Вопросы разграничения присвоения и растраты со смежными составами преступлений

Введение

     Задача  надежного обеспечения защиты права  собственности, поставленная Конституцией Российской Федерации, в настоящее время является общенациональным приоритетом. Правовая статистика показывает, что в Российской Федерации преступления против собственности составляют более половины от общего количества всех зарегистрированных преступлений. При этом большую часть преступлений против собственности составляют хищения.

     Важное  место в выполнении этих задач  занимает уголовно-правовая борьба с присвоением и растратой. Общественная опасность данных форм хищения заключается в том, что соответствующие преступления совершаются лицами, которым на различных законных основаниях (в силу выполнения должностных или служебных обязанностей, наличия договорных отношений и т. п.) было вверено чужое имущество, т. е. были делегированы (полностью или частично) полномочия собственника по владению, пользованию и распоряжению этим имуществом. В борьбе с преступными посягательствами рассматриваемой категории большую роль играет установление уголовно-правовой ответственности за присвоение или растрату вверенного имущества. В действующем уголовном законодательстве данный состав преступления предусмотрен ст. 160 УК РФ.

     Хотя  удельный вес хищений, совершаемых  путем присвоения и растраты, невелик, тем не менее, причиняемые ими социальный вред и материальный ущерб столь значительны, что постоянное совершенствование форм и методов борьбы с такого рода посягательствами остается весьма актуальной проблемой. Данные преступления грубо нарушают право собственности, подрывают авторитет государственной власти, принцип социальной справедливости. 

     Вопросы, относящиеся к уголовно-правовой охране общественных отношений в сфере экономики, а также к праву собственности, широко освещены в отечественной юридической литературе. Значительный вклад в их теоретическую разработку внесли: В. А. Владимиров, Л. Д. Гаухман, И. А. Клепицкий, С. М. Кочои, Г. А. Кригер, Ю. И. Ляпунов, В. Фельдлюм, Н. Д. Эриашвили и др.

Цель данной работы состоит в анализе и  теоретическом осмыслении уголовно-правовых      норм,      предусматривающих      ответственность     за присвоение и растрату чужого имущества, вверенного виновному. Исходя из цели, перед работой ставятся следующие задачи:

1. дать понятие присвоение и растрата чужого имущества;

2. раскрыть     объект    и     объективный     состав     преступлений, 
   предусмотренных ст. 160 УК;
3. раскрыть субъективный состав присвоения и растраты чужого 
   имущества;
4. проанализировать вопросы разграничения присвоения и растраты 
   со смежными составами преступлений 
   

Глава I. Присвоение и растрата чужого имущества как форма

хищения

 
 
1.1 Понятие и объект присвоения  или растраты 

 
     Присвоение  или растрата чужого имущества, вверенного виновному, в рамках национальной уголовно-правовой доктрины традиционно признаются самостоятельными формами хищения, а, следовательно, отдельными составами преступлений против собственности, которые объединены законодателем в рамках ст. 160 УК РФ, в отличие от уголовного законодательства некоторых других стран.

     Уголовное законодательство 1960 г. предусматривало фактически не две, а три формы хищения социалистического имущества: присвоение, растрату и злоупотребление должностного лица своим служебным положением. Г. А. Матусовский, не признавая присвоение, растрату и злоупотребление должностного лица свои служебным положением отдельными формами хищений, считал их самостоятельными элементами одной формы хищения¹. В. В. Устименко применительно к ст. 92 УК РСФСР, а также аналогичному составу — ст. 84 УК УССР — выделял только два самостоятельных состава хищения: а) присвоение и растрату и б) злоупотребление должностного лица своим служебным положением². В. Фельдлюм рассматривал как самостоятельные формы хищения только присвоение и растрату, а злоупотребление должностного лица своим служебным положением считал обстоятельством, характеризующим субъект этого преступления³.

 
 
 ¹ Матусовский Г. А. Экспертизы по делам о хищениях, совершенных путем присвоения, растраты или злоупотреблении служебным положением // Современная практика судебных экспертиз и пути повышения эффективности деятельности судебно-экспертных учреждений в борьбе с преступностью. Киев, 1983. С. 118.

 ²Устименко В. В. Специальный субъект преступления. Харьков, 1989. С. 84.

 ³ Фельдлюм В. Квалификация хищений, совершенных путем присвоения, растраты либо служебным положением // Советская юстиция. 1991. № 19. С. 19-20. 

     Объект  и предмет присвоения и растраты аналогичны соответствующим уголовно-правовым категориям иных форм хищений (кражи, мошенничества, грабежа). Так, непосредственным объектом присвоения и растраты чужого имущества является конкретная форма собственности физического или юридического лица, которому в результате совершенного деяния причиняется имущественный ущерб. Предмет присвоения и растраты — вещи материального мира, обладающие такими качествами, как ценность и стоимость, в том числе деньги, ценные бумаги и т. д. Имущество, ставшее предметом преступления, может быть движимым и недвижимым, делимым и неделимым, отдельной вещью или ее частью, это могут быть плоды и животные, не находящиеся в естественной среде обитания, и т. д⁴.

     И. А. Клепицкий считает, что недвижимое имущество может быть предметом мошенничества и вымогательства, уничтожения и повреждения. Кража, грабеж и разбой в отношении недвижимости, по его мнению, невозможны. Присвоение или растрата недвижимого имущества в большинстве случаев рассматриваются в качестве не хищения, а злоупотребления полномочиями⁵. В целом поддерживая точку зрения этого автора, следует отметить, что в отдельных случаях все же можно похитить дом, самолет, водное судно и другое подобное имущество путем присвоения и растраты⁶.

     Несмотря  на то, что предмет присвоения или  растраты аналогичен предмету иных форм хищения, имеются определенные особенности, позволяющие дифференцировать эти формы хищения. Эти особенности заключаются   не   в   физических   свойствах   вещи,   ставшей   предметом

 
 
 
⁴Эриашвили Н. Д. Присвоение и растрата чужого имущества как формы хищения. 
Уголовно-правовой анализ. М., 2009. С. 49.

⁵ Клепицкий И. А. Недвижимость как предмет хищения и вымогательства // Государство и 
право. 2009. №12. С. 13.

⁶ Эриашвили Н. Д. Указ. соч. С. 49.

преступления, а в особом правовом положении  похищаемого имущества. Ю.И. Ляпунов высказал мнение, что особенностью присвоения как самостоятельной формы хищения как раз и является особое правовое отношение субъекта к похищаемому им имуществу, которое не затрагивает экономической и юридической природы самого предмета посягательства, продолжающего оставаться в чужой собственности⁷.

     Вверенным виновному имуществом И. X. Хакимов признавал такое имущество, которое находилось под материальной ответственностью этого

лица⁸ . П. С. Матышевский таковым признает имущество, в отношении которого виновный обладал особыми правомочиями при его фактическом господстве над вещью⁹. Ю. И. Ляпунов признает вверенным имущество, находящееся в правомерном владении лица, которое наделено в отношении этого имущества определенными правомочиями¹⁰. Ш. И. Чинхоев полагает, что речь идет только об имуществе, в отношении которого виновный осуществляет право владения, но не распоряжения¹¹.

     Как представляется, вверенное имущество  применительно к присвоению или растрате как формам хищения — это вещи материального мира, переданные добровольно и в установленном законом порядке собственником или иным владельцем другому лицу для совершения определенных юридически значимых действий. Это могут быть действия, связанные с осуществлением прав по пользованию, владению, а иногда и распоряжению вверенным чужим имуществом либо в комплексе, либо только отдельными его частями, т. е. объем правомочий в отношении чужого

 
 
⁷ Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / под ред. Ю.И. Скуратова и В.М. Лебедева. М., 1999. С. 364.                                     ⁸ Хакимов Я. X. Борьба с хищениями, совершенными путем присвоения или растраты в системе государственной и кооперативной торговли. Ташкент, 1984. С. 63.

⁹ Матышевский   П.   С.   Ответственность  за  преступления  против   социалистической 
собственности. Киев, 1985. С. 69.

¹⁰Владимиров В. А., Ляпунов Ю. И. Ответственность за корыстные посягательства на 
социалистическую собственность. М., 1986. С. 126.

¹¹ Чинхоев Ш. И. Квалификация хищений государственного и общественного имущества в особо крупных размерах. Алма-Ата, 2008. С. 84.

имущества может быть любым. Если же лицу имущество передано для осуществления определенных технических операций, т. е. оно имеет допуск к нему в связи с порученной работой или выполнением служебных обязанностей и завладевает им, такие действия подлежат квалификации как кража¹².

     При внешней схожести присвоения и растраты они являются отдельными, самостоятельными способами обращения в свою собственность или собственность других лиц чужого имущества, которые не могут поглощаться друг другом, либо быть частями друг друга. Каждая из указанных форм хищения обладает определенными, присущими только ей признаками, в том числе, характеристикой момента окончания преступления. Следовательно, они все являются самостоятельными составами преступления¹³.

     В судебно-следственной практике часто возникают трудности при квалификации этих форм хищений, на что обращают внимание специалисты. Так, С. М. Кочои приводит пример, когда действия виновного были квалифицированы судом первой инстанции как растрата, а Военная коллегия Верховного Суда СССР переквалифицировала действия виновного, признав в них не растрату, а присвоение вверенного имущества¹⁴.

     Нередко в ходе практической деятельности при  квалификации правоприменители подменяют  одну форму хищения другой. Следователи, сотрудники БЭП органов внутренних дел, а также иных правоохранительных органов нередко в постановлении о предъявлении обвинения либо иных процессуальных документах безосновательно указывают обе формы хищения. Не раскрывая содержание названных форм хищения (а, следовательно,   и   способов   обращения   имущества)   и   не   аргументируя

 
 
 
¹² Эриашвили Н. Д. Указ. соч. С. 53.

¹³ Владимиров В. А., Ляпунов Ю. И. Указ. соч. С. 124.

¹⁴ Кочои С. М. Ответственность за корыстные преступления против собственности. М., 
2009. С. 134.

квалификацию деяния, они рассчитывают на то, что в ходе последующего судебного разбирательства «пройдет» хотя бы одна из них, а вторая будет исключена из обвинительного приговора.

     Законодательные дефиниции анализируемых форм хищения  в современном российском уголовном законодательстве отсутствуют. Понятий указанных форм хищения не содержат также и действующие постановления Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации), что, как представляется, существенно затрудняет применение уголовного закона на практике¹⁵.

     Обязательные  признаки, характеризующие объективную  сторону любого хищения, в том числе присвоения и растраты имущества, вверенного виновному, прямо указаны в законодательной дефиниции. Таковыми признаками являются противоправность, безвозмездность, изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или иных лиц, а также причинение ущерба собственнику или иному владельцу похищенного имущества.

     Противоправность  предполагает отсутствие у виновного  права на имущество — как фактического, так и предполагаемого. Противоправность является обязательным признаком любого преступления, в том числе хищения, на что прямо указано в ч. 1 ст. 14 УК РФ. По этой причине, как представляется, указание на противоправность в законодательном определении хищения является излишним. Следует присоединиться к мнению М. Д. Лысова, считающего, что признак противоправности, включенный в понятие хищения, не имеет смысла, так как «из его определения вытекает, что хищение не может быть правомерным, даже если исключить признак противоправности»¹⁶.

 
 
 
¹⁵ Кочои С. М. Об ответственности за присвоение и растрату чужого имущества // 
Юридический вестник. 2010. № 1. С. 40.

¹⁶ Лысов  М.  Д.  Логико-структурный  анализ  понятий  и  признаков  преступлений  в 
действующем Уголовном кодексе РФ // Государство и право. 2009. № 12. С 74-78.

     Безвозмездность изъятия и (или) обращения чужого имущества также является объективным признаком хищения. Термин «безвозмездность» предполагает отсутствие денежного или иного стоимостного эквивалента при изъятии имущества или обращении его в свою собственность либо собственность иных лиц. На практике иногда возникают ситуации, когда лицо частично возмещает стоимость имущества, ставшего предметом хищения. Судебно-следственная практика в такой ситуации идет по пути признания действия лица хищением¹⁷. С. В. Скляров в этом видит расширенное толкование закона теоретиками и практиками, так как «частично возмездное изъятие имущества исключает возможность признания

такого  изъятия безвозмездным»¹⁸. По этой причине он считает целесообразным исключение данного признака из определения хищения.

     Следующим признаком хищения является способ завладения имуществом, а именно — изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или иного лица. Под изъятием чужого имущества Л. Д. Гаухман понимает извлечение чужого имущества из владения собственника или иного владельца с одновременным обращением его в обладание виновного или других лиц. Он отмечает: «Изъятие всегда сопряжено с обращением чужого имущества в пользу виновного или других лиц. При изъятии уже в момент его совершения сам переход имущества в обладание виновного осуществляется против или помимо воли собственника или иного владельца»¹⁹.

     Определения присвоения и растраты, как было изложено выше, в уголовном законе отсутствуют, они разработаны отечественной уголовно-

 
 
¹⁷ См.: пункт 2 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 11 июля 1971 г. № 4 «О судебной практике по делам о хищении государственного или общественного имущества» // Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР, РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. М., 2001. С. 72.

¹⁸ Скляров СВ. Понятие хищения в уголовном законодательстве России: теоретический анализ // Государство и право. 2009. №9. С. 66.                                  ¹⁹ Гаухман Л. Д., Максимов С. В. Уголовная ответственность за преступления в сфере экономики. М, 2008. С. 74-75.

правовой  доктриной. Б. Волженкин под присвоением  чужого имущества понимает «противоправное и безвозмездное обращение вверенного имущества в пользу виновного путем его обособления, удержания и установления над ним незаконного владения»²⁰. Ю. И. Ляпунов под присвоением чужого имущества понимает «активные действия, выражающиеся, в конечном счете, в изъятии, обособлении вверенных виновному товарно-материальных ценностей и обращении их в свою пользу либо в пользу других лиц путем установления над ними незаконного владения»²¹.

     Таким образом, усматриваются два подхода  к определению присвоения чужого имущества, вверенного виновному, как одной из форм хищения: а) это пассивное поведение, т. е. бездействие, заключающееся в невозвращении имущества; б) это форма активного поведения, выражающаяся в изъятии и обособлении имущества.

     Как представляется, похитить имущество  путем бездействия невозможно и общественно опасное деяние виновного, присвоившего или растратившего вверенное имущество, заключается только в действии.

     Для ответа на вопрос, может ли быть присвоено  имущество путем его изъятия  либо только путем обращения, необходимо обратиться к идее О. В. Белокурова, который предложил вверенное виновному или находящееся в его правомерном ведении имущество разделить на две категории: статическое и динамическое Динамическое имущество, т. е. находящееся за пределами места постоянного нахождения (перевозимое и т. д.), нет необходимости изымать, его можно только обратить в свою пользу или пользу иных лиц, переместив, например, не в указанное место, а в совершенно другое с последующим созданием условий его невозвращения. Так, действия начальника поезда «Владивосток — Москва», получившего от

 
 
²⁰ Комментарий к УК РФ. Ростов н/Д., 1996. С. 374.

²¹ Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть / под ред. Г.Н. Борзенкова и 
B.C. Комисарова. М., 1997. С. 187.

китайских граждан взятку за провоз официально оформленного багажа, принадлежащего им, вскрывшего посылки и похитившего из них вещи на сумму 860 000 р. (май 1993 г.) судом правильно квалифицированы как получение взятки и присвоение чужого имущества (ч. 3 ст. 147-1 УК РСФСР)¹. Однако присвоение вверенного имущество в данной ситуации виновным совершено, безусловно, путем его обращением в свою пользу.

     Представляется, что статическое имущество, т. е. находящееся в состоянии покоя, невозможно просто обратить в пользу виновного или иных лиц, физически не изолировав, не обособив, т. е. предварительно не изъяв его. Поэтому следует согласиться с мнением В. А. Владимирова и Ю. И. Ляпунова, утверждающих, что присвоить имущество можно только изъяв его. В том случае, когда виновный похищает вверенное ему имущество для того, чтобы обратить его в свою собственность, действительно, предварительно требуется обособить это имущество от остальной имущественной массы, переместить похищенное в пространстве, чтобы таким путем приобщить его к своему личному имуществу, иными словами требуется изъять имущество из владения собственника и завладеть им²³.

     Данное  определение присвоения чужого имущества  наиболее полноценно отражает сущность этой формы хищения. Законодатель, определяя хищение, как «изъятие и (или) обращение», имеет в виду, что присвоить чужое имущество можно как путем его изъятия, так и путем его обращения в пользу виновного или иных лиц. Виновному нет никакой необходимости изымать чужое имущество, так как последнее находится в его правомерном ведении, когда речь идет о законном перемещении этого имущества (динамического имущества).

     Растрата, наряду с присвоением, также признается самостоятельно формой хищения, при которой имущество, вверенное лицу, неправомерно истрачивается, расходуется или потребляется. Это могут быть дарение, продажа с присвоением вырученной суммы, обмен при наличии тех же условий и т. д. Данная форма хищения, как было указано выше, исключает присвоение, и наоборот. Под растратой Б. А. Куринов понимал не только незаконное удержание виновным чужого имущества, но и незаконные издержание, потребление, отчуждение и т. д.².

     Позиционирование  растраты как самостоятельной формы  хищения чужого имущества является одной из самых сложных задач в теории уголовного права. При этом особую трудность вызывает раскрытие содержания корыстной цели при растрате³. В широком смысле «растрачивать» — значит «истратить, издержать, извести, потребить, израсходовать». «Растратить» также определяется, как «израсходовать незаконно, с корыстной целью доверенные кем-нибудь деньги, имущество». В русском языке слово «растрата» имеет значение «преступно растраченные сумма, имущество».

     С. А. Тропин отмечает, что при растрате виновный сразу реализует возможности распорядиться или пользоваться имуществом как собственным⁴.

     Таким образом, можно сделать вывод, что  растрата, с одной стороны, — израсходование, потребление, иное отчуждение вверенного или находящегося в ведении виновного чужого имущества, а с другой — это может быть передача указанного имущества с корыстной целью третьим лицам.

     В уголовно-правовой доктрине и на практике существует мнение, что растрате    должно    предшествовать    присвоение    виновным    вверенного имущества.

     В уголовно-правовой доктрине и на практике существует мнение, что растрате    должно    предшествовать    присвоение    виновным    вверенного имущества. Так, Г. А. Кригер более четверти века назад выдвинул тезис о том, что вверенное имущество при растрате вначале присваивается, а уже затем виновный им пользуется и распоряжается, т. е. растрате предшествует присвоение⁵. Л. Д. Гаухман считает, что если придерживаться этой концепции, то придется признать два момента окончания одного и того же хищения: первый — момент окончания присвоения, а второй — момент окончания растраты⁶. А, по мнению С. А. Елисеева, растрата не может быть самостоятельной формой хищения, а является видовым понятием присвоения. По этой причине он утверждает, что присвоение чужого имущества, вверенного виновному, — это «удержание, передача другому лицу, растрата чужого имущества... вверенного в силу его служебного положения, специального поручения организации, по договору»⁷.                                На основании изложенного представляется, что растрата чужого имущества есть самостоятельная форма хищения, имеющая черты, сходные с присвоением, а также существенные отличия. Под растратой чужого имущества, вверенного виновному, следует понимать совершенное с корыстной целью, без предоставления соответствующего эквивалента отчуждение или потребление данного имущества, результатом которого стало причинение материального ущерба собственнику или иному владельцу этого имущества.

     Часть 2 ст. 160 УК предусматривает ответственность  за квалифицированные составы присвоения или растраты чужого имущества, если они совершены: а) группой лиц  по предварительному сговору; б) с причинением значительного ущерба гражданину. Если кража совершается группой лиц без предварительного сговора, то их действия квалифицируются по ч. 1 ст. 160 УК.

     Присвоение  или растрата будет считаться  совершенной группой лиц по предварительному сговору, если в ее совершении участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном совершении преступления. Совместное групповое хищение предполагает выполнение участниками (соисполнителями) таких действий, которые содержат в себе признаки объективной стороны состава присвоения или растраты чужого имущества.

     В состав группы лиц по предварительному сговору могут входить только соисполнители. Сложное соучастие  с распределением ролей или, как  его еще называют, соучастие в  тесном смысле слова квалифицирующий  признак «группы лиц» не образует: каждый из соучастников будет нести ответственность в соответствии с выполняемой им ролью в совершении присвоения или растраты — исполнителя, подстрекателя, пособника (последние два со ссылкой на ст. 33 УК РФ).

       Решая вопрос о квалификации  действий виновного по признаку причинения преступлением значительного ущерба потерпевшему, следует учитывать стоимость похищенного имущества, а также его количество и значимость для потерпевшего, материальное положение последнего, в частности заработную плату, наличие иждивенцев18. Но при этом «значительный ущерб не может составлять менее 2500 руб. Значительность ущерба зависит, скорее, не от стоимости похищенного имущества, а от совокупности факторов, определяющих материальное положение потерпевшего. Одна и та же стоимость похищенного имущества с учетом этих факторов в одном случае может быть признана значительным ущербом для данного потерпевшего, тогда как в другом случае, но уже для иного гражданина она таковым сочтена не будет.

     Часть 3 ст. 160 УК формулирует признаки особо квалифицированных составов присвоения или растраты. Речь идет о совершении преступлений лицом с использованием своего служебного положения или в крупном размере. Это могут быть не только должностные лица федеральных и муниципальных государственных организаций, но и работники коммерческих структур, использующие свое служебное положение для хищения чужого имущества.

     Крупным размером присвоения или растраты признается стоимость похищенного имущества, превышающая 250 тыс. руб.

     Размер  хищения в качестве крупного определяется только исключительно суммарной стоимостью похищенного в денежном выражении. Такие натуральные и экономические критерии, как вес, объем, количество, хозяйственное значение похищенного имущества и т.п., учитываться при определении размера хищения не могут.

     В отношении размера хищения в  качестве «крупного», по общему правилу, умысел виновного носит неопределенный (неконкретизированный) характер, поскольку  он зачастую точно не знает суммарной  стоимости имущества, которое он похищает. При такой разновидности умысла деяние субъекта квалифицируется с учетом размера фактически причиненного собственнику реального материального ущерба. В случае крупного размера ущерба содеянное надлежит квалифицировать в соответствии с направленностью умысла на хищение в крупном размере, если виновному по независящим от него обстоятельствам не удалось достичь желаемого результата.