План  

       Введение

   Тема  мой курсовой работы – уголовная ответственность за убийство матерью новорожденного ребёнка по законодательству РФ. Так как выбранная мной тема является достаточно обширной, я попыталась при написании контрольной работы выявить, рассмотреть и проанализировать основные моменты и пункты, касающиеся данной темы. 

   Для начала я выделила 3 основных пункта в работе во-первых это история российского законодательства несущее ответственность за убийство матерью новорожденного ребенка.

   Во-вторых это объективные и субъективные признаки преступлений предусмотренных в ст. 106 УК РФ. И в третьих это проблемы квалификации прежде всего юридической. А так же отличия убийства предусмотренного ст. 106 от других видов убийств. 

   Данная  курсовая работа, уголовная ответственность за убийство матерью новорожденного ребенка, выбрана мной, потому что она продолжает быть актуальной в нашем тысячелетии. Так как ежегодно возрастает число преступлений, совершаемых женщинами в отношении своих новорожденных детей.

   В отличие от других видов убийства, лишение жизни новорожденного имеет немалое распространение, как в городской, так и в сельской местности. Как правило, такие деяния совершаются молодыми женщинами, еще плохо адоптированными, т.е. не имеющими семьи, достаточного материального обеспечения, своего жилья. В ряде случаев в этих преступлениях где-то на заднем плане можно довольно четко разглядеть фигуру мужчины, сожителя или любовника, не без влияния или не без молчаливого согласия которого совершаются эти опасные преступления.

   Меньше  всего замужних среди женщин, совершивших убийство своего новорожденного ребенка. Все они как правило одинокие, чаще очень молодые с невысоким уровнем квалификации и образования. Убитый ребенок в значительном числе случаев оказывается, связан с первым сексуальным опытом. Большинство из них имели родителей, но боязнь негативной родительской реакции способствовало совершению ими детоубийства. Можно отметить, что будущие преступные матери, жили и воспитывались в условии, казалось бы, вполне благополучных, особенно если иметь ввиду такой важнейший признак благополучия, как хорошее отношение родителей.

   Также в курсовой работе «Убийство матерью новорожденного ребенка» будут поставлены и рассмотрены следующие задачи с учетом конкретных примеров из судебной практики:

1. дать четкое определение понятию убийства, объективных и субъективных признаков преступления  (ст. 106 УК РФ)
2. проанализировать состав преступления «убийство матерью новорожденного ребенка», проблемы её квалификации.
3. рассмотреть объективные и субъективные признаки преступлений ст. 106.

   Данной проблемой занимались такие известные ученые как: Бородин С.В., Погодин  О, Лысак Н.В, Тайбаков А. Павлова Н. И.Я. Козаченко Кривошеин П и многие другие. 

   Также стоит отметить, что исторически для женщин существовало больше запретов, чем для мужчин, причем зачастую выполнение тех же деяний мужчинами не считалось отклонением от нормы. Женщинам нередко предписывается изначальная греховность, и в ней видится источник безнравственности. Лоброзо, считал женщину более преступной, чем мужчину, объявив женщину стоящей на более низкой ступени органического развития, чем мужчина.

   Именно, он одним из первых задумался над причиной преступного поведения. Он положил начало систематическому изучению женщин – преступниц. Выдвинутые им положения о преступности женщин вызвали оживленную дискуссию и тем самым способствовали дальнейшим научным поискам. Так, в моей курсовой работе поднята одна из важнейших проблем преступности среди женщин – убийство матерью новорожденного ребенка. Это вид преступления характерен только для женщин и это главная особенность данной тему. Поэтому нам важно показать все своеобразие женской преступности, личности преступницы и причин совершения женщинами преступлений.

    I. История Российского законодательства об ответственности за убийство матерью новорожденного ребенка.

   Весь  ход исторического развития свидетельствует  о том, что институты государства  и власти являются закономерными  и исключительно значимыми явлениями  человеческого общества, необходимыми элементами его нормального существования  и развития, показателями его цивилизованности.¹ 

   Об  убийстве как о преступлении, подлежащем наказанию, впервые упоминалось  в памятниках русского права в  договоре великого князя Олега с  греками. В договоре говорилось о  том, что если русин убьет христианина  или христиан русина, он умрёт на месте, где совершил убийство. Если виновный скрывался, и ему принадлежало какое-либо имущество, то ближайший родственник убитого получал часть имущества. Если же скрывшийся убийца не имеет имущества, он остаётся под судом, а после розыска подлежит смерти.² 

   Уголовно-правовая защита личности всегда в первую очередь  означала и означает защиту жизни  и здоровья человека. В Русской  Правде Ярослава видна наиболее полная картина ответственности за убийство. Ответственность за отдельные виды посягательств на жизнь, в том числе и за убийство предусматривалось в памятниках древнерусского права, одним из которых является «Русская Правда». В «Русской Правде» лишение жизни человека именовалось душегубством (душеубийством или душегубительством). Душегубство, по «Русской Правде», каралось денежной вирой. В Русской Правде Ярослава признаётся право кровной мести, но есть ограничения кровных мстителей: брат мстит за брата, сын – за отца, отец - за сына, брат сестры – за её сына. Из числа кровных мстителей были исключены женщины.

   Русская Правда первоначально предусматривала  передачу виновного в распоряжение родственников убитого по праву  кровной мести. В результате, это  привело к сокращению населения. Примерно в 1050 г. кровная месть была заменена на выкуп виновного (головщина). Введенная в Русскую Правду головщина, не содержала в себе элемент уголовного наказания, убийце было предоставлено право самому уладить дело с родственниками убитого, заплатив названную ими сумму (головщину, или выкуп). При не нахождении сторонами согласия, родственники погибшего обращались в суд с гражданским иском, в результате, суд называл сумму в гривнах, которую виновный обязан уплатить истцам. При несостоятельности убийцы он выдавался «головою» родственникам, которые могли наказать его по своему усмотрению, но не имели права лишать его жизни.

   Головщина применялась на Руси и в России на протяжении четырёхсот лет. Последнее  упоминание о ней было в 1613 году. Однако ее замена в законодательстве происходила постепенно, а в месте  с этим менялся и характер ответственности за убийство. В Судебнике Иоанна III предусматривалось взыскание головщины с имущества убийцы и, кроме того, преступник должен был находиться в «казни и продаже боярину и дьяку». В тех случаях, когда убийца не мог заплатить головщину родственникам убитого, он им не выдавался, как следовало из Русской Правды, а подлежал смертной казни. В Судебнике Иоанна IV это положение сохранялось. По Судебнику Царя Федора Иоанновича, который не был введен в действие, предусматривались предъявление иска к виновному в убийстве о возмещении ущерба от этого преступления и смертная казнь виновного.

   В названных судебниках выделяются как  особо тяжкие убийство господина  и убийство в разбое, которые наказывались смертной казнью. М.Д.Шаргородский, изучавший Уставные книга разбойного приказа за 1555 – 1631 гг., отмечал, что в те годы к тяжким относилось убийство путём поджога, которое наказывалось смертной казнью, а совершение трёх разбоев по наказанию приравнивалось к убийству.³

   К тяжким предумышленным убийствам относились: совершенные повторно; жены или мужа, сына или дочери либо любого родственника по восходящей или нисходящей линии; начальника, господина, хозяина либо члена семьи названных лиц; беременной женщины; совершенное путем поджога, взрыва или иным способом, когда опасности подвергалось несколько лиц; совершенное из засады; с целью ограбления или получения наследства; посредством отравления. Эти виды убийства наказывались лишением всех прав состояния и каторжными работами (первые три вида — пожизненно), остальные на срок от пятнадцати до двадцати лет (ст. 1451—1453).⁴

   По  Уложению 1845 г. убийство беременной женщины  признавалось квалифицированным преступлением. Статья 1452 Уложения постановляла:

   «Кто  с обдуманным заранее намерением или умыслом убьет женщину беременную, зная, что она в сем положении, тот подвергается за сие: Лишению всех прав состояния и ссылке в каторжную работу в рудниках на время от 15—20 лет».

   По  своему же составу этот вид убийства не представляет никаких особенностей, нельзя только не заметить, что Уложение придает значение этому особенному качеству объекта только при убийстве предумышленном и оставляет без всякого влияния при убийстве внезапном. Самые размеры наказания здесь менее, чем при убийстве других лиц той же группы, так как здесь вместо бессрочной каторги назначается срочная от 15—20 лет. При этом само собою разумеется, что для применимости этого наказания необходимо знание со стороны виновного о беременности жертвы, как это прямо и указано в тексте статьи».

   Следующим, кодифицированным актом, принятым в  царской России, является Уголовное  уложение 22 марта 1903 года. В Уголовном  уложении преступления против жизни  и здоровья личности были помещены в главе XXII. Стала более компактной и чёткой система составов преступлений против жизни (ст. 453-466). Уголовное уложение 1903 г. различает: убийство с обдуманным заранее намерением (каторга от 15 до 20 лет); умышленное, но без обдуманного заранее намерения (каторга от 12 до 15 лет) и убийство в запальчивости и раздражении (каторга от 4 до 12 лет или ссылка на поселение). Умышленное лишение жизни делится на:

   ▪ простое;

   ▪ с повышенной наказуемостью (квалифицированное);

   ▪ с пониженною наказуемостью (привилегированное)

   Фактически, в Уголовном уложении были повторены  квалифицирующие признаки убийства, и был исключен общий квалифицированный признак о предумышленности убийства, а также включены два дополнительно квалифицирующих признака – убийство священнослужителя во время службы, убийство члена караула, охраняющего императора, или часового военного караула. Убийство признавалось повторным, если оно было совершено в течение пяти лет после отбывания наказания за убийство без смягчающих обстоятельств. В Уголовном уложении предусматривалось освобождение от уголовной ответственности, если смерть причинена – случайно (без умысла и неосторожности); в состоянии необходимой обороны; при побеге потерпевшего из карантина; таможенником или лесничим в рамках законных полномочий при пресечении преступления; при нападении на пост или дозор; солдатом при оказании помощи гражданским властям (если действие соответствовало воинскому уставу).

   Уложение 1903 года, по сравнению с Уложением 1845 года, убийство беременной женщины  не признало как квалифицированный  вид убийства, именно поэтому данному  виду убийства не уделялось особое внимание.

   С. В. Познышев в своей работе по особенной  части уголовного права,, посвященной  сравнению Уголовных Уложений 1845 и 1903 годов, отметил только, что для  квалификации убийства беременной женщины  по ст. 1452 Уложения 1845 года необходимо было наличие двух условий: 1) прямой умысел и 2) знание виновным того, что женщина беременна.

   Важно отметить, что при сравнении нового УК РФ и Уголовного уложения, принципиальных отличий в классификации преступлений против жизни нет: убийство при отягчающих обстоятельствах, убийство без отягчающих и без смягчающих обстоятельств, убийство матерью новорожденного ребёнка, убийство в состоянии сильного душевного волнения, убийство при превышении пределов необходимой обороны, лишение жизни по неосторожности, доведение до самоубийства. Всё вполне понятно и ясно, но, далеко не всё совпадает. Например, в УК 1996 г. нет ответственности за склонение к самоубийству, и др.

   УК  РСФСР 1992 г. (введён в действие с 1 июня 1922 г.) – первый закон, в котором кодифицированы уголовно-правовые нормы, устанавливающие ответственность за преступления против жизни. В основе структуры кодекса лежало разграничение преступлений по объекту посягательства. Это относилось к преступлениям против жизни.

   В УК РСФСР 1992 г. ответственность за убийства была предусмотрена в главе V «Преступления против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности». V глава УК была разделена на разделы; в I разделе («Убийство» ст.142-148) ответственность предусматривалась:

   § за умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах (ст.142);

   § за умышленное убийство без отягчающих обстоятельств (ст.143);

   § за умышленное убийство при смягчающих обстоятельствах (ст.144 и 145);

   § за неосторожное убийство (ст.147).

   По  УК 1922 г. к преступлениям против жизни было отнесено производство аборта лицом, не имеющим для этого надлежаще удостоверенной медицинской подготовки или хотя бы и имеющими специальную медицинскую подготовку, но в ненадлежащих условиях (ст.146).

   Анализ  законодательных актов Древней  Руси дает основание для вывода о том, что ответственность за избавление матери от младенца предусматривалась еще в ранние периоды истории. Так, в ст.5 и 6 Устава князя Ярослава  говорится: «…5. Аще же девка блядеть или дитяти добудеть у отца у матери или вдовою, обличившее, пояти ю в дом церковный.

   6. Тако же и женка без своего  мужи или при мужи дитяти  добудеть, да погубить, или в свиньи  ввержить, или утопить обличивши,  пояти (и) в дом церковный,  а чим ю паки род окупить…».⁵ В данном случае речь идет о насильственном лишении жизни матерью своего незаконнорожденного ребенка. За это деяние она подвергалась заключению в церковном доме. Это было довольно-таки мягким наказанием. Об ответственности матери за избавление от ребенка говорилось и в ст.9 Устава князя Владимира Святославовича. «Или девка детя повьржеть – данная фраза понимается И.И. Срезневским как девка дитя родит, но слово повьржеть может означать, согласно словарю И.И. Срезневского, также «бросит, покинет, оставит». Такое понимание слова повьржеть вытекает из летописного сказания : и поведаши Володимиру яко повьржеть есть на торговищи и посла тысячького, и приеха, види повержена Игоря мртвого (Ипатьевская летопись под 665 г.). Очевидно, что фраза может означать также случаи, когда «девка» избавится от младенца, а если толковать фразу расширительно, то речь может, вероятно, идти об избавлении от плода. В пользу расширительного толкования фразы можно сослаться на следующие древнерусские документы: «Поучение новгородского архиепископа Ильи-Иоанна», в котором содержится недвусмысленная фраза: Егда жена носит в утробе,  не велите еи кланяться на коленях, ни рукою до земли, ни в великы и пост: от того бо вережаються и изметают младенца, а также «Заповедь святых отець ко исповедающимся сыном и дщерем», предусматривающую наказание женщине, которая свой плод зелья ради извережет. Кстати, вероятно, именно за это занятие зелейники подвергались гонениям со стороны церкви. Не оставались безнаказанными и обращавшиеся к ним женщины. Согласно постановлению Трульского собора, избавление от плода приравнивалось к убийству и виновная подвергалась десятилетнему церковному отлучению. Византийское законодательство восприняло эти идеи. Согласно Эклоге, попытка избавления от плода замужней женщиной каралась сечением и изгнанием (Эклога, Тит.ХУ11, ст.36). В Прохироне наказание распространялось и на незамужних женщин. Ограничение свободы женщины решать свою собственную судьбу и судьбу еще не родившегося ребенка было направлено на пресечение внебрачных связей».⁶ «Поэтому следует согласиться с авторами, по мнению которых к детоубийству в тот период истории уголовного законодательства приравнивался и аборт. За это преступление виновная подвергалась церковному суду».⁷

   Из  Соборного уложения 1649 года видно, что  законодательство уже более дифференцированно подходит к определению наказуемости детоубийства. Здесь убийство родителями своих детей, рожденных в брачных отношениях,  рассматривалось как менее опасное деяние по сравнению с убийством матерью внебрачного ребенка. И напротив, наказание ужесточалось, если имело место убийство матерью незаконнорожденного ребенка. «Так, в ст.3 главы ХХ11 указывалось: «А будет отец или мать сына или дочь убиет до смерти, и их за то посадить в тюрьму на год, а отсидев в тюрьме год, приходити им к церкви божии, и у церкви божии объявляти тот свой грех всем людям в слух. А смертию отце и матери за сына и за дочь не казнити». И напротив, наказание ужесточалось, если имело место убийство матерью незаконнорожденного ребенка. «А будет которая жена учнет житии блудно и скверно, и в блуде приживет с кем детей и тех детей сама, или иной кто по ея велению погубит, а сыщется про то допряма: и таких беззаконных жен, и кто по ея велению детей ея погубит, казнити смертию безо всякия пощады, чтобы на то смотря, иные такова беззаконного и скверного дела не делали, и от блуда унялися» (гл.ХХ11, ст.26). Таким образом, в первом случае родители обладали широкими правами в отношении своих детей, которые, по словам П.Д. Колосовского, носили характер «властительства». Во втором случае предпочтение отдавалось охране нравственности в обществе, и суровое наказание определялось тем, что «детоубийца посягал на две заповеди: «не убий» и «не прелюбосотвори»….⁸

   И в связи с этим, наверное, в  юридической литературе принято  считать, что на Руси впервые постановления о детоубийстве изложены в Соборном уложении царя Алексея Михайловича 1749 г.

   В эпоху Петра 1 (ХУ11 в.) детоубийство каралось смертью. «Так, в Воинском артикуле указывалось: «Ежели кто отца своего, мать, дитя во младенчестве, офицера  наглым образом умертвит, онаго колесовать, а тело его на колесо положить, а за прочих мечем наказать». ⁹

   В Своде законов уголовных 1832 г. предусматривалась  ответственность за убийство сына или  дочери (чадоубийство), а также детоубийство (убийство малолетнего). Причем эти преступления относились к умышленным, совершенным при отягчающих обстоятельствах («особенным смертоубийствам»). В этом законодательном акте в отличие от Соборного уложения 1649 г. Усиливается наказание родителей за посягательство на жизнь детей. М.Д. Шаргородский писал, что «для устранения представления о праве родителей на жизнь детей еще в Своде законов 1832 г. Было записано: «Родители не имеют права на жизнь детей и за убийство их садятся и наказуются уголовным законом».

   «Статья 106 УК РФ устанавливает ответственность за убийство матерью новорожденного ребенка. Прежний уголовный закон не выделял этот состав в качестве самостоятельной уголовно-правовой нормы. Хотя прецеденты такого рода в российском уголовном законодательстве были. Достаточно вспомнить ст.1460 Уложения о наказаниях и ст.461 Уголовного Уложения Российской империи».¹⁰

   В Уложении о наказаниях уголовных  и исправительных 1845 г. законодатель говорит об убийстве новорожденного ребенка как о преступлении со смягчающими обстоятельствами. Наказание понижалось, если убийство незаконнорожденного ребенка совершалось матерью от стыда или страха при самом рождении младенца. За совершение этого преступления в соответствии с санкцией статьи полагались тюремное заключение сроком на 2 года либо ссылка на поселение. Признавая такое убийство менее опасным, законодатель обосновывал это тем, что положение виновной женщины здесь необыкновенное, и она часто, терзаемая стыдом, страхом, угрызениями совести и физическими мучениями, лишается рассудка и решается на убийство ребенка, хорошо не осознавая того, что делает. Действие этой нормы распространялось только на те случаи, когда мать лишала жизни своего ребенка, являющегося по своему статусу «незаконнорожденным». Если же мать убивала своего законнорожденного ребенка, наказание следовало более строгое. Как видно, в тот период, в отличие  от Соборного уложения 1649 г.,  законодатель более снисходительно относился к матерям-убийцам своих незаконнорожденных детей. Это можно объяснить стремлением государства упорядочить половую жизнь в обществе, ввести ее в определенные моральные и нравственные рамки.  В России в тот период рождение детей, зачатых и появившихся на свет вне брака, негативно воспринималось обществом. Женщины, родившие внебрачных детей, подвергались общественному осуждению и позору.

   Предусматривалась уголовная ответственность за убийство матерью родившегося ребенка  и в Уголовном уложении 1903 г. В  соответствии со ст.461 Уголовного уложения 1903 г.  «мать, виновная в убийстве прижитого ею вне брака ребенка при его рождении, наказывалась исправительным домом». Это убийство также рассматривалось как менее опасное, т.к. женщина в период родов испытывает особого рода физические и моральные страдания, которые выводят ее из нормального психического состояния, и в силу этого она не способна в полной мере осознавать свои действия и руководить ими, а также стыдом и страхом за будущее как самой виновной, так и ее внебрачного ребенка. В теории и практике применения российского уголовного законодательства еще долго – вплоть до 1917 г. – сохранялся взгляд на признание состава убийства матерью незаконнорожденного ребенка как состав со смягчающими обстоятельствами.

   Как было уже отмечено, в советском  уголовном законодательстве не было специальной нормы, которой бы предусматривалась ответственность за убийство матерью новорожденного ребенка. Это убийство не рассматривалось как менее опасное, а напротив, относилось к преступлению, совершенному при отягчающих обстоятельствах. Так, женщина, виновная в насильственном лишении жизни своего родившегося младенца, привлекалась к уголовной ответственности по ст.142 УК РСФСР 1922 г., в соответствии с которой ей инкриминировались два отягчающих обстоятельства: убийство лицом, на обязанности которого лежала забота об убитом, и с использованием беспомощного состояния убитого. В этот период ученые все-таки обращали внимание законодателя, что мать-убийца могла во время родов находиться в аффектированном состоянии, которое следовало бы, по их мнению, учитывать как смягчающее обстоятельство, однако последнее не предусматривалось в законе в качестве такового.

   Не  изменилась уголовно-правовая оценка  рассматриваемого деяния и в УК РСФСР 1926 г. Действия матери, совершившей  убийство своего новорожденного ребенка, квалифицировались по ст.136 п.п. «д» и «е» УК РСФСР как убийство, совершенное при отягчающих обстоятельствах, лицом, на обязанности которого лежала особая забота об убитом, и с использованием беспомощного положения убитого. В юридической литературе того времени многие ученые категорически возражали против отнесения убийства матерью своего новорожденного ребенка к менее опасному преступлению.  Рашковская Ш.С. писала, что  «в СССР, где созданы все условия для счастливого материнства и воспитания здорового поколения будущих строителей коммунистического общества, нет никакой почвы для совершения подобных преступлений».¹¹ Однако, судебные органы по этим делам, как правило, назначали виновной значительно пониженное наказание, учитывая часто особое состояние роженицы или исключительные обстоятельства, толкнувшие женщину на совершение этого преступления. УКК (Уголовно- кассационная коллегия ВС РСФСР) ориентировала правоприменителя на дифференцированный подход при назначении наказания матери-убийце. «Наказание смягчалось, если преступление совершалось впервые, и она была матерью-одиночкой с низким уровнем культуры и материального достатка. И, напротив, наказание ужесточалось, если мать- убийца была достаточно культурной и жила в условиях материального благополучия».¹² В 1935 г. в циркуляре ВС И НКЮ (Наркомата юстиции) РСФСР указывалось, что «в новых условиях быта, возросшей материальной обеспеченности и культурности всех трудящихся СССР, является неправильным применение за детоубийство условного осуждения или иных мягких мер наказания по мотивам материальной нужды, низкого культурного уровня, нападок и издевательства со стороны родных и окружающих и т.п.».¹³ Однако, несмотря на противоречивость судебной практики и взятое ею направление на ужесточение уголовной репрессии в отношении матерей, насильственно лишавших жизни своих новорожденных детей, теоретики уголовного права все настойчивее ставили вопрос перед законодателем о дополнении УК РСФСР специальной нормой, регулирующей эти отношения, поскольку ее отсутствие создавало определенные проблемы для правоприменителя.

   Но  в России дискуссии по вопросу  о необходимости законодательного решения данной проблемы в УК РСФСР  к положительному результату не привела. В УК РСФСР 1960 г. деяние матери- убийцы квалифицировалось по ст.103 УК РСФСР  как убийство, совершенное без отягчающих и смягчающих обстоятельств. В юридической же литературе продолжалось обсуждение вопроса об обоснованности отнесения этого состава преступления к менее опасным видам убийства. Сторонники положительного его решения считали оправданным включение в УК РФ специальной нормы, которой бы предусматривалась уголовная ответственность за убийство матерью новорожденного ребенка. Так, например, В.Н. Иванов писал: «Для признания детоубийства привилегированным видом убийства, т.е. менее опасным и совершаемым при явно смягчающих ответственность обстоятельствах, имеются весьма убедительные аргументы. Таким смягчающим обстоятельством является прежде всего самом состояние, в котором находится женщина, совершающая детоубийство.

   Судебная  практика шла по пути снижения наказания матерям- убийцам. Характерен в этом отношении следующий пример:

   «Приговор изменен в силу суровости назначенного наказания. Рулько осуждена по ст.103 УК РСФСР  к лишению свободы сроком на 8 лет в исправительно-трудовой колонии общего режима. Она признана виновной в умышленном убийстве новорожденного ребенка при следующих обстоятельствах. Родив доношенного ребенка, Рулько не оказывала ему никакой помощи, а потом завернула его в простыню и халат и положила в платяной шкаф, где и умер вследствие закрытия верхних дыхательных путей.

   Заместитель председателя Верховного Суда РСФСР  внес протест в Судебную коллегию ВС РСФСР о снижении Рулько наказания  до трех лет лишения свободы.

   Судебная  коллегия протест удовлетворила.

     Вина Рулько материалами дела доказана и действия ее квалифицированы правильно. В части меры наказания приговор суда и кассационное определение подлежат изменению. Назначая Рулько наказание, суд в приговоре сослался на смягчающие ответственность обстоятельства: признание вины, чистосердечное раскаяние, совершение преступления впервые. Однако учел их не в достаточной степени. Не было учтено судом и исключительное болезненное состояние осужденной, вызванное родами, и оставление  ее отцом родившегося ребенка, т.е. совершение преступления вследствие стечения тяжелых личных семейных обстоятельств. С учетом этого, назначенное Рулько наказание следует признать несправедливым вследствие его суровости, а потому оно подлежит снижению. Кроме того, коллегия, учитывая обстоятельства, при которых совершено преступление, и личность виновной, находит возможным в данном конкретном случае применить в отношении Рулько ст.44 УК.».¹⁴