Федеральные государственные образовательные стандарты

В данном законе по сравнению с предыдущим нет  деления федерального государственного образовательного стандарта (ФГОС) на такие компоненты, как федеральный, региональный и вузовский. Вместо этого  учет региональных особенностей и особенностей вуза предлагается реализовывать за счет вариативной части образовательной программы. Надо сказать, что это совсем не принципиальные изменения - в два сундучка или в один упаковать собственную часть вузовской программы, но на творческий подход к закону заявка чиновниками уже сделана.

стр. 31

В соответствии с новым законом ФГОС включает в себя:

• Требования к  результатам освоения основных образовательных  программ (ООП), т.е. требования к общим, социальным, профессиональным компетенциям, приобретаемым выпускниками в результате обучения.

• Требования к  структуре ООП - требования к соотношению  составных частей ООП, включая соотношение  объемов обязательных и вариативных  компонент ООП.

• Требования к  условиям реализации ООП.

В одном из интервью заместитель министра образования и науки Исаак Калина говорил о том, что данный законопроект впервые фиксирует, что важнейшей составляющей (образовательного) стандарта является весь комплекс кадровых, культурно-бытовых и технологических условий. То есть получается, что главное в образовании не содержание обучения, а всевозможные технические аспекты. Поэтому в принятом законом стандарте содержание обучения никак не регламентируется, оно напрочь отсутствует.

В результате получили фантастический результат - бессодержательное  образование!

Но кто принимал такую трактовку ФГОС, где она обсуждалась и вообще, где концепция образовательного стандарта, кто ее видел?

Правда, идеологи этого подхода говорят, что со стандартом будет связано некоторое  приложение с описанием типовой  ООП, разработанное учебно-методическими объединениями (УМО) университетов. Эта типовая ООП и должна дополнить стандарт информацией, необходимой для построения рабочих учебных программ по конкретному направлению в каждом <вузе>.

Получается полная каша. Имеются документы (бессодержательные), но имеющие статус государственного стандарта и утверждаемые на уровне правительства. Законом предусмотрено, что эти документы пересматриваются не реже (читай, не чаще), чем раз в десять лет. Эти государственные стандарты связаны с некоторыми приложениями, в какой-то мере раскрывающими содержание обучения, но имеющими совсем другой формальный статус и за которые министерство никак не отвечает. Эти приложения разрабатываются общественными организациями - УМО, не имеющими формальных полномочий изменять законодательные документы, но которым как будто бы будет разрешено модифицировать эти самые приложения, определяющие смысл исходных стандартов. Кроме всего прочего, что такое ООП в законе не определено, требования к ним также не определены.

Типично российская чиновничья неразбериха.

Положим, что  отношения министерства и УМО  как-то не сложатся, что будет тогда?

стр. 32

С самого начала своей деятельности новое министерство невзлюбило УМ О. Говорили даже о подготовленном проекте приказа о расформировании  механизма УМО. Все три года УМО  работало в полной неопределенности, ожидая момента, когда этот приказ достанут из под сукна. Поэтому и с УМО ясности нет, как нет ясности с гарантиями его существования и с нормативной базой, определяющей его полномочия.

Каким же получился в  итоге образовательный  стандарт, или ФГОС, разработанный в  соответствии с новым  законом?

Смотрю уже  принятые (купленные на основании  объявленных лотов) министерством  стандарты - один, другой, третий.

Каждый стандарт примерно около пятидесяти страниц, написанных казенным, непонятным нормальному  человеку языком. Большую часть документа  занимает классификация и описание системы компетенций, которые должен приобрести выпускник в процессе обучения. Описания того самого, чему учат, нет.

Предыдущий, "содержательный", стандарт был не только информативным  и полезным, как говорится, для  широкого пользователя, он представлял собой рабочий инструмент для <вузов>, членов УМО, методистов образования. Этим стандартом сам я широко пользовался, когда занимался внедрением в <вузах> нового образовательного направления, разработкой рабочих учебных программ на своем факультете и для других университетов. Он служил единственной основой при разработке совместных (дуальных) образовательных программ с зарубежными университетами и был единственным мерилом при экспертизе степени готовности <вузов> к реализации конкретного направления подготовки (при лицензировании <вузов>).

Именно содержательное наполнение стандарта не раз помогало ставить заслон для тех, кто явно не мог качественно реализовать обязательную часть программы. Если говорить аллегориями, то эта часть по существу определяла цокольный этаж и основной объем храма знаний, а также религию и религиозные каноны, которые должны в нем исповедоваться. Если <вуз> способен был создать эту основу, то ему давалось разрешение на постройку храма, а купола, закомары и кокошники он мог проектировать на свой вкус.

Итак, основную часть стандарта занимает описание компетенций. Чиновники говорят, что  наконец-то впервые в системе  образования внедрен компетентностный подход, который является едва ли ни важнейшим условием повышения качества российского образования.

Но неужели  чиновникам невдомек, что при современном  темпе удвоения профессиональных знаний (считанные месяцы)

стр. 33

компетенции - самая  нестабильная вещь. Полезные для практики компетенции устаревают в то время, пока их рука описывает. А стандарт создается аж на десять лет! Какие же туда нужно заложить компетенции, чтобы стандарт оставался актуальным в течение целого десятилетия, а практически ценные компетенции меняются в дни и месяцы. Ясно, что это должны быть какие-то окаменелые компетенции, т.е. они должны формулироваться до абсурда в обобщенном виде, совершенно бесполезном для практики.

Вот пример окаменелой компетенции, взятой из стандарта по одному из математических направлений.

"В результате  изучения дисциплин базовой части цикла студент должен:

Знать и уметь  применять на практике методы теории обыкновенных дифференциальных уравнений, дискретной математики, вероятности  и математической статистики, уравнений  математической физики, архитектуры  современных компьютеров, технологии программирования, численные методы и алгоритмы решения типовых математических задач; основы архитектуры операционных систем, способы оптимизации передачи данных и обеспечение безопасности в сетях; основы архитектуры параллельных вычислительных систем.

Владеть методологией и навыками решения научных и  практических задач".

Неужели, купив  такого рода компетенции вместе с  соответствующими им стандартами, Минобрнауки  рассчитывает повысить качество российского  высшего образования?

Помогает ли такая компетенция повысить качество обучения? Что-нибудь она поясняет абитуриенту, выбирающему специальность, или его родителям? Является ли она конструктивной для методистов и преподавателей <вуза>? Решайте сами.

Короче, мы получили стандарты нового поколения - бессодержательные, с окаменелыми компетенциями, непонятные для людей, никчемные для специалистов образования. Кому же они нужны? Получается, что только чиновникам, и то только для отчета перед правительством и Президентом.

И образование, построенное на образовательных  стандартах нового поколения, претендует на то, чтобы называться инновационным? Маразм, да и только.

Еще раз об ООП

Кто-то может  все же засомневаться, что есть же там какое-то приложение к стандарту, в которое будет включена дополнительная информация о содержании обучения. Не буду повторяться,

стр. 34

что юридический  статус этого документа совершенно не ясен. Но забудем пока про эту неприятность, хотя, когда вы покупаете телевизор, то вы покупаете один прибор, созданный одним производителем, который и отвечает за качество этого телевизора. Представьте, что купленный телевизор состоял бы из нескольких блоков, ответственность за которые несли бы разные компании. Согласитесь, что это была бы дурацкая ситуация.

Но, оказывается, что это еще не самое страшное в этом стандарте-телевизоре. Дело в  том, что подход с типовой образовательной  программой устарел на двадцать лет. Он блокирует возможность реализации различных педагогических стратегий обучения, не поддерживая новые подходы в стандартизации профессиональной подготовки (в частности, использование созданных международными организациями стандартизованных объемов знаний по профилям подготовки, программ учебных курсов, современных технологий управления знаниями). Более подробно постараюсь объяснить это чуть позже.

Бессодержательные образовательные  стандарты - счастье  для чиновников

Надо сказать, что счастье для чиновников в этом случае многогранно.

Во-первых, бессодержательному образованию можно приписать  любой эпитет и это будет истинным с точки зрения логики. Компетенции  для чиновника почти как лозунги. Можно красиво написать, будут  звучать, как песни. Проверить их может только учебная практика. Но на это может уйти много лет. Да и забудут эти компетенции сразу же после утверждения таких стандартов, так как эти компетенции окаменелые, для практики бесполезные. Вот и получается, что голоси во все горло об инновационном образовании, и никто тебя за это горло не схватит.

Здесь можно  провести аналогию с математикой. Хитроумные математики придумали такую конструкцию, как пустое множество. Вроде бы оно  и есть - с ним можно оперировать, например объединить с другим множеством, и вроде бы его и нет, так как состоит оно из ничего. Без этой конструкции ни одна формальная теория не строится. Замечательным свойством пустого множества является то, что ему можно приписывать любые свойства и это будет правильно с точки зрения формальной логики.

Видимо, и чиновники  от образования захотели выхолостить  содержание образования, доведя его  до пустого множества знаний, с  тем чтобы можно было обвешивать такое образование любыми самими звучными эпитетами.

Во-вторых, важная функция министерства - это организация и финансирование проектной деятельности на основе конкурсов, грантов, лотов и пр.

Можно только представить  себе, какое счастье привалило  теперь министерским чиновникам, когда  принимать решение о победителях  конкурсов или лотов они могут только по оценке красивости лозунгов и суммарной стоимости работы.

Я уже прошел эту технологию. Подал свои предложения  на один из конкурсов по теме, автором  которой являюсь (так же, как и  ответственным в УМО за практическую реализацию данного решения в классических университетах страны). В результате гранта мне не дали. Начал узнавать, почему это так произошло и кто же лучше меня мою идею хочет реализовать? Оказалось, что победила некая коммерческая фирма, потому что предложила выполнить работу на три рубля дешевле.

Ясно, что в  этих условиях чиновник просто неуязвим. Много лет я работаю в системе  образования. Если мне кто-нибудь скажет, что бывают конкурсные работы без  предварительной договоренности, то, извините, не поверю. Если хочешь победить в конкурсе, ищи каналы для договоренностей. Се ля ви.

В-третьих, в  мире сложился совершенно другой подход к развитию и сопровождению образовательных  стандартов. Основное внимание здесь, конечно же, уделяется разработке и стандартизации объемов знаний по направлениям подготовки, разработке перспективных педагогических стратегий, стандартизации наборов учебных курсов, развитию инновационных образовательных технологий. Такая работа осуществляется специализированными консорциумами (например, на базе университета Carnegie Mellon по направлению программной инженерии), объединяющими усилия университетов, науки, бизнеса, международных организаций стандартизации. В этой работе широко применяется и компетентностная модель проектирования целей обучения, но эти компетенции непосредственно связаны или обслуживают контекст образовательного содержания, поэтому они семантически значимы.

Доминирующим  принципом поддержки современных  образовательных стандартов является их непрерывное сопровождение (обновление не через десять лет стандартов с окаменелыми компетенциями (!), а непрерывное). Университеты ежегодно могут обновлять собственные рабочие учебные программы, используя самые последние версии стандартов.

Россия практически  изолирована от всех этих процессов. То есть, с одной стороны, госчиновники и законодатели обосновывают разгром отечественного образования необходимостью жертвоприношения во имя международной интеграции в образо-

стр. 36

вательной сфере, а с другой - на практике заводят  страну в тупик, в полную изоляцию.

Где тут логика?

Никакой логикой  свою некомпетентность и бездеятельность  не объяснить, и вот палочка-выручалочка - бессодержательное образование  с кредитно-модульной системой и  компетентностным подходом.

Почему же так  происходит?

Для того чтобы  обеспечить России достойное место в современном мире необходимы мудрость, компетентность и ответственность на уровне принятия решений. К сожалению, о таком и мечтать в наших условиях не представляется возможным.

Поэтому чисто  технические вещи, малозначимые для  сути дела, запениваются (в основном средствами информационной манипуляции) и выдаются как инновационные решения, разработанные огромными усилиями, за огромные деньги, и ведущие нас к качественному общедоступному профессиональному образованию.

Главный вывод

Итак, сделаем  главный вывод.

Рассмотренный нами новый закон о государственном  образовательном стандарте является выдающимся достижением чиновничьей  мысли. Этим законом машина "исполнительной" власти и их думские единомышленники  воздвигли себе на века нерукотворный  памятник в виде своего наследия - безмозглого, беспутного российского образования.

Скованное чиновничьей  скорлупой, повязанное по рукам и  ногам окаменелыми компетентностями-лозунгами, российское образование идет ко дну.

Еще одна закладка под  российское образование

Еще один отложенный удар по российскому образованию  законодатели успели подвести перед  их переизбранием.

Это закон об автономных учреждениях (АУ).

Всем известно, что образование существенно  недофинансируется. Например, стоимость  обучения бюджетного студента составляет реально не менее трех тысяч долларов в год, государство за бюджетного студента платит около одной тысячи долларов в год (по-моему, 800 у.е.). Кроме этого уже многие годы не выделяется никакого финансирования университетам по научным статьям. Чтобы выжить, университеты должны были научиться зарабатывать деньги. Эти деньги и идут, во-первых, на доинвестирование обучения бюджетных студентов, а также на развитие учебно-на-

стр. 37

учной и технологической  базы, поддержку научных ставок, оплату налогов на землю и пр.

Например, наш  факультет на обучении иностранных  и небюджетных студентов, а также  на дополнительных образовательных <услугах> заработал больше, чем получил из госбюджета (внебюджетные средства составили почти 120 млн. руб.). Мне только за счет дополнительного образования удалось сохранить в университете свой талантливый работоспособный коллектив, который находится на научных ставках.

Законодатели  постарались вовсю, чтобы с 2009 г. государственные образовательные  университеты остались без дополнительного  финансирования. Закон об автономных учреждениях запрещает государственным  университетам иметь другие источники финансирования, кроме госбюджета.

Что будет дальше, никто не знает.

Значит ли это, что мы не сможем зарабатывать дополнительные деньги, хотя бы для того, чтобы дофинансировать  учебу бюджетных студентов?

Или нам разрешат зарабатывать дополнительные деньги, но мы должны будем отдать их в госбюджет и потом надеяться на то, что что-нибудь нам вернется? Если нам что-то вернется, то из какого расчета будет оплачиваться преподавательская работа: по государственным расценкам (доценту - 50 руб. за час) или по коммерческим? Сейчас, например, удается платить 500 руб. за час и люди работают. За 50 руб. никто работать не будет.

Далее. Не раз  громогласно заявлялось, что полное бюджетное финансирование получат  только единицы (элитные университеты), а остальные будут получать частичную бюджетную поддержку или не получат ничего. Значит, если университеты хотят выжить, то им необходимо использовать другие источники финансирования. Поэтому у них остается единственный выход менять статус государственного образовательного учреждения на автономное учреждение. Но в этом случае университеты автоматически теряют законодательную защиту от приватизации со всеми вытекающими последствиями.

Таким образом, закон об АУ - это просто хорошо рассчитанная бомба замедленного действия, направленная на избавление от государственных университетов.

И еще раз  подумаешь, разве можно браться  за серьезные дела, не зная, что тебе и твоему коллективу завтра приготовит Его Величество Госчиновник.

Другие  напасти на систему  образования

В советские  времена система образования  работала на основании государственного образовательного заказа, формируемого

стр. 38

Госпланом СССР. Под требования госзаказа система  образования и настраивала свои ресурсы, структуру и параметры. Сейчас же не только забыты технологии государственного планирования экономики (наполовину теневой), но забыта и такая наука, как социальная педагогика, формировавшая научный подход к разработке государственного образовательного заказа.

Вместо научного подхода к планированию образования теперь предлагается одно - максимально учитывать интересы бизнеса. В бизнесе работают люди активные, в высоких кругах отмеченные, финансовые возможности у них имеются, уступчивость чиновников от образования при взаимосвязи с бизнесом также вещь известная. Поэтому тенденция загнать образование под "профессиональные компетенции" экономики, далеко не отвечающей (к великому сожалению) требованиям инновационной экономики, вещь реальная и опасная для образования, науки и будущего страны.

Отдать инициативу в сфере образования под контроль бизнеса (по сути одной из самых отсталых экономик в мире), значит похоронить систему национального образования, заменив ее тренингом, натаскиванием на решении текущих сегодняшних задач бизнеса. А что будет завтра? Можно подумать, что в образовательном социальном заказе кроме сиюминутных интересов бизнеса нет интересов ни у государства (бюджетной сферы), ни у армии и оборонных отраслей, ни у науки, ни у самих граждан, заинтересованных в получении полноценного образования, которое обеспечило бы им фундамент для достойной и активной профессиональной жизни.

Такой вопрос, как  значительное недофинансирование образования, поднимать не буду. Всем известно, что  российский профессор получает в 20 раз меньше, чем европейский. Так что вектор преподавательской мобильности предопределен. Любое инвестирование в образование всегда благо. Поэтому финансирование отдельных <вузов> в рамках реализации национального проекта было, несомненно, позитивом, оно позволило этим университетам укрепить свои учебно-технологические базы. Но эти разовые инъекции, непрозрачные и запутанные схемы реализации, не по задачам низкий объем финансирования не оказали заметного воздействия на систему образования.

Еще об одном  отрицательном обстоятельстве для  развития системы образования. Она  в силу своей унаследованности и  инерционности может развиваться  только на основе глубоко продуманной стратегии, тесно увязанной со стратегией развития страны и ведущих отраслей экономики.

Что же мы имеем  в действительности? Никакой концепции, никакой стратегии развития у  государства нет. Отрасли каждая

стр. 39

сама по себе пытаются какую-то ближайшую перспективу для себя выстроить, но до увязки в единую систему бесконечно далеко. Госаппарат явно не тянет.

Вместо целенаправленного  движения вперед образованию суждено  находиться в состоянии перманентного  реформирования в течение многих лет. А это и есть состояние неопределенности, так как нет ни обоснованных концепций, ни стратегии развития. Да и никаких серьезных исследований и экспериментов для разработки и обоснования целей и методов реформирования не ведется.

Причем в попытках навязать образованию реформы чиновники стараются всячески обойтись без самого образования. Огромный <интеллектуальный потенциал системы образования только наблюдает, что делают с этой системой, а с его мнением никто не считается. Даже обладающий большим авторитетом Союз Ректоров, насколько я помню, в основном решал оборонительные задачи, защищаясь от яростных атак ретивых реформаторов, ему просто было не до созидательной работы.

В этих условиях проявлять инициативу и браться за решение сколь угодно серьезных задач, требующих многолетнего труда, просто безумие. В результате инициативных масштабных людей в образовании осталось раз, два и обчелся. 
 

Казалось бы, Россия встала на инновационный путь развития. В 2008 г. Правительством РФ разработана Концепция долгосрочного социально-экономического развития РФ до 2020 г. (далее Концепция), цель которой "...состоит в переходе российской экономики от экспортно-сырьевого к инновационному социально ориентированному типу развития... Формирование инновационной экономики означает превращение интеллекта, творческого потенциала человека в ведущий фактор экономического роста и национальной конкурентоспособности". Однако прогнозы Правительства РФ накануне кризиса, согласно Концепции, с трудом можно назвать реалистичными: "Российская экономика не только останется мировым лидером в энергетическом секторе, добыче и переработке сырья, но и создает конкурентоспособную экономику знаний и высоких технологий. К 2020 г. Россия может занять значимое место (5 - 10%) на рынках высокотехнологичных товаров и интеллектуальных услуг  в 5 - 7 и более секторах". Так определено место России на мировой арене к 2020 г.

Показатели  полезности труда коллектива вуза —  это:

доля выпускников, работающих в соответствии с полученной специальностью;

количество  выпускников, занявших ведущие должности  в промышленности, экономике, государственном  управлении;

количество выпускников; получивших в последующем более высокое квалификационное признание в России и других государствах;

количество  методических разработок (технологий обучения, учебников, учебных планов и т. п.), получивших признание в  других вузах;

количество научных и технических разработок, внедренных в промышленности.

Показатели  качества труда — это степень  соответствия продукта требованиям, стандартам и ожиданиям. Для вуза такими показателями являются;

уровень оценки знания учащихся в процессе обучения;

квалификационные  оценки государственных экзаменов  и защит выпускных работ в  государственных экзаменационных  комиссиях;

соответствие  возможностей, навыков и умений выпускников  требованиям получаемых рабочих  мест;

соответствие  используемых технологий обучения сложившемуся их уровню в лучших вузах;

соответствие  показателей создаваемых образцов техники, технологии, способов организации  труда, элементов обеспечения труда  требованиям лучших стандартов.

Показатели  качества условий труда характеризуются:

степенью  соответствия принятых условий учебы и труда требованиям санитарии, экологии и безопасности;

обеспеченностью учебным современным оборудованием;

•               доступностью использования компьютерной техники и ее современных возможностей;

доступностью  и качеством учебной и научной литературы;

прогрессивностью  способов подготовки учебного материала.

Показатели  эффективности деятельности вуза показывают соотношение достигаемых результатов  и затрачиваемых ресурсов:

количество  выпускников на одного преподавателя;

количество  выпускников на одного работающего;

сумма общих  расходов на подготовку одного выпускника (студента, аспиранта, докторанта, слушателя);