Фикции в праве
МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ФГБОУ ВПО «Уральский государственный экономический университет»
Центр дистанционного образования
Контрольная работа
по дисциплине: Юридический практикум
по теме: Фикции в праве
Исполнитель: студентка
группы ЮРп-12 КТ
Ф.И.О. Белоконь Надежда Васильевна
Екатеринбург
2013
СОДЕРЖАНИЕ
Введение ………………………………………………………
1 Понятие фикции в праве..…………………………………………………………4
2 Фикции в римском праве ..………………………………………………………..6
3 Фикции в семейном праве…………….…………………………………………..7
4 Фикции в гражданском праве России ………………………………………........9
5 Доказательственные фикции……...……………………………………………..
Заключение …………………………………………………..…………………….
Список использованных
источников……………………………………………...
ВВЕДЕНИЕ
Фикция - несуществующее, мнимое, ложное. Фикции представляют собой правовую конструкцию, которая позволяет признавать юридическими фактами либо вовсе не существующие, либо лишь вероятно существующие факты.
Правовые фикции - сформулированные в законодательстве положения о несуществующих фактах, которые признаются существующими, а потому имеющими определенные юридические последствия.
История России, Советского Союза и постсоветских государств в ХХ веке не имела ни стабильной, ни развитой правовой системы. Прерывистость (дискретность) исторического развития заставляла прибегать не к фикциям, а к реальному упорядочению отношений. Нехватка норм восполнялась не фикциями, а революционным правосознанием, аналогией права и закона.
В настоящее время фикции в российском законодательстве используются во всех без исключения отраслях права.
В законодательстве отсутствуют какие-либо термины, определенно указывающие на то, что перед нами фикция. Ближе всего к этому значению слово "считается".
Постараемся разобраться в необходимости или ненужности фикций в праве.
1 ПОНЯТИЕ ФИКЦИИ В ПРАВЕ
Фикция — это способ разработки права, при котором юридическая ситуация создается при незнании или в явном и добровольном противоречии с конкретной естественной реальностью. Она определяет юридический прием, который станет обязательным для всех и будет находиться под защитой от любого опротестования. Таким образом, фикция является юридическим образованием, противоречащим реальности, но используемым для достижения ряда юридических последствий или желаемых судебных решений. Можно сказать, что применение фикций ведет к закреплению вымысла в праве, или,
Под фикцией
в праве понимают такой прием,
допускаемый или прямо
Фикции сыграли очень важную роль, они были крайне полезны во всех архаичных и зачаточных юридических системах. В настоящее время их применение не полностью утратило свое значение, иногда сохранилось в значительной степени, хотя в некоторых странах оно было сильно ограничено.
Во Франции количество фикций особенно велико в наследственном праве, но можно их обнаружить практически во всех правовых отраслях. Наиболее знаменитая из всех фикций — это, по-видимому, поговорка "Незнание закона не освобождает от ответственности". В условиях характерного для нашего времени появления огромного числа законов и регламентов эта формулировка становится фикцией даже для самих юристов. Также можно напомнить о принципе декларативного действия разделения наследственного имущества, согласно которому каждый наследник получает свою долю наследства непосредственно от покойного, даже после того, как имущество несколько лет находилось в нераздельном владении. Кроме того, можно упомянуть о приемах представления к наследованию, в соответствии с этой нормой только еще зачатый ребенок считается родившимся каждый раз, когда такое решение совпадает с его интересами. Аналогичным образом, при превращении в движимое имущество недвижимость будет рассматриваться, как движимое имущество, а при превращении в недвижимое имущество движимость будет рассматриваться как недвижимое имущество и т.д.
Не следует постоянно критиковать юридические фикции. Их существование оправдывается исключительно преследуемой целью. Эта цель иногда соответствует стремлению к порядку и эффективности, иногда желанием упростить юридические отношения, а иногда своеобразным поискам справедливости на грани или наперекор истине? Тем не менее, они остаются одними из существующих приемов и в этом смысле обычно являются достоянием самих законодателей. Толкование фикций всегда носит ограничительный характер.
Фикции используются во всех без исключения отраслях права. Фикции вызваны в свет необходимостью удовлетворять новым потребностям имеющимися правовыми средствами.
Фикции - это изначально выраженные императивно ложные положения, которые никогда не могут быть опровергнуты, поскольку в этом просто нет смысла.
2 ФИКЦИИ В РИМСКОМ ПРАВЕ
Множество примеров использования фикций с совершенно ясной практической целью дает римское право.
Возьмем римский брак cum manu - под властью мужа. Гегель заметил: "Мы не находим у римлян семейных отношений, основанных на любви и на чувстве, но вместо доверия проявляется принцип суровости, зависимости и подчинения. В сущности, брак в его строгом и формальном виде вполне имел характер вещного отношения: жена принадлежала мужу, и брачная церемония основывалась на соemptio в той форме, в какой эта формальность могла соблюдаться и при всякой другой покупке". Сoemptio означала покупку жены у ее paterfamilias. Как и всякая покупка, она совершалась в форме manсipatio в присутствии 5 свидетелей, весовщика. Жених произносил соответствующую формулу, а затем передавал металл домовладыке невесты. Помимо формы соemptio, брак мог быть установлен путем usu, т.е. фактически брачным сожительством в течение года. Во всех этих случаях мы имеем применение к семейным отношениям фикций: продажи, виндикации, давности, которые позволяли решать вопросы, возникающие в семейных отношениях в Древнем Риме, другими способами не решаемые вовсе либо решаемые более сложным путем.
3 ФИКЦИИ В СЕМЕЙНОМ ПРАВЕ
Одной из фикций в семейном праве является признание родства ребенка. Происхождение ребенка от родителей (родителя) удостоверяется внесением органом загса сведений о родителях (родителе) в запись акта о рождении ребенка. В соответствии с записью акта о рождении орган загса выдает свидетельство о рождении ребенка. Содержащиеся в свидетельстве сведения о родителях (родителе) ребенка, внесенные на основании записи акта о рождении, являются доказательством происхождения ребенка от указанных в свидетельстве родителей (родителя). Исключения составляют случаи, когда сведения об отце ребенка в книге записей рождений внесены по заявлению матери, не состоящей в браке (п.3 ст.51 Семейного кодекса Российской Федерации1), а также когда сведения об отце или матери ребенка в книге записей рождений записываются по указанию усыновителя (п.3 ст.134 СК РФ). Такие сведения - фикция, которая доказательством происхождения ребенка от указанного в записи лица в действительности не является, а только предполагается законом.
Имущество, приобретенное совместно лицами во время нахождения в браке, который признан недействительным, считается их общей долевой собственностью и может быть разделено по соглашению между ними. Данное положение фикция. При разделе общего имущества супругов и определении долей в этом имуществе доли супругов признаются равными, если иное не предусмотрено договором между супругами, что тоже фикция, так как считая, что супруги имея одинаковые права на общее имущество, на самом деле могут иметь разные доли вклада в это общее имущество.
Брак прекращается вследствие смерти или вследствие объявления судом одного из супругов умершим (ст.16 СК РФ). Положение в части объявления судом одного из супругов умершим можно считать фикцией, так как человек, объявленный умершим, фактически может оказаться живым.
Объективное право может закрепить ту или иную фикцию, но с течением времени с расширением сферы правового регулирования фикция может утратить свое значение, будучи заменена нормами реального содержания. Возьмем для примера нормы, связанные с усыновлением (удочерением).
Усыновленный ребенок должен быть максимально приближен в правовом смысле к родным детям усыновителя. Полное приравнивание усыновленного ребенка в личных и имущественных правах и обязанностях к родным детям усыновителя происходит на основании произведенного в соответствии с требованиями закона усыновления. Акт усыновления устанавливает как для усыновителя (и его родственников), так и для усыновленного (и его потомства) такие же права и обязанности, как и предусмотренные законом в отношении родителей и детей, связанных кровным родством. Усыновители наделяются родительскими правами и обязанностями, которые утрачивают кровные родители ребенка.
Закон запрещает браки между усыновленным и усыновителем. Другие родственные связи, создаваемые в результате усыновления, не являются препятствием к заключению брака. Так, может быть заключен брак между усыновленным и родной дочерью усыновителя.
Несмотря на полное прекращение правовых отношений между усыновленным и его кровными родственниками, сам факт родства, следовательно, и препятствия биологического характера для заключения брака сохраняются. Поэтому, несмотря на усыновление, факт кровного родства остается препятствием для заключения брака между близкими родственниками.
Усыновленные дети и их потомство по отношению к усыновителям и их родственникам, а усыновители и их родственники по отношению к усыновленным детям и их потомству приравниваются в личных неимущественных и имущественных правах и обязанностях к родственникам по происхождению. Усыновленные дети утрачивают личные неимущественные и имущественные права и освобождаются от обязанностей по отношению к своим родителям (своим родственникам).
Эта норма – фикция, к родственникам приравниваются те, кто таковыми заведомо не являются, и исключаются из состава родственников действительные родственники. Данная фикция предоставляет большие фактические и законодательные удобства. В тексте нормативных актов, упоминая родных детей, не нужно специально оговаривать права и обязанности усыновленных (удочеренных), в любых правоотношениях с участием усыновленных (удочеренных) достаточно доказательства факта усыновления (удочерения), чтобы определить статус ребенка и т.д. Поэтому, когда закон говорит, что родители являются законными представителями своих детей без специальных полномочий, или что членами семьи собственника жилища признаются постоянно совместно проживающие супруги и их дети, то ясно, что под детьми имеются также в виду усыновленные (удочеренные).
Однако законодатель может пойти по пути прямой регламентации прав и обязанностей усыновленных (удочеренных) лиц. Тогда, при том же правовом результате, какой достигается установлением упомянутой фикции, меняется юридический инструментарий. Уже в процитированных статьях закона заметен зародыш отступления от чистой фикции, поскольку в них говорится не только о приравнивании статуса усыновленных к детям, но и дается определенная расшифровка прав и обязанностей, и, следовательно, происходит замена правовой конструкции фикции на иной юридический инструмент - прямое нормативное регулирование.
4 ФИКЦИИ В ГРАЖДАНСКОМ ПРАВЕ РОССИИ
Фикция в гражданском праве представляет собой средство юридической техники, основанное на предположении (суждении) о фактах объективной действительности, сделанном осознанно, законно и без возможности опровержения, закрепленное в правовой норме или соглашении сторон.
Фикции можно встретить во всех институтах (подотраслях) современного гражданского права России. Так, она имеется в п. 3 ст. 45 Гражданского кодекса Российской Федерации2: "Днем смерти гражданина, объявленного умершим, считается день вступления в законную силу решения суда об объявлении его умершим".
Является ли истинным
положение о том, что гражданин
умер в день вступления в законную
силу решения суда об объявлении его
умершим? Скорее всего, нет, так как
оно не соответствует действительности
Однако, сказанное не дает повода относить к фикции и саму юридическую конструкцию объявления гражданина умершим, так как данное предположение законодателя опровержимо: ст. 46 ГК РФ предусматривает последствия явки гражданина, объявленного умершим. В этом случае налицо гражданско-правовая презумпция: "Объявление гражданина умершим, в отличие от смерти, устанавливает лишь презумпцию, но не самый факт смерти. Поэтому в тех исключительных случаях, когда гражданин, объявленный умершим, фактически жив, решение суда ни в коей мере не влияет на его правоспособность. Если же гражданин действительно умер, то его правоспособность прекращается в силу естественной смерти независимо от того, когда будет вынесено решение суда об объявлении его умершим".
Из фикций вещного права следует упомянуть содержащуюся в п. 1 ст. 224 ГК РФ: "Передачей признается вручение вещи приобретателю, а равно сдача перевозчику для отправки приобретателю или сдача в организацию связи для пересылки приобретателю вещей, отчужденных без обязательства доставки. Вещь считается врученной приобретателю с момента ее фактического поступления во владение приобретателя или указанного им лица". Фиктивность такого решения состоит в том, что вещь фактически во владение приобретателя не поступает, как этого требует абзац 2 п. 1 комментируемой статьи. Более того, вещь сдается иным лицам, которые и становятся владельцами.
Еще один пример вещно-правовой фикции находим в п. 2 ст. 224 ГК РФ: "Если к моменту заключения договора об отчуждении вещи она уже находится во владении приобретателя, вещь признается переданной (выделено мной. - Е.Д.) ему с этого момента"*(36).
Говоря о фикциях обязательстве
Многочисленные примеры фикций содержатся в вексельном праве. Так, ст. 5 Положения о переводном и простом векселе от 7 августа 1937 г. N 104/134138 гласит: "В переводном векселе, который подлежит оплате сроком по предъявлении или во столько-то времени от предъявления, векселедатель может обусловить, что на вексельную сумму будут начисляться проценты. Во всяком другом переводном векселе такое условие считается ненаписанным. Процентная ставка должна быть указана в векселе; при отсутствии такого указания условие считается ненаписанным».
Эти случаи применения "вексельных" фикций заимствованы из Женевской конвенции "О единообразном законе о простом и переводном векселе" 1930 г., участником которой СССР (Россия) стал в 1937 г. Данное обстоятельство объясняет неоправданно широкое, на первый взгляд, использование фикций в вексельном праве.
Фикции можно найти и в области исключительных прав. Так, согласно п. 1 ст. 13 Закона РФ от 9 июля 1993 г. N 5351-I "Об авторском праве и смежных правах" авторами аудиовизуального произведения являются: режиссер-постановщик; автор сценария (сценарист); автор музыкального произведения (с текстом или без текста), специально созданного для этого аудиовизуального произведения (композитор).
В.А. Дозорцев3, анализируя приведенное положение закона, утверждает, что "множественное авторство на фильм в целом, триада авторов, когда каждый из них остается индивидуальным автором своего произведения, установленное ст. 13 Авторского закона, - это тоже условность, фикция, которая смягчается закреплением личного неимущественного права авторства за одним лицом (группой лиц) и передачей другому лицу имущественного права использования, возможностью их разрыва, разведения". По его мнению, "фикция авторства строится так, чтобы право использования, ради которого и вводится правовая охрана, во всех случаях могло принадлежать организации - создателю фильма. Это - конечный результат, достижение которого должны обеспечивать правовые средства, включая условные конструкции, не отражающие реальности. Фикции в праве всегда направлены на достижение такого практического результата".
Не обошлось без фикций и российское наследственное право. В частности, в соответствии с абз. 3 ст. 1175 ГК РФ кредиторы наследодателя вправе в течение срока исковой давности предъявить иск в суде к наследственному имуществу. Аналогичное положение содержалось в ст. 554 ГК РСФСР. Эта норма, очевидно, восходит к вопросу о правовом статусе так называемого "лежачего наследства" (hereditas jacens), вызывавшем много споров еще в эпоху римского права. В данном случае в интересах оборота и в целях защиты прав кредиторов наследодателя действующее российское законодательство допускает исключение из общих принципов и вслед за римским правом закрепляет фикцию личности наследственного имущества, позволяя предъявлять к нему иск. На практике это означает, скорее всего, предъявление иска к доверительному управляющему наследственным имуществом, который должен принимать меры к управлению этим имуществом.
5 ДОКАЗАТЕЛЬСТВЕННЫЕ ФИКЦИИ
Правовые фикции известны различным отраслям права, но, пожалуй, более всего их в гражданском судопроизводстве. Это связано с детальностью процессуального регулирования правосудия по гражданским делам и отказом от объективной истины в состязательном процессе. При этом процессуально-правовые фикции - это всегда исключение из общих правил производства по делу, без которых нельзя правильно и справедливо рассмотреть и разрешить гражданское дело. Так, непреложным требованием является обязательное извещение судом лиц, участвующих в деле, о времени и месте заседания (ст.167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации4). В противном случае решение подлежит безусловной отмене (пп.2 п.2 ст.364 ГПК РФ). А как нужно поступить, если заинтересованное лицо во время производства по делу сменило место жительства, не известив об этом суд? В таком случае есть достаточные основания полагать, что гражданин уклоняется от суда. И в подобной ситуации возможен и целесообразен один - единственный вариант - выслать судебную повестку по ранее известному адресу, после чего полагать выполненной процессуальную обязанность извещения гражданина и продолжать рассматривать гражданское дело по существу.
Данный вариант как правовая норма закреплен в ст.118 ГПК РФ, которая определяет, что при отсутствии сообщения о перемене своего адреса во время производства по делу повестка посылается по последнему известному суду адресу и считается доставленной, хотя бы адресат по этому адресу более не проживал". Аналогичное правило определено и в ст.119 ГПК РФ, которая устанавливает, что при неизвестности места пребывания ответчика суд приступает к рассмотрению дела после поступления в суд сведений об этом с последнего известного места жительства ответчика.
Указанные нормы представляют собой правовые фикции. Суд исходит из того, что сторона извещена надлежащим образом, хотя в действительности судебная повестка не дошла до адресата и это известно судье. Налицо очевидное исключение из правила ст.167 ГПК РФ. И оно объективно необходимо, иначе невозможным будет разбирательство спора о праве.
Действующий ГПК
РФ отказался от целого ряда содержащихся
в ранее действовавшем ГПК
РСФСР гражданско-
В ч.3 ст.74 ГПК РСФСР была установлена правовая фикция результатов судебной экспертизы, не проведенной по вине стороны: "В случае уклонения стороны от прохождения экспертизы, когда по обстоятельствам дела без участия этой стороны экспертизу провести невозможно, суд, в зависимости от того, какая сторона уклоняется от экспертизы, а также какое для нее она имеет значение, вправе признать факт, для выяснения которого экспертиза была назначена, установленным или опровергнутым". Данная фикция сохранилась и в новом ГПК РФ. Так, п.3 ст.79 ГПК РФ определяет, что при уклонении стороны от участия в экспертизе, непредставлении экспертам необходимых материалов и документов для исследования и в иных случаях, если по обстоятельствам дела и без участия этой стороны экспертизу провести невозможно, суд в зависимости от того, какая сторона уклоняется от экспертизы, а также какое для нее она имеет значение, вправе признать факт, для выяснения которого экспертиза была назначена, установленным или опровергнутым. В указанных случаях фиктивным будет вывод суда о признании стороной сведений, содержащихся в непредставленном средстве доказывания, а также об установлении или опровержении факта, по которому экспертиза не была проведена. Выводы суда с очевидностью не соответствуют реальной действительности, т.к. непредоставленное средство доказывания не исследовалось, экспертиза не проводилась, но они необходимы, чтобы преодолеть невыполнение одной из сторон своих процессуальных обязанностей и осуществить правосудие по делу.
Отказ законодателя от использования части данных фикций, носящих доказательственный характер, представляется вполне обоснованным. Так ст.12 ГПК РФ закрепляет принцип осуществления правосудия на основе состязательности и равноправия сторон. Правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон. Суд, сохраняя независимость, объективность и беспристрастность, осуществляет руководство процессом, разъясняет лицам, участвующим в деле, их права и обязанности, предупреждает о последствиях совершения или не совершения процессуальных действий, оказывает лицам, участвующим в деле, содействие в реализации их прав, создает условия для всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств и правильного применения законодательства при рассмотрении и разрешении гражданских дел.
Рассмотренные фикции абсолютно не соответствуют сущности состязательного процесса, т.к. в случае использования данных фикций суд фактически утрачивает роль арбитра и принимает сторону одного из участников процесса. При этом использование рассмотренных фикций противоречит ст.51 Конституции РФ, которая закрепляет право граждан не свидетельствовать против себя и своих близких родственников. Так, представление суду против своей воли доказательств самим участником процесса, которые свидетельствуют против него и ухудшают его положение как участника процесса, противоречит положениям ст.51 Конституции РФ, и обход этого права путем применения доказательственных фикций является прямым нарушением ст.51 Конституции РФ. Представляется, что в этом случае в соответствии со ст.56 ГПК РФ стороны должны изыскивать другие методы доказывания.
Применение правовых фикций не способствует установлению судом объективной истины по делу. Но они целесообразны в определенной степени, разумны и потому нужны в системе гражданско-процессуальных средств осуществления правосудия.
Все фикции суть своеобразные нормы, закрепленные в ГПК. Они дополняют обычные процессуальные нормы и предназначены для преодоления негативных последствий процессуальной недисциплинированности лиц, участвующих в деле, представляя собой своеобразные юридические санкции - гражданскую процессуальную ответственность в отношении названных участников судопроизводства, что соответствует положениям ст.35 ГПК РФ, и отвечает предписанию п.1 данной статьи, который определяет, что лица, участвующие в деле, должны добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами.
В известной степени фикции упрощают производство по делу, обеспечивая учет судом позиции лишь одной спорящей стороны. Вместе с тем применение фикции ставит другую сторону в привилегированное положение[79]. Так, при применении ст. ст.118-119 ГПК РФ явившееся в суд заинтересованное лицо получает очевидную процессуальную льготу: никто не будет опровергать его доводы, а суд при вынесении решения будет основываться на представленных доказательствах.
Практическое значение процессуальных фикций предопределено их воздействием на судопроизводство. Фикции, установленные ст. ст.111 - 112 ГПК, служат юридическим основанием для возбуждения заочного производства и постановления заочного решения (ст.233-244 ГПК РФ). В целом фикции являются мерами, обеспечивающими процессуальную экономию юридических средств и сил судей, а также лиц, участвующих при отправлении правосудия по гражданским делам.
Процессуально-правовые фикции реализуются в основном судом первой инстанции и отражаются в протоколе судебного заседания, определениях и решении. И хотя действующий ГПК, постановления Пленумов Верховного Суда РФ не дают ответа на то, как должно быть оформлено судебное применение фиктивных норм, логика гражданского процессуального регулирования правосудия очевидна и заключается в следующем. Судья обязан задокументировать использование фикции. С этой целью в определении или решении он отмечает как сам факт применения процессуальной нормы, содержащей фикцию, так и основания ее реализации и обязательно-юридические последствия. При этом желательно точно воспроизвести формулу закона. Например, следует указать, что не явившемуся в судебное заседание ответчику повестка была послана своевременно по последнему известному месту жительства и, руководствуясь ст. ст.118 и 233 ГПК РФ, суд считает его извещенным о времени и месте разбирательства дела.
Такие записи в процессуальных документах, во-первых, легализируют правовые фикции в производстве по конкретному делу, во-вторых, служат неоспоримым доводом законного и обоснованного разрешения заявленного требования. Лицо, участвующее в деле, при обжаловании решения может оспаривать правильность применения нормы, содержащую процессуальную фикцию (не было надлежащего фактического состава для применения данной нормы, неверно определены последствия фикции и т.д.), но не должно сомневаться в правомерности решения в результате реализации фикции, поскольку процессуальные фикции - это хотя и своеобразные, но юридические нормы и их применение вполне соответствует началу законности в гражданском судопроизводстве.
Этот вопрос имеет определенное практическое значение. В частности, если суд разрешил дело без лица, участвующего в деле, применив ст.118 ГПК или ст.119 ГПК, а впоследствии кассатор заявит, что он не получал судебной повестки и просит отменить на этом основании решение по пп.2 п.2 ст.364 ГПК, то кассационная или апелляционная инстанция не должна удовлетворять такую просьбу. В противном случае утрачивается смысл примененных процессуальных фикций. К сожалению, известны случаи, когда вторая инстанция отменяет судебное решение в связи с бездоказательным утверждением лица, участвующего в деле. Однако как в первой, так и во второй инстанции стороны обязаны доказывать свои утверждения (ст.56 ГПК), в том числе и факт неизвещения судом о времени разбирательства дела.
