Методы исследования и прогнозирования последствий научно-технического развития

Методы исследования и  прогнозирования последствий научно-технического развития

ВВЕДЕНИЕ

Современная философия теоретической концепции техники, а также система ее основных понятий, моделей аргументации и др. в настоящее время слабо разработана, в сравнении с другими областями философии. Для философии техники создание детализированной теоретической системы отношений - дело ближайшего будущего. Эта задача стоит перед современными учеными, создающими новую философскую дисциплину[   ].

Несмотря на то, что техника является настолько же древней, как и само человечество, и хотя она, так или иначе попадала в поле зрения философов, как самостоятельная философская дисциплина философия техники возникла лишь в XX столетии. «… в век Робинзона и Руссо, английских парков и пастушеской поэзии, в самом «первобытном»  человеке видели некую овечку, мирную и добродетельную, лишь впоследствии испорченную культурой. Технику вообще не замечали и во всяком случае считали ее — в сравнении с рассуждениями о морали — чем-то не заслуживающим внимания.» [О.Шпенглер. Человек и техника.//Культурология XX век. М., 1995. С.454-492.]

Первым, кто внес в заглавие своей книги словосочетание «Философия техники», был немецкий философ Эрнст  Капп. Его книга «Основные направления  философии техники. К истории  возникновения культуры с новой  точки зрения» вышла в свет в 1877 г. Несколько позже другой немецкий философ Фред Бон одну из глав своей  книги «О долге и добре» (1898 г.) также посвятил «философии техники». В конце XIX века российский инженер  П. К. Энгельмейер формулирует задачи философии техники в своей брошюре «Технический итог XIX века» (1898 г.).

В начале 20 века в  инженерной среде появилась потребность философского осознания феномена техники и деятельности по ее созданию. Этот вопрос обсуждался на страницах журнала Союза германских дипломированных инженеров «Техника и культура» в 30-е гг.

Философия техники - это дисциплина, обращенная к исследованию технического знания, анализу и оценке результатов  деятельности, а также прогнозированию  перспектив технического развития. «Необходимо помнить, что философия техники возникла как результат критической оценки нашей цивилизации... Наш долг - философов, мыслителей, инженеров и просвещенных граждан - ответить на те проблемы, которые мы, как цивилизация, породили» [Философия техники в ФРГ. С. 243.].

Оценка техники

Способность человека к исследованию и преобразованию мира привела человека от  техники. Согласно Э. Фромму, «мы превратили машину в бога и, служа машине, стали подобны богу» .

В своем осознании техники  человечество прошло эволюцию. Однако наблюдалось не столь уж много попыток найти какое-либо конкретное (пусть даже паллиативное) решение тех проблем, которые ставит перед нами техническое развитие. Одну из таких попыток представляет собой, так называемая оценка техники (Technology Assessment / ТА).

Оценка техники (ТА) - это особая отрасль междисциплинарных исследований, объектом которых является широкий спектр существующих или потенциальных, позитивных или негативных последствий развития науки и техники. Наряду с междисциплинарными исследованиями, оценка техники также представляет собой определенную последовательность организационных процедур, направленных на решение задач научной поддержки долгосрочных решений в области научно-технической политики.

 В институциональной форме оценка техники существует с 1972 г., когда было создано Бюро по оценке техники при Конгрессе США; начало же систематического обсуждения вопросов, связанных с многообразными последствиями технического развития, относится к середине 60-х годов 20 в. Оценка техники выявляет новую проблему - рациональное прогнозирование, контроль и коррекцию технического прогресса и его последствий.

Исследования по оценке техники (ТА-исследования) ориентированы на превентивное обнаружение  экономических, социальных, экологических и иных последствий практического применения научных разработок, внедрения новых технологий и реализации крупномасштабных технических проектов. Этим обусловлен междисциплинарный характер ТА-исследований, важнейшим этапом которых является прогнозирование последствий технических решений. [Д. В. Ефременко // Введение в оценку техники. Издательство МНЭПУ Москва 2002. С.-7-9.].

Оценка техники до сих пор  не институционализирована в России. Вместе с тем оценка техники не terra incognita для отечественных специалистов по философии науки и техники, социологии и политологии. В последние два десятилетия большое внимание проблематике оценки техники уделяет доктор философских наук, проф. В. Г. Горохов.

В 70-90-е годы 20 века различные аспекты оценки техники рассматривались также в работах Д.В. Ефременко, В. А. Григорьева, Г. М. Доброва, М. С. Ковалевой, Б. И. Козлова, В. А. Матвеева, В. Н. Поруса, Б. А. Степанова, Розина В.М. и др.

В 20-50-е годы 20 в. были выдвинуты  и обоснованы идеи прогнозирования, контроля, оценки и управления научно-техническим  развитием. Все громче начинали звучать  предупреждения о риске неконтролируемого  научно-технического прогресса. В это время была осознана опасность, связанная с отсутствием «инновационного фильтра» в культуре техногенной цивилизации, а также обоснована необходимость  компенсирующего механизма, способного своевременно выявлять и предотвращать негативные последствия развития техники. Разработку концепции и последующую институционализацию оценки техники следует рассматривать как одну из попыток создать такой механизм.

Первый шаг к раскрытию философской  проблематики оценки техники можно  сделать, отталкиваясь от терминологического анализа. Термин Technology Assessment - «оценка  техники» обозначает соответствующую отрасль междисциплинарных исследований последствий научно-технического развития. Оценка техники как исследование есть определенного рода рефлексия над феноменом техники и научно-технической деятельности.

В литературе по философии техники  многие исследователи неоднократно обращали внимание на то, что английское слово «technology» допускает расширительное толкование, охватывая понятия «техника»  и «технология». Различение этих понятий  является одной из важных тем дискурса философии техники. Например, В. М. Розин  рассматривает технику как артефакт, нечто созданное человеком при  помощи специальных знаний. Вместе с тем, не всякий артефакт есть техника - к числу артефактов относятся  также знаки. Как артефакт, техника  выполняет, прежде всего, инструментальную функцию, служит удовлетворению каких-то потребностей. Совокупность артефактов - это самостоятельная реальность, способ существования человека в  техническом мире, а также специфический  способ отношения человека к миру.

Технология в узком смысле понимается В. М. Розиным как организация  технической деятельности; феномен  последних трех десятилетий - технология в широком смысле - рассматривается  как совокупность принципов, образующих своего рода техносферу, состояние  которой определяется технологией  в узком смысле и социокультурными процессами [Горохов В.Г., Розин В.М. Введение в философию техники. – М.:Инфра-М, 1998.].

С точки зрения ТА трактовка техники здесь максимально широкая, включающая как искусственные предметные системы, так и технологии, когнитивные, материальные и организационные факторы технической деятельности. При этом  техника рассматривается в развитии и взаимодействии с обществом и природой. Абстрактное или статичное рассмотрение техники, где объект (или технология) противопоставлен субъекту деятельности, имеет в рамках оценки техники очень ограниченное значение, в основном лишь как один из этапов анализа соответствующей проблемы.

Предметом оценки техники является научно-техническое развитие и его  последствия. Анализ процессов получения нового знания и его применения для производства технических артефактов, разработки качественно новых и совершенствования уже имеющихся технологий, описание этих процессов с точки зрения роста технического могущества человечества не являются достаточными в случае оценки техники. Необходимым становится понимание технического развития как процесса изменения техники, сопряженного с изменениями в природе и обществе. Суть этого понимания лаконично сформулирована Ж. Бодрийяром: «Люди и техника, потребности и вещи взаимно структурируют друг друга - к лучшему или к худшему».

Рассматривая изменения техники, природы и общества, необходимо обращать внимание на отличие результатов технической деятельности от ее воздействий и последствий. Результат есть реализованная цель, итог некоторого целесообразного действия, полное или частичное достижение того положения вещей, которое мыслилось изначально (например, в техническом проекте). Помимо результата выявляется серия воздействий и последствий, из которых часть можно было предвидеть в замысле целесообразного действия, тогда как другая часть характеризуется как побочные или непредвиденные последствия. Последствие, таким образом, есть изменение реальности по причине инструментального действия, которое не было целью этого действия и которое может обнаруживать себя до и после достижения результата. Иначе говоря, сфера последствий даже после достижения результатов остается сферой неопределенности, сферой возможностей и рисков.  

Категории «результата» и «последствия»  выражают два важнейших аспекта  технической деятельности - целерациональность и коммуникативность. Последний  аспект, в котором обнаруживается близость техники и знаковых систем, следует рассматривать в плане  воздействия технического развития на процессы социальной коммуникации. Иначе говоря, техника это объект, противостоящий субъекту, но не как  противоположность естественного  искусственному, но как активная окружающая среда (техносфера), в которую человек погружен и частью которой он во все большей степени становится. При этом, окружающая техносфера не просто активна, но агрессивна,  она поглощает и подменяет собой природную окружающую среду, воздействуя на общество.  

Техносфера не только не является обособленной от социальной системы, но и не может рассматриваться в  качестве автономной подсистемы, подобно  науке, экономике или политике. Техника  выступает в качестве коммуникативной  связующей ткани, воспринимающей исходящие  от подсистем общества или от отдельных  социальных факторов импульсы. Техника - это активный проводник, способный  не только воспринимать, но и аккумулировать, преобразовывать, ретранслировать  эти импульсы, придавать новое  качество и иной темп социальной коммуникации. Технике присуща динамика, создающая  впечатление об автономии и эволюционном характере технического развития, поскольку  технические артефакты и технологии, абстрагированные от социального контекста  их применения, - всего лишь  потенциальные  функции, тогда как реальная функция  связана с конкретным, социально  обусловленным способом применения.

ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ОЦЕНКИ ТЕХНИКИ

Для понимания возможностей и перспектив оценки техники чрезвычайно важно  прояснить вопрос о том, может  ли это направление междисциплинарных  исследований последствий научно-технического развития опираться на какую-либо каузалистическую теорию. Каузализм - течение, ориентированное на выявление закономерностей, с помощью которых возможно адекватное описание и предсказание развития (в данном случае – научно-технического развития) и его последствий. Поиск идет в разных направлениях: закономерности практической деятельности, имманентные технике закономерности, и т. д.

Надежда на возможности каузалистических теорий относится к эпохе перехода от традиционной к техногенной цивилизации и утверждения новой механистической картины мира. Применительно к практической деятельности этот подход в общих чертах описан  Р. Декартом в «Рассуждении о методе». Декарт писал: «Эти основные [физические] понятия показали мне, что можно достичь знаний, весьма полезных в жизни, и что вместо умозрительной философии, преподаваемой в школах, можно создать практическую, с помощью которой, зная силу и действие огня, воды, воздуха, звезд, небес и прочих окружающих нас тел, так же отчетливо, как мы знаем различные ремесла наших мастеров, мы могли бы, как и они, использовать эти силы во всех свойственных им применениях и стать, таким образом, как бы господами и владетелями природы». В этом фрагменте Декарт выводит за пределы проблемного поля чисто техническую деятельность (деятельность ремесленного мастера), полагая исчерпывающим ее описание по схеме: цель - наличие условий - знание причинно-следственных связей - использование необходимых средств - результат. Точнее, Декарт считает возможным при условии открытия основных законов и понятий «практической философии» редуцировать к этой схеме деятельность любой сложности.

Возможно ли в анализируемом  контексте ставить вопрос о выявлении  закономерностей или разработке единой исследовательской методологии  для оценки техники? Возможно ли  в принципе рассчитывать на нечто  подобное «практической философии» Декарта? На это можно было бы надеяться, если бы, например, развитие техники  описывалось законами, имманентными самой технике. Одну из интересных попыток  в данной области представляет теория технетики Б. И. Кудрина, активно  обсуждаемая в последние годы отечественными специалистами по философии  техники. Технетикой Б.И. Кудрин называет науку о «технической форме существования  материи». Кудрин полагает, что техническое развитие - это процесс, где техническое порождается техническим и может быть описано при помощи законов, аналогичных законам биологической эволюции. Подобно биоценозам существуют техноценозы, популяции технических изделий. Подобно естественному отбору, в мире техноценозов существует информационный отбор. А раз это так, то вполне естественными являются и рекомендации, которые давал Б. И. Кудрин в одной из своих лекций конца 80-х годов: «Принятие любых политических, экономических, технических решений на уровне государства или на ином уровне, определяющем построение и обеспечение функционирования отрасли, предприятия, города, села - любого техноценоза должно проводиться с учетом области действий и ограничений, накладываемых информационным отбором.» Если положения автора технетики обоснованны, то остается, лишь воспользоваться его теорией, которая сделает предсказание и оценку технического развития рутинной, по сути дела механической процедурой. Во всяком случае можно было бы с уверенностью говорить о том, что будет происходить в собственно технической сфере.

Однако, не отрицая эвристической  ценности подхода Б. И. Кудрина, необходимо подчеркнуть, что этот подход не дает адекватного описания технического развития как процесса социального  изменения, в котором помимо достижения непосредственного результата (по Кудрину: порождения технического техническим) раскрывается широкий спектр воздействий  и последствий. Б. И. Кудрин сам признает, что его теория как бы исключает  человека из рассмотрения, тогда как  центральной проблемой оценки техники  являются последствия для жизненного мира человека. Кроме того, эволюционная теория в биологии не позволила пока предсказать появление ни одного нового вида. Б.И. Кудрин игнорирует важнейший  аспект социальной коммуникации в техническом  развитии. В конечном счете речь идет о принципиальном расхождении  в видении самой техники, которая  выступает в качестве коммуникативной  связующей ткани, воспринимающей исходящие  от подсистем общества или от отдельных  социальных факторов импульсы.

Среди специалистов по оценке техники каузалистические представления имеют мало сторонников. В основном это те исследователи, кто предъявляет завышенные требования к теории систем как методологии, универсально применимой в рамках оценки техники. Немецкий специалист в области оценки техники Х.-Й. Буллингер выражает эту точку зрения следующим образом: «мы полагаем, что ... теория систем ориентирована на то, чтобы качественные взаимосвязи однажды суметь выразить количественно». Иными словами  указан не только общий методологический подход, но и тот «идеал», на который должна ориентироваться оценка техники - квантификация, описание на языке математики.

Системный подход для ТА-исследований реализуется многими авторитетными  ТА-организациями,  а для многих аналитических институтов оценка техники  относится к числу исследовательских  приоритетов. Тем не менее, оценку техники  нельзя рассматривать лишь как одно из приложений системного подхода  потому, что ее задачи выходят за рамки описания тех или иных воздействий  технического прогресса. Оценка техники  в современном ее понимании предполагает нормативное суждение, а не только дескриптивный анализ. А для этой цели теория систем может служить  лишь в качестве общей методологической рамки. Как подчеркивает академик Д. М. Гвишиани, «системный подход ... выступает  как одно из общенаучных методологических направлений. Это означает, что он ориентирован не какую-либо специальную  науку, а на науку в целом, на интеграцию достижений общественных, естественных и технических наук, а также  опыта практической деятельности, прежде всего в области организации  и управления».

В то же время  стратегии в рамках системного подхода применительно  к междисциплинарному анализу научно-технического развития и его последствий могут  иметь различную направленность. Так, обращение к системным представлениям Н. Лумана  направит исследователей по пути, существенно отличающемуся  от той версии системного подхода, которую  отстаивает Г. Рополь , или, например, от трактовки Л. В. Канторовича . При  этом, однако, результаты исследования не могут быть отклонены лишь на том основании, что на его начальной  стадии был сделан субъективный выбор  в пользу одной из возможных исследовательских  стратегий в рамках системного подхода.

Если же конкретизировать методы исследования, то методический плюрализм является важнейшей особенностью оценки техники. Прикладной системный анализ занимает почетное место в методическом инструментарии оценки техники, но ни в коем случае не претендует на монополию. То же самое  относится и к количественным методам, включая системное моделирование.

Решение проблем последствий технического развития с позиций синергетики  «как междисциплинарного постнеклассического  направления исследований явлений  самоорганизации в открытых нелинейных, неравновесных системах самой разной природы представляется наиболее перспективным  на современном этапе. Однако в рамках оценки техники и ее развития синергетика  применяется достаточно редко, и  вспоминают о ней чаще всего тогда, когда анализируют нелинейные (хаотические) системы, а также конкретные синергетические  воздействия того или иного вида техники. Многие исследователи по оценке техники воспринимают синергетику  как вспомогательный прикладной метод системного прогнозирования. Для Ефременко Д.В. представляется целесообразным рассматривать будущее как оценки техники, так и синергетики в их интеграции на основе коммуникативно-деятельностной познавательной парадигмы.

Для развития оценки техники на современном  этапе характерно определенное смещение акцентов, отказ от поиска единых теоретико-методологических оснований, стремление ограничить ее дискурс  социальными, экологическими и этическими проблемами. Так, в одной из новейших обобщающих работ философская проблематика оценки техники сводится к возможностям прогнозирования последствий техники, нормативным и этическим аспектам оценки, вопросам общественного участия  и социальной акцептации технико-политических решений .

Одним из ярких примеров развития философского дискурса является оригинальная концепция, выдвинутая Х. Сколимовски  в статье «Новая социальная философия  как оценка техники», которая была написана в начале 80-х годов. [Skolimovski, H. New Social Philosophy as Technology Assessment. // Research in Philosophy & Technology, Volume 5. Greenwich, Connecticut - London, England: JAI Press. 1982.]. В современной литературе по оценке техники, где доминирует ограничительно-инструментальная трактовка ТА, эта работа Х. Сколимовски цитируется редко, и в основном как эпизод в дискуссии по проблемам оценки техники.

Х. Сколимовски исходит из того, что предпосылкой контроля и управления техническим развитием является понимание природы техники. Однако фактически наши попытки управлять  техническим развитием оказываются  приблизительными и несистематическими, основанными на неадекватных представлениях о сущности техники и обычно предпринимаются a posteriori, часто, когда уже слишком  поздно.

Трудность состоит в том, что природа технического знания претерпевает изменения в ходе развития, сфера ее действия расширяется, что ведет к росту социальных проблем.

Проиллюстрировать сложность этой проблематики можно на  примере  автомобиля. Во второй половине 19 в.  идея создать безлошадное средство передвижения захватила умы изобретателей. Над ее осуществлением работали многие изобретатели. В конце концов, идея автомобиля стала действительностью. Безлошадные экипажи начали ездить по улицам. С этого момента автомобиль сделался предметом общественного интереса, а вскоре - символом социального благосостояния. Постепенно автомобиль становился все более доступным для общества в целом и превратился в потребность. Одновременно он стал играть ряд символических ролей -  символа власти, сексуального символа и.т.д. Через некоторое время автомобиль стал экономической детерминантой, изменяя структуру промышленности таким образом, что президент «Дженерал Моторс» заявил: «Что хорошо для «Дженерал Моторс» - хорошо для Америки». Миллионы автомобилей преобразовали структуру города: появились пригороды, изменились функции центральной части мегаполиса.

Все это приводило к утверждению  доминирующего стиля жизни, зависящего от требований, вызванных экспансией автомобиля. Через некоторое время в центре внимания оказались загрязнение атмосферы и деградация окружающей среды. Таким образом, автомобиль начал создавать собственные экологические и экономические реалии - в дополнение к ранее возникшим экономическим и социальным проблемам. В 70-е годы, в результате нефтяного кризиса, автомобиль  превратился также в политическую проблему .

Одно изобретение вызвало к  жизни множество разнообразных  реалий. Но где заканчивается реальность автомобиля как технического изобретения, и начинаются другие реалии? Здесь обнаруживает себя  онтологическая проблема переноса феномена из одной области в другую, которую Сколимовски более подробно обсуждает в других работах, посвященных проблемам истинности научного и технического описания.

Возьмем простейшую схему: в науке изначально задана некая реальность, и лишь затем следует описание этой реальности. Если второе соответствует первому - описание истинно. Иначе обстоят дела в технике. Здесь мы начинаем с проекта, идеи, описания желательного состояния дел, которые являются наброском желаемой новой «реальности». Например, прежде, чем автомобиль начал двигаться по улицам, это был проект, идея, но не реальность. Только когда безлошадный экипаж покинул мастерскую изобретателя, стало возможно говорить о возникновении новой реальности.

На примере автомобиля становится понятным, что нельзя полностью постичь  значение техники и технических  феноменов, если не учитывать всех порождаемых  ими реалий. Изменение и расширяющаяся  сфера действия техники, а также создаваемые или испытывающие ее сильное воздействие реалии должны быть рассмотрены в связи с последствиями техники и особенно непреднамеренными последствиями [Ефременко Д.В. Введение в оценку техники М.:МНЭПУ 2002. -254 с.].

Философы нашего времени, включая имеющих отношение к  философии техники, уже  осознали, что преобразующая сила феномена техники порождает беспрецедентные онтологические проблемы. Они вновь вынуждены отвечать на извечный вопрос: что такое реальность? Когда Платон рассматривал парадоксы, таких философов как Зенон и Парменид, он обнаружил, что задача постижения сути реальности столь велика, что он был вынужден  создать свою собственную онтологию - универсум постоянных форм, которые являются корнем всего сущего. Метаморфозы реальности посредством техники ставят исследователей перед тем же самым вопросом, который преследовал Платона (и всех философов с тех пор): что есть реальность? Адекватный ответ на этот вопрос не может быть получен посредством перетасовки старых онтологических категорий, возникли новые реалии - человеческие и онтологические - созданные благодаря современным науке и технике.

В связи с этим Д.В. Ефременко и ряд других исследователей поддерживают идею метаморфирующего реализма, основанную на признании существования реальности, не зависящей от нашего восприятия. Эта реальность постоянно метаморфирует через наше знание, тонко трансформируется мыслью. Реальность никогда не дается независимо от мысли; но она также не является фиктивным созданием мысли. Реальность всегда находится в состоянии становления или преобразования. Каждый акт восприятия и понимания является  комплексным действием, которое непрерывно требует активной и преобразующей роли мысли. Различным видам реальности соответствуют разные вариации знания; на разных этапах человеческой истории реальность может быть расшифрована различными способами. Мысль и реальность непрерывно перетекают друг в друга. Развивающийся, непрерывно-становящийся универсум требует такой концепции реальности, которая непрерывно изменяется; также требуется концепция знания, которая дает вполне достаточную область действия творческим и преобразующим способностям человека.

Из вышеизложенных рассуждений  вытекает вывод о технике как  о мощнейшем факторе изменения  жизненного мира человека. Необходимо попытаться понять сущность онтологической миссии человека - сотворения новой реальности через технику. Традиция философии техники дает здесь богатую пищу для размышлений.

Миссия технического сотворения может получить христианское толкование как сопричастность акту божественного  творения, как «величайшее земное переживание смертных» (Ф. Дессауэр ). [Dessauer F. Religion im Lichte der heutigen Naturwissenschaft [Религия в свете современного естествознания]. – Olten: Walter, 1950. – 49 S.; Dessauer F. Streit um die Technik [Спор о технике]. – Frankfurt am Main: Knecht, 1956. – 471 S.]

«Пересоздание мира» техническим  образом может быть интерпретировано с позиций антропологизма. Например, Х. Ортега-и-Гассет исходит из того, что человеческое и природное  бытие не совпадают полностью. «Вероятно, бытие человека отвечает тому странному  условию, в силу которого в одних  своих моментах он явно сродни природе, а во всех остальных - нет. Человек  одновременно и естествен, и сверхъестествен. Это своего рода онтологический кентавр, одна половина которого вросла в природу, а другая выходит за ее пределы, то есть ей трансцендентна». С этой точки  зрения человек, «Я» должен реализовать  свою трансцендентную сущность через  реализацию некоторого проекта. Ортега рассматривает технику в качестве нейтрального средства реализации человеческого  проекта, даже когда эффект этого  проекта проявляется спустя долгое время. Техника для Ортеги есть способ раскрытия и проекции сущности человека в специфическом (техническом) отношении  к миру [Ортега-и-Гассет  Хосе. Размышления о технике. М.,2000. С.164-232].

Для М. Хайдеггера техника  есть определенный способ раскрытия  бытия, перехода потаеннного в непотаенное, хотя и такой способ, который затемняет  его сущность. Это уже существенно  отличный подход, поскольку в хайдеггеровской  интерпретации технической  деятельности основное внимание сосредоточено на тайне бытия, на том способе, которым  осуществляется раскрытие потаенности и на последствиях этого раскрытия. Центральной в онтологии техники Хайдеггера является идея постава (утвердившийся в философской литературе перевод  термина Gestell). Постав - это «собирающее начало той установки, которая ставит, т. е. заставляет человека выводить действительное из его потаенности способом поставления его как состоящего-в-наличии. Поставом называется тот способ раскрытия потаенности, который правит существом современной техники, сам не являясь ничем техническим». Иначе говоря, постав есть угрожающая объективация и автономизация отношения человека к миру через технику [Хайдеггер М.  Время и бытие (гл. Вопрос о технике). М., 1993. С.221-238. ].

По мнению Ефременко Д.В. позиция Х. Сколимовски представляется в каком-то смысле более радикальной  и синтезирующей подходы М. Хайдеггера и Ортеги, поскольку  речь идет о  метармофировании реальности (пусть  даже человеческой реальности) в ходе технической деятельности. В самом  деле, техническая деятельность, реализация какого-либо проекта есть создание новой реальности, в которой осуществляются некоторые потенции прежней реальности. Форма же их воплощения выражает сущность человека, но не человека вообще, а человека в конкретных обстоятельствах времени  и места. Причем это не одномоментный  акт, но исторический процесс метаморфирования, на разных стадиях которого по разному  обнаруживает себя сущность человека.  Можно сказать, что онтология  техники в этой версии снимает  как ортегианскую трактовку «человек - онтологический кентавр» (поскольку  исчезает четкая граница между естественным и сверхъестественным, первой и второй природой), так и хайдеггеровскую  трактовку миссии техники как  раскрытия потаенности. Идея постава  в таком случае должна получить иную интерпретацию: не как раскрытие  потаенности мира путем перевода в состоящее-в-наличии, сколько как  тот способ метаморфирования реальности, который во все большей степени  превращает и самого человека в своеобразный материал для метаморфоз.