Уварова «православие, самодержавие, народность», ставшей ключевой в правлении Николая I. Гимназическое образование должно было стать уделом только дворянских детей, а для детей мещан и купцов предназначались уездные училища; ограничено было образование крестьянских детей, чтобы не развивать у них мысли о выходе из того состояния, в котором они находились. Систему образования реформировали так, чтобы дать каждому сословию просвещение согласно положению, которое оно должно занимать в обществе. Одновременно были приняты меры к прекращению воспитания и обучения детей частными учителями, так как было замечено, что многие декабристы воспитывались в частных пансионах. Однако приостановить процесс распространения просвещения, даже при такой строгой регламентации, оказалось невозможно. Жизнь требовала образованных чиновников, инженеров, врачей, учителей, агрономов. В царствование Николая продолжало увеличиваться число гимназий, высших учебных заведений.

     В 1826 г. был утвержден новый цензурный устав, призванный руководить русской литературой и дать ей, по крайней мере, «безвредное направление». Более того, права цензоров получили отдельные ведомства. Курировало же цензуру Третье отделение.

     Николай I смотрел на себя как на всемогущего  властелина, воле которого должны беспрекословно подчиняться все лица и учреждения. Россию он считал огромным армейским  корпусом, а себя – его строгим, но заботливым командиром. Хотя справедливости ради следует отметить, что Николай искренне считал свою деятельность благом для России. По выражению академика Ю.В. Готье, «он любил Россию тяжелой любовью, любовью, которую она долго не могла забыть». Следует также отметить, что Николай, как и любой другой человек, был соткан из противоречий. Вот, например, какую резолюцию он написал аршинными буквами на сообщении о действиях отставного русского офицера артиллерии М.А. Бакунина, который в Дрездене повел толпы местных революционеров на штурм крепости: «Ура нашим артиллеристам!»6

     Уже в самом начале царствования Александра II были сделаны некоторые послабления  печати. В 1855 г. был упразднен учрежденный  в 1848 г. Николаем I для усиления надзора  за печатью печально знаменитый Бутурлинский комитет с его карательной цензурой. В 1857 г. был поставлен вопрос о подготовке нового цензурного устава. Однако разработка его затянулась, так как предлагавшиеся различными комиссиями проекты не удовлетворяли правительство: оно проявляло особую осторожность и медлительность в проведении цензурной реформы. В начале 1863 г. была создана новая комиссия по разработке цензурного устава. Подготовленный ею проект пролежал без движения два года, он подвергался изменениям и дополнениями, а затем был передан на обсуждение в Государственный совет. 6 апреля 1865 г. в виде «Временных правил о печати» закон был утвержден царем.

     «Временные  правила» 1865 г. (действовали как «временные» 40 лет ) отменяли предварительную цензуру для оригинальных сочинений объемом не менее 10 печатных листов, а для переводных - не менее 20 листов. Центральные периодические издания могли освобождаться от предварительной цензуры по усмотрению министра внутренних дел, при этом издатель обязан был представить денежный залог от 2,5 до 5 тыс. руб. Автор, редактор, издатель и даже книготорговец в случае «нарушения закона» отвечали перед судом. Освобожденные от предварительной цензуры периодические издания могли подвергаться и административному воздействию: «предостережениям» (после трех таких «предостережений» журнал или газета закрывались), денежному штрафу, временной приостановке на полгода или прекращению издания. От цензуры освобождались лишь правительственные и научные издания. Это были весьма незначительные уступки печати, причем они распространялись лишь на столичные города - Москву и Петербург. На провинциальную печать и массовую литературу для народа цензура сохранялась в полной мере. Действовала и духовная цензура Святейшего Синода, которая следила не только за духовными, но и за светскими произведениями, если в них затрагивались вопросы веры.

 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

 

     В заключение необходимо отметить, что с конца 60-х годов издается серия законов и постановлений, ужесточавших меры административного воздействия на печать. С 1866 г. дела о печати стали изыматься из ведения окружных судов и пере даваться в судебные палаты с более верноподданническим составом судей. Законы 1868 и 1872 гг. предоставляли министру внутренних дел право запрещать розничную продажу газет, передавать дела о закрытии «неблагонадежных» органов печати не в суд, а в Комитет министров. Закон 1873 г. запрещал редакторам газет и журналов под страхом их закрытия касаться острых политических вопросов, обсуждение которых в печати правительство признавало «неудобным».

     Также можно прийти к выводу о том, что по сравнению с Николаевской эпохой, во время правления Александра II были сделаны некоторые послабления печати. В период правления Николая I наиболее ограничительные тенденции режима проявились в отношении печати и литературы. Цензура должна была служить барьером для проникновения в общество «вредных идей». Можно сказать, что правление Николая I было в некотором роде «вторым изданием» аракчеевщины, но уже в исполнении самого царя.

 

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

 
  1. Анисимов, Е. В. Императорская Россия / Е. В. Анисимов - СПб.: Питер, 2008. - 672 с.
  2. Барабанов, В. В. История России с древнейших времен до конца XX века / В. В. Барабанов, И. М. Николаев, Б. Г. Рожков - АСТ, Астрель, 2003, 496 с
  3. Батычко В. Т. История отечественного государства и права в вопросах и ответах / В. Т. Батычко – М., 2005 - 73 c.
  4. Исаев И.А. История государства и права России / И. А. Исаев - М.: Юристъ, 2004. — 797 с.
  5. История государства и права России / Под ред. Титова Ю.П. - М.: ТК Велби, 2003 - 544 с.
  6. Кудинов, О. А. История отечественного государства и права / О. А. Кудинов - М.: МЭСИ, 2004. — 273 с.
  7. Орлов А.С. Хрестоматия по истории России: Учебное пособие / А. С. Орлов, В. А. Георгиев, Н. Г. Георгиева, Т. А. Сивохина – М.: Проспект, 2010 – 592 с.
  8. Радугин А. А. История России (Россия в мировой цивилизации): Курс лекций / А. А. Радугин – М.: Библионика, 2007 – 352 с.
  9. Федоров, В. А. История России 1861-1917. / В. А. Федоров - М.: Высшая школа, 2000. — 384 с.
Реформы Николая I и Александра II в области народного образования и печати