Древняя русь и византия

СОДЕРЖАНИЕ:

ВВЕДЕНИЕ………………………………………………………………….…….3

   1. Дипломатические отношения Древней Руси и Византии………………….4

   2. Значение договоров Руси с Византией…………………………………….12

   3. Рецепция византийского законодательства……………………………….18

ЗАКЛЮЧЕНИЕ………………………………………………………………….20

Список использованной литературы…………………………………………...22

ВВЕДЕНИЕ

Значительный рост в  последние годы интереса образованных кругов российского общества к истории  и культуре Византийской империи  очевиден. Несомненно, существенную роль в усилении этого интереса сыграло широко отмеченное в 1988-1989 гг. российской и мировой научной и культурной общественностью тысячелетие крещения Руси. Внимание к судьбам Византии, более полутысячи лет назад исчезнувшей с карты мира, и к ее давним связям с Древней Русью не затухает ни в России, ни за рубежом. Имел некоторое значение также и проведенный в августе 1991 г. в Москве 18-й Всемирный конгресс византиноведческих исследований, в котором приняли участие около 700 ученых почти из 40 стран мира и на котором проблема отношений Руси и Византии была одной из самых приоритетных.

Главная же причина, сделавшая  модной «византийскую тему», состояла и состоит в том, что Русь снова, как и тысячелетие назад, оказалась ныне перед судьбоносным выбором дороги в будущее. Снова на самом разном уровне знаний и культуры в обществе обсуждается вопрос о якобы открывавшихся некогда перед Русью альтернативных и «упущенных» предками путях развития и о возможных глубоких и давних причинах часто поражающих Россию бедствий и крутых поворотов в ее истории. Снова, как некогда в спорах славянофилов и западников, поминается Византия - причем нередко в отрицательном смысле, с предвзятых, а еще чаще - попросту невежественных позиций.

Как считает русский  византивист Литаврин: «из мрака язычества вывела Русь именно Византия, самая культурная в то время страна Европы. Именно она, Византия, содействовала также Руси в обретении ею своего государственного достоинства и равноправия в семье европейских народов». Кроме того, Византия была источником славянской грамоты, ставшей главным фактором быстрого и всестороннего прогресса древнерусской культуры. Наконец, именно Византия дала нам само наименование нашей страны в принятой ныне нами форме – «Россия».

         1. Дипломатические отношения Древней Руси и Византии

После заключения соглашения между Василием II и Владимиром отношения между Русью и Византией вступили в новую фазу. Ни с каким другим независимым государством Европы Византия не была тогда столь связана, как с Русью. Обе правящие династии были связаны тесными родственными узами. С согласия Владимира русский шеститысячный корпус остался на императорской службе и стал постоянной боевой единицей византийского войска. Число русских наемников на военной службе в Византии стало весьма велико.

В Византии сложилось  два центра, к которым тяготели все русские, по той или иной причине  оказавшиеся в империи. Одним  из них стал русский монастырь  на Афоне, основанный, по-видимому, на рубеже X-XI или в самом начале XI в. Первое упоминание об этом монастыре, носившем имя Ксилургу («Древодела»), относится к 1016 г. Русский монастырь на Афоне возник, несомненно, в силу особой договоренности между правителями обеих стран. Русские поддерживали монастырь вкладами и пожертвованиями. Русские паломники стали частыми гостями на Афоне, а также в Константинополе и в далеком Иерусалиме.¹

Гораздо большую  роль играл русский центр в  столице империи. Здесь создалось  своеобразное землячество, объединявшее не только купцов и дипломатов, но и военных, служивших в византийском войске, паломников, путешественников, духовных лиц. Русская колония в столице империи была, по всей вероятности, многочисленной и составляла, с точки зрения византийских государственных деятелей, определенную политическую и военную силу. В 1043 г., когда стало известно о походе русских против Константинополя, император, опасаясь мятежа внутри города, распорядился выселить в разные провинции проживавших в столице русских воинов и купцов. С русскими в Константинополе находились в тесном общении норманнские купцы и воины. Норманнские наемники входили, по-видимому, в состав русского корпуса.

На Руси, прежде всего в Киеве, в свою очередь  появилось греческое население: штат греческого митрополита, возглавившего русскую православную церковь, византийские архитекторы, живописцы, мозаичисты, стеклоделы, певчие. Многие епископские кафедры Древнерусского государства были заняты греками.

Значение русского корпуса в военных силах империи  ромеев было особенно велико именно в период между 988 и 1043 гг. Русский отряд принимал участие в войнах Василия II за завоевание Болгарии; в 999-1000 гг. русские участвовали в походе в Сирию и на Кавказ; в 1019 г. они защищали византийские владения в Италии от норманнов; в 1030 г. благодаря мужеству русских телохранителей Роман III Аргир избежал плена во время похода в Сирию. В 1036 г. русские входили в состав войска, взявшего крепость Перкрин на армянской границе; в 1040 г. они были в составе армии Георгия Маниака, посланного в Сицилию.²

Отношения между  Византией и Русью не претерпели существенных изменений и после смерти Владимира в 1015 г., несмотря на новое столкновение между византийцами и русскими. В конце царствования Василия II перед византийской столицей появился на однодеревках отряд русской вольницы во главе с родственником Владимира неким Хрисохиром. Прибывшие заявили о своем желании поступить на византийскую службу. Однако на требование императора сложить оружие и явиться для переговоров Хрисохир ответил отказом, прорвался к Авидосу, разгромил отряд стратига Пропонтиды и появился у Лемноса. Здесь русские были окружены превосходящими византийскими силами и уничтожены. Набег Хрисохира не отразился заметно на отношениях между обоими государствами.

До войны 1043 г. мирные дипломатические и торговые сношения Византии с Русью развивались непрерывно. Более того, можно предполагать, что в это время постепенно возрастала не только военная, но и политическая роль русских в Византии. Вполне вероятно, что русские были среди тех «варваров», которых приблизил к своей особе родной брат русской княгини Анны Константин VIII. С ними он решал важнейшие вопросы, возводил их в высокие достоинства и щедро награждал. Не изменилось отношение к русским и при Романе III Аргире. В начале 30-х годов XI в. совершившие набег на Кавказ русские возвращались домой с добычей через земли империи, выйдя к Черному морю. При Михаиле IV Ярослав Мудрый заложил в Киеве храм св. Софии с помощью византийских архитекторов. В это время собранные Ярославом «письце многы» переводили на славянский язык греческие книги. При Михаиле IV явился на службу к императору с 500 воинов друг, а впоследствии зять Ярослава Гаральд Гардар. Михаил V окружил себя «скифами»: «одни из них были его телохранителями, другие служили его замыслам». Русских и болгар отправил Михаил V против патриарха, приверженца сосланной императором Зои. Иноземная гвардия защищала дворец, когда уже весь город был охвачен восстанием против Михаила V.

Резкие перемены в отношениях с русскими произошли  с приходом к власти Константина IX Мономаха. Враждебность нового правительства отразилась на положении всех слоев русского населения империи. Должны были пострадать все, кто пользовался расположением Михаила IV и Михаила V. Немилость императора - ставленника столичной гражданской знати отразилась особенно сильно на командном составе византийского войска. Мономах удалил не только советников Михаила V, но и военные контингенты. Важное значение для политического курса Константина по отношению к русским имел, несомненно, факт участия русского корпуса в мятеже Георгия Маниака.

Мономах воцарился  в июне 1042 г. Антирусский курс Мономаха достаточно явно проявился уже в 1042 г. К этому времени следует относить и ссору на константинопольском рынке между русскими и греками. В результате ссоры был убит знатный русский и русским был причинен материальный ущерб. Убийство знатного русского в Константинополе, конечно, не могло быть подлинной причиной последовавшего военного столкновения. Ярослав Мудрый, весьма дороживший международными связями и авторитетом Руси, использовал этот факт лишь как повод к походу, причины которого лежали в изменении общей политики Византии по отношению к Руси. У Мономаха были все основания остерегаться войны с русскими.

В мае или  июне 1043 г. флот русских во главе  с сыном Ярослава Владимиром достиг болгарского побережья. Кекавмен препятствовал русским высаживаться на берег. В составе русского войска находились и норманские союзники Ярослава. В июне 1043 г. множество русских судов появились у Константинополя. Мономах пытался завязать переговоры, обещая возместить ущерб, понесенный русскими, и призывая «не нарушать издревле утвержденного мира». Владимир был непреклонен. Однако в завязавшемся морском сражении русские потерпели поражение. Византийские суда жгли русские однодеревки греческим огнем и опрокидывали их. Поднявшийся ветер выбросил часть русских ладей на прибрежные скалы. Спасшихся на берегу встречало византийское сухопутное войско. Русские отступили, однако посланные вдогонку византийские военные корабли были окружены ими в одной из бухт и понесли тяжелые потери.

По-видимому, вскоре после похода между русскими и  византийцами начались переговоры. Обе  стороны желали мира. Очевидно, Византия пошла на уступки. Новый договор  был скреплен в промежуток между 1046 и 1052 гг. браком сына Ярослава Всеволода с дочерью Мономаха, которая носила, может быть, имя Марии. Вероятно, в 1047 г. на помощь Константину IX прибыл русский отряд, принимавший участие в подавлении восстания Льва Торника. Таким образом, дружественные отношения русских с империей были восстановлены.

Новые осложнения возникли в 1051 г. Русь в это время  находилась в дружественных отношениях с западноевропейскими странами и с папством. Вероятно, непомерные политические притязания Кирулария, попытавшегося  через киевского митрополита  воздействовать на внешнюю политику Древней Руси, получили отпор. Ярослав был недоволен митрополитом-греком, и в 1051 г. вопреки воле Константинополя возвел на митрополичий престол русского церковного деятеля Илариона. Конфликт был, однако, вскоре улажен. Митрополитов на Русь по-прежнему поставляла Константинопольская патриархия.

После смерти Ярослава ослабла власть великого князя. Разные княжеские центры Руси стремились к независимой внешней политике. Глухое соперничество вылилось в междоусобицы, захлестнувшие Русь после 1073 г. Отношение к Византии утратило характер единой государственной политики. В борьбе за политическое преобладание важное значение приобрел вопрос о взаимоотношениях между епископскими центрами, обострились отношения отдельных епископий с Киевской митрополией. Князья мечтали об учреждении автокефальной церкви или собственной митрополии, независимой от киевского митрополита. Все это позволило византийской дипломатии вести тонкую и сложную игру на Руси. Наибольшее внимание Византии привлекал, как и прежде, Киев, затем Тмуторокань и Галицкая Русь.³

В торговых отношениях Византии и Руси в XI-XII вв., очевидно, не произошло особенно глубоких перемен. Русские купцы торговали на рынках империи, а греческие приезжали  на Русь. Вероятно, непосредственная зависимость торговли от политики, характерная для IX-X вв., постепенно ослабевала. Падало значение русских военных сил в византийской армии. Экономический прогресс местных русских центров и возрастание потребности соперничавших друг с другом князей в военной силе обусловили сокращение потока русских наемников в Константинополь. В 50-70-х годах XI в. русские наемники еще служили в византийском войске. Однако к концу XI в. сведения о них становятся редкими. С 1066 г. место русских в византийской армии постепенно занимают англичане, С середины XI в. взоры византийских императоров все сильнее привлекает Тмуторокань. К 1059 г. Византия владела Восточным Крымом (Сугдеей). Между населением греческих колоний в Крыму и жителями Тмуторокани установились дружественные отношения. Экономическое значение Херсона падало, и овладение богатой и удаленной от основных русских земель Тмутороканью становилось для Византии все более заманчивым делом. Однако Византия соблюдала осторожность. Случай представился лишь в царствование Алексея I. В 1079 г., еще при Вотаниате, по соглашению с византийским двором великому князю Всеволоду удалось сослать в Византию тмутороканского князя Олега. Олег и стал орудием замыслов Алексея I. Он прожил в Византии четыре года. Там он женился на знатной гречанке. В 1083 г. Олег вернулся и, видимо, с помощью империи снова утвердился в Тмуторокани, которой владел, может быть, до своей смерти в 1115 г. С 1094 г. упоминания о Тмуторокани исчезают из русских летописей. Разгадку этого, по всей вероятности, следует видеть в том, что, помогая Олегу вернуться, Алексей обеспечил себе верховные права на Тмуторокань.

До 1115 г. между  Киевом и Константинополем сохранялись  тесные дружественные связи, заключались  династические браки, члены семьи  киевского князя путешествовали в Константинополь, ширилось паломничество. И совершенно неожиданно в 1116 г. русские войска великого князя приняли участие в походе против Византии на Дунай. Эти действия могли быть ответом на захват Тмуторокани Алексеем I. Владимир Мономах даже попытался удержать за собой несколько византийских городов на Дунае.

Мирные отношения  были, однако, вскоре восстановлены  и сохранялись почти до середины XII в. В 40-х годах этого столетия Русь оказалась втянутой в конфликт между Венгрией и Византией. Киевская Русь вступила в союз с враждебной Византии Венгрией. Галицкая и Ростово-Суздальская Русь были, напротив, врагами Венгрии и Киевской Руси и союзницами империи. Таким образом, тылам каждого участника одной из этих обширных коалиций угрожал участник другой коалиции.

Эта расстановка  сил не замедлила сказаться на отношениях между Киевом и Константинополем. Шурин венгерского короля Гейзы II киевский князь Изяслав в 1145 г. прогнал греческого митрополита. На митрополичий престол был возведен русский иерарх Климент, который занимал этот пост дважды, в 1147-1149 и в 1151- 1154 гг. Став великим князем, ростово-суздальский князь, союзник Византии, Юрий Долгорукий вернул русскую церковь под византийское верховенство. Однако через несколько лет после его смерти греческий митрополит был снова изгнан из Киева. Киевский князь Ростислав отказался в 1164 г. принять нового греческого митрополита. Лишь с помощью богатых даров Мануил I смог заставить Ростислава уступить. Великий князь требовал, чтобы патриарх впредь назначал митрополита с его согласия, и, может быть, постепенно этот порядок стал неофициальным правилом в отношениях Руси и Византии.

В 60-х годах XII в., таким образом, наметился союз между Византией и Киевской Русью. Галицкая Русь, напротив, разорвала  при Ярославе Осмомысле дружественные связи с империей, вступила в союз с Венгрией и оказала поддержку сопернику Мануила I - знаменитому авантюристу Андронику Комнину. Но императору удалось не только упрочить союз с Киевом, но и отколоть Галицкую Русь от Венгрии. Свидетельством тесных дружественных связей Византии с Русью в это время является быстрый рост числа русских монахов на Афоне. В 1169 г. афонский протат уступил русским большой запустевший монастырь Фессалоникийца со всеми его владениями, сохранив за русскими и обитель Ксилургу. Монастырь Фессалоникийца, или Русский монастырь св. Пантелеймона, скоро стал одним из крупнейших монастырей Афона, и в течение многих веков играл значительную роль в развитии культурных русско-византийских и русско-греческих связей. Существовал к концу XII в. и в Константинополе специальный русский квартал.

Дружественные отношения Византии с русскими сохранялись  при представителях династии Ангелов. Политика доброго согласия с Русью  стала с середины XI в. традиционной для византийских государственных деятелей, несмотря на все превратности внутренней политической жизни империи. Можно предполагать, что в какой-то степени эта политика обусловливалась общей половецкой опасностью, угрожавшей и Руси и Византии. Борьба русских с половцами отвечала интересам империи. Иногда русские князья оказывали прямую военную помощь Византии против половцев.

Постепенно в тесные отношения с империей втягивались  и другие русские центры (Новгород, Ростов, Суздаль, Владимир, Полоцк, Перемышль). Именно в XI-XII вв. сложились и окрепли те культурные русско-византийские связи, которые оставили глубокий след в духовном развитии Руси. Падение Константинополя в 1204 г. и завоевание европейских владений империи латинянами временно нарушило нормальное развитие русско-византийских отношений.

  2. Значение договоров Руси с Византией

В IX – X вв. на Руси не существовало письменных сборников обычного права. Впервые письменную форму стали применять только при заключении договоров. Договор стал главным средством перехода от обычного права к законодательству. Наука знает различные типы договоров, среди которых, прежде всего, выделяются международные договоры.

Первые международные соглашения – договоры Руси с Византией. Это  не случайно. Киевские князья в Х  в. проводили свою внешнюю политику посредством военных походов на Византию. При этом Русь в первую очередь стремилась приобрести заморские рынки и обеспечить для русского купечества безопасность торговых путей. Известны походы Олега (907 г.), Игоря (941 г. и 944 г.), Святослава (971 г.) и др. Результатом походов были торговые соглашения. Летопись сохранила четыре договора Руси с Византией: Олега 907 и 911 гг., Игоря 945 г. и один краткий договор или только начало договора Святославова 971 г.  Очень вероятен тот факт, что предварительный договор 907 г. был подтвержден Олегом в 911 г формальным договором. Договоры составлялись на греческом языке и с надлежащими изменениями формы переводились на язык, понятный Руси. Все договоры, по мнению В.О.Ключевского, отличаются замечательной выработкой юридических норм, особенно международного права.⁴

Основное содержание договоров составляют нормы торгового, международного, частного, уголовного, гражданского права. Всего подробнее и точнее определены в договорах порядок ежегодных торговых сношений Руси с Византией, а также порядок частных отношений русских в Константинополе к грекам.

Договоры Олега и  Игоря определяют юридическое положение руссов в Византии, взаимные обязательства сторон, причем договор Игоря 945 г., заключенный после неудачного похода на Константинополь, несколько ограничивает права русских, предоставленные им договорами 907 и 911 гг.

По мирному договору 907 г. византийцы обязались выплатить Руси денежную контрибуцию, а затем ежегодно уплачивать еще и дань; он добился для русских купцов права беспошлинной торговли на византийских рынках. Договор 907 г. предоставлял русским очень широкие права: руссы даже получили право мыться в константинопольских банях столько, сколько захотят.  В 911 г. Олег подтвердил свой мирный договор с Византией: этот договор открывается многозначительной фразой: «Мы от рода русского … посланные от Олега, великого князя русского, и от всех, кто под рукою его – светлых и великих князей, и его великих бояр… ». В 14 статьях соглашения стороны договорились по всем интересующим их вопросам.

Новый мирный договор  был заключен после русско-византийской войны 941 - 944 гг. в 945 году. Между странами восстанавливались мирные отношения. Византия обязалась по-прежнему выплачивать Руси ежегодную денежную дань и предоставить военную контрибуцию. Были подтверждены многие статьи договора  911 г. Но появились и новые, соответствовавшие отношениям Руси и Византии уже в середине Х в., одинаково выгодные обеим сторонам нормы. Однако право беспошлинной русской торговли в Византии было отменено.

По договорам Олега  было постановлено, что послы приносили  золотые печати от князя, а купцы  – серебряные. Договоры  устанавливали, что русские должны были входить в Царьград одними воротами, без оружия, партиями не более 50 человек, в сопровождении императорского чиновника, предъявив княжескую грамоту с обозначением числа кораблей, имен купцов и послов, прибывших в Византию и «чтобы из таких [грамот] узнали и мы, что приходят они с мирными намерениями». В договоре Игоря было прибавлено: «входящее же Русь град, да не творят пакости». Императорские чиновники отбирали у прибывших купцов княжескую грамоту и переписывали имена прибывших княжеских послов и простых купцов; это была мера предосторожности, чтобы под видом агентов киевского князя в Царьград не прокрались русские пираты. Русские купцы, по договору Игоря, являлись в Константинополь только на торговый сезон, продолжавшийся 6 месяцев; оставаться там на зиму никто не имел права. Со своей стороны, греки обязывались предоставлять корм русским (послы получали посольские оклады, а купцы – «месячину», т. е. месячное содержание по старшинству русских городов: сначала корм предоставлялся киевским купцам, затем черниговским, переяславским и из прочих городов), продовольствие и судовые снасти на дорогу, когда русские покидали Византию.  Также договор Игоря устанавливает, что прибывшие русские купцы «обитают вблизи монастыря святого Маманта».

Как уже говорилось, русские  послы и гости во все время  своего пребывания в Константинополе пользовались от местного правительства даровым кормом и даровой баней – знак того, что на эти торговые поездки Руси смотрели не как на частные промышленные предприятия, а как на торговые посольства союзного киевского двора. По свидетельству Льва Диакона, такое значение русских торговых экспедиций в Византию было прямо оговорено в трактате Цимисхия со Святославом, где император обязался принимать приходящих в Константинополь руссов в качестве союзников, «как искони повелось…».

Торговля была преимущественно  меновая: этим можно объяснить сравнительно малое количество византийской монеты, находимой в старинных русских кладах и курганах. Также договоры устанавливают порядок совершения купли: никто не имел права купить драгоценной ткани больше, чем на 50 золотников, и их купец должен показать царскому чиновнику. Тот, в свою очередь, накладывал на ткани печать и возвращал их купцу.

Нормы уголовного и гражданского права

Договоры содержат ряд  норм уголовного и гражданского права.

Статья 4 договора Олега 911г. и ст. 13 договора Игоря 945 г. указывают на ответственность за убийство русским византийца и наоборот. Статьи носят альтернативный характер: убийца «да умрет», - то есть преступник может быть предан по византийскому праву смертной казни или убит по обычаю кровной мести руссов. При этом  та часть имущества убийцы, которая ему полагается по закону, отходит к родственникам убитого, а жена убийцы «пусть сохранит то, что ей полагается по обычаю».    Статья 5 договора Олега 911 г. и статья 14 договора Игоря 945 г. устанавливают ответственность за причинение телесных повреждений «ударом мечом» или другим предметом: «да вдаст литр 5 серебра по закону Русскому», а если совершивший данное деяние окажется неимущим, то пусть даст столько, сколько сможет (включая одежду, в которой ходит), и только после клятвы в том, что у него ничего нет и никто ему не поможет, он будет считаться свободным.  Статьи 6, 7 договора Олега и статьи 5, 6 договора Игоря, говоря об имущественных преступлениях, уже различают кражу (убийство преступника в момент совершения преступления является ненаказуемым в случае оказания последним сопротивления), грабеж и разбой, причем статья 6 договора Игоря также предоставляет альтернативу в выборе наказания вора по «закону Гречьскому» или «по закону Русскому». Ответственность за кражу, разбой, грабеж состояла в виде штрафа в тройном размере от стоимости предмета, на который было совершено посягательство, а в случае убийства вора при его задержании – возврате того имущества, которое пропало.

Мы видим, что именно та часть русско-византийских договоров, в которых содержатся нормы уголовного права, более всего имеет права руссов, свидетельствуя о существовании на Руси в Х в. свода устных норм обычного права – «Закона Русского».

Также в договоре Олега 911 г. в статье 13 есть постановление о наследовании руссов, находящихся на службе у византийского императора: возможно наследование по завещанию («створит обряжение») и по закону – указываются родственники нисходящие («свои») и боковые («малые ближники»). При наследовании по закону имущество умершего передавалось его ближайшим родственникам на Руси, по завещанию – тем, кому умерший «написал распоряжение» наследовать имущество.

Договор Олега в статье 12 и договор Игоря в статьях 3 и 4 также содержат нормы о рабовладении, определяя взаимные обязательства сторон о возвращении беглых рабов: «Если убежит челядин от русских,… и если найдется он, то пусть его возьмут; если же не найдется … тогда возьмут от нас … 2 драгоценные ткани за челядина» установлено в статье 3 договора Игоря и «Если убежит к Вам наш челядин … то Вам следует возвратить его; а если все, что он принес, будет цело, то взять от него [т.е. хозяина] два золотника за поимку» - в статье 4.

В этих нормах специалисты  видят зачатки международного частного права (например, вопросы охраны имущественных прав иноземцев, порядок наследования имущества, оставшегося после русса в Византии) 

Военное сотрудничество и другие отношения

Помимо торговых сношений, договоры регулируют международные  отношения в других областях. Например, договор Олега 911 г.  определяет международные обязательства русских о помощи греческим кораблям в случае аварии, возвращении имущества потерпевшим крушение (ст. 8), содержит нормы о взаимном выкупе и возвращении в отечество рабов и пленников (ст.ст. 9,11), о выдаче преступников (ст. 14), о праве руссов свободно поступать на службу к греческому императору (ст. 10). Несколько статей договора Игоря 945 г. посвящены вопросам военной помощи грекам со стороны русских (ст. 15). Русский князь обязывается не позволять «черным болгарам» нападать на византийский город Корсунь, отказываясь при этом сам от притязаний на херсонскую страну («И о Корсунской стране»). Причем Игорь может требовать военную помощь от греков только при том условии, если навсегда откажется от притязаний на черноморский берег (ст. 8, 10, 11).

Анализируя тексты источников, историки по-разному решают вопрос о том, чье же именно право в  них преобладает. При этом предпочтительнее выглядит компромиссная точка зрения большинства ученых, которые видят в этих соглашениях право смешанное, славяно-византийское. И этот факт доказывают те статьи договоров Руси с Византией, в которых разработаны нормы уголовного права.  Эти  статьи предоставляют альтернативу в решении вопроса о наказании виновного в совершении преступления: наказание может быть назначено по «закону Гречьскому» или по «закону Русскому»  (ст.ст. 4, 5, 6, 7 договора Олега 911 г. и ст.ст. 5, 6, 13, 14  договора Игоря 945 г.). Это говорит о том, что византийское и русское право при составлении договоров учитывалось одинаково, приоритет при этом не отдавался ни русским, ни византийским нормам права (даже несмотря на то, что право византийское на тот момент времени было совершенным).⁵ 

Таким образом, договоры Руси с Византией сыграли очень большую роль в развитии права на Руси. Они способствовали  переходу к более совершенным юридическим формам и понятиям. Нормы, сформулированные в этих договорах затрагивают широкий круг вопросов: это прежде всего торговые отношения, нормы международного сотрудничества, уголовного и гражданского права.

Будет большим упущением, если я не отмечу также особое назначение договоров Руси с Византией и  их отличие от современных договоров. Дело в том, что нынешние договора не создают норм права, а лишь применяют  их, в то время как древние договора имели правотворческую функцию, они формулировали нормы права. И, по мнению многих современных историков и правоведов, нормы, сформулированные в тех договорах, имеют отличную юридическую разработанность, особенно нормы международного права.

В договорах Руси с Византией Х в., которые сообразуют отечественные нормы права с иноземными, заимствуют в некоторой степени византийское право, большинство ученых видят начало законодательства на Руси. Договор стал главным средством перехода от обычного права к законодательству.

Договора имели огромное культурное значение, т. к. отчасти подготовили принятие Русью христианства.

       3. Рецепция византийского законодательства

Рецепция (усвоение) византийского  права прежде всего имела место  на Востоке, где от Египта до Армении действовал недавно открытый Римско-сирийский законник; составленный в конце V стол. (ср. Bruns и Sachau, «Syrisch-römisches Rechtsbuch», Берл., 1880), послуживший источником для армянского сборника Мехитара Гоша (см. это сл.), а через его посредство проникший и в Грузию (см. Вахтангов сборник).⁶ Византийское право действовало и среди армянских общин в Польше. Многие положения из Римско-сирийского законника перешли в судебник, составленный для львовских армян и утвержденный польским королем Сигизмундом I. Ср. Bischoff, «Das alte Recht der Armenier in Lemberg» (Вена, 1862). На византийском праве основан был и Армянский судебник, которым до открытия Таганрогского окружного суда (1869) руководствовался нахичеванский магистрат при рассмотрении дел между местными армянами. Ср. К. Алексеев, «Изложение законоположений, заключающихся в Армянском судебнике» (М., 1870; из «Чтений в Общ. истории и древн. росс.»). Византийское право оказало некоторое влияние и на законодательство турецкое. В полном объеме оно было усвоено в Молдавии и Валахии, о чем см. Бессарабские законы. От византийского права не отрешились еще кодексы, изданные в 1816 году для Молдавии, а в 1818 г. — для Валахии, но с 1865 г. Румыния имеет единый кодекс, составленный по образцу французского Code civil. В славянские земли византийское право проникло вместе с христианством и прежде всего в Болгарию. Уже в эпоху обращения болгар и моравов одновременно с переводом богослужебных книг на славянский язык сделан был и перевод Номоканона Схоластика. Одновременно с возникновением сербского государства сын его основателя, принявший монашество под именем Саввы, составил Кормчую книгу, для которой перевел Синопсис канонов с толкованиями Аристина, весь Прохирон и в состав которой ввел еще Номоканон в XIV титулов и некоторые новеллы Алексея Комнена и Юстиниана. Ср. Архим. Н. Дучич, «Кормчија морачка» (Белград, 1877; в VIII-й книге «Гласника српског ученог друштва»); Никодим (Милаш), «Кормчија Савинска» (Задар., 1884). В кодификационной деятельности Стефана Душана (1336—1355; см. это имя) новейшие исследователи видят формальную рецепцию византийского права с некоторыми изменениями, соответствующими особенностям сербского быта. Ср. Т. Д. Флоринский, «Памятники законодательной деятельности Душана» (Киев, 1888).