Внешняя политика Российской Империи во второй половине 19 века

Федеральное агентство по образованию 

Государственное образовательное учреждение высшего

профессионального образования 

«Санкт-Петербуржский  государственный университет 

экономики и финансов» 
 
 

КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА

по  дисциплине: «Отечественная история»

Тема  № 26. Внешняя политика Российской империи  во второй половине 19 века 
 
 
 

Преподаватель: Доц. Белова Е.И. 

Студент: Мальцева А.Н.

Факультет: Заочный

Специальность: Менеджмент

№ личного  дела:  
 
 
 
 
 
 

Санкт-Петербург 2011 
 

План. 

Введение………………………………………………………………………...3

1. Крымская  война, ее результаты и последствия……………………………4

2. Русско-турецкая  война 1877-1878 гг……………………………………….7

3. Присоединение  к Российской империи Средней  Азии, Приморского края…………………………………………………………………………….14

4. Окончание  войны с горцами на Кавказе…………………………………17

Заключение……………………………………………………………………18

Список  использованной литературы………………………………………..20 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

ВВЕДЕНИЕ

      Внешняя политика России во второй половине 19 в. отражала проблемы внутреннего развития страны. Россия занималась преимущественно  внутренними преобразованиями, избегала острых международных конфликтов, отказывалась от активных действий в Европе, пытаясь  решить спорные вопросы дипломатическими средствами. Министр иностранных  дел А. М. Горчаков 3 сентября 1865 г. писал Александру II: “При современном положении нашего государства и Европы вообще главное внимание России должно быть упорно направлено на осуществление дела нашего внутреннего развития и вся внешняя политика должна быть подчинена этой основной задаче” .

      Некоторое снижение внешнеэкономической активности России создавало более благоприятные  условия для решения внутренних проблем. Правительство смогло на семь лет отказаться от рекрутских наборов, сократить армию, понизить военные  расходы. Ведущим направлением внешней  политики оставался восточный вопрос. Крымская война усугубила противоречия на Балканах. Балканские народы с возрастающей настойчивостью боролись за свою независимость. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

1. КРЫМСКАЯ  ВОЙНА, ЕЕ РЕЗУЛЬТАТЫ И ПОСЛЕДСТВИЯ

   В начале 50-х годов обострилась  ситуация на Ближнем Востоке. Главной  причиной конфликта было столкновение колониальных интересов России и  Англии, России и Франции, а в какой  – то степени России и Австрии, на Ближнем Востоке и Балканах. Усилие России на Ближнем Востоке  способствовало сближению России с  Турцией и обострению отношений  с Англией и Францией, вынудивших Турцию объявить войну России.

   Ближайшим поводом к войне послужил давний спор между католической и православной церковью за право владения святыми  местами в Палестине.

   Война обнажила отсталость России, слабость ее промышленности, косность высшего  военного командования. 96% русских пехотинцев были вооружены устаревшими гладкоствольными кремневыми ружьями, в то время как  во Французской армии 33% солдат имели  нарезные дальнобойные винтовки, а  в английской – 50%. Такая же ситуация была и в артиллерии. Из-за отсутствия железных и шоссейных дорог воинские пополнения и боеприпасы прибывали крайне медленно. Паровой флот союзника был в 10 раз больше русского. У России было 115 судов, включая 24 парохода, у союзников – 454 корабля, в том числе 258 пароходов.

   Поражение России в Крымской войне ослабило ее позиции в Европе. Она утратила руководящую роль, которую играла на континенте длительное время после  Венского конгресса. В Европе сложилась  так называемая «крымская система», основой которой был англо-французский  блок, направленный против России. Самым  тяжелым условием Парижского мира были статьи о нейтрализации Черного  моря. России и другим черноморским странам запрещалось иметь там  военный флот и строить прибрежные оборонительные сооружения. Нейтрализация  Черного моря значительно ухудшала положение России, так как создавала  постоянную угрозу безопасности ее южного побережья. В случае возникновения  войны, заручившись согласием султана, западные державы могли беспрепятственно ввести в Черное море свои военные корабли.

   Было  поколеблено и влияние России на Балканах, где ее право на преимущественное покровительство христианским народам  заменялось коллективными гарантиями. С утратой Бессарабии российская граница отодвигалась от Дуная.

   Неблагоприятная ситуация требовала решительного поворота во внешней политике страны. Это, в  свою очередь, диктовало смену руководства  Министерством иностранных дел, которое 15 апреля 1856 г. возглавил Александр Михайлович Горчаков.

   Назначение  Горчакова главой МИД с удовлетворением  встретили в буржуазно-помещичьих кругах России. Русские помещики и  буржуазия были заинтересованы в  расширении внешнеэкономических связей страны, для осуществления которых  первостепенное значение имели выходы к морям и благоприятный для  России режим Черноморских проливов. Они надеялись, что князь Горчаков сумеет восстановить престиж страны, подорванный поражением в Крымской войне.

   Новый министр был проникнут сознанием  ответственности за отстаивание  государственных интересов России, понимая их в помещичье-буржуазном смысле. Он сознавал, что отсталость страны побуждает обратить особое внимание на решение внутренних проблем. Горчаков сочетал приверженность принципам  самодержавия с умеренно-либеральными воззрениями. В отличие от многих царских сановников, ему было чуждо  высокомерное отношение ко всему  русскому. Уже современники отмечали, что Горчаков порвал со старыми «принципами» и «традициями» и в значительной степени отошел от дворянско-династической  политики Николая I.

   Новое направление внешней политики было обосновано министром в докладе  Александру II и изложено в известном  циркуляре от 21 августа 1856 г., направленном в российские посольства и миссии при европейских государствах. В нем подчеркивалось желание российского правительства посвятить «преимущественную заботливость» внутренним делам, распространяя свою деятельность за пределы империи, «лишь когда того безусловно потребуют положительные пользы России». Отказ от прежней активной роли на континенте носил, однако, временный характер, на что недвусмысленно намекала следующая фраза циркуляра: «Говорят, Россия сердится. Нет, Россия не сердится, а сосредоточивается», то есть собирается с силами

   Не  меньшее значение имело намерение  проводить впредь «национальную» политику, не жертвуя интересами России во имя  чуждых ей политических целей. Речь шла  об отказе — ради «пользы своих  народов» — от целей Священного союза .

   Главной заботой Горчакова стало закрепление  объявленного в циркуляре освобождения России от обязательств по нейтрализации  Черного моря. В ответных нотах, разосланных  всем европейским правительствам, канцлер  старался найти убедительные аргументы  для каждой державы и соглашался на созыв международной конференции. Она открылась 5 января 1871 г. в Лондоне. 1 марта 1871 г. была подписана Лондонская конвенция, которая отменила все ограничения для России, Турции и других прибрежных стран на Черном море. Отныне Россия могла содержать там военный флот и строить военно-морские базы. В мирное время проливы признавались закрытыми для военных судов всех стран (с предоставлением султану права открывать их для кораблей дружественных и союзных держав в специальных целях поддержания постановлений Парижского трактата 1856 г.). Отмена унизительных статей Парижского трактата явилась крупным успехом русской дипломатии. Общественное мнение России справедливо приписывало этот успех Горчакову.

   Победа  России на конференции укрепила ее международные позиции. Отмена нейтрализации  Черного моря упрочила безопасность южных границ государства, способствовала экономическому развитию страны, прогрессу  и во внешней торговле и ускорила освоение Новороссийского края. 

2. РУССКО-ТУРЕЦКАЯ  ВОЙНА 1877-1878 ГГ

      Турецкие  войска начали массовое истребление  болгарского населения. 30 июля 1876 года Сербия и Черногория объявили войну  Турции.

      Не  добившись уступок дипломатическими средствами, 12 апреля 1877 года Александр  II издал манифест о войне с Турцией. В тот же день русские армии направились через Румынию к Дунаю.

      У Биконсфильда была мысль ответить на объявление Россией войны оккупацией Дарданелл, Но такой план не встретил сочувствия ряда влиятельных членов английского кабинета. Англия ограничилась тем, что 6 мая Дерби вручил Шувалову ноту. В ней сообщалось, что Англия не может допустить, во-первых, блокады  Россией Суэцкого канала, во-вторых, оккупации Египта, хотя бы только на время войны, в-третьих, захвата Константинополя  и изменения статуса проливов.

      Русский посол в Лондоне решил, что  Англия собирается вступить в войну. Он так встревожился, что немедленно помчался в Петербург, чтобы доложить там о крайней серьёзности  положения.

      Русское правительство, только что начав  войну, уже подумывало, как бы скорее её окончить на сколько-нибудь приемлемых условиях. Оно поспешило успокоить  англичан в отношении Египта и  Суоца.

      Что касается Константинополя и проливов, то этот вопрос петербургский кабинет  объявлял проблемой общеевропейской, Другими словами, Россия обязывалась  не решать его единолично.

      Русский канцлер не ограничился вышеприведёнными заверениями. Он поручил Шувалову заявить, что Россия готова заключить мир  на умеренных условиях; пусть только турки запросят его раньше, чем  русские армии перейдут Балканский хребет. Предложения русского правительства  представлялись более скромными, чем  даже последний вариант требований Константинопольской конференции. Так, например, конференция предполагала, что Болгария будет простираться на юг почти до Адрианополя и за Родопскне горы; теперь Россия готова была ограничиться автономией части Болгарии, к северу от Балканского хребта. Для себя, в случае быстрого заключения мира, Россия готова была удовольствоваться возвращением юго-западной Бессарабии и уступкой ей Батума. 8 июня 1877 г. Шувалов сообщил эту мирную программу лорду Дерби.

      Британское  правительство отвергло русские  предложения. Оно признало их неприемлемыми  в вопросе о Константинополе  и проливах. Дело в том, что Горчаков предупредил англичан о возможности  временного занятия зоны проливов русскими войсками, если по ходу военных действий это окажется необходимым. На это  английская дипломатия никак не считала  возможным согласится.

      Ещё 19 мая 1877 г. Дерби начал переговоры с Австро-Венгрией о совместном отпоре России. Англия должна была послать свой флот в проливы; Австро-Венгрии предлагалось ударить в тыл русской Дунайской армии. Ясно было, что риск союзников был бы неравным. Английскому флоту не грозила встреча с русскими военными кораблями, по той причине, что таковых в Чёрном море не имелось. Правда, и австрийская армия могла надеяться на сравнительно легкий успех в борьбе против русских войск за Дунаем; они оказались бы в клещах между австрийцами и турками. Но после этого Австрии предстояла бы война со всеми вооружёнными силами России, Австрийское правительство правильно оценило положение. Пораздумав, оно предложило англичанам лишь проводить совместную политическую линию в вопросах будущего устройства Востока. От мобилизации против России Австрия отказалась.

      Пока  шли все эти переговоры, военные  действия развивались своим чередом. Весьма предприимчивый и храбрый  генерал Гурко устремился прямо  за Балканы и, не встречая особых препятствий, увлекся чуть не до Адрианополя. А  в это время Осман-паша, командовавший  несколькими десятками тысяч  турецкого войска, занял неприступную позицию при Плевне в тылу русских  войск, переправившихся за Балканы. Штурм Плевны был отбит, и скоро оказалось, что это такое неприступное место, из которого выбить Осман-пашу было нельзя, и приходилось думать о долговременной осаде, причем у русских не было достаточно войска, чтобы обложить Плевну со всех сторон. Положение русских оказалось печальным, и если бы командовавшие южной турецкой арминй и в то время находившийся по ту сторону Балкан Сулейман-паша немедленно перешел, как ему было приказанно, через Балканы и соединился с Османом, то Гурко и другие русские передовые отряды были бы отрезаны от остальной армии и неминуемо погибли бы. Только благодаря тому, что Сулейман-паша, по-видимому, соперничая с Османом, вместо того, чтобы, как было ему приказано, пойти через один из своих проходов, пошел выбивать русских из шипкинского прохода, который был взят Радецким, -- только благодаря этой ошибке или преступлению Сулейман-паши передовые отряды русских были спасены. Шипку русским удалось удержать, Сулейман-паша был отбит Радецким, Гурко успел благополучно отступить, а вместе с тем успели подойти новые русские войска. Однако Плевну пришлось осаждать в течение несколькмх месяцев; первая попытка овладеть плевенскими высотами была в июле 1877 г., а удалось принудить Осман-пашу к сдаче только в дерабрк, и то только благодаря тому, что из Петербурга была вытребовонна вся гвардия, которая могла быстро мобилизироваться и быть доставлена на театр войны.

      Кроме того пришлось обратиться за помощью  к князю Карлу румынскому, который  согласился дать свою, хотя небольшую, но хорошо обученную и вооруженную  тридцатипятитысячную армию только под условием, чтобы сам он был  назначен командующим всем осадным  корпусом. Лишь с прибытием вызванного из Петербурга инженер-генерала Тотлбена осада Плевны пошла правильно, и Осман-паша должен был, наконец, положить оружие после неудачной попытки пробиться.

      Таким образом, компания растянулась на весь 1877 и часть 1878 г. После взятия Плевны русским удалось перейти вновь Балканы, занять Адрианополь, который тогда не был крепостью, и подойти к  Константинополю в январе 1878 г.

      Разбитая  Турция грозила уступить, если не последует  помощь со стороны Англии. 13 декабря  английское правительство предупредило Россию, что даже временная оккупация  Константинополя заставит Англию принять  «меры предосторожности». Однако внутри английского кабинета продолжались споры, следует ли принимать такие  меры. Кабинет был единодушен только в одном — в готовности бросить  в огонь Австрию.

      На  английское предостережение последовал ясный и твёрдый ответ Горчакова: Россия не может гарантировать, что  ход военных действий не заставит её временно занять турецкую столицу.

      24 декабря Турция обратилась к  Англии с просьбой о посредничестве. Английское правительство уведомило  об этом Петербург. Ответ Горчакова  гласил: если Порта хочет кончить  войну, то с просьбой о перемирии  она должна обращаться прямо  к главнокомандующему русской  армией. Дарование перемирия обусловливалось  предварительным принятием обязательств  будущего мирного договора. Русское  правительство при этом подтверждало  свою готовность передать на  обсуждение международной конференции  те пункты договора, которые затрагивают  «общеевропейские интересы».

      8 января 1878 г. Порта обратилась к русскому главнокомандующему великому князю Николаю Николаевичу («старшему») с просьбой о перемирии. Начались переговоры.

      Английский  кабинет беспрерывно обсуждал положение. Королева Виктория писала премьеру отчаянные  письма, уверяя что, будь она мужчиной, она немедленно отправилась бы бить русских. Снова запросили Вену, не склонна ли она мобилизоваться. Сам  Андраши был готов на этот шаг. Однако по требованию военного командования он повторил свой отказ, ссылаясь, между  прочим, на то, что мобилизация стоит  больших денег.

      Под влиянием тревожных сообщений из Константинополя английский кабинет 23 января принял, наконец, решение об отправке британского флота в  проливы. Между прочим кабинет рассчитывал, что такой шаг подвинет вперёд и Австро-Венгрию. В знак протеста лорды Дерби и Карнарвон подали в отставку. Но, тут же отменив  своё решение, кабинет послал адмиралу Хорнби новый приказ: немедленно вернуться  в Безикскую бухту. После этого  и лорд Дерби возвратился на свой пост. Англия и Австрия совместно  потребовали передачи всей совокупности условий русско-турецкого мира на обсуждение международной конференции. При этом австрийцы указывали  на нарушение Рейхштадтского и Будапештского  соглашений: в лице Болгарии Россия создавала на, Балканах то самое  большое славянское государство, образования  которого как раз и было условлено  не допускать.

      Русское правительство не рискнуло пойти  на конфликт с двумя великими державами. Его армия и запасы военного снаряжения пострадали от войны; финансовое положение  государства было не из лёгких. Ввиду  этого царское правительство  официально сообщило, что оно готово передать на обсуждение международного конгресса те условия будущего мирного  договора, которые затрагивают «общеевропейские»  интересы. Под таковыми в первую очередь разумелся вопрос о проливах.

      Опасаясь  столкновения с Англией, царь приказал главнокомандующему в случае принятия турками условий перемирия воздержаться от оккупации Константинополя, остановиться под его стенами и во всяком случае не производить оккупации  Галлиполи.

      31 января 1878 г. турки подписали перемирие. Один из пунктов предусматривал распространение русской оккупации до Чаталджи и Булаира. Но эти районы в тот момент фактически ещё не были заняты русскими войсками. Поэтому продвижение русских продолжалось ещё несколько времени и после подписания перемирия. Это вызвало в Лондоне новый приступ паники. Английский кабинет боялся, что русские идут на столицу Оттоманской империи. Для самих англичан был немалый соблазн занять проливы и Константинополь. Ещё в августе 1877 г. Биконсфильд писал Лайарду: «хотел бы видеть наш флот во внутренних водах Турции и переход Галлиполи в наши руки в качестве материальной гарантии».

      Шовинистическая агитация приняла в Англии истерический характер. В такой обстановке кабинет 8 февраля снова отдал приказ адмиралу Хорнби идти в Дарданеллы. Адмиралу было сообщено, что английский посол  должен получить согласие султана на проход судов через проливы. Флот двинулся в Дарданеллы. В Чанаке он стал на якорь в ожидании султанского  разрешения. Простояв некоторое время  и ничего не дождавшись, адмирал  Хорнби снялся с якоря и направился обратно в Безикскую бухту. Вскоре выяснилось, что султан не посмел пропустить британский флот к Константинополю  ввиду угрозы русского главнокомандующего, что в таком случае его войска займут турецкую столицу.

      Царь  действительно хотел было приказать  главнокомандующему ввести войска в  Константинополь. Горчаков и военный  министр Милютин возражали: они  считали, что это приведёт к войне  с Англией. Тогда царь изменил  своё решение: лишь высадка английского  десанта должна была явиться сигналом для оккупации турецкой столицы. Но когда советники ушли, Александр II, оставшись один, снова передумал  и опять склонился к тому, чтобы  ввести войска в Константинополь. Кончил же он совершенно неожиданным решением: он протелеграфировал главнокомандующему один за другим оба приказа.

      Между тем странные упражнения британского  флота грозили сделать его  предметом всеобщего посмешища. На здании английского посольства в  Константинополе однажды утром  нашли наклеенное кем-то объявление: «Между Безикой и Константинополем утерян флот. Нашедшему будет выдано вознаграждение». 12 февраля адмирал  Хорнби вновь получил приказ двинуться  в Мраморное море, хотя бы и без  разрешения султана.

      Британский  флот прошёл через Дарданеллы и 15 февраля  бросил якорь у Принпевых островов. Затем, по просьбе султана, флот был  отведён подальше, в Муданию, к  азиатскому побережью Мраморного моря.

      Анпийское правительство грозило, что вступление русских войск в Константинополь  вызовет разрыв дипломатических  сношений.

      Австрийское правительство тоже заявляло, что  в случае оккупации Константинополя  русскими войсками оно отзовёт своего посла из Петербурга.

      Русское правительство решило не создавать  конфликта с обеими державами. Оно  ограничилось занятием местечка Сан-Стефано, расположенного в 12 верстах от турецкой столицы, на берегу Мраморного моря.

      3 марта 1878 г. в Сан-Стефано был подписан мирный договор. Турция признала независимость Сербии, Черногории и Румынии, передавала России Южную Бессарабию и крепости Карс, Ардаган и Батум. На Балканах создавалось Болгарское княжество, что фактически означало обретение болгарами независимости. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

3. ПРИСОЕДИНЕНИЕ К  РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ  СРЕДНЕЙ АЗИИ, ПРИМОРСКОГО  КРАЯ

      Ещё в первой половине XIX века британское правительство выдвинуло своеобразное объяснение англо-русских отношений  в Азии. Согласно английской версии Россия непрерывно надвигалась на подступы к Индии, захватывая одну область  за другой, сама же Англия лишь обороняла  свои индийские владения и защищала неприкосновенность Оттоманской империи, через которую пролегает как  бы мост из Европы в Индию. Эта версия развивалась во множестве английских «Синих книг» и в парламентских  дебатах. Она подхвачена была известным  публицистом Урквартом, а позже  Раулинсоном и усвоена авторами многих исторических книг. Влияние  её распространилось и за пределы  Англии.

      Версия  эта была явно тенденциозна. Положение  было вовсе не таково, будто бы Россия наступала, а Англия оборонялась. В  Средней Азии сталкивались два встречных  потока экспансии. И Россия и Англия вели наступательную политику, и при  атом обе опасались друг друга.

      Англо-русская  борьба в Средней Азии в 70-х годах  ХIX века наглядно иллюстрирует то положение, что «наступала» вовсе не одна Россия. В декабре 1873 г., через несколько месяцев после занятия Хивы русскими войсками, английский кабинет поручил британскому послу в Петербурге заявить царскому правительству, что завоевание Хивы угрожает добрым отношениям между Россией и Англией. Если соседние с Хивой туркменские племена попытаются искать спасения от русских на афганской территории, легко может возникнуть столкновение между русскими войсками и афганцами. Английский кабинет выражал надежду, что русское правительство не откажется признать независимость Афганистана одним из важнейших условий безопасности Британской Индии.

      Горчаков  заверил англичан, что Россия считает  Афганистан лежащим вне сферы  ее влияния. Однако при этом было подчёркнуто, что русское правительство не признаёт и за Англией права на вмешательство в отношения между  Россией и туркменами.

      При дальнейших переговорах с Англией  Горчаков указывал, что для устранения соперничества между Россией  и Англией было бы желательно оставить между ними «промежуточный пояс», или  буфер, который предохранил бы их от непосредственного соприкосновения. Таким буфером мог бы служить  Афганистан; необходимо лишь, чтобы  его независимость была признана обеими сторонами. Тут же русский  канцлер подтверждал, что Россия не намерена дальше расширять свои владения в Средней Азии.

      Британское  правительство отказалось подтвердить  признание независимости Афганистана. Оно заявило в октябре 1875 г., что сохраняет по отношению к этому государству полную свободу действий.

      Ввиду такой позиции Англии, царь издал 17 февраля 1876 г. указ о присоединении к Российской империи Кокандского ханства. Россия, таким образом, сама воспользовалась «свободой действий» в отношении стран «промежуточного пояса».

      В мае 1881 года в результате военной  операции генерала М.Д. Скобелева в  туркменских степях в состав России был включен Ахалтекинский оазис  на правах Закаспийской области с  центром в Ашхабате. Включением Туркмении  завершился процесс присоединения  края к России.

      Русская администрация проводила свою политику в присоединенных среднеазиатских  государствах с учетом местных традиций, не отнимая власть у местных владык и духовенства и в то же время  улучшая положение крестьян. Рабство  и работорговля были ликвидированы. На Среднюю Азию распространялось российское законодательство. Прекратились междоусобные войны. Наличие свободных земель вызвало поток переселенцев из России и других соседних стран. Ежегодно прибывало около 50 тыс. человек. Расширение посевов хлопка и строительство железных дорог способствовало включению Средней Азии в товарные отношения с другими регионами.

      Дальневосточная политика России была связана с колонизацией этого края и развитием русско-китайской  торговли. Главной целью было экономическое  проникновение в Китай и Корею. Планы проникновения российского  капитала в Китай и Корею связывались  со строительством Транссибирской железнодорожной  магистрали.

      Русская колонизация Дальнего Востока шла  медленно. Этот регион с точки зрения правительства занимал периферийное положение как в географическом, так и в стратегическом плане. Внешнеполитическая активность здесь  была низкой, численность войск не значительной. Строительство Сибирской  железнодорожной магистрали началось только в 1871 году.

      Дипломатический успех России в 1895 году помог осуществить  план экономического проникновения  в Китай. Для уплаты контрибуции  Японии России предоставила Китаю заем в 150 млн. руб. В 1895 году был создан Русско-Китайский  банк. В 1896 году заключен оборонительный антияпонский союз и договор о  строительстве Китайской восточной  железной дороги (КВЖД) на территории Северо-Восточного Китая (Маньчжурии). Для России это  давало возможность соединить более  коротким путем Читу с Владивостоком. В 1897 году Россия ввела тихоокеанскую  эскадру кораблей в Порт-Артур  и заключила с Китаем договор  об аренде Ляодунского полуострова  на 25 лет. Договор предусматривал постройку  ветки железной дороги от КВЖД до Порт-Артура. Наряду с Порт-Артуром получила торговый порт Далян. В 1900 году Россия участвовала  в поддавлении китайского восстания  «ихэтуань» и ввела свои войска в  Маньчжурию для охраны КВЖД от повстанцев. 
 
 
 
 

4. ОКОНЧАНИЕ ВОЙНЫ  С ГОРЦАМИ НА  КАВКАЗЕ

      Наиболее  кровопролитными были сражения на Северном Кавказе, где в 1817-1864 годах шла  жесточайшая война. Движение горцев возглавило мусульманское духовенство, а вождем движения стал имам Шамиль. В 30-е годы он создал имамат – государство, в котором действовали законы шариата. Только Кабарда и Осетия оставались верными России в эти  напряженные годы. Имамат процветал  вплоть до конца 40-х годов, однако недовольные  жестокими порядками Шамиля горцы  целыми селами покидали своего вождя. Отпадение от движения Чечни. Северного  Дагестана и Аварии стали началом  конца Шамиля и его детища. 26 августа 1859 года после долгого сопротивления  в высокогорном селении Гуниб  Шамиль и 400 верных ему воинов сдались  в плен. Вместе с семьей Шамиль был  поселен в Калуге.