Этика Французского просвещения

МИНОБРНАУКИ РОССИИ

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение 
высшего профессионального образования

«Челябинский государственный университет»

(ФГБОУ ВПО «ЧелГУ»)

Миасский филиал

КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА

по дисциплине «Профессиональная этика»

                           на  тему: «Этика Французского  просвещения»

080504 «Государственное и  муниципальное управление»

Миасс 2014

                                                 СОДЕРЖАНИЕ:

Введение

Глава 1. Этические воззрения Дидро, Гольбаха, Гельвеция и Ламетри

1.1 Общие черты  в этике французских просветителей 

1.2 Теория “разумного  эгоизма” французских моралистов 18 века 

Глава 2. Воспитание как основа построения нравственной личности

Глава 3. Роль государственного служащего в урегулировании взаимоотношений между государством и обществом

Глава 4. Актуальность позиций французских просветителей

   Введение.

В XVIII веке на европейских просторах появился идейное движение, выражавший интересы молодой буржуазии, - Просвещение, сторонники которого верили в счастливое будущее человечества, наука и технический прогресс обеспечения ечать благоденствие на земле .На таких принципах ведущие мыслители-просветители обосновывали систему этических принципов.

Глава 1. Этические воззрения Дидро, Гольбаха, Гельвеция и Ламетри

1.1 Общие черты  в этике французских просветителей 

Великие французские философы-материалисты 18 века Дени Дидро (1713-1784), Жюльен - Офре Ламетри (1709-1751), Клод-Адриан Гельвеций (1715-1771), Поль Анри Гольбах (1723-1789) внесли большой вклад в этику.

В этой области французские материалисты решали важные проблемы : детерминизм морали, личные интересы нравственного поведение, соотношение личного и общественного, морали и права, влияние общественной среды на моральные принципы, значение воспитания в создании моральных качеств человека, связь подлинной нравственности с разумом.

Для этих философов чувственные впечатления, себялюбие, наслаждение и правильно понятый интерес составляют основу всей морали. Главные моменты их этической системы - природное равенство человеческих умственных способностей, единство успехов разума с успехами промышленности, природная доброта человека, всемогущество воспитания. Человек со всеми своими свойствами, добродетелями и пороками есть то, что делает из него окружающая среда, то есть природа и общество. Поскольку природа не делает человека ни добрым, ни злым, человек зависит целиком от воспитания, то есть от всей совокупности общественных влияний. Следовательно, чтобы избавить человека от недостатков и пороков, сделать его добродетельным, нужно поставить его в разумные отношения, так согласовать его личный интерес с общественным, чтобы инстинкт самосохранения перестал толкать его на борьбу с остальными.

Главной заслугой их учения стала постановка проблемы соотношения общественного интереса, общественной пользы и стремлений отдельного человека как действительного объекта моральной регуляции, а также идея о том, что для нравственного возрождения необходимы изменения условий жизни человека.

Интерес для французских материалистов - это всеобщий стимул поведения не только отдельных людей, но и целых народов. Как отдельный человек уважает или презирает идеи других в зависимости от того, согласны или не согласны эти идеи с его интересами, с характером его ума и занимаемым им в обществе положением, так и всякое сообщество, всякий коллектив и народ в своих суждениях считаются только со своей выгодой, со своим интересом. Народ признает добродетельными, великими и героическими, только полезные для него действия.

Своими пороками и добродетелями люди обязаны исключительно видоизменениям личного интереса. Следует отметить, что французские материалисты не находят причину исторического развития интересов, которые нельзя объяснить физическими потребностями человека. Игнорируя общественный характер интереса, французские материалисты полагали, что всякий интерес вытекает прежде всего из чувства себялюбия. Человек, по их мнению, чувствующее существо, испытывающее многочисленные потребности. В силу простого инстинкта самосохранения ему свойственно стремление удовлетворять свои физические потребности в пище, жилище, одежде и т.д. От удовлетворения он испытывает удовольствие. Больше всего доставляет удовольствий и значит ближе всего к счастью обладание властью. Люди потому так жадно стремятся к почестям и должностям, к богатству и славе, что они любят себя, что они желают своего счастья и, следовательно, власти, чтобы доставить его себе.

Таким образом, в физической природе человека французские материалисты находят конечную причину моральных чувств.

Подобный натуралистический подход позволял данным просветителям доказать естественное происхождение нравственности в противовес религиозным измышлениям. Но в то же время он крайне обеднял понимание человека, рассматривая его вне исторической действительности. Человек всегда конкретное существо в конкретных взаимоотношениях с другими людьми.

Сами французские материалисты недостаточность натуралистического толкования человека. Хотя Дидро и говорит о различии умственных задатков, обусловленном различной “конформацией мозга и мозжечка”, он подчеркивает, что природная организация не остается неизменной. На ум и чувства человека действует окружающая среда, климат, пища и т.д. Гольбах говорил о значительном влиянии на психику условий общественной жизни. Таким образом, французские просветители признавали влияние общественной среды на поступки и идеи человека, понимали, что формы общественной жизни меняются и вместе с ними меняются жизнь человека и его нравственность. Но при определении сущности человека и побудительных мотивов его деятельности они преувеличивали роль физической природы человека.

Эти мыслители считали, что мнения людей определяются их интересами. Человек признает хорошим то, что полезно ему, и дурным то, что вредно ему. Но с другой стороны, сами интересы определяются мнением. Люди признают то или иное полезным или вредным в зависимости от общей системы мнений. Рассматривая человека и его поведение как продукт обстоятельств и воспитания, французские просветители не могли понять, что люди изменяют обстоятельства и что самого воспитателя надо воспитывать.

Мораль предполагает личный интерес в первую очередь; но поскольку человек окружен другими людьми, также желающими быть счастливыми, и поскольку он может добиться собственного счастья лишь при поддержке других, правильно понятый интерес ведет нас к альтруизму. Чтобы добиться помощи других для своего счастья, надо способствовать их счастью. Этим обстоятельством определяются законы поведения людей в обществе, общие и частные обязанности индивидов по отношению к другим. Высшей целью поведения индивида должно быть общее благо. При это не всякий личный интерес, а только правильно понятый интерес согласуется с интересом всего общества, сочетает мгновенную пользу с длительной. Деятельность людей должна определяться не минутным интересом, при колеблющемся свете которого нельзя отличить ложь от истины, а длительным будущим интересом.

Просветители Франции исходят из необходимости сознательного предпочтения каждым общественного интереса личному. Чтобы быть добродетельным, человек должен руководствоваться компасом общественной пользы, а это возможно, лишь обладая благородством души и просвещенным умом.

Проблема воспитания занимает чрезвычайно важное место в этике материалистов. Гельвеций в понятие воспитания включает влияние всей окружающей человека с момента рождения среды : положения родителей, занимаемого ими места в свете, друзей, прочитанных книг, но в особенности формы правления, при которой человек живет, и нравов, порожденных этой формой правления. Вся жизнь есть одно длительное воспитание.

Подлинная нравственность, по мнению данных философов, находится в согласии с разумом. Признание решающей роли разума в сфере морали - существенная черта этики просветителей. Для усовершенствования морали необходимо преобразить общество политическими средствами и распространением просвещения. Просвещение - дорога к добродетели и счастью. Знания о природе должны стать состоянием широких кругов, их необходимо противопоставить религиозным воззрениям. Понятие Бога опасно для блага человечества. Религиозный фанатизм - препятствие личному счастью, государственному покою и миру народов.

Ламетри, Дидро, Гольбах и Гельвеций искренне верили, что выражают интересы всего человечества. Они полагали, что феодальное общество будет заменено царством разума, где будут вечный мир, свобода собственности, где каждый станет счастливым. Человек и его разум способны к бесконечному совершенствованию, это залог общественного прогресса.

Французские материалисты видели путь к возрождению человечества в том, чтобы сделать обстоятельства человеческими, так как характер людей создается этими обстоятельствами. Вот почему этика и политика рассматриваются ими в единстве.

Не ограничиваясь рассмотрением категории личного интереса, они затрагивали проблемы совмещения личного интереса с общественным, возможности заслужить уважение и своего круга и всего общества. Решению этого вопроса посвящена теория “разумного эгоизма”.

1.2 Теория “разумного  эгоизма” французских моралистов 18 века

Исходный пункт их учений о человеке - природный индивид, способный ощущать приятное и неприятное, испытывать удовольствия или страдания. В соответствии с законами природы он естественным образом стремиться к удовольствиям и избегает неприятных ощущений и страданий, поэтому всеми его движениями, желаниями и помыслами руководит его интерес, то есть все, что доставляет удовольствие или избавляет от страданий.

Себялюбие есть чувство, данное нам природой, и подобно тому, как мир физически подчинен законам движения, так мир духовный подчинен законам интереса. От природы человек ни зол, ни добр, - он просто всегда следует своему самому сильному интересу.

Поэтому человеческий эгоизм и стремление к осуществлению своих интересов есть единственный подлинный мотив человеческих поступков. И когда негодующие моралисты обличают людские пороки, они ничего не могут изменить. Своими причитаниями они лишь показывают, как мало знают людей, саму человеческую природу. Следует жаловаться не на злобу и порочность людей, а на невежество законодателей, которые своими законами противопоставляют частный интерес общему.

Добродетель, справедливость, честность есть не отказ от эгоизма и собственного интереса, а редкое и счастливое совпадение его с интересами общественными.

Развивая гоббсовскую концепцию естественного морального закона французские моральные философы наполняют его конкретным содержанием, подчеркивая, что именно общественное благо, общественная польза, общественный интерес - вот принцип всех человеческих добродетелей и основа морали.

Таким образом их эгоизм есть не апология безнравственности, не конец, а лишь начало их этики. Опираясь на эту природную силу себялюбия, они стремятся найти возможность сделать человека общественно полезным существом, который, преследуя свой частный интерес, одновременно осуществлял бы общественное благо.

Именно “себялюбие есть единственное основание, на котором можно построить фундамент полезной нравственности”. Для этого наука о нравственности должна стать наукой о законодательстве, ибо реформу нравов следует начать с реформы законов, с создания таких законов, которые соединяли бы общественный и частный интерес, вследствие чего людям просто было бы выгодно быть нравственными.

Таким образом, здесь впервые была предпринята попытка преодоления прямого морализирования, обращения этики непосредственно к моральному сознанию индивида с увещеваниями быть хорошим и не быть плохим, за счет поиска и целенаправленного воздействия на детерминирующие нравственность факторы, в данном случае на законодательство.

А уже после этого этика все же должна показать человеку, привыкшему переступать мораль всегда, когда это можно сделать безнаказанно, что быть добродетельным в конечном итоге очень выгодно и соответствует его интересу.

Французские моралисты были убеждены, что эгоизм, любовь к наслаждениям с которыми боролась вся предшествующая этика, являются именно той уздой, посредством которой можно направлять к общему благу страсти отдельных лиц. Ибо неспособность большинства людей к нравственной и достойной жизни есть не результат порочности их натуры, а проявление несовершенства законодательства. Бесполезно и даже несправедливо требовать от человека честности и добродетели, если они возможны для него лишь ценой отказа от собственного счастья. Раз порок человека счастливым, он должен полюбить порок.

Конечно, человек - это эгоист, но ему следует быть разумным эгоистом, то есть следовать не любому и всякому, а прежде всего “правильно понятому” интересу, удовлетворение которого не вызывает больше вреда, чем пользы. Для этого следует избегать излишеств и вожделений и уважать чужие интересы. Ибо стремление к удовлетворению “неразумного” интереса - например, быстрое обогащение путем обмана - рано или поздно обратиться вредом для совершившего его : он сам будет обманут.

Человек должен понимать, что добиться всего необходимого для счастья без помощи других людей невозможно. Но другие станут помогать ему лишь при условии, что его поведение также представляет интерес для их благополучия. Поэтому нужно стараться вести себя так, чтобы снискать одобрение, расположение и доброжелательность других, а для этого необходимо разумное самоограничение своего эгоизма и признание прав других эгоистов, их интересов.

Здесь создатели концепции “разумного эгоизма” фактически вернулись к критикуемому ими морализаторству и косвенным образом поставили под сомнение свои убеждения в том, что подлинная добродетель может опираться на эгоизм и расчетливую предусмотрительность. Ибо рисуемый ими образ нравственного человека оказывается при ближайшем рассмотрении тщательно законспирированным лицемерной личиной добродетели принципиальным эгоизмом. Здесь ничего не остается от величия подлинной, проистекающей из бескорыстной самоотверженности добродетели.

Французские материалисты стремились даже человеческий эгоизм поставить на службу добродетели. Однако, они не заметили, что эгоизм в принципе не может быть “разумен” в их смысле, ибо это есть непосредственное самоопределение “Я”. Будучи же опосредован разумом, он перестает быть эгоизмом, ибо выражает уже не интересы этого “Я”, а интересы другого субъекта - общества.

В натуралистической форме здесь проясняется понимание общественной природы нравственности, что знаменовало зарождение в этической теории принципиально нового подхода к морали - социально - исторического. Тем не менее натурализм в этике не позволял выявить и проанализировать специфику, несводимость морали к другим сферам бытия и способам мотивации поведения человека.

Глава 2. Воспитание как основа построения нравственной личности

Мыслителем, который представлял Просвещение и в каком созрел протест против его идейных основ, стал духовной предтечей французской революции, был Жан-Жак Руссо. Его этическая концепция основывается на идеи равенства людей и свободы личности. Равенство он считал естественным состоянием, а главную причину перехода от естественного равенства к неравенству видел в частной собственности. Но если сторонники утопического социализма и «научного» коммунизма были убеждены, что граждан необходимо лишить права на частную собственность (на средства производства), то Ж-Ж Руссо мечтал (тоже утопично) об обществе, в котором так же гражданин должен обладать равной долей собственности. Однако, по его мнению, гуманистически настроенный человек никогда не согласится с государственным устройством, при котором одни владеют миллиардами, а другие голодают.

Мораль, утверждал Руссо, взаимосвязана с политикой, общественным строем. Поэтому, мечтая о совершенной морали, необходимо выяснить, какой государственный строй способствует формированию доброго, мудрого, образованного народа. Ни один ребенок не имеет врожденных порочных наклонностей и черт, однако в несправедливом обществе, в котором царят беззаконие, деспотизм и неравенство, ее лучшие задатки, склонности подавляются.

В мире все сначала является хорошим, поскольку творит его Всевышний, искажается оно в результате действий человека. Такие рассуждения привели к появлению во взглядах Руссо идей натурализма, которым свойственно недооценка общественных связей между людьми.

Неприемлемым для Руссо был принцип самолюбия. При этом он различал самолюбие и любовь к себе как различные по природе и действием страсти. Любовь к себе, по его мнению, является естественным чувством. У человека оно направляется разумом и удерживается сострадание, порождает гуманность и доброжелательность. А себялюбие - это производное, искусственное явление, возникающее лишь в обществе, заставляя каждого индивида предоставлять себе большее значение, чем остальным. Оно побуждает людей делать друг другу всякое зло.

Критикуя господствующий религиозное мировоззрение, Руссо находился одновременно под влиянием религии и пантеизма. По его словам, на душу человека влияют климат, время года, стихии, звуки, цвета, еда, движение и покой, шум и тишина, темнота и свет, учитывая которые, можно управлять своими чувствами.

Большое значение в нравственном воспитании Руссо придавал формированию национального самосознания. Был убежденным, что любовь к человечеству наделяет людей многими добродетелями, в частности справедливостью, умеренностью, милосердием, снисходительностью, однако не придает им мужества, твердости, не наделяет силой, которая порождается любовью к родине. Воспитанию необходимо предоставить национальную форму, чтобы дети были патриотами. По необходимости Ребенок, рождаясь, должен видеть родину, и до смерти не должен видеть ничего, кроме нее. В десять лет необходимо знать все, что она производит, в двенадцать - все ее провинции, дороги, города, в пятнадцать - историю, в шестнадцать – закон и Память и сердце воспитанного человека должны сохранять образы национальных героев и их подвиги.

Глава 3. Роль государственного служащего в урегулировании взаимоотношений между государством и обществом

Французские просветители на многочисленных исторических примерах доказывали, что именно республика с демократической формой правления порождает такое совпадение интересов частных и общественных, а тем самым и многочисленных героев или просто добродетельных людей.В то же время тиранические и деспотические государства, опирающиеся на самовластие и произвол правителей и бесправие людей, порождают низких, лживых, пресмыкающихся и заискивающих индивидов, ибо только с этими качествами они могут здесь выжить.

Таким образом, государственный служащий должен придерживаться основных принципов демократии, так как только в этом случае он будет служить на благо государства, его граждан, приносить истинную пользу и способствовать здоровому развитию нравственности и духовности.

Моралисты 18 века считали своим долгом перед государством в целом и государственными служащими в частности распространять среди населения и пропагандировать выполнение выведенных ими максим. Но при этом идеальное государство, где правит разум и справедливость, видели во главе с философом.

Жан - Жак Руссо - один из ярких и оригинальных мыслителей во всей истории философских учений о праве, государстве, законе.С позиций обоснования и защиты принципа народного суверенитета он по-новому интерпретирует представления о естественном состоянии и договорном происхождении государства.

В его трактовке естественное состояние - строй всеобщей свободы и равенства. Однако с появлением частной собственности и социального неравенства, противоречащих естественному равенству, начинается борьба между бедными и богатыми. Выход из такого состояния был найден с помощью соглашения о создании государственной власти и закона, которым будут подчиняться все. Но потеряв свою естественную свободу, бедные не обрели свободы политической. Неравенство частной собственности, дополненное политическим неравенством, привело, согласно Руссо, в конечном счете к абсолютному неравенству при деспотизме, когда по отношению к деспоту все равны в своем рабстве и бесправии.

Бичуя такое ложное, порочное и пагубное для человечества направление развитие общества и государства, Руссо выдвигает свой проект “исправления” истории - создании Политического организма как подлинного договора между народами и правителями.

Благодаря общественному договору каждый, передав в общее достояние и поставив под единое высшее руководство общей воли свою личность и все свои силы, превращается в нераздельную часть целого. Последствия общественного договора, по Руссо, таковы: немедленно вместо отдельных лиц, вступающих в договорные отношения, этот акт ассоциации создает условное коллективное Целое, состоящее из стольких членов, сколько голосов насчитывает общее собрание. Это Целое получает в результате такого акта свое единство, свое общее я, свою жизнь и волю. Это лицо юридическое, образующееся, следовательно, в результате объединения всех других, некогда именовалось Гражданскою общиной, ныне же именуется Республикою, или Политическим организмом: его члены называют этот Политический организм Государством, когда он пассивен, Сувереном, когда он активен, Державою, при сопоставлении ему подобных.

В социально - экономическом плане Руссо, не отрицая самой частной собственности, вместе с тем выступает за относительное выравнивание имущественного положения граждан и с этих эгалитаристских позиций критикует роскошь и излишки, поляризацию богатства и бедности. В общественном состоянии, согласно Руссо, ни один гражданин не должен обладать столь значительным достатком, чтобы иметь возможность купить другого, и ни один - быть настолько беден, чтобы быть вынужденным себя продавать. Это, поясняет Руссо, предполагает как ограничение размеров имущества и влияния знатных и богатых, так и умерение скаредности и алчности бедных.

В основе аргументации Руссо в пользу такого проекта и такой перспективы изменения исторических реалий лежит убеждение, что только установление тех политических и экономических отношений, которые соответствуют его концепции общественного договора, может оправдать - с точки зрения разума, справедливости и права - переход от естественного состояния в гражданское.

В конкретно - историческом плане идеи Руссо были непосредственно направлены против современного ему феодального строя, который в свете буржуазно - демократических принципов общественного договора лишался своей легитимности, справедливого и законного характера, словом - права на существование. Своей доктриной общественного договора Руссо по существу обосновывал и оправдывал насильственный, революционный путь низвержения феодальных порядков. И деятели французской буржуазной революции были во многом воодушевлены именно его идеями.Но в теоретико - концептуальном плане учение Руссо, несмотря на его постоянные апелляции к свободе, равенству и праву, трудно согласовать с ценностями правовой свободы и правового закона, с правами и свободами личности.

Из учения Руссо следует, что общественный договор дает политическому организму (государству) неограниченную власть над всеми его членами (участниками соглашения); эта власть, направляемая общей волей, и есть единый, неделимый и неотчуждаемый суверенитет народа.

С общественно - политическим целым (народом) все ясно. Как же в соотношении с этой тотальностью обстоят дела с правами и свободами индивида?

Здесь в ответах и подходе Руссо отсутствует необходимая, требуемая правовой природой и смыслом проблемы, определенность.

С одной стороны Руссо говорит о “полном отчуждении каждого из членов ассоциации со всеми его правами в пользу всей общины”, ибо, добавляет он, “если бы у частных лиц оставались какие - либо права, то, поскольку теперь не было бы такого старшего над всеми, который был бы вправе разрешать споры между ними и всем народом, каждый, будучи судьей самому себе в некотором отношении, начал бы вскоре притязать на то, чтобы стать таковым во всех отношениях; естественное состояние продолжало бы существовать и ассоциация неизбежно стала бы тиранической или бесполезной”.

Очевидно, что Руссо здесь отвергает идею неотчуждаемых естественных прав индивида.

С другой стороны Руссо утверждает нечто прямо противоположное: отказаться от своей свободы - это значит отречься от своего человеческого достоинства, от прав человеческой природы, даже от ее обязанностей. Невозможно никакое возмещение для того, кто от всего отказывается. Подобный отказ не совместим с природою человека; лишить человека свободы воли - это значит лишить его действия какой бы то ни было нравственности.

В учении Руссо данное противоречие решается следующим образом: то, что отчуждается у каждого изолированного индивида в пользу образуемого по общественному договору целого (народа, суверена, государства) в виде естественных прав и свобод, возмещается ему (но уже как неразрывной части этого целого - гражданину) в виде договорно установленных (позитивных) прав и свобод. Происходит, говоря словами Руссо, как бы “обмен” естественного образа жизни людей на гражданский образ жизни, причем отказ от одних прав и приобретение других происходит по “эквиваленту”, в порядке “равноценного возмещения”. Иначе говоря, естественное право без должной санкции обменивается на эквивалентное договорное (позитивное) право с необходимой санкцией.

При этом пределы государственной власти в ее взаимоотношениях с индивидами, согласно Руссо, ставятся тем, что суверен, со своей стороны, не может налагать на подданных узы, бесполезные для общины; он не может даже желать этого, ибо как в силу законного разума, так и в силу закона естественного ничто не совершается без причины.

Характеризуя взаимосвязи государства, основанном на общественном договоре и руководимого общей волей, и отдельных граждан, Руссо полагает, что долг и выгода в равной мере обязывают обе стороны взаимно помогать друг другу, поскольку всякий вред целому - это и вред его членам и наоборот. Руссо пишет, что поскольку суверен образуется лишь из частных лиц, у него нет и не может быть таких интересов, которые противоречили бы интересам этих лиц; следовательно, верховная власть суверена нисколько не нуждается в поручителе перед подданными, ибо невозможно чтобы организм захотел вредить всем своим членам; и мы увидим далее, что он не может причинять вред никому из них в отдельности.

Это, следовательно, означает, что по отношению к суверену (государственному целому) подданным (членам целого) гарантии, по концепции Руссо, не нужны. Что же касается выполнения подданными своих обязательств перед сувереном, то тут, замечает Руссо, нужны гарантии и необходимы средства для обеспечения верности подданных суверену.