Что есть добродетель

\Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования

Ленинградский государственный университет имени А.С. Пушкина

КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА

ПО ЭТИКЕ

Тема: Что есть добродетель?

(Вопрос № 25)

              Специальность «Менеджмент организации» 1 (6)

              Выполнила  Кузнецова В.А.

              Проверил____________________________

Санкт-Петербург

2010

СОДЕРЖАНИЕ:

1.      Введение              Стр. 3

2.      Добродетель и порок              Стр. 7

3.      Внутренний конфликт              Стр. 10

4.      «Кардинальные» и «теологические добродетели»              Стр. 12

5.      Учение Аристотеля о добродетелях              Стр. 14

6.      Учение В.С. Соловьева о добродетелях              Стр. 16

7.      Заключение              Стр. 19

        Список используемой литературы              Стр. 20

Введение

              Этика – наука о нравственности. Нравственный мир личности: добро, истина, красота, идеал, смысл жизни, счастье, долг, ответственность, свобода, совесть, справедливость, дружба, любовь.

Этика - учение о морали, ее сущности, структуре, функциях, законах, ее историческом развитии и роли в общественной жизни; система норм нравственного поведения человека, общественной или профессиональной группы.

Этика (греч. ethika, от ethikos - касающийся нравственности, выражающий нравственные убеждения, ethos - привычка, обыкновение, нрав), философская наука, объектом изучения которой является мораль, нравственность как форма общественного сознания, как одна из важнейших сторон жизнедеятельности человека, специфическое явление общественно-исторической жизни. Этика выясняет место морали в системе других общественных отношений, анализирует её природу и внутреннюю структуру, изучает происхождение и историческое развитие нравственности, теоретически обосновывает ту или иную её систему.

Термин «Этика» происходит от древнегреческого слова “ethos” («этос»). Первоначально под этосом понималось привычное место совместного проживания, дом, человеческое жилище, звериное логово, птичье гнездо. В последующем оно стало по преимуществу обозначать устойчивую природу какого-либо явления, обычай, нрав, характер; так в одном из фрагментов Гераклита говорится, что этос человека есть его божество. Такое изменение смысла поучительно: оно выражает связь между кругом общения человека и его характером. Отталкиваясь от слова «этос» в значении характера, Аристотель образовал прилагательное «этический» для того, чтобы обозначить особый класс человеческих качеств, названных им этическими добродетелями. Этические добродетели являются свойствами характера, темперамента человека, их также называют душевными качествами. Они отличаются, с одной стороны, от аффектов как свойств тела и, с другой стороны, от дианоэтических добродетелей как свойств ума, а умеренность, мужество, щедрость – свойства характера. Для обозначения совокупности этических добродетелей как особой предметной области знания и для выделения самого этого значения как особой науки Аристотель ввел термин «этика».

              Категории этики:

      Добро

      Зло

      Ответственность

      Справедливость

      Долг.

Для точного перевода аристотелевского понятия этического с греческого на латинский Цицерон сконструировал термин «moralis» (моральный). Он образовал его от слов «mos» (mores – мн. число) – латинского аналога греческого «этос», означавшего характер, темперамент, моду, покрой одежды, обычай. В IV веке н.э. в латинском языке появляется термин «moralitas» (мораль), являющийся прямым аналогом греческого термина «этика».

О возникновении этики, как системы нравственных норм, нельзя говорить в том же смысле, в каком говорят о возникновении наук или философии вообще. Этика не создаётся путём теоретического интереса к той или иной области действительности, как большинство наук — она обусловливается самим фактом общественной жизни. Мораль не возникает в человеческом обществе в определённый момент времени, но присуща ему, в той или иной форме, на всех стадиях его развития. Везде и во все времена воля человека, живущего в обществе себе подобных, связывалась нравственными нормами самого разнообразного содержания, имеющими вид обычаев, религиозных или государственных установлений. В этом смысле мораль предшествует познанию и часто является даже могущественным стимулом его развития: по преимуществу в области морали зарождается философская мысль. Моральное, сознаваемое сначала как безотчётно-должное, требует с течением времени своего обоснования, как необходимого для достижения открывающихся разуму целей. При этом моральная телеология неизбежно приводит к философской онтологии: «должное» выясняется при помощи философского познания «сущего». Несмотря на этот приоритет морали в развитии общественного и индивидуального человеческого сознания, первые исторически известные попытки научной этики возникают сравнительно поздно, уже на почве вполне ясно обозначившейся философской космологии. Если мораль, как житейскую мудрость общественных законодателей, следует признать существовавшей в самой глубокой древности, то мораль, как философскую теорию, можно констатировать только после Сократа.

Несправедливо совсем отрицать существование философской этики у философов досократовского периода. Она несомненно существовала у пифагорейцев, у Гераклита и Демокрита, если не в виде законченной системы, то как ряд обобщений, находящихся в логической связи с их метафизическими воззрениями. В их взглядах впервые обнаруживаются те общие этические принципы, которые были положены в основание теорий позднейших моралистов.

        Пифагорейцы, в согласии со своей метафизикой чисел, ставили такими принципами гармонию, порядок и меру. На них основывали они как физическое, так и моральное устройство вселенной. Соответственно этому зло признавалось отсутствием меры, пороки — нарушением душевной симметрии. Гераклита следует признать родоначальником этического универсализма.

        В воззрениях Демокрита обнаруживается сродство материализма с эвдемонизмом. Высшим благом, по мнению Демокрита, является счастье. Но истинное и прочное счастье даётся только духовными радостями. Это мнение даёт основание видеть в Демокрите провозвестника позднейшего эпикурейства.

        Деятельность софистов дала отрицательные результаты для развития этики. Выставляя своим девизом условность и субъективизм в сфере познания и практики, софисты отвергли основные этические принципы безусловно-должного или ценного и превратили нравственное в пригодное или желательное для тех или иных условных целей. В лучшем случае, мораль их принимала характер тривиального благонравия, как, например, в известной аллегории Продика «Геркулес на распутье».

Нравственное поведение для софистов — это способность личности жить в обществе, среди людей, устанавливать с ними взаимоотношения в рамках нравственных норм, принятых в данном обществе.

Добродетель и порок

              Латинское слово – “virtue” – имеет в качестве одного из изначальных значений «доблесть», «мужество» и восходит к “vir”, что значит мужчина. Соответствующее греческое слова – “arete” – имеет в качестве одного из изначальных значений «совершенство». Не случайно Аристотель, разработавший наиболее глубокое в античности (и не только в античности) учение о добродетелях, указывал, что добродетель доводит до совершенства то, что добродетелью не является. В эпоху Возраждения значение латинского слова “virtue” приближается к греческому аналогу: «виртуоз» - virtuoso – это художник, музыкант, а также любой творческий человек, достигший в совеем искусстве совершенства.

              Слово «добродетель» может выступать как обобщающее понятие, тождественное моральности: «добродетельный человек» - то же, что «моральный человек». Соответственно «порочный» - то же, что «аморальный». Такое словоупотребление, разделяемое порой и философами, теоретиками морали, т.е. человек либо добродетелен, либо порочен. Наиболее последовательно и убедительно выразил такое понимание добродетели Кант: «Добродетель есть сила в исполнении своего долга». Или «образ мыслей имеющий твердую основу и направленный на то, чтобы исполнять свой долг».

              Слово «добродетель» может иметь и частный смысл морального качества; соответственно добродетелей столько, сколько можно предположить разновидностей человеческой деятельности. Однако если признать существование многих добродетелей, то естественно будет предположить, что в одних отношениях некто N будет добродетельным, а в иных порочным, например, мужественным, но несправедливым, искренним, но похотливым и т.д. Противоречие, обнаруживемое в подобном рассуждении, - лишь кажущееся и, как часто бывает, вытекает из употребления слова «добродетель» в различных значениях. Слово «добродетель» в одном случае употребляеся как обозначение личностного качества, а в другом – как обобщенный показатель характера. По характеру человек действительно либо морален (добродетелен), либо аморален (порочен). Но человек несовершенен. Это несовершенство проявляется, в частности, и в том, что он никогда не состоит из одних добродетелей.

              Итак слово «добродетель» имеет два значения. В одном выражает исключительно некоторое обобщенное качеств человека – соответствовать тому образу личности, который предполагается как или иначе толкуемой моралью. В другом значении это слово, употребляемое, как правило, во множественном числе – «добродетели», - обозначает конкретное моральное качество. Концепция добродетелей и пороков как моральных достоинств и недостатков (провалов) важна как в теоретическом, так и в практическом отношениях. Она позволяет взглянуть на моральность человека как непостоянную и неоднородную величину,  увидеть противоречивость любого морального характера, понять смысл заповеди «Не судите…» и близкие ей по направленности настойчивые рекомендации философов и моралистов не судить о человеке по отдельным поступкам; наконец, она подсказывает о целесообразных методах нравственного воспитания и самовоспитания, возможности постепенности, последовательности (этапности) в воспитании, а также операционализации его приемов.

              И в одном, и в другом значении «добродетель» сохраняет тот смысл, на который указывает греческая этимология слова: добродетель – это своего рода совершенство. В этом смысле добродетели и пороки – это не просто определенны, наряду с другими, качества личности, которые как бы характеризуют личность со стороны служат основанием для ее оценки другими. Добродетель – установка, решимость, намерение индивида действовать на основе моральных принципов. Для того чтобы стать добродетельным, человек  должен научится действовать в соответствии с собственными принципами вообще. Установка на добродетель предполагает в индивиде чувство собственного достоинства и гордости и, стало быть, стремление его сохранить. Из уважения к себе индивид не может предположить, придется впоследствии  сожалеть, если их придется стыдиться, если они могут быть вменены ему в вину.

С психологической точки зрения, установка на добродетельность как совершенство основывается на сознании целостности внутреннего мира, «равности» индивида самому себе. Некоторые современные исследователи оральной психологии склонны рассматривать целостность как одну из необходимых добродетелей человека.

Внутренний конфликт

              Каждая ситуация сопряжена с конфликтом. Однако выбор нередко переживается гораздо мягче – как выбор между разного рода благами. Известное уже в гомеровскую эпоху «знаю правильное, но выбираю приятное» указывает на психологические и нравственные трудности такого выбора. Знать в чем заключении добродетель еще не значит осуществлять добродетель, еще не значит воспринимать ее как императив, обращенный к самому себе. Долго время подобного рода сентенции воспринимались моральными мыслителями как парадокс: как можно, зная добродетель, вести порочную жизнь? И Аристотель вполне разделял убежденность Сократа в том, что человек, обладающий истинным знанием, не будет вести себя противоположным образом: ведь никто не поступает вопреки тому, что представляется наилучшим, иначе как по незнанию. Но вместе с тем Аристотель постарался показать возможность разрешения этого нравственного затруднения. Слово «знать» употребляют в двух смыслах: «знает» говорят и о том, кто только обладает знанием; и о том, кто применяет знание на практике. Аристотель  далее уточнял, что, строго говоря, обладающим знанием следует считать лишь того, кто может применять его.

              Возможно, в античную эпоху все знание было иным, чем в нашу – потенциально операционализуемым и прикладным. Знание умозрительное не считалось знанием в собственном смысле слова, если оно не становилось знанием практическим. Античные  рационалисты-просветители, такие как Сократ и Аристотель, кажется так и не решились признать, что можно рассуждать по науке, а поступать по влечению, осознаваемому; что воля как способность человека к сознательному и целенаправленному самопонуждению к действиям определяется не только разумом, но и эмоциями.

              Правда, у Аристотеля есть и другое наблюдение: «… друг друга принуждают они (дурные люди) делать правосудное, а сами не желают», в котом отражен серьезный внутренний разлад личности, не настолько нравственно развитой, чтобы, зная, в чем состоит добродетель, в данном случае справедливости, самой по добродетели поступать, но тем не менее продвинутой настолько, чтобы понимать императивную форму добродетели и воспроизводить эту императивность… адресуя ее другим.

              Античные мыслители, несомненно, представляли ту особенность человеческой натуры, которую сегодня мы бы называли двойственностью, однако это свойство не было понято ими как двойственность, присущая человеку. Как таковая двойственность была осмыслена в христианстве. Апостол Павел как будто повторяет Овидия: «… не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю». (Рим., 7:15).

              Согласно христианской этике, добродетель как сила души дается каждому человеку через благодать, в откровении. Как знание она дана через закон. Но через закон узнается и грех. Закон указывает «Не пожелай», говорит Павел, и через это я узнаю греховность своего пожелания. (неверно было бы понимать это так, что законом провоцируется греховность; Бог дает закон, предполагая возможные последствия своего человека.) Получается так, что через добро (закон) человек познает зло (свой грех).

              Двойственность человека раскрывается через столкновение духовности заповеди, знания добродетели и плотскости устремлений, греховности желаний. Но, говорит Павел, я согласен с законом, что он добр, а делаю, чего не хочу.

              По Сократу и Аристотелю, если человек знает одно, а поступает по-другому, значит он не знает, значит он обладает не знанием, а мнением, и ему следует добиться истинного знания, выдерживающего испытание в практической деятельности. По Павлу, ели человек знает одно, а поступает по-другому, то это свидетельствует о том, что его тело предано грех, и он должен отрешиться от греха – от своей плоти: перестать быть по земному практичным. И по одной, и по другой версии, добродетель либо как разумность, либо как праведность обретается человеком в процессе уяснения собственной двойственности и разрешения внутреннего конфликта (по крайней мере насколько это в силах самого человека).

«Кардинальные» и «теологические» добродетели

              В истории этики как моральной философии признаются два основополагающих набора добродетелей.

1. «Кардинальные добродетели» классической Греции, их четыре: умеренность, мужество, мудрость и справедливость;

2. «Теологические (или богословские) добродетели», их три: надежда, вера, милосердие (любовь).

              Было бы исторически некорректно полагать, что кардинальные добродетели – это именно добродетели античности вообще или даже в особенности классически-греческой античности. Точнее было бы отнести кардинальные добродетели к «афинской этике», имея в виду, что она отличалась от «спартанской» или «коринфской». В наборе кардинальных добродетелей отразилось именно афинское нравственное миросозерцание, рационализированное в греческой философии классического периода. Однако имен в качестве набора фундаментальных добродетелей они были представлены у Платона. Если взять греческую трагедию, то в ней так же варьируются, частично пересекаясь, иные наборы непеременных добродетелей. Следует отмеить, что само обозначение «кардинальные добродетели» появляется довольно поздно, а именно, во времена ранней схоластики, т.е. IX – X в., по видимому, именно для того, чтобы отличать их от теологических добродетелей.

              Но и богословские добродетели некорректно считать христианскими добродетелями вообще. Христианский мыслитель, официально признанный «учитель церкви» Фома Аквинский, разделяя в душе человека (фактически следуя Аристотелю) разум и склонность, устанавливает два вида добродетелей: интеллектуальные (мудрость, наука, искусство) и моральные (благоразумие, справедливость, умеренность, стойкость), понимая под добродетелями привычки, исполнение которых в добрых делах способствует совершенствованию человека.

              Коренное различие между кардинальными и теологическими добродетелями заключается в том, что первые во много отражают античный интеллектуализм и особое внимание классической античности к рациональным способностям человека. Даже если взять Аристотеля, который разделил  по существенному основанию добродетели ума и добродетели характера, или нравственные добродетели, - последние у него характеризуются непеременной сознательностью, произвольностью, намеренностью. И для Сократа, и для Платона, и для Аристотеля, и для стоиков идеал человека заключается в образе мудреца. В христианских добродетелях на первый план выдвигается воля. Для христианского мыслителя знание и исследование природы совсем не важно для благочестия человека:  не он же изобрел природные стихии. Но важно верить в Творца, любить его и наедятся на даруемое им спасение. Вера, надежда, милосердная любовь – это способности, характеризующие «Стремительную», т.е. волевую, а не созерцательную, или аналитическую, стороны души человека.

              Очевидно, что в каждом случае набор добродетелей определялся еще и тем, в чем виделось высшее благо человека и какая ценность принималась в качестве абсолютной, т.е. в чем усматривался нравственный идеал.

Учение Аристотеля о добродетелях

              Аристотель различает разумные и нравственные добродетели, или добродетели ума и добродетели характера. Первые развиваются в человеке благодаря обучению; таковы мудрость, сообразительность, рассудительность. Вторые рождаются из привычек-нравов: человек действует, приобретает опыт, и на основе этого формируется черты его характера. Как строителями становятся на основе опыта строительства домов, а музыкантами – практикуясь в игре на инструментах, так и справедливыми люди становятся, поступая справедливо, благоразумными – поступая благоразумно, мужественными – действуя мужественно. Русское слово «добродетель» также указывает на практические основания нравственных качеств человека, однако одновременно подсказывает, что эти качества утверждаются активно, деятельно: в деянии добра.

              Однако не всякие действия сами по себе ведут к добродетели и удерживают от порока. Добродетель – и в этом заключается ключевой момент учения Аристотеля – представляет собой меру, золотую середину между двумя крайностями: избытком и недостатком. Другое важное определение добродетели состоит, в том, что она есть «способность поступать наилучшим образом во всем, что касается удовольствий и страданий, а порочность – это ее противоположность».

              Добродетель и порок у Аристотеля не симметричны. Мера противостоит безмерности; но безмерность «разномерна»: безмерностей много, тогда как мера – только одна. Так и в отношении каждой добродетели Аристотель выявляет два порока, которые в свою очередь внутренне неоднородны.

              Добродетель – это середина между пороками чрезмерности и недостаточности того качества, которое олицетворяет добродетель. Так в отношении к опасности мужество – это середина между отвагой и трусостью. В отношении к удовольствиям, связанным с чувством осязания и вкуса, благоразумие – это середина между распущенностью и тем, что можно было бы  назвать «бесчувственностью». В отношении к материальным благам щедрость – это середина между мотовством и скупостью. В отношении к чести и бесчестию величавость – это середина между спесью и приниженностью. Так и ровность – середина между гневливостью и «безгневностью»; правдивость – середина между хвастовством и притворством; остроумие – середина между шутовством и неотесанностью; дружелюбие – середина между подхалимажем  и угодничеством; стыдливость – середина между бесстыдством и робостью. И т.д.

              Следует отметить, что названные качества были обозначены в качестве добродетелей и пороков в IV в. до н. э.;  они не всегда однозначно совпадают с нашими современными представлениями о должном и предосудительном. Схема Аристотеля интересна не только  как пример определенной – теологической[1] - теории добродетелей. В ней показана континуальность (непрерывность и ограниченная целостность) нравственного опыта человека. Неявность практической границы между добродетелью и пороками(при ее концептуальной однозначности) подчеркивает трудность осуществления человеком своего нравственного предназначения в той ситуации, каковой является жизнь, когда каждое деяние прямо или косвенно опосредованно выбором между добром и злом, добродетелью и пороком (малодушие воздержание от принятия решения тоже отражает определенный, хотя и скрытый выбор).

Учение В.С. Соловьева о добродетелях

              В новоевропейской философии роль добродетели как этической категории существенно снижается, она уступает место категориям свободы воли, долга и блага. Ситуация меняется со второй половины XIX в. Один из опытов переосмысления учения о добродетели был предпринят В.С. Соловьевым. Этот опыт тем более интерес, что Соловьев – христианский мыслитель, но он лишает приоритетного этического значения как кардинальные добродетели античности, так и теологические добродетели христианства.

              Соловьев положил фундамент совей системы нравственной философии, изложенной в обширном труде «Оправдание добра» (1897), три качества или способности человека  - стыд, жалость, и благоговение. Каждое из них определяет разные стороны нравственного опыта человека. В стыде отражается отношение человека к низшему, к своим естественным влечениям, к материальной природе вообще: человек стыдится его господства и своего подчинения ей. В чувстве жалости отражается отношение человека к другим людям и вообще к живым существам, ему подобным; жалость заключается в том, что человек соответствующим образом переживает чужое страдание и, болезненно отзываясь на него, страдая, проявляет в большей или меньшей степени свою солидарность с ними. В благоговении человек не может стыдится, ему не может сострадать; но может преклонятся перед ним, проявляя свое благочестие.

              Эти три начала могут быть рассмотрены как чувства, способности, но также и как правила действия, и как условие известного блага. Их можно рассматривать и как добродетели.

              С этих позиций Соловьев и рассматривает классические добродетели – кардинальные и теологические.

              Если понимать мудрость как способность наилучшим образом достигать поставленных целей, то значение добродетели она приобретает только в случае, если достойны сами цели. Библейский «змей» был несомненно мудрейшим из животных, но, учитывая, какую цель он преследовал, его мудрость не может быть признана добродетелью, но должна быть проклята как источник зла. Поэтому и житейски благоразумный человек, хорошо понимающий людские слабости и ловко управляющий свои дела, не может быть назван добродетельным. Способность достижения поставленных целей наилучшим образом становится добродетелью благодаря благоговению, направляющему человека на наиболее достойные цели.

              Так же и  мужество является добродетелью не само по себе, а в зависимости от того на какие предметы оно направлено. Нельзя назвать мужеством самое исполнение бесчинств, так же как трусостью – боязнь греха и благочестивый страх. Мужественен тот, кто способен сохранять самообладание и возвышать свой дух над инстинктом самосохранения.

              И умеренность, или воздержанность, признается добродетелью, когда относится к постыдным состояниям и действиям. Не следует быть умеренным в искании истины; а воздержанность в благожелательности свидетельствует об отсутствии великодушия.

              И справедливость, как бы мы ее не понимали: как соблюдение прав других людей, воздержание от обид или оказание помощи, является добродетелью лишь в той мере, в какой она основывается на чувстве жалости. И если понимать справедливость как соблюдение законов, то ее можно считать добродетелью только при условии, что человек свято выполняет свои нравственные обязанности (нельзя признать добродетельным человека, который, исполняя закон о лжесвидетельствовании, дает показания против матери, отца, или сына).

              Как и кардинальные добродетели, богословские добродетели не являются безусловными и обретают свое нравственное значение в зависимости от предмета своего приложения. Так, вера не может считаться добродетелью в случае, если обращена на недостойное.  Не является добродетелью вера в магию или суеверие. Даже направленная на Бога, но проявленная недостойно, т.е. не через радость, а через трепетный ужас, вера не будет признаком добродетели. И надежда должна быть благоговейной; недостойно с точки зрения христианской этики, надеяться только на себя или на Бога, но только в ожидании от него материальных благ. И любовь добродетельна только как милосердие.

              Это – вывод именно, Соловьева, который ставил признанные добродетели в зависимости от стыда жалости и благоговения. Не подвергая сомнению внутреннюю теоретическую достоверность и логическую обоснованность его учения, этому его выводу можно было бы придать более обобщенный статус методологического принципа: действительное нравственное значение добродетелей определяется той общей системой нравственных ценностей, в которую они включаются, и в конечном счете – нравственным идеалом.

Заключение

Добродетель – это внутренний порядок, или склад души; этот порядок не случается, а обретается человеком в сознательном и целенаправленном усилии. Будучи серединой между крайностями пороков, добродетель оказывается вполне строгой и определенной; порок же беспределен. Добродетель как бы устанавливает предел пороку – формирует бесформенное.

              В этическом плане концепции добродетели (и как противоположности – порока)  подчеркивается важный аспект нравственности, а именно личностный. Этика норм отражает ту сторону нравственности, которая связана с формами организации, или регуляции, проведения. Этика ценностей анализирует то позитивное содержание, которое посредством норм вменяется человеку в исполнение. Этика добродетелей указывает на то, каким должен быть человек, чтобы реализовать должное и правильно себя вести. В этико-философских исследованиях эти разные стороны нравственности далеко не всегда представлены дифференцированно. Однако предполагаемое ими различие акцентов в восприятии нравственности позволяет более тонко анализировать этические проблемы.

Список используемой литературы:

1. Гусейнов А.А., Апресян Р.Г. Этика: учебник. – М.: Гардарики, 1999. – 472с.

2. http://truesite.ru/etika/

1

[1] Теология (от греч. Telos – цель) – философское учение о целях. «Теологический» - относящийся к такому учению или к самой сфере целей.