Экономика общественного сектора. 6

33

ЭКОНОМИКА ОБЩЕСТВЕННОГО СЕКТОРА

«Бюджетный федерализм»

Содержание

ВВЕДЕНИЕ

1. СПРОС НА ОБЩЕСТВЕННЫЕ БЛАГА И БЮДЖЕТНАЯ ДЕЦЕНТРАЛИЗАЦИЯ

2. ТЕОРЕМА О ДЕЦЕНТРАЛИЗАЦИИ

3. ГИПОТЕЗА ТИБУ

4. ФУНКЦИИ И РАСХОДЫ ТЕРРИТОРИАЛЬНЫХ БЮДЖЕТОВ

5. ДОХОДЫ ТЕРРИТОРИАЛЬНЫХ БЮДЖЕТОВ

6. БЮДЖЕТНЫЕ ГРАНТЫ

7. «ЭФФЕКТ ЛИПУЧКИ»

8. БЮДЖЕТНЫЙ ФЕДЕРАЛИЗМ В УСЛОВИЯХ ПЕРЕХОДА К РЫНКУ

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ

Введение

Ресурсы общественного сектора находятся в распоряжении не только центральных, но и территориальных (региональных, местных) органов. Для осуществления своих функций каждый из них распола­гает собственным бюджетом. В России и других федеративных госу­дарствах субъекты федерации пользуются широкими бюджетными пра­вами, в унитарных государствах права административно-территориаль­ных образований, как правило, не столь значительны. Однако некоторая самостоятельность если не в определении источников доходов, то в аллокации расходов характерна для всех вариантов и уровней самоуправления территорий. По сути, именно способность в некоторых пределах распоряжаться ресурсами общественного сектора делает власть территориальных органов реальной.

Вместе с тем значительная часть общественных средств в любой стране сосредоточена в руках центральных органов законодательной и исполнительной власти. Решения, принимаемые на общенациональном уровне, существенно влияют на бюджетную политику регионов. Это происходит, в частности, потому, что во многих странах, в том числе в России, территориальные бюджеты формируются в преобладающей степени за счет устанавливаемых законом отчислений от общена­циональных (федеральных) налогов, а также за счет финансовой по­мощи из общенационального бюджета.

Таким образом, на практике имеет место сложная система взаимо­отношений между бюджетами разного уровня. Объяснить эти взаимо­отношения и определить пути их формирования, отвечающие принципу эффективности, призвана теория бюджетного федерализма. Этот тер­мин применяется и в отношении стран, федерациями не являющихся. Федерализм в данном случае подразумевает только наличие обособ­ленных региональных звеньев бюджетной системы государства. В той мере, в какой децентрализованное в территориальном разрезе распо­ряжение общественными ресурсами не сводится к реализации бюджет­ных полномочий (так, например, регионы могут владеть собственными предприятиями), бюджетный федерализм составляет аспект более широкого понятия, а именно экономического федерализма, впрочем, аспект наиболее важный, определяющий.

Экономические взаимоотношения между федерацией и ее субъек­тами, а также органами местного самоуправления неизбежно испыты­вают влияние многообразных исторических, географических, политических и этнокультурных факторов. Несомненно, не все, что имеет место в таких взаимоотношениях, исчерпывающим образом отражается в мо­делях и положениях теории бюджетного федерализма. Однако экономическая теория открывает возможность выделять те тенденции, которые в наибольшей степени отвечают идее рацио­нального выбора форм децентрализации, масштабов самоуправляемых территориальных единиц, механизмов пополнения и расходования их бюджетов. Теория позволяет понять, при каких условиях эти тенден­ции получают развитие и какие факторы способны ограничивать их действие.

1. Спрос на общественные блага и бюджетная децентрализация

Децентрализация в общественном секторе уместна в той мере, в какой она позволяет эффективнее выполнять функции данного сек­тора, т.е. удовлетворять потребности в общественных благах и пере­распределении. При каких обстоятельствах переход от централизо­ванного к децентрализованному принятию решений о поставке об­щественных благ и ее финансировании может приводит к Парето-улучшениям?

Когда выгоды от каждой единицы общественного блага получает все население страны, то децентрализация фактически невозможна. На­пример, стратегические вооружения предназначены для защиты всех граждан от опасности агрессии, значит, решение о том, каким должен быть состав ядерных сил и как их финансировать, необходимо при­нимать централизованно. Если жители одного региона предпочитают «потреблять» больше ракет, чем жители другого, должно быть выра­ботано какое-то одно согласованное решение, пусть даже оно не в равной степени отвечает интересам каждого. Общенациональные ор­ганы власти создаются как раз для того, чтобы решать вопросы, непосредственно затрагивающие интересы граждан независимо от мес­та их проживания.

Однако во многих случаях выгоды, приносимые общественным бла­гом, локализуются. При этом состав общественных благ, в которых нуждается население разных городов и регионов, бывает неодина­ковым. Так, в одном месте для улучшения снабжения питьевой водой требуется бурить скважины, в другом  строить канал, в третьем  создавать очистные сооружения повышенной эффективности. Но даже если речь идет об одном и том же виде общественного блага, часто каждая его единица потребляется локально. Например, любой город нуждается в освещении, однако оно, в отличие от оборонительных систем, непосредственно доставляет выгоды только тем, кто находится в данном месте. Значит, решение о том, как лучше освещать город, в принципе, может быть принято децентрализовано.

Локализация выгод от общественного блага не всегда приобретает пространственный характер. Границы фактического потребления (восприятия, усвоения) блага бывают не только географическими, но и социальными. Так, радиопередача на иностранном языке представляет смешанное общественное благо для тех, кто знаком с данным языком. Однако там, где нет четкой пространственной границы распростра­нения выгод, труднее справляться с проблемой «безбилетника», конт­ролируя доступ к благу. Следовательно, велика опасность того, что децентрализованные решения, касающиеся желательного состава и количества общественных благ, не будут подкреплены децентрали­зованным финансированием.

Конечно, государство выделяет регионам и даже отдельным ор­ганизациям или группам граждан средства, мобилизуемые в обще­национальном масштабе, и обусловливает пути их использования. Однако это нельзя еще считать бюджетной децентрализацией в полном смысле. Бюджетный федерализм предполагает хотя бы некоторую долю самостоятельности не только в определении потребностей в общественных благах, но и в изыскании ресурсов для их удовле­творения. Лишь тогда можно говорить об относительно независимой бюджетной политике. Административно-территориальные образования, имеющие собственные органы власти и управления, в принципе способны обладать подобного рода самостоятельностью.

Локализация выгод от общественного блага создает возможность де­централизованного принятия касающихся его бюджетных решений. Но чтобы децентрализация имела практический смысл, необходим еще особый характер дифференциации потребности в этом благе. Предста­вим себе, что всем гражданам страны свойственна одна и та же функ­ция спроса на освещение улиц. В этом случае оптимальной была бы централизованная разработка соответствующих нормативов. Отметим, что в связи с различиями в уровне издержек для разных населенных пунктов могли бы выбираться неодинаковые параметры освещенности; однако основой выбора успешно служила бы единая шкала, связывающая эти параметры с готовностью платить. Децентрализация принятия решений в подобной ситуации либо оказалась бы формальной (свелась к проведению расчетов по заданной схеме), либо обернулась бы дублированием в оценке одних и тех же предпочтений, а значит, неоправданным ростом административных издержек.

Бюджетный федерализм в принципе способен быть эф­фективным, если:

1)       децентрализовано принимаются решения, относящиеся к поставке тех общественных благ, выгоды от которых в основном локализуются на данной территории;

2)       локализацию выгод предполагается в существенной степени сов­местить с территориальной локализацией издержек; иными словами, жители региона берут на себя преимущественную (не обязательно полную) ответственность за финансирование поставки локальных об­щественных благ;

3)       предпочтения, относящиеся к локальным общественным благам, в большей степени различаются между регионами, чем внутри регионов; иначе говоря, население региона в некотором смысле более однородно, чем население страны в целом.

На практике данные условия могут выполняться в различной мере, и это, конечно, сказывается на степени реализации тех тенденций, которые фиксирует теория бюджетного федерализма. Тем не менее, чтобы выявить эти тенденции, естественно на первом этапе пред­положить, что все перечисленные условия удовлетворяются пол­ностью.

2. Теорема о децентрализации

Представим себе страну, состоящую из двух регионов. Пусть функ­ция спроса на некоторое локальное общественное благо, свойственная жителям первого региона, характеризуется прямой D1 а функция свой­ственная населению второго региона - прямой D2 (рис. 1). Для простоты предполагаем, что предельные издержки поставки данного блага постоянны и равны Р*. Если решения принимаются децен­трализованно, то первому региону благо будет поставляться в коли­честве Q1, а второму - в количестве Q2.

Допустим теперь, что решение принимается централизованно на ос­нове некоторой агрегированной шкалы предпочтений. При одинаковом уровне издержек наличие одной и той же шкалы предпочтений влечет за собой одинаковый уровень поставки блага, например Q*. На рисунке точка Q* лежит посередине между Q1 b Q2, т.е. агрегированная шкала строится путем простого усреднения региональных предпочтений, однако выводы, которые нам предстоит получить, оставались бы верны и при ином ее построении.

В описанной ситуации переход от децентрализованного к цент­рализованному принятию решения влечет за собой потерю полезности для потребителей, характеризуемую площадью заштрихованных тре­угольников E1E*А и Е*ВЕ2. В самом деле, если D1 и D2 - линии пре­дельных готовностей платить за рассматриваемое благо, то для жителя первого региона увеличение его потребления с Q1 до Q3 эквивалентно сумме, отображаемой площадью фигуры Q1E1AQ, а фактически платить приходится сумму Р*(Q*-Q1), которой соответствует площадь прямоугольника Q1E1E*Q*. Аналогично, для жителя второго региона уменьшение с Q2 до Q* означает потери, характеризуемые площадью фигуры Q*ВЕ2Q2Я а расходы снижаются только на Р*( Q 2 - Q *), что соответствует площади прямоугольника Q *Е*Е2 Q2.

33

Рис. 1. Преимущество децентрализованной поставки локального общественного блага

Таким образом, при указанных условиях децентрализация имеет количественно измеримое преимущество. А если бы линии D1 и D2 совпадали, то при уровне издержек Р* было бы безразлично, прини­мается ли решение централизованно или децентрализовано.

Теперь мы можем сформулировать теорему о децентрализации: если децентрализация не влияет на уровень издержек, то децентрализо­ванное принятие решение в отношении поставки локального обще­ственного блага либо эффективнее централизованного, либо, по край­ней мере, не уступает ему с точки зрения эффективности.

Этот тезис позволяет перевести вопрос о преимуществах и не­достатках децентрализации в уже привычную нам плоскость сопо­ставления общественных издержек и выгод. Децентрализация обычно требует затрат, по крайней мере административных. Они могут сде­лать децентрализованную поставку общественного блага более до­рогой, чем централизованная. Однако, если повышение издержек пере­крывается выигрышем, который в нашем упрощенном примере изобра­жался площадью заштрихованных треугольников, то децентрализация эффективна.

При прочих равных условиях, преимущества децентрализации тем больше, чем значительнее межрегиональные различия в готовнос­ти платить за благо и чем ниже эластичность готовности платить по «цене».

Дополнительные издержки, связанные с децентрализацией, возни­кают при наличии экономии на масштабе. Централизация и связанная с нею стандартизация зачастую позволяют не только снижать затраты административного характера, но и удешевлять непосредственно произ­водство единицы общественного блага.

Точно количественно соизмерить выгоды и издержки децентрализа­ции на практике вряд ли возможно. Однако, зная влияющие на них факторы, удается обоснованнее судить о конкретных проблемах бюд­жетного федерализма.

3. Гипотеза Тибу

Коль скоро эффективность децентрализованного принятия решений
зависит, в частности, от рассредоточения людей с разными вкусами по
разным регионам и населенным пунктам, возникает вопрос, способна ли
децентрализация сама порождать механизмы, благоприятствующие та­
кому рассредоточению. Чтобы дать ответ, постараемся прежде всего
понять, при каких обстоятельствах индивид демонстрирует уровень
своей готовности платить за локальные общественные блага и как,
объединившись с другими индивидами, имеющими схожие предпоч­тения, он оказывается в состоянии реализовать эту готовность. В связи
с рассматриваемой проблемой американский экономист Ч. Тибу привлек
внимание к процессам миграции и значению того, что иногда называют
«голосованием ногами».

Гипотезу Тибу можно сформулировать следующим образом: при на­личии большого числа территориальных единиц и интенсивной мигра­ции населения бюджетная децентрализация способствует Парето-улучшениям, так как она создает предпосылки для адекватного выяв­ления предпочтений, касающихся локальных общественных благ, и наиболее полной реализации этих предпочтений. В предельном случае механизм, описанный Тибу, работал бы подобно рыночному механизму, обеспечивающему достижение Парето-оптимальных состояний: каждый индивид, «голосуя ногами», то есть меняя место жительства, был бы способен подобрать наиболее подходящий для себя набор локальных общественных благ и их «цен» (местных налогов). Отметим, что при этом по отношению к данным благам была бы полностью решена и проблема определения готовности платить, что позволило бы рационализировать налоговую систему.

Разумеется, на практике существует немало факторов, сдер­живающих проявление тенденции, которая описана Ч. Тибу. Во-первых, смена места жительства связана с издержками. Причина это не только денежные затраты на переезд, но и возможные потери заработка, а также ущерб для благосостояния, обусловленный утра­той привычного окружения, круга общения, климатический условий и т.п.

Во вторых, издержки не всегда полностью ложатся на тех, кто принимает решение о смене места жительства, то есть имеют место внешние эффекты, которые, как мы знаем, при прочих равных ус­ловиях, не благоприятствуют повышению аллокационной эффектив­ности. Экстерналии связаны, в частности, с зависимостью уровня издержек от масштабов производства общественного блага (в не­сколько ином контексте роль экономии на масштабе уже отмечалась выше). Отъезд либо приезд большого числа жителей может значи­тельно изменить уровень издержек, которые ложатся на других лиц, проживающих в населенном пункте.

В-третьих, локализация выгод от общественного блага почти никогда не бывает абсолютной, что также обусловливает экстерналии. Производство локальных общественных благ, как и благ частных, не­редко порождает переливы. Например, улучшение охраны обществен­ного порядка в отдельном населенном пункте в какой-то мере влияет на обстановку в целом регионе.

В-четвертых, индивиды не располагают совершенной информацией, которая требуется для принятия оптимальных решений.

В-пятых, число потенциальных мест жительства для индивида не безгранично, так что параметры развития общественного сектора вряд ли могут дифференцироваться столь же широко, как потребительские предпочтения.

В-шестых, привести административно-территориальное деление и бюджетные полномочия в полное соответствие с экономически оп­тимальными условиями производства локальных общественных благ крайне трудно как в силу исторических и политических причин, так и в силу разнообразия самих этих благ, выгоды от которых распростра­няются в неодинаковых пределах.

Чем больше дает о себе знать каждый из перечисленных факторов, тем меньше Парето-улучшений достигается на базе сочетания ми­грации с бюджетной децентрализацией. На деле эти факторы на­столько существенны, что дают основание употреблять слово «гипо­теза», когда говорится о повышении эффективности за счет описанных процессов. Однако эмпирические данные в целом подтверждают, что дифференциация бюджетной политики в отношении локальных общественных благ влияет на миграцию, в которой проявляется по­требительский выбор. Вместе с тем главное, пожалуй, состоит в том, что модель Тибу позволяет распознавать процессы прогрессирующего увеличения выгод от децентрализации и обстоятельства, от которых зависит торможение либо ускорение этих процессов.

4. Функции и расходы территориальных бюджетов

Общественные финансы выполняют три взаимосвязанные и нередко переплетающиеся функции: аллокационную, распределительную (дист­рибутивную) и стабилизационную. Первая из них выражается в ал­локации ресурсов для производства благ, поставляемых с помощью общественного сектора, вторая  в перераспределительных процессах, третья  в проведении макроэкономической политики, обеспечивающей здоровое развитие хозяйства в целом, прежде всего частнопредпри­нимательского сектора. Рациональная макроэкономическая политика является, очевидно, общественным благом. Модель, характеризующую распределение функций между звеньями бюджетной системы, которые принадлежат к разным ее уровням, часто называют моделью «слоеного пирога».

Децентрализованное выполнение стабилизационной функции практически неэффективно. Ведь, региональная экономика является, как правило, несравненно более открытой, чем национальная. Границы рынков далеко не совпадают с административно-территориальным делением. В потреблении жителей каждого региона огромное место занимают товары, импортируемые в него из других регионов страны. Известно, что чем выше предельная склонность к импорту, тем меньше мультипликатор расходов.

Эффект изменения уровня общественных расходов в отдельном регионе не концентрируется внутри данного региона, а распределяется по всем остальным регионам, поставляющим ему продукцию. Таким образом, обособленное проведение региональной макроэкономической политики породило бы столь существенные экстерналии, что хозяйству региона скорее всего досталась бы лишь небольшая часть выгод. В то же время в масштабах всей национальной экономики последствия стабилизационной политики региона вряд ли оказались бы по-на­стоящему значительными.

Перераспределительная функция нередко в определенной степени выполняется на региональном уровне. Однако и в этой области, как правило, доминирует общенациональное начало. То или иное понимание справедливого распределения характеризует обычно целую нацию, государство, а не население отдельного города или района. Единство государства и общества оказалось бы серьезно подорванным, если бы, например, переезд из одной части страны в другую влек за собой кардинальный пересмотр социальных гарантий, на которые вправе рассчитывать гражданин. Основные гарантии, а значит, и ключевые параметры перераспределительной политики определяются централи­зованно и находят выражение в общенациональном (федеральном) законодательстве. В Российской Федерации ряд важнейших гарантий, таких, как право на социальное обеспечение, бесплатную медицинскую помощь и образование, предусмотрен в Конституции.

Наиболее пригодна для децентрализованного выполнения аллокационная функция в той мере, в какой она касается ресурсов, необходимых для удовлетворения потребностей в локальных обще­ственных благах. В зависимости от того, в каких границах в основном сосредоточиваются выгоды от конкретного общественного блага, ал­локация ресурсов для его поставки может осуществляться терри­ториальными органами разного уровня. Так, в России имеются го­сударственные органы субъектов Федерации: республик, краев, об­ластей, городов федерального значения, автономной области и авто­номных округов, а также районные, городские и иные органы местного самоуправления. Некоторые функции естественным образом относятся к сфере деятельности местных органов, другие осуществляются на уровне субъектов Федерации, иногда с участием федерального уровня.

Участие общенациональных (федеральных) органов в формировании ресурсной основы решения региональных проблем, а региональных органов - в решении проблем местного характера имеет два теоре­тических основания. Во-первых, как уже отмечалось, пределы рас­пространения выгод от локального общественного блага обычно не вполне совпадают с административными границами. Если имеют место позитивные внешние эффекты, то для оптимальной аллокации ресурсов требуется, чтобы территория, за счет бюджета которой производится общественное благо, получала компенсацию за экстерналии извне. Это одна из причин, по которым даже при оптимальном распределении бюджетных функций потребовалось бы выделение части федеральных доходов в распоряжение субъектов Федерации, а части их доходов  в распоряжение районов и населенных пунктов.

Во-вторых, аллокационные процессы связаны с распределительными. Принципы справедливости требуют обеспечить всему населению страны некоторый минимум не только денежных доходов, но и потребления ряда локальных общественных благ. Коль скоро это локальные блага, желательно использовать преимущества децент­рализации в их поставке. В то же время ресурсные возможности регионов неодинаковы, что может обусловливать чрезмерные различия в доступности этих благ для населения. Поэтому ради справедливого распределения благ между потребителями (индивидами и их группами) приходится прибегать к перераспределению ресурсов общественного сектора между регионами.

С учетом сказанного понятны различия в структуре расходов бюд­жетов разных уровней. Так, в федеральном бюджете России наиболь­ший удельный вес занимают расходы на национальную оборону, государственную поддержку отраслей народного хозяйства, финансо­вую поддержку территорий, внешнеэкономическую деятельность, пога­шение и обслуживание государственного долга, а в бюджетах субъек­тов Федерации и местных бюджетах выше доля расходов на финан­сирование социально-культурных мероприятий. При этом схожие по направленности расходы финансируются бюджетами разного уровня в зависимости от того, обслуживание какой территории обеспечивается затратами. Например, если речь идет о народном образовании, средняя школа получает средства из местного бюджета, а вуз, привлекающий студентов со всей страны и готовящий кадры для многих регионов,  из бюджета Федерации.

5. Доходы территориальных бюджетов

Функциям территориального бюджета должны соответствовать его доходы. Это один из важнейших принципов бюджетного феде­рализма.

Бюджеты территорий формируются в основном за счет трех типов доходов. Во-первых, это налоги, самостоятельно устанавливаемые и собираемые территориальными органами власти. В России федераль­ным законодательством определен перечень налогов, которые вправе собирать как органы субъектов Федерации, так и органы местного самоуправления.

Во-вторых, имеют место долевые отчисления в бюджет территории от налогов, поступающих на более высокий уровень бюджетной системы. Так, в России существенную роль в формировании бюджетов субъектов Федерации играет налог на добавленную стоимость. Он является федеральным налогом. Однако, например, на 1994 г. было установлено, что 25% поступлений от этого налога зачисляется в бюджеты тех субъектов Федерации, на территории которых данные средства собраны. Бюджеты органов местного самоуправления в свою очередь могут получать долевые отчисления от источников, фор­мирующих доходы субъектов Федерации.

В-третьих, в нижнее звено бюджетной системы из верхнего обычно поступают, различного рода трансферты (субсидии, дотации, суб­венции), представляющие собой формы помощи в покрытии расходов. Между ними и долевыми отчислениями нет непроходимой грани, однако долевые отчисления предполагают нормативное закрепление за тер­риториальным бюджетом стабильного источника дохода, тогда как трансферты зависят от частных решений органов, распоряжающихся бюджетом, из которого трансферты черпаются. Зависимость от трансфертов сковывает самостоятельность территории в разработке и реализации бюджетной политики, отвечающей предпочтениям ее жителей.

При прочих равных условиях, желательно, чтобы доля трансфертов в доходах территориального бюджета была невысокой. Что же ка­сается территориальных налогов, с одной стороны, и долевых отчис­лений от федеральных налогов (или иных доходов верхнего уровня бюджетной системы), с другой, то и те и другие имеют свои преи­мущества. Преобладание собственных, устанавливаемых в регионе налогов в доходной базе территориального бюджета (так называемая американская модель бюджетного федерализма) обеспечивает макси­мальную гибкость и самостоятельность бюджетной политики региона. Высокой доле отчислений от общенациональных, федеральных налогов в территориальных бюджетах (так называемой германской модели) соответствуют относительно большее единство бюджетной политики в масштабе всей страны и заинтересованность региональных властей в полном сборе этих налогов. Для России в настоящее время характерна скорее германская модель.

Для собирательного обозначения различных форм передачи средств из одних звеньев бюджетной системы в другие будем далее исполь­зовать термин «бюджетные гранты».

Специфические предпочтения, характерные для населения терри­тории, выявляются тем точнее, чем адекватнее ее жители воспри­нимают предельные издержки поставки локальных общественных благ. Бюджетные гранты позволяют непосредственно не увязывать удов­летворение потребностей в локальных общественных благах с ростом налогообложения именно тех граждан, которые, проживая в регионе, потребляют данные блага. В результате возникает избыточное дав­ление в пользу увеличения бюджетных расходов. Поскольку это про­исходит одновременно на всех территориях, предъявлявших спрос на гранты, слабая увязка региональных расходов с собственными дохо­дами порождает, при прочих равных условиях, тенденцию к пре­вышению оптимального уровня совокупного налогового бремени за счет неоправданного роста федеральных налогов.

Издержки, с которыми связано удовлетворение потребностей, предъ­являемых на территории региона, всего нагляднее, когда финанси­рование обеспечивается с помощью маркированных налогов и пла­тежей за используемые ресурсы. Они играют заметную роль в формировании территориальных бюджетов. Так, в России к доходам субъектов Федерации отнесена, в частности, плата за воду, заби­раемую промышленными предприятиями, а к доходам местных бюд­жетов  налог на строительство объектов производственного назна­чения в курортных зонах, сбор за уборку территории населенных пунктов и др.

Во многих странах существенное место среди доходов территорий занимают налоги на имущество, в особенности недвижимое. Недви­жимость четко локализована, что издавна делало ее привлекательным объектом местного налогообложения. В то же время пользование строениями и земельными участками тесно корреспондирует с потреблением целого ряда локальных общественных благ, обеспе­чивающих коммуникации, безопасность, удовлетворительное гигиени­ческое состояние территории и т.д. В России субъекты Федерации взимают налог на имущество предприятий и налог с имущества, пе­реходящего в порядке наследования и дарений, а в местные бюджеты поступает налог на имущество физических лиц и земельный налог.

Когда большинство жителей региона располагают значительной по размерам собственностью, распределенной не слишком неравномерно (скажем, когда преобладает проживание в собственных домах, имею­щих сравнительно высокую стоимость), обложение имущества позво­ляет поддерживать довольно наглядную связь между выгодами, кото­рые типичный налогоплательщик получает от локальных обществен­ных благ, и размером налога, который он уплачивает. Однако чем неравномернее распределение собственности и чем выше доля неимущих, тем реже для конкретного индивида выгоды соответствуют налоговым обязательствам. В условиях концентрации собственности в немногих руках налог на имущество воспринимается как «налог на богатых», то есть в первую очередь как инструмент перераспре­деления. Точка зрения большинства на желательные размеры подоб­ных налогов определяется скорее соображениями справедливости, чем предпочтениями, касающимися локальных общественных благ. В данной связи налогообложение имущества не всегда в полной мере адекватно функциям территориальных бюджетов и не везде способно успешно играть решающую роль в их формировании.