Повседневная жизнь среднего класса конца на рубеже XIX – XX вв. по материалам мемуаров современников
Министерство образования РФ
Федеральное агентство по образованию РФ
Ивановский Государственный университет
исторический факультет
кафедра истории России
Курсовая работа на тему:
«Повседневная жизнь среднего класса конца на рубеже XIX – XX вв. по материалам мемуаров современников»
Выполнила: студентка 3- ого курса
1-й группы Дмитриева Ю.
Научный руководитель : к.и.н., доцент
Степанов А.В.
Иваново
2011
Введение
Глава I. Жилье.
Глава II. Одежда и внешний вид.
Глава III. Питание.
Глава IV. Досуг. с. 28-33
Глава V. Транспорт. с. 34-37
Заключение с. 38-39
Список источников и литературы с. 40.
Темой нашего исследования является повседневная жизнь городского среднего класса в России на рубеже XIX – XX вв. по материалам мемуаров современников.
В чем заключается
смысл понятия «повседневность»
Согласно наиболее распространенному определению данного понятия, под повседневной жизнью понимают обыденную, рутинную жизнь людей, лежащую вне сферы действия чрезвычайных и относительно кратковременных событий или катаклизмов (войн, революций, стихийных бедствий). Повседневная жизнь в данном понимании – это череда повторяющихся изо дня в день устойчивых событий и явлений, которые не носят характер исторической случайности или курьеза, а вызваны долговременными социальными процессами и закономерно отражают их.
Интерес исследователей
к истории повседневности в целом
и к обыденной жизни
Прежде всего, сказывается то обстоятельство, что отечественная историческая наука слишком долгое время концентрировалась на изучении таких неординарных событий, как революции и войны. В результате созданное ею «историческое полотно» оказалось населенным почти исключительно вождями и полководцами, великими людьми в необычных обстоятельствах. Дегуманизация истории, поиск в ней лишь выигрышных эпизодов, пригодных для использования в качестве иллюстративного материала идеологическим аппаратом, противоречил самой сути исторической науки – науки, изучающей прошлое всего народа, а не его только лишь его вождей и руководителей. В результате возникла насущная потребность обратиться к истории повседневной жизни простых россиян, от которых наука ранее отмахивалась, называя их мещанами и обывателями, и ликвидировать столь значительный пробел в наших знаниях об истории страны.
Актуальность избранной нами темы также обуславливается стремительными переменами, которые начались в жизни российского общества с конца 1980-х гг. «Потребительская революция» постсоветской эпохи, стремительное внедрение в быт миллионов людей новейших технических достижений, невиданные по масштабам миграционные потоки – всё это вызвало интерес к «уходящей натуре» - остаткам былой жизни, на смену которой на глазах нынешнего поколения приходит новый быт постиндустриального общества.
Кроме того, интерес к данной проблеме обуславливает и то обстоятельство, что на протяжении долгого периода повседневная жизнь российского среднего класса конца XIX – XX вв. изучалась (в контексте иных, более широких по объему вопросов) предвзято, с позиций, необъективность которых не подлежит сомнению. Согласно установкам официальной идеологии, советские историки раскрывали проблему лишь в отдельных аспектах, искажая одни факты и замалчивая другие.
Также нельзя упустить из виду того обстоятельства, что именно в рассматриваемый нами период произошли, в связи с резкой интенсификацией процесса перехода к индустриальному этапу развития общества, значительные перемены в жизни россиян, в первую очередь, обитателей городов и в особенности – среднего класса.
Объектом нашей работы является повседневная жизнь среднего класса в России на рубеже XIX – XX вв. по материалам мемуаров современников. Предмет исследования включает в себя такие стороны быта представителей среднего класса, как жилье, одежда, питание, транспорт, досуг.
Хронологические
рамки работы охватывают период с 1880-х
годов до 1914 года. Нижний временной
рубеж был выбран в силу необходимости
рассмотреть явления
Территориальные рамки курса определяются кругом доступных источников. Их географический охват ограничивается двумя российскими столицами – Петербургом и Москвой, так как дошедшее до нас мемуарное наследие принадлежит преимущественно перу столичных жителей.
Степень изученности проблемы, как уже отмечалось выше, является крайне низкой.
Специализированных исследований на данную тематику или же работ общего характера, которые затрагивали бы ее, не публиковалось.
Изучение проблемы протекает главным образом в стенах отдельных вузов, и это обуславливает то обстоятельство, что исследования носят формат студенческих работ.
При этом, впрочем, следует отметить, что положительная тенденция наблюдается в плане публикации работ методологического и общетеоретического характера, преимущественно принадлежащих перу зарубежных авторов.
Выразителями новейших потребностей и тенденций в историческом познании еще в начале XX века стали представители школы «Анналов» – это Марк Блок, Люсьен Февр и, конечно, Фернан Бродель. «Анналы» в 1930-х гг. обратились к исследованию человека-труженика, предметом их изучения становится «история масс» в противовес «истории звезд», история, видимая не «сверху», а «снизу». Разрабатывалась «география человека», история материальной культуры, историческая антропология, социальная психология и другие, остававшиеся до того в тени направления исторических исследований.1
Непосредственная тематизация проблемы повседневности в историческом познании, как правило, связывается с именем Фернана Броделя. Это вполне закономерно, ведь первая книга его знаменитого труда «Материальная экономика и капитализм XV–ХVIII вв.» так и именуется: «Структуры повседневности: возможное и невозможное».2 Он писал о том, как можно познать повседневность: «Материальная жизнь – это люди и вещи, вещи и люди. Изучить вещи – пищу, жилища, одежду, предметы роскоши, орудия, денежные средства, планы деревень и городов – словом все, что служит человеку – вот единственный способ ощутить его повседневное существование». И условия повседневного существования, тот культурно-исторический контекст, на фоне которого разворачивается жизнь человека, его история, оказывают определяющее влияние на поступки и поведение людей.3
В качестве информационной базы работы выступили преимущественно источники личного происхождения, а именно мемуары - наиболее доступный и информативный их вид.
Конкретно нами
были привлечены мемуары А. Тырковой
– Вильямс «На путях к свободе»
Степень информационной полноты данного вида источников достаточно велика. Безусловно, в своих воспоминаниях современники не преследовали цель отразить повседневность, однако это стало «побочным эффектом» всех сколько-нибудь систематического описания ими собственной жизни. При этом интерсующие нас сведения представлены преимущественно не в виде сплошного массива, а рассеяны отдельными отрывками в тексте.
При этом, впрочем, не следует забывать, что используемые нами мемуары отражают преимущественно реалии повседневной жизни первых отечественных мегаполисов, что далеко не тождественно повседневность в национальном масштабе. Разумеется, нельзя забывать также про возможность ошибок памяти мемуариста, идеализацию быта дореволюционной России в силу ностальгии и еще целого ряда факторов, которые своим воздействием снижают степень объективности содержащейся в воспоминаниях информации.
Целью нашего исследования
выступает реконструкция повсед
Структура работы обусловлена изложенными выше целью и задачами и включает в себя введение, основную часть, разбитую на пять глав, и заключение.
Абсолютное большинство представителей среднего класса обитали в двух типах жилищ - особняках или квартирах в доходном доме.
Особняк представлял собой жилой дом, занятый членами одной семьи и нанятой ее главой прислугой. Чаще всего особняк располагался на огражденном участке территории города, на котором, помимо занимаемого хозяевами или арендаторами здания, находились. каретный сарай, домик привратника, сенник, ледник и флигель для гостей. Впрочем, подобный набор сооружений имелся далеко не в каждой городской усадьбе, как и сам жилой дом мог сильно отличаться по размерам и уровню удобств. 5
Особняк, занимаемый представителями низов среднего класса, мог быть одноэтажным, нередко – бревенчатым, обшитым дранкой и покрытым штукатуркой, реже – выстроенным из кирпича. В нем имелись несколько комнат (проходных, расположенных анфиладой, и изолированных, в которых собственно проживали хозяева). Наиболее значимыми были прихожая, гостиная, кабинет хозяина, спальня и детская, украшению которых уделялось преимущественное внимание. Кухня обычно оборудовалась дровяной плитой. В отдельных случаях в доме были установлены ванна и теплый туалет, проведена электропроводка.6
Особняк, являвшийся жилищем более состоятельной семьи, выглядел иначе. Он строился исключительно из кирпича в высоту 2-3 этажей, как правило - по проекту профессионального архитектора. Неотъемлимым элементом внутренней обстановки подобного дома являлись библиотека, картинная галерея, музыкальный салон, в отдельных случаях – гимнастический зал или бильярдная комната. Помещения мог связывать между собой внутренний телефон. Помещения отапливались смежным образом – с помощью водяного котла в подвале, каминов и калорифера.7
Доходный дома
строили исключительно из кирпича,
в от 3 до 6 этажей в высоту, согласно
принципам современной
Квартиры располагались вокруг лестничной клетки (обычно не более двух квартир, имевшей собственное естественное освещение. Лестницы освещались газовыми рожками, позднее – электрическими лампочками. В полночь швейцар гасил свет. 9
В доме находилось, от ста пятидесяти до двухсот квартир самого различного размера и качества – от «барских» до более чем скромных квартир для малоимущих семей. Жильцов заселяли выборочно, учитывая такие факторы, как их платежеспособность и скромное поведение. Для выяснения последнего старшие дворники специально посылались на старое место жительства за соответствующими сведениями. В результате среди обитателей доходных домов не было ни буянов, ни скандалистов, ни пьяниц, ни воров.10
Парадная (так называемая «чистая») лестница доходного дома была каменной (ширина от 1,8 до 3,5 метров). Ступени делались из прессованной гранитной крошки (благодаря этому при возникновении пожара они не загорались, и жильцы получали возможность покинуть дом), с приспособлениями для крепления ковровой дорожки. С этажа на этаж иногда вели не два, а три лестничных марша. Причиной тому служили наличие высоких потолков, присущих данному типу домов (3,2 – 3,5 метров), и необходимость сделать лестницу по возможности более пологой. В итоге в подъезде формировалась настоящая лестничная клетка. 11
Имелась в большинстве случаев и так называемая черная лестница. Она была круче и уже парадной (1,0 - 1,5 метров), соединяла между собой задние двери квартир и выходила во внутренний двор дома. Она использовалась для выноса мусора и доставки в квартиры дров. Черной лестницей также была обязана пользоваться прислуга. Подобная планировка служила для того, чтобы вывести к наружным стенам дома как можно больше жилых комнат и гарантировать их жильцам естественное освещение через окна. Однако ряд помещений в многокомнатных квартирах все же оказывался лишённым света (в них жила прислуга или устраивались кладовки (чуланы)).12
Плата за наем квартиры в среднем равнялась 35 – 40 рублям в месяц. Некоторые из жильцов, стараясь облегчить бремя квартплаты, сдавали одну из комнат внаем (чаще всего – студентам). Помимо оплаты жилья, в обязанности «квартирохозяев» входила уборка комнат с натиранием пола и кипяток утром и вечером.13
Подъезды доходных домов, как уже упоминалось выше, обслуживались швейцарами. Они набирались из тех дворников, которые отличались обходительностью, состарились и не могли уже выполнять тяжелую работу. Также от них требовались благообразная внешность и учтивость. Жили они в каморке под лестницей, убирали парадную лестницу (черную убирали дворники), натирали мозаичные площадки для блеска постным маслом, чистили медные ручки дверей, в общем работа была не тяжелая, но беспокойная – ночью по звонку запоздавшего жильца надо было отпирать дверь, особенно в праздники, когда ходили в гости. Хозяин выдавал им всем обмундирование – ливрею и фуражку с золотым позументом. Швейцары пользовались заслуженным доверием хозяев квартир, часто при отъездах на дачи им оставляли ключи от квартиры, поручали поливать цветы. Как правило, кроме жалованья от хозяина они получали еще и деньги от жильцов. Если приходил незнакомый человек, они спрашивали, к кому он идет, и следили за ним. Те парадные, на которых не было швейцаров, на ночь запирались, и обслуживали их ночные дежурные дворники, вызываемые по звонку. 14
Кроме швейцаров наблюдение за порядком несли дежурные дворники у ворот, с бляхой и свистком, зимой в тулупе, валенках и теплой шапке. Они смотрели, кто входил во двор, незнакомых спрашивали, куда идет, не пускали шарманщиков, торговцев вразнос, наблюдали, чтобы не выносили вещей без сопровождения жильцов. Как правило, эти дворники не убирали улицы и дворы, дров не носили. Ночью ворота запирались, в подворотне стояла деревянная скамья, на которой они сидели или лежали, пока не потревожит их звонок запоздалого жильца, который совал им в руку монетку.15
Таким образом, как мы видим, жилища представителей среднего класса могли существенно отличаться друг от друга. Это обуславливалось как местом проживания (столица или провинция, центр или окраина города и пр.), так и уровнем достатка. Часть русского «мидлкласса» жила в условиях, во многом приближенных к деревенским (это в первую очередь касается небогатых особняков), в то время как другие его представители обитали в домах современной планировки, оснащенных всеми удобствами. При всем этом жилье было и своеобразным предметом престижа, что являлось во многом признаком так называемого мещанства. Чтобы не уронить свой статус, люди могли снимать жилье не по средствам, и в итоге им самим приходилось сдавать часть комнат жильцам. Во многом престижные соображения обуславливались , к примеру, тем, что заселение в доходный дом проходило в условиях жесткого фильтра, прохождение через который как бы подтверждало репутацию квартиросъемщика как порядочного человека.
Глава II. Одежда и внешний вид.
Средний класс российского общества в последние предреволюционные десятилетия во всем стремился подражать представителям верхов, даже в том случае, если наличные средства не совсем это позволяли.
Мужчина должен быть в крахмальном белье с манжетами, в костюме-тройке, штиблетах, носить шляпу или котелок, иметь зимнее или демисезонное пальто. Курящим полагалось иметь серебряный портсигар, пожилым мужчинам – трость с серебряной ручкой. Так как приобретение подобной одежды требовала траты значительных денежных сумм, производители шли навстречу покупателю и выпускали пристежные крахмальные груди, манжеты и воротнички. В последние предвоенные годы появились пристежные целлулоидные воротнички, которые можно было мыть и снова носить. 16
Зимой мужчины обычно носили шерстяной костюм темных тонов,. Желая оживить однотонность костюма, носили жилет из другой материи, более светлого цвета. Также было принято разнообразить эти костюмы, надевая брюки более светлого цвета, чем пиджак (обычно в продольную полоску).17
Летом представители сильного пола носили длинные пиджаки – «пальмерстоны» или пиджаки из альпака – легкой шелковой материи (обычно синего цвета, однобортные с закругленными полами). В жаркое время также носили парусиновые или чесучовые костюмы. Брюки носили узкие, иногда со штрипками. Неприменным атрибутом костюма были часы, которые обычно носили в жилетном кармане, обыкновенно открытые из вороненой стали с золотой или, тоже вороненой цепочкой, причем молодые носили в верхнем кармане жилета, а пожилые в нижнем. Наручных часов не носили. Галстуки употреблялись двух видов: самовязки, что было неудобно при крахмальных воротниках, и так называемые «на машинке», наиболее распространенные. Воротники у рубашек были стоячими с загнутыми отворотиками или двойные отложные.18
Более официальными костюмами были сюртук, смокинг и фрак. Сюртук всегда был двубортный, с задними карманами и пуговицами на талии. Он шился из черного сукна, у молодых до колен, у пожилых - несколько ниже. На груди для молодых шился более открытым, для пожилых – более глухим.19
В ходу была и переходная форма от сюртука к фраку - жакет. Он шился однобортным, с закругленными фалдам. Вырез у жакета был более глухим, чем у фрака. Брюки под жакет было принято носить в полоску (черные с серым). Последнюю нижнюю пуговицу жилета того же типа, который одевался вместе с жакетом, не застегивали. 20
Особенно страдали в погоне за модой женщины. Прежде всего нужно было иметь приличную шляпу к лицу. Однако удачный выбор головного убора еще не гарантировал моднице счастья – с женскими шляпами были связаны и несчастные случаи. Дамы носили длинные волосы и большие прически. Чтобы шляпа держалась на голове, ее прикалывали к волосам длинными булавками длиной тридцать и более сантиметров. Бывали случаи, когда в тесной толпе острые концы этих булавок царапали лица соседей и даже выкалывали глаза. Позже было издано административное распоряжение, чтобы эти булавки продавались только с наконечниками, но они часто терялись, и несчастные случаи повторялись.21
Не лучшим образом состояло и положение с зимними шапочками. Их надо было подобрать к пальто или шубке, сочетать меха воротника и шапочки, и все это – за достаточно умеренную плату. В отдельных случаях, когда делалась особо пышная прическа, которую жалко было помять шляпой или шапочкой, на голову накидывали шелковый или кружевной платок. При поездке в театр или концерт на голову часто надевался капор из легкого гаруса. 22
Дома женщины одевались достаточно скромно и обычно носили длинную юбку клеш и кофточку. Юбки были настолько длинны, что касались пола или панели, и для того, чтобы не обнашивался подол, подшивалась тесьма – бобрик. В сырую погоду, чтобы не запачкать и не замочить подол, женщины подбирали юбку одной рукой. Для этой же цели употреблялся «паж» – резиновый жгут, который застегивался на бедрах, а юбка немного выдергивалась выше жгута.
Для создания эффекта
стройной фигуры женщины, особенно полные,
носили под кофточкой корсет. Это
французское изобретение
Верхняя одежда женщин состояла в теплую погоду из костюма неброских тонов или легкого пальто. Для холодной погоды были осенние драповые пальто и зимние шубки, обычно не меховые, так как и тогда меха были дороги. Ограничивались меховым воротником, обшлагами и муфтой из того же меха. Вместо мехового воротника носили иногда боа из перьев или меха. Оно надевалось отдельно от шубки. На боа из меха часто пришивались мордочки или лапки тех зверьков, из которых сшито боа. Муфты делались большого размера, с внутренним карманом, куда можно было положить перчатки, портмоне, носовой платок.24
Обувь молодые женщины носили на каблуке средней высоты. В дождливую погоду все ходили в галошах. Чулки обычно носили простые, в теплое время – бумажные, в холодное – шерстяные. Юбки были длинные, чулок не было видно, а потому на них не обращалось большого внимания. В особых случаях для девушек или невест покупались ажурные шелковые чулки. 25
Особая нарядность платья, подчеркивание рельефности фигуры стали выходить из моды к 1910-м годам. Преобладать стал английский «скромный» стиль с прямыми линиями, многочисленных украшений также избегали. Эта мода выродилась к началу Первой Мировой в стиль модерн с очень узкими юбками и громадными шляпами.26
Короткие стрижки были мало распространены и встречались только у некоторых курсисток. Женщины в большинстве своем старались носить пышные прически. Под не очень густые волосы подкладывали волосяные валики. Волосы укладывались в прическу либо на темени, либо на затылке, скреплялись шпильками металлическими, целлулоидными, черепаховыми или «под черепаху». Иногда шпильки и гребни украшались фальшивыми бриллиантами или инкрустациями из фальшивого золота. Также для украшения прически употреблялись различные пряжки, нитки из фальшивых драгоценных камней, жемчуга. Считалось также модным украшать головку венчиком из искусственных мелких цветов. В особых случаях – на балы и свадьбы – волосы посыпались золотой или серебряной пудрой. 27
Волосы завивались чаще это всего дома, для чего каждая имела собственные щипцы, которые нагревали примитивным способом, опуская внутрь стекла горящей керосиновой лампы. Девушки особых причесок не носили, особенно молоденькие, а ограничивались косой, особенно если волосы были густые и длинные. Поверх косы на затылке обычно большой черный бант, в театр и на балы – белый. В подобных случаях были приняты и локоны (свои завитые или накладные).28
Имелась своя мода на прически и у представителей сильного пола. Юноши, следя за модой, носили разного вида проборы, чаще – сбоку или посередине, в том числе и по затылку, почти до самой шеи, что придавало фатоватый вид. Некоторые зачесывали волосы свободной волной назад, другие носили с зачесом на лоб. Более пожилые люди носили зачес назад, низкий боковой пробор, с зачесом на образующуюся плешину, или брились наголо. Внешность остепенившегося мужчины дополняли усы, борода или же только баки. Бороды и усы носили разных фасонов. Усы – «в кольцо», «щеточкой», острые, прямые, «а-ля Вильгельм», пушистые, сливающиеся с бородой. Бороды – короткие, длинные, раздвоенные, «лопатой», Henri Quatre и пр. Волосы на голове мужчины не завивали, усы же и бороду иногда подвивали, «нафабривали». Брили все лицо почти исключительно артисты, католические священники и немногие англоманы. Косметика у мужчин была редкостью, помада же употреблялась самых различных сортов.29
О внешнем облике горожан заботились многочисленные парикмахерские и бани, мастерские портных, шляпников, сапожников, и скорняков.
Услуги первых были крайне востребованы, в особенности среди женщин, так как описанные выше прически были крайне недолговечны. Мужчины также часто прибегали к услугам парикмахеров, которые выступали для них в качесте брадобреев. Безопасные лезвия появились в продаже в России только в 1905 г., и до этого времени представители сильного пола были вынуждены пользоваться опасными бритвами. В неумелых руках они были скорее инструментом самоубийства, и тот, кто не владел этим непростым делом, должен был посещать парикмахерскую. Кроме того, мода на мужские прически зачастую тоже требовала частой стрижки и укладки волос (для последнего использовали особые крема – «фиксатуары», наиболее распространенным среди которых был бриолин).30
Заведения, услугами которых пользовались предствавители среднего класса, выделялись чистотой, качественным оборудованием и хорошими мастерами. Помещались они главным образом на центральных улицах. Дамский парикмахер отличался от мужского в основном видом и обхождением, а также «знанием» французского языка, приобретенным самостоятельно. Отдельные термины вошли и в наш обиход, например локон. Некоторые инструменты, приборы имели тоже французские названия, сохранившиеся до сих пор: в частности бигуди. Парикмахеры перенимали французскую речь от своих клиентов. На вывесках можно было прочесть: «Coiffeur Jean», «Coiffeur Michel». Этим они хотели подчеркнуть высокую квалификацию, поднять свой авторитет, цену. В мужских парикмахерских был тоже свой шик. Кресла напоминали зубоврачебные, на чугунных тумбах, с механизмом для подъема. Имелись отдельные запираемые ящички, где хранился персональный или даже собственный инструмент клиента. Мастера были в сюртуках или жакетах. Белых халатов не надевали, не было принято. Мастер считал своим долгом занимать клиента городскими сплетнями, при работе он пританцовывал, жонглировал инструментом, оттопыривал мизинец, манерничал. Богатые люди в парикмахерские не ходили, к ним в определенные дни мастер приходил на дом. Его можно было вызвать, чтобы украсить невесту, причесать всю семью и даже прислугу к какому-нибудь торжеству.31
Бани также не были роскошью. Собственная ванна имелась только в немногих домах новейшей постройки, и лицам, не принадлежавшим к узкому кругу их счастливых обитателей, приходилось раз в неделю посещать расположенные поблизости «термы».
Плата была по классам – 5, 10, 20, 40 копеек и семейные номера за 1 рубль. Люди среднего достатка мылись в дорогих банях (20 и 40 коп.), в которых были мягкие диваны и оттоманки в белых чехлах, верхняя одежда сдавалась на вешалку, а платье и белье не сдавались. В мыльных скамьи были деревянные, некрашеные. В семейных номерах была раздевалка с оттоманкой и мягкими стульями в белых чехлах и мыльная с полком, ванной, душем и большой деревянной скамьей. Банщики ходили в белых рубахах с пояском. Бани были открыты три дня в неделю, а сорокакопеечные и номера всю неделю, кроме воскресенья. Такой распорядок был вызван тем, что была только одна смена банщиков и работали они с 6 часов утра до 12 ночи, остальные дни отдыхали. Бани в свободные дни стояли с открытыми окнами, просушивались.32
