Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Эгоизм и альтруизм

Содержание

Введение 3

Разумный эгоизм 4
Двойственность альтруизма и эгоизма 7
Альтруизм как защитный механизм 11

Заключение 17

Список использованной литературы 18

Введение

Очень часто мы и окружающие нас люди совершают поступки, совершенно не задумываясь, что за ними лежит, почему и зачем они делаются, в чем их истинная суть. Не всегда все добро, хорошие поступки и помощь другому человеку являются абсолютно бескорыстными. Иногда за поведением «доброго самаритянина» могут скрываться совсем иные мотивы: самоудовлетворение собственных душевных потребностей и интересов. Разумеется, человек, делающий добро – почти всегда делает его от чистого сердца, и даже если за этим стоят совсем другие скрытые мотивы, сам человек совершенно их не осознает и даже не задумывается о реальных истоках своих поступков.

Понятие альтруизма в психологии определяется следующим образом. Под альтруистическим понимают поведение, направленное на благо другого лица не связанное с какими-либо внешними поощрениями. В двух словах это звучи так: бескорыстно – т.е. «даром».

В этике альтруизм преподносится как противоположность эгоизму. Эгоизм понимается как жизненная позиция, в соответствие с которой удовлетворение личного интереса рассматривается в качестве высшего блага. Эгоизму противостоит альтруизм, такая нравственная позиция или принцип, в соответствии с которым каждый человек должен совершать бескорыстные действия, направленные на благо другого человека (например, своего ближнего).

Как видно из вышесказанного, понятия альтруизма и эгоизма противопоставляются друг другу и являются взаимоисключающими. Однако иногда оказывается, что между эгоистическими и альтруистическими мотивами обнаруживается тесная взаимосвязь.

Разумный эгоизм

Эгоизм (лат. ego - я) - принцип жизненной ориентации и моральное качество человека, связанное с предпочтением собственных интересов интересам других субъектов.

Другие люди рассматриваются эгоистом как средство для достижения своих личных корыстных целей. Как правило, эгоистическая направленность личности является результатом серьезных дефектов его воспитания. Если родители и другие близкие люди подкрепляют проявления эгоцентризма и завышенной самооценки, то впоследствии у ребенка может сформироваться четкая установка на приоритет лишь собственных интересов, потребностей и переживаний.

В различных этических и философских концепциях сущность эгоизма понималась по-разному.

• Человек руководствуется не моральным законом добра, а стремлением к самосохранению и личной выгоде.

Бенедикт Спиноза.

• Эгоизм - стремление сконцентрировать все цели на самом себе, собственной выгоде и пользе.

Иммануил Кант.

• Эгоизм - проявление исконной природы человека.

Артур Шопенгауэр.

• «Разумный эгоизм» - сознательное и свободное подчинение человеком своих целей общему делу, от успеха которого выигрывает сам индивид.

Николай Гаврилович Чернышевский.

Эгоизму присущи, с одной стороны, тщеславие - стремление добиться успеха, славы, вызвать всеобщее восхищение, честолюбие (жажда первенства и признания), попытки реализовать право на счастье и самовыражение. С другой стороны, эгоизм – это корыстолюбие, равнодушие и пренебрежение к другим людям. Обыденным нравственным сознанием откровенный эгоизм всегда осуждался; в качестве альтернативы ему был выдвинут принцип альтруизма.

Разумный эгоизм — это не что иное, как зов нашей души. Проблема в том, что «нормальный» взрослый человек уже не слышит голоса естественного эгоизма. То, что под видом эгоизма доходит до его сознания, — это патологическая самовлюбленность, ставшая результатом долгого подавления импульсов естественного эгоизма.

Здоровый эгоист куда ближе к святости, чем всякий убежденный праведник, потому что меньше себя обманывает. Праведник верит, что напрягая свою эгоистичную волю он может справиться со своим эгоизмом. Ему кажется, что подавляя эгоистичные импульсы, он приближается к святости и Богу. Но на деле он этим только увеличивает свой внутренний конфликт и все больше отдаляет себя от Бога.

Чем сильнее человек верит в бескорыстность своих помыслов и поступков, тем он несчастнее. Он может совершить величайшие подвиги милосердия, но при этом его собственная жизнь так и останется пустой и безвкусной. Подобный самообман умерщвляет.

Есть и другой случай, когда кажется, что человек плюет на всех и живет только для себя. Но это все та же самая проблема, только вывернутая наизнанку. Подчинение морали или бунт против нее — это одно и то же. И эти прожженные эгоисты точно так же находятся в состоянии внутреннего конфликта по поводу своего эгоизма. Они бунтуют против запрета на самовлюбленность, но при этом точно так же чувствуют вину за свое поведение, и это приводит к новому витку эскалации — бунту против чувства вины и очередным попыткам доказать себе свое право послать всех к черту, и обратно к новому чувству вины.

Та разница между людьми, которую легко заметить, когда речь заходит об эгоизме, обусловлена не уровнем эгоизма, а уровнем их самообмана на сей счет. Самый нездоровый эгоизм у праведников и бунтарей. И те, и другие в равной мере воюют со своей собственной природой, доказывая окружающим свою доброту или злобу. Внутренний конфликт они пытаются разрешить вовне, но им это никогда не удается. И со стороны они выглядят наиболее ущербно — болезненно самовлюбленно или так же болезненно кротко.

Более здоровая версия эгоизма у людей, отдающих себе отчет в том, что ничего, кроме собственных интересов у них в жизни нет. Но до тех пор, пока они продолжают раскачиваться на маятнике гордости–ничтожества, их эгоизм окрашен в ядовитые тона самовлюбленности. Эти люди более трезво смотрят на мир и со стороны выглядят не такими уж эгоистами. Обратите внимание на этот фокус. Чем более честен человек в отношении собственной мотивации, тем менее эгоистично выглядят его поступки или, по крайней мере, его эгоизм выглядит оправданным, разумным, трезвым, и потому не вызывает отторжения.

Возьмем пример. Два человека: здоровый и нездоровый эгоисты. Оба совершают один и тот же поступок — делают близкому человеку подарок. Здоровый эгоист отдает себе отчет в том, что подарок он делает для себя, что это ему самому нравится дарить подарки и ему нравится получать что-то в ответ. Его игра «в подарки» очевидна и прозрачна — он не скрывает своей корысти ни от себя, ни от другого человека, а значит не остается никакого камня за пазухой. Здоровый эгоист корыстен, но честен.

А нездоровый неосознанный эгоист поступает иначе — он не отдает себе отчета в том, что им движет только личный интерес, он верит, что делает подарок от всего сердца и не имеет при этом никаких задних мыслей. Но на более глубоком уровне им движет все тот же личный корыстный интерес — он тоже хочет получить что-то взамен, но хочет это получить тайком, безответственно. Если он это получает, то все хорошо, но если по какой-то причине реакция на подарок его не устраивает, вся его корысть тут же выходит наружу — он начинает обижаться, психовать, требовать справедливости и проклинать чужой эгоизм. Так он вынуждает другого человека расплатиться по счетам за все полученные «бескорыстные подарки».

Нездоровый эгоист точно так же корыстен, как и здоровый, только при этом еще делает вид, что никакой личной выгоды в его поступке нет, и очень гордится этим своим показным самоотречением.

Разрешить себе быть честным здоровым эгоистом — большое достижение, но это только полдела. Если при этом не будет решена проблема гордости-ничтожества, эгоизм будет в первую очередь защищать эти два невротических полюса, вместо того, чтобы выполнять главную свою задачу — транслировать голос Самости и вести человека по пути естественной самореализации.

Двойственность альтруизма и эгоизма.

Альтруизм – в наиболее обобщенном виде – это разновидность общественного поведения, когда один человек добровольно помогает другому с теми или иными издержками для себя. Субъективно альтруизм проявляется в чувстве симпатии, ориентированность на оказание помощи другому человеку. Основной движущей силой альтруистического поведения считается желание улучшить благополучие другой личности, а не ожидания некой награды или иная причина, в которой виден корыстный интерес [1].

Эгоизм – черта личности, которая заключается в себялюбии, сосредоточении на своем «Я», равнодушии к другим людям. В противоположность альтруизму эгоист замыкается в самом себе, преследует свои личные интересы в ущерб интересам других [2].

Н.О. Лосский, как один из ярких представителей русской религиозной философии, считает, что «многие поступки совершаются человеком…вполне бескорыстно, без всякого мотива личного интереса, личной пользы или выгоды». Он трактует слово «эгоизм», в противоположность альтруизму, как «поведение, имеющее целью удовлетворение личного желания, в ущерб более ценным интересам других людей или в ущерб неличным ценностям»[3]. Однако мы понимаем эгоизм как поведение, имеющее целью удовлетворение, в первую очередь, личного желания, далеко не всегда в ущерб интересам других людей или неличным ценностям. Некоторые авторы считают, что все поступки человека эгоистичны по своей природе, ибо он делает только то, что считает наилучшим для себя в данный момент. А оттого, что человек для себя считает наилучшим, зависит форма выражения эгоизма [4].

Американские социальные психологи предлагают следующие объяснения появления альтруизма в человеческом поведении:

- причина возникновения желания помочь другому заключается в эмпатии, присущей каждому человеку;

- человек помогает другим из-за стремления преодолеть негативное состояние, в котором находится в данный момент. Видя чье-то горе или страдание, человек хочет избавиться от этого. Помогая, он устраняет источник собственных неприятных чувств.

Альтруизм проявляется в эмпатии, т.е. в сопереживании, понятии эмоционального состояния другого человека и способность разделить его. Но человек если не пережил что-то подобное не может эмпатировать другому. Мы понимаем, что плохо, страшно, неприятно или наоборот хорошо, радостно, у человека душевный подъем. Мы сочувствуем, т.е. разделяем эмоции другого человека которые в большинстве случаев не испытываем или не испытывали никогда. «Подавляющее большинство людей не способно понять изнутри движения души другого человека. Это даже очень редкое искусство, притом, что и оно не заходит слишком далеко. Даже тот человек, которого мы ошибочно считаем отлично нам известным и который сам подтверждает, что мы понимаем его исчерпывающе, в сущности, остается нам чужим. Он – другой и максимум, что мы можем сделать – по крайней мере угадывать это другое, считаться с ним и воздерживаться от величайшей глупости – стремление его толковать»[5].

Но мы не воздерживаемся от этой глупости, и чем дальше человек начинает нам рассказывать о своих переживаниях, тем быстрее мы устаем и со временем начинаем терять интерес к нему, а потом он начинает нас раздражать своим нытьем или лучезарностью. Вот тут и проявляется эгоистичность, поскольку этическая пассивность, как и обыкновенная злоба, есть виды эгоизма.

Но допустим, мы прекрасно понимаем состояние другого человека и проявляем по отношению к нему гиперопеку. Мы начинаем жалеть его, помогать ему в решении его проблем и доходит до того, что мы готовы сделать за него любую работу и принять на себя все беды и заботы человека. При этом «мы забываем, что, предлагая помощь в трудную минуту, не думаем о последствиях и меняем выбор человека, иногда отбрасывая назад его развитие в духовном и материальном плане, так как зависимость от помощи уменьшает выбор и адаптацию, а человек становится заложником добра»[6]

В христианстве есть такое понятие как благотворительность. Под этим подразумевается оказание частными лицами или общественными организациями безвозмездной и регулярной помощи нуждающимся людям. Благотворительность также можно рассматривать как разновидность альтруизма. В то же время христианство, как и многие другие религии, за эту «безвозмездную» помощь обещают отпущение и прощение грехов, блаженство в раю и прочие прелести загробной жизни. Для многих людей это является достаточно значимым стимулом для осуществления благотворительности. Надо подать нищему, ведь грешно не помочь, а если грех, то буду мучиться после смерти в аду. Вот и заботимся скорее о себе, о своей душе, а не о другом человеке.

Можно рассматривать и другие ситуации, когда человек помогает другому человеку из-за стремления уйти от собственного негативного состояния. Помогая, он пытается устранить собственные неприятные чувства, имеющиеся сейчас или появление которых он представляет в будущем. В бытовом обиходе такие действия называют откуп. Мы готовы подать, помощь нуждающемуся только потому, что не хотим, что бы что-то подобное произошло с нами.

И вот когда приходит понимание, что их добрые дела иногда приносят больше вреда, чем пользы, мы задумываемся о стоимости помощи кому-то, о стоимости не столько материальной, сколько моральной. Определим такое поведение как осознанный эгоизм. Для человека становится главным помощь в первую очередь себе, своей семье. И вот пройдя с клеймом эгоиста через весь день, он проявляет альтруизм дома, заботясь о своих родных. Он играет с детьми и одновременно чему-то их учит, думая об их благе в настоящем и будущем. Но и тут есть свои подводные камни.

Проявляя заботу о детях зачастую переходящую в гиперопеку, родитель надеется, что дети вырастут и проявят заботу о нем, как и он в свое время о своих родителях. Но как мы воспитываем своих детей? В основном через запреты; «это нельзя», «так больше не делай» и прочее. Учим определять людей, этот хороший, этот плохой, учим познавать мир. Но когда ребенок познает его, самостоятельно делая ошибки, мы его наказываем. И он понимает, что познавать мир нужно тогда, когда никто не видит, а не видит, значит, не поругает, не накажет.

Взрослые, желая добра для ребенка, ведет себя как агрессор, захвативший маленькую страну – соседа. А не лучше объяснить некоторые вопросы и проблемы, чем наказать, накричать и только из-за того, что он устал или нет времени. Все это и есть совокупность эгоизма и альтруизма в одном человеке. Канадский ученый Селье в этом плане предпочитает говорить не об эгоизме и альтруизме как самостоятельных явлениях, но о «эгоальтрузиме». Но отдавать себя можно двояко – или как равный равному, то есть эгоальтруистически, или снизу вверх, через самоумаление – альтруистически. Говоря упрощено, эгоист только принимает, альтруист только отдает, а эгоальтруист – и принимает, и отдает [7].

Но конкретное проявление эгоальтруизма зависит от ситуации и социальной роли выполняемой человеком в данный момент. С возрастом это усиливается и становится более скрытным для окружающих и даже для самого себя, так как он к этому привык. Ведь чем человек интеллигентнее и образованнее, тем он более утонченно может обманывать себя и окружающих. А говорить о ком-то, что он эгоист или альтруист, это все равно, что говорить о содержании книги по раскрашенной обложке, не зная ее содержания. Но человеку свойственно поддаваться первичному впечатлению и он дает характеристики точно такому же, себе подобному существу не познав его полностью.

Альтруизм как защитный механизм

С точки зрения некоторых психоаналитиков альтруизм может служить лишь внешним фасадом человеческого поведения, за которым могут скрываться эгоизм или агрессия и злость. Таким образом, альтруизм рассматривается как производная базовой эгоистической мотивации.

Нечто подобное мы можем встретить еще у Ф. Ницше. Для него добродетели - это ширма благоразумия, лояльности и конформизма. С помощью заповеди любви, считал он, люди пытаются скрывать свою зависть, но одновременно и закабалить других. В мнимой "любви к ближнему" легко просматривается себялюбие, потворствование своим слабостям.

Так в некоторых случаях альтруистическое поведение может не быть истинным по своему глубинному происхождению, а выступать в качестве психологической защиты при бессознательных конфликтах. В таких случаях альтруизм является результатом действия так называемых защитных механизмов.

В психоанализе под защитными механизмами понимают бессознательные действия человека, направленные на защиту от тех импульсов, которыми он атакуется со стороны окружающей его реальности и своего собственного внутреннего мира. Такими импульсами, например, могут быть зависть, внутренние моральные запреты, неудовлетворенные потребности, фантазии и мечты и т.д.

Все защитные механизмы обладают общими характеристиками: они действуют на неосознанном уровне и поэтому являются средствами самообмана, а также они искажают, отрицают или фальсифицируют восприятие реальности, чтобы сделать тревогу менее угрожающей для человека. Защитные механизмы налагают ограничения на наше Я, требуют значительных энергетических затрат на их поддержание, и оказываются тяжелым бременем для психики. Однажды оказав услугу Я, они не исчезают, а становятся постоянными способами реагирования, присущими характеру человека и повторяющимися на протяжении всей жизни.

Вот как проявляются эти защитные механизмы в нашем повседневном поведении.

Рационализация – логическое объяснение человеком собственных мыслей и поступков, позволяющее оправдывать и скрывать их истинные мотивы. При этом человек верит в эти объяснения и сам, искусственно создавая тем самым внутреннюю гармонию. В общем смысле рационализация – это «самообман посредством логического рассуждения». В действительности же в основе такой рассудочной деятельности лежат мотивы, которые не осознаются человеком. При этом способе защиты человек может много говорить о своей гуманности и человечности, доказывать альтруистичность и милосердность своих поступков, оправдывая тем самым своё поведение, за которым на самом деле скрываются совсем иные мотивы. Например, один человек имеет деспотические наклонности, он все любит держать под контролем, не переносит, когда окружающие его люди (друзья или родные) делают что-либо без его ведома, совета или одобрения. Тогда он начинает как бы тайком влезать в чужие дела, навязывать свою помощь и участие в каждом вопросе, объясняя свои намерения чувством долга, заботы и ответственности за близкого человека.

Реактивное образование – при этом способе защиты из сознания вытесняются все «неудобные» для жизни мысли и чувства и заменяются на противоположные. Например, злоба и агрессия меняются на доброту, зависть и ревность на заботу. Бывший агрессивным по отношению к матери, ребенок развивает по отношению к ней исключительную нежность и заботится о ее безопасности. Так за внешней слащавостью и гуманностью человека может скрываться реально существующая враждебность и злость. Обычно такие люди чрезмерно навязчивы в предложениях своей помощи, все их поведение направлено скорее на социальную демонстрацию, нежели на действительное оказание поддержки. Хорошим примером может служить письмо одного господина, активно отстаивающего права животных. Взывающий к любви и человечности по отношению к братьям нашим меньшим в начале письма, в конце он заявляет с неподдельной злобой, что был бы рад видеть мучителя бедных зверушек умирающим в страшных муках.

Альтруистическое подчинение – такой механизм защиты, когда наши собственные инстинктивные импульсы могут подчиняться в пользу других людей. Для примера можно посмотреть на жизнь одной молодой девушки – пациентки А. Фрейд.

Молодая гувернантка в детстве была одержима двумя идеями – хотела иметь красивую одежду и много детей. В своих мечтах она была почти полностью поглощена картиной осуществления этих двух желаний. В своей взрослой жизни она была неброско одета, была не замужем и без детей. Девушка с энтузиазмом занималась сватовством своих подруг, и ей доверялось много любовных историй. Хотя она и не проявляла никакой заботы о своей собственной одежде, она живо интересовалась одеждой своих друзей. Сама бездетная, она была предана чужим детям. Она была чрезвычайно озабочена тем, чтобы у ее друзей была красивая одежда, чтобы ими восхищались и чтобы у них были дети. Было похоже на то, что ее собственная жизнь была полностью лишена интересов и желаний. Вместо того чтобы стремиться к достижению собственных целей, она растрачивала всю свою энергию на сочувствие людям, о которых заботилась. Она жила жизнью других людей вместо того, чтобы иметь какие-либо переживания в своей собственной.

Когда А. Фрейд удалось детально изучить жизнь этой девушки, проанализировать ее отношения с матерью и отцом в детстве, стала ясна природа происшедшей с ней внутренней трансформации. Она морально запрещала иметь себе подобные мысли и желания, но одобряла то же самое в других. Девушка спроецировала свои запретные инстинктивные импульсы на других людей. Она демонстрировала сочувствие желаниям окружающих и чувствовала наличие необычайно сильной связи между этими людьми и собой. Таким образом, ее отказ от своих собственных инстинктивных импульсов в пользу других людей имеет эгоистическое значение, но ее поведение, стремящееся удовлетворить импульсы других, не может быть названо иначе как альтруистическое.

Психологи не раз отмечали подобный механизм защиты в поведении людей. Например, молодая девушка, мечтающая выйти замуж и страдающая от отсутствия жениха, делала все, что могла, чтобы устроить помолвку своей сестры. Мужчина, который страдал от непонятной жадности и не мог истратить на себя ни копейки, не колебался в щедрых тратах на подарки своим друзьям и родственникам. Женщина, которая боялась летать на самолете и не могла отправиться в путешествие, настойчиво помогала осуществить путешествие своим знакомым.

Во всех этих случаях идентификация человека с другом, сестрой, получателем подарка выдает себя неожиданным теплым чувством связи между ними, которое сохраняется до тех пор, пока косвенным образом не будет удовлетворено его собственное желание. Служащий, который никогда не осмелится попросить о повышении зарплаты для себя, осаждает руководителя требованиями в защиту интересов своего коллеги.

Все это происходит потому, что человек по какой-либо психологической причине (из-за строгого воспитания, душевной травмы) сдерживает свои желания и считает себя недостойным для их осуществления. Зато когда подобные же желания оказываются чужими, он с удовольствием берется за их реализацию.

Отказ от инстинктивных желаний в пользу объекта, более подходящего для их реализации, часто определяет отношение девушки к мужчине, которого она выбирает для того, чтобы он замещал ее – в ущерб истинной связи с объектом. На основании такой альтруистической привязанности она ожидает, что он реализует планы, которые, как она считает, она сама не может реализовать из-за своего пола. В таких случаях эгоизм и альтруизм могут смешиваться в самых различных пропорциях. Здесь А. Фрейд приводит примером родителей, которые иногда навязывают своим детям собственные жизненные планы – одновременно и альтруистически, и эгоистически. Дело обстоит так, словно они хотят через ребенка, которого они считают более подходящим для этой цели, вырвать у жизни исполнение желаний, которых им самим реализовать не удалось.

Альтруистическое отречение – механизм обратный предыдущему. Хорошим примером здесь может служить знакомая всем пьеса «Сирано де Бержерак». Герой этой пьесы – историческая фигура, французский дворянин, поэт и гвардейский офицер, известный своим умом и храбростью, но не имевший успеха у женщин из-за огромного носа. Он пылко влюбился в свою кузину Роксану, но, зная о своем уродстве, отказался от всякой надежды завоевать ее сердце. Вместо того чтобы, используя свое замечательное искусство фехтовальщика, держать на расстоянии всех соперников, он отказывается от своих надежд на ее любовь в пользу человека, более красивого, чем он сам. Совершив эту жертву, он обращает свою силу, храбрость и ум на службу этому более удачливому любовнику и делает все, что в его силах, чтобы помочь ему добиться цели. Сирано становиться все более и более преданным своему сопернику и в бою больше старается спасти его жизнь, чем свою. Когда эта замещающая фигура отнята у него смертью, он чувствует, что ему нельзя ухаживать за Роксаной. В пьесе Сирано смиряется с этой судьбой. Так внешний дефект поэта – необыкновенно длинный нос, - вызывающий, по его мнению, к нему презрение, заставляет его думать, что другие больше подходят для реализации его мечтаний, чем он сам.

Понятие альтруистического отречения имеет тесную связь со страхом смерти. Здесь действует следующий механизм: тому, кто широко проецирует свои инстинктивные импульсы на других людей, этот страх незнаком; в момент опасности его Я не беспокоится за свою собственную жизнь, вместо этого оно испытывает исключительную озабоченность и тревогу за жизни своих объектов любви. Эти объекты, безопасность которых так важна для него, суть замещающие фигуры, на которые он сместил свои инстинктивные желания. Человек считает свою собственную жизнь достойной сохранения лишь при наличии возможности удовлетворения собственных инстинктов. Когда он отрекается от своих импульсов в пользу других людей, их жизни становятся для него дороже, чем своя собственная.

Невротическая любовь – при таком механизме человек безгранично и постоянно отдает любовь другим людям: заботится, ухаживает, дарит подарки, берет на себя ответственность во всех делах и трудностях. На самом же деле он имеет огромную потребность быть любимым, и этими поступками бессознательно старается получить в ответ точно такое же отношение к себе: стать значимым и дорогим в жизни другого человека.

Заключение

В человеке нет ничего, кроме собственного эгоистичного «Хочу!», и чем отчетливее он это видит, тем проще и естественней его жизнь, тем проще и естественней его отношения с людьми. Эгоизм — совершенно здоровое чувство, если перестать его стесняться. Чем больше от него прячешься, тем больше он прорывается наружу в виде необоснованных обид и попыток манипулировать людьми себе на благо. А чем больше его признаешь, тем отчетливее понимаешь, что этот самый эгоизм и заставляет нас чтить свободу и интересы другого человека. Осознанный разумный эгоизм — единственный путь к здоровым и конструктивным отношениям между людьми.

И тем не менее в ходе моего краткого исследования я пришла к выводу о том, что альтруизм и эгоизм - это скорее парадигмальные этические понятия, чье конкретное наполнение зависит от исторической и социальной ситуации, и зачастую носит прагматический характер. В связи с этим при анализе той или иной формы поведения человека отделение альтруистических и эгоистических мотивов затруднено. В связи с этим следует пересмотреть отношение к понятиям «альтруизм» и «эгоизм», сложившееся в современной социальной науке.

Список использованной литературы