Философия средних веков

МИНИСТЕРСТВО  ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ

 

ГОУ ВПО ТЮМЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ  АРХИТЕКТУРНО-

СТРОИТЕЛЬНЫЙ  УНИВЕРСИТЕТ

 

 

 

КАФЕДРА ГУМАНИТАРНЫХ И СОЦИАЛЬНЫХ НАУК

 

 

 

 

Контрольная работа по философии

 

Вариант № 9 «Философия средних веков»

 

 

 

 

 

 

Выполнил: студент  3курса

группаЭУП

заочной  формы обучения

 

Дата сдачи  24.11.2011г.

 

Проверил: к.ф.н., доцент

 кафедры ГиСН

Анисина Светлана Сергеевна

 

 

 

 

 

 

 

Тюмень, 2011 г.

 

 

 

 

СОДЕРЖАНИЕ

 

 

Задание 1………………………………………………………………3

Задание 2………………………………………………………………10

Задание 3………………………………………………………………15

Задание 4………………………………………………………………17

Список литературы…………………………………………………...18

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Задание 1. Проблема веры и разума в средневековой философии.

 

 

Разумей, чтобы мог верить, и верь, чтобы разуметь.             

 Августин

 

 

РАЗУМ И  ВЕРА — фундаментальное соотношение  двух способностей души человека, явившееся  важнейшей философско-теологической  проблемой на протяжении всей истории  мысли.

 

XV и XVI столетия были временем больших  перемен в экономике, политической  и культурной жизни европейских  стран. Бурный рост городов  и развитие ремесел, а позднее  и зарождение мануфактурного  производства, подъем мировой торговли, вовлекавший в свою орбиту  все более отдаленные районы  постепенное размещение главных  торговых путей из Средиземноморья  к северу, завершившееся после  падения Византии и великих  географических открытий конца  XV и начала XVI века, преобразили облик  средневековой Европы. Почти повсеместно  теперь выдвигаются на первый  план города. Некогда могущественнейшие  силы средневекового мира –  империя и папство – переживал  глубокий кризис. В XVI столетии  распадавшаяся Священная Римская  империя германской нации стала  ареной двух первых антифеодальных  революций – Великой крестьянской  войны в Германии и Нидерландского  восстания. Переходный характер  эпохи, происходящий во всех  областях жизни, процесс освобождения  от средневековых пут и вместе  с тем еще неразвитость становящихся  капиталистических отношений, не  могли не сказаться на особенностях  художественной культуры и эстетической  мысли того времени.

Все перемены в жизни общества сопровождались широким обновлением культуры –  расцветом естественных и точных наук, литературы на национальных языках и, в особенности, философии. Зародившись  в городах Италии это обновление захватило затем и другие европейские  страны. Появление книгопечатания открыло  невиданные возможности для распространения  литературных и научных произведений, а более регулярное и тесное общение  между странами способствовало повсеместному  проникновению новых научных  течений, развитию радикально новых  взглядов на мир, на проблемы философии.

В Средневековье  с изменением онтологических начал  изменились смысл и значение веры. Способы человеческого существования  отныне предполагали исповедь, молитву, наставления (условия веры), которые  являлись путем кобретению вечной и  неизменной истины.

Можно выделить три периода, в течение которых  смещались углы зрения на проблему соотношения разума и веры:

Первый  — до 10 в., когда разум и вера мыслились в опоре на авторитет(папристика)

Второй 10—12 вв., когда дисциплинарно расходящиеся теология и философия ставят вопрос об оправдании авторитетного суждения разумом.

Третий 13—14 вв., когда речь идет о двух истинах: истинах веры, которые принимаются  без доказательства и обосновываются ссылками на Священное Писание, и  истинах разума, которые требуют  доказательств.

Однако  для всех трех периодов характерны общие черты. Христианское представление  о сотворении мира троичным Богом  — Богом Отцом, Богом Сыном  и Богом Святым Духом, основывалось на откровении Священного Писания. Признание  высшей силы, разумом и доброю волею  созидающей мир, дало основания для  востребования веры, которая в  силу непостижимости этого акта творения не могла рассматриваться исключительно  в познавательном контексте. Признание  ограниченности человеческого разума сравнительно с Божественной Премудростью означало, что ум участвует в богопознании совместно с другими, не менее  важными способностями; человек  считался сосредоточенным только тогда, когда его интеллект был сведен в сердце, т. е. когда ум становился усердным, а сердце вещим. Человек  представал отныне не в двух измерениях — души и тела, как в Античности, а в трех — тела, души и духа, где дух осуществлял причащение человека Богу через благость, придавая тем самым вере онтологический статус, философия, направленная к началам  бытия, отныне не могла игнорировать веру и непременно должна была включиться в поиск соответствий разума и  веры.

Уже во 2 в. в противовес гностицизму, проповедовавшему невозможность единства разума и  веры, представители Александрийской  катехетической школы и прежде всего  Климент Александрийский провозглашали  их гармонию, полагая, что согласие веры и знания способно сделать человека сознательным христианином. Вера в  благое и разумное основание мира есть начало философии. Правильно направленный разум способствует укреплению веры.

Вера  предполагает существование неопределимых  начал(Свет, Причина, Красота, Жизнь, Благо, Мудрость,Всемогущество,Единое, Мышление, Любовь), о которых можно свидетельствовать или которые можно созерцать, а также преображение всего человеческого существа, осознающего свое соприкосновение с Богом, просвещающим человека. Этот внутренний свет осеняет самое философию. В этом смысле философский разум идет в добровольное рабство к религии. Философия рассматривается как «служанка» богословия. 1

Видный  апологет — Тертулиан (из Карфагена, 2в.) акцентировал внимание на вере, лежащей в основании бытия, потому что полагал предметом веры само имя Христа, которое, на его взгляд, происходит от “помазания” или “приятности” и “доброты”. Значение этого имени относится, т. о., к фундаменту бытия (им является Доброта) как незыблемому принципу; и к изначальности бытия, путь к которому расчищается причастием и помазанием. Внимание к идее имени связано с идеей творения по Слову, которое вместе есть и дело, и свидетелъствование дела через имя. Имя в качестве “последнего слова”, пережившего перипетии выговаривания, обдумывания, свертывания, становится предметом веры. Имя есть свидетельство традиции, которая не может быть вымыслом, ибо вымысел свойственен одному человеку; это всем доступная и существующая для всех истина. Традиция в качестве всеобщего есть принцип доверия, которое всегда готово к проверке, что и является собственно верой. То, что не готово к проверке, есть суеверие, недостойное христианина.

Хранителем  преемственности является душа, “простая, необразованная, грубая”. Эта душа — не христианка, поскольку христианами  не рождаются, но у нее есть основания  стать христианкой, проистекающие 

1) из  нерефлектированного употребления  слов обыденного языка (“Бог  благ”, “Бог дал, Бог взял”,  “Бог подаст”, “Бог рассудит”  и т. п.), в который человек  погружен с рождения, что и  делает его собственно человеком,  т. е. неискушенно сказующим  об имени Бога;

2) из  согласования этой простоты с  сакральными установлениями. Душа  сакрализована в силу своего  естества, приближенного к Богу  как первая сущность. Первичность  позволяет судить об авторитете  души. Поскольку знание ее получено  от Бога, то душа — пророчица, толковательница знамений, провидица событий. Она — первая ступень богоданного знания. На этом основании Тертуллиан строит своеобразную онтологию знания: “душа — старше буквы, слово — старше книги, а чувство — старше стиля, и сам человек — старше философа и поэта”. Душа “говорит” в любом сочинении; поскольку же в нем говорит она, по природе близкая к Богу, то “необходимо доверять своим сочинениям” 2, тем более — сочинениям Божественным, ибо хронологически они старше всякого иного писания. При такой иерархии познания (Бог — природа — душа, в которой интуитивно, что и есть вера, в свернутом виде содержится премудрость) естественен приоритет Иерусалима над Афинами, т. е. приоритет “простоты сердца” над стоическим, платоническим и диалектическим рассуждениями.

Философская задача Тертуллиана, жившего в эпоху, когда христианство еще не было упрочено, — открытие веры, основанной на идее творения. Иная задача стояла перед  Августином (наиболее влиятельный из отцов церкви 354−430, род. в Тагесте — африк. Нумидия), который жил в период установленных христианских догматов: акцент делался на взаимообосновании разума и веры, в частности в молитвенном начале его “Исповеди”: “Дай же мне, Господи, узнать и постичь, начать ли с того, чтобы воззвать к Тебе, или с того, чтобы славословить Тебя; надо ли сначала познать Тебя или воззвать к Тебе. Но кто воззовет к Тебе, не зная Тебя?.. Или чтобы познать Тебя и надо “воззвать к Тебе”? Воззвать не к Тебе, а к кому-то другому может незнающий. Я буду искать Тебя, Господи, взывая к Тебе, и воззову к Тебе, веруя в Тебя, ибо о том проповедано нам” ³. Речь здесь идет о согласном понимании Бога через разум и веру: “верую, чтобы понимать, и понимаю, чтобы верить”. Понимание есть награда веры — основная мысль Августина: “Человек должен быть разумным, чтобы хотеть искать Бога” (“О Троице”). Вера для него неотличима от авторитета. Авторитет и разум — два принципа, влекущие человека к познанию при условии личностного преображения.

Т.е по Агустину «бог является высшим бытием, Бог сотворил мир из ничего по своей доброй воле, а не по необходимости». Мир предствляет собою непрерывную лестницу существ, восходящую к создателю. Особое место занимает человек, который соединяет природу материального тела и обладает разумной душой и свободой воли. Душа нематериальная, бессмерна. Субъективно человек действует свободно, но на самом деле все, что он делает, делает через него бог.

Иоанн Скотт  Эриугена разводит понятия веры и  авторитета: авторитет рождается  из истинного разума и есть имя  носителя этого разума, в то время  как вера есть правильность разума и в этом смысле сам разум, “истинную  религию” он отождествляет с “истинной  философией”.

Второй период связан с началом дисциплинарного разграничения функций философии и теологии, происшедшим в момент появления схоластики. Разработка техники логических исследований, выведение логики за пределы грамматики, связанные с трудами Ансельма Кентерберичского, Гильберта Порретанского, Петра Абеляра, привели к тому, что демонстрация порядка аналогий мышления сменилась системой доказательств бытия Бога, что послужило формальным основанием для автономизации разума. Стало необходимым доказывать вероисповедные истины рациональными средствами. Ансельм Кентерберийский представил первое доказательство бытия Бога. В “Монологионе” он привел 4 апостериорных доказательства (первое исходит из посылки, чтовсе стремится к благу; благ множество, но лишь одно дает начало прочим; второе — из идеи непространственной величины по вертикали, где есть вершина, по отношению к которой все остальное будет нижестоящим; третье — из бытия как целого, четвертое — из ступеней совершенства: высшее совершенство венчает иерархию); в “Прослогиуме” — априорное (онтологическое или симультанное) доказательство: из анализа мышления о Боге следует неизбежность его существования. Разум здесь начинает действовать не просто в модусе веры, он артикулирует свои, отличные от веры позиции, логически выверяя основоположения религии. И хотя в конечном счете их принципы совпадают, налицо попытки обособления разума и веры. Ярче всего это выразилось в трактате Петра Абеляра “Да и Нет”, где были сведены воедино противоположные высказывания разных авторитетов по одному и тому же вероисповедному вопросу: согласования человеческой свободы и Божественного предопределения, соотношения двух (Божественной и человеческой) природ Христа, ответственности человека в контексте Божественного всеведения, единства и троичности Бога. И хотя и Ансельм, и Абеляр все еще повторяют формулу Августина “понимаю, чтобы верить, и верую, чтобы понимать”, тенденция к ее внутреннему разрыву, открывающая возможность философствования вне веры, очевидна.

В 12 в. уже  существуют такие разноориентированные философские школы, как Шаргрская, Сен-Викгорская, Ланская, Парижская. В  первой исследовались проблемы механико-математической космологии, законы которой распространялись на мир живой природы, рассматриваемой как Книга природы (Теодорик и Бернард Шартрские, Гильберт Порретанский). Сен-Викгорская школа была образцом спекулятивной философии. В Ланской школе разрабатывались вопросы этики, изначально входившие в состав теологии. Светская школа Абеляра исследовала в русле медитативной диалектики проблемы речевого высказывания, этики и теологии как рациональной дисциплины.

Рациональная  функция философии подчеркивается в трактатах Иоанна Солсберийского, который писал, что предпочитает сомневаться с академиками, чем  придумывать определения для  того, что скрыто и неясно. Однако, хотя человек стремится разумом  постичь все ему доступное, он должен иметь мужество признать существование  проблем, превышающих возможности  его интеллекта.

В возникшем  в 13 в. Парижском университете —  свободной ассоциации магистров  и студентов, — официально разрешалось  обсуждать вопросы веры, до той  поры находившиеся в ведении церковных  иерархов. Там впервые начинают автономно  существовать факультеты теологии и  философии. Почти одновременно с  возникновением университетов создаются  монашеские ордена францисканцев и  доминиканцев, активно участвовавших  в ученых спорах. Философские трактаты становятся предметом широкого обсуждения. В круг исследования входят идеи Авиценны (Ибн Саны) и Аверроэса (Ибн Рушда), аристотелевские оригиналы “Физики” и “Метафизики”, существенно преобразившие  интеллектуальный образ мира. Главными предметами обсуждения стали вопросы  о вечности мира, примате философии  и единстве интеллекта. По представлению  Аверроэса и его последователей в Парижском университете, прежде всего Сигера Брабангского, истина одна, она разумна, потому при расхождениях между философией и теологией  в толковании сушностных начал нужно  держать сторону философии. Истина свидетельствует также о вечности мира и единстве интеллекта. Бесстрастный, обособленный, универсальный интеллект (Аверроэс называет его возможным) обладает бессмертием, которого лишен индивидуальныйум, получающий энергию от Божественного  ума. Последний воздействует на первый через фантазию, воображение, чувственные  ощущения, в силу чего создаются  формы индивидуального познания.

Тезис о  бессмертии одного лишь возможного, универсального ума, самодостаточного и не входящего  в состав индивидуальной души, вступал  в противоречие с христианским догматом личного бессмертия человека. Представление  о распаде по смерти всего индивидуальногосводило на нет вопрос о персональной ответственности  человека за свои поступки. Потому вновь  во главу угла — и это третий период — становится проблема оснований разума и веры. Фома Аквииский, критикуя аверроистов за представление об интеллекте как субстанции, “по своему бытию отделенной от тела” и “никоим образом не объединенной с ним как форма”, писал, “что вышеупомянутое положение есть ошибка, противящаяся истине христианской веры; это может показаться любому вполне ясным. Но лишите людей разнообразия в отношении интеллекта, который единственно из всех частей души является неразрушимым и бессмертным, и отсюда последует, что после смерти ничего, кроме одной-единственной интеллектуальной субстанции от человеческих душ не останется; и, таким образом, не будет распределения ни воздаяний, ни возмездия, и всякая разница между ними сотрется”4. Фома Аквинский предложил  наиболее разработанное и впечатляющее решение проблемы соотношения разума и веры. Отдавая, в отличие от Августина, приоритет не воле, а разуму, он выдвинул концепцию гармонии веры и разума. Используя понятие естественного света разума, Фома Аквинский полагал, что он находится в определенном необходимом соответствии с богооткровенным, то есть сверхразумным, которое никак не тождественно неразумному. «Пять путей к Богу, указывающих на его бытие, вместе являются путями, ведущими к единству веры и разума».

Рассматривая  проблему автономности философии, Бонавентура  полагает, что человек, даже если и  способен познавать природу и  метафизику, может впасть в ошибку вне света веры. Потому, по Бонавентуре, следующему в этом вопросе Августину, нужно отличать разум, ведомый верой, цель которого — “искать Бога”, от самодостаточного разума, который  на деле может быть только инструментом теологии, поскольку он записывает то, что вера предписывает.

Иоанн Дут  Скот отвергает томистские установки  на примирение веры и разума, полагая, что у философии и теологии разные объекты и методология. В  отличие от философии, представляющей способы доказательства и демонстрации, теология предлагает путь убеждения, первая основывается на логике естественного, вторая — на логике сверхъестественного  и откровении. Если аверроисты способствуют подмене теологии философией, то томисты  и августинианцы способствуют обратному. Во избежание такой подмены Дунс Скот предлагает подвергнуть критике  теологические и философские  понятия, чтобы выработать новый  философский дискурс. На смену принципу эквтокации должен прийти принцип однозначности  бытия. Этот принцип предполагал  “просто простые понятия”, не идентифицированные с другими и недвусмысленные. К Богу применялось понятие сущего, которое было нейтральным относительно сотворенного и несогворенного. Следовательно, оно отвечало требованиям простоты и недвусмысленности. Такое понятие  Дунс Скот называл несовершенным. Оно  — первый объект интеллекта и способствует тому, чтобы через исследование модусов  бытия понять, что причина вещей  находится за пределами мира вещей, а это является доказательством  существования Бога.

Уильям  Окнам полагал опосредование  разума и веры философскими или теологическими понятиями тщетным, поскольку уровни рационального, основанного на логической очевидности, и веры, основанной на морали и не являющейся следствием очевидных умозаключений, асимметричны. Потому сферы разума и веры не пересекаются.

Теория  двойственности истины привела не только к дисциплинарному разделению философии  и теологии, но и к почти полному  исчезновению такого направления, как  концептуализм (вплоть до современной  эпохи). Иными словами кризис схоластики к концу средневековья и рост влияния номинализма, в лице таких его представителей  привел к подрыву самой идеи возможности естественного знания о Боге.

Следствием оккамизма была замена позитивного сотрудничества веры и разума, имевшего места в золотой век схоластики, новой, гораздо более рыхлой системой, в которой абсолютная и самодостаточная несомненность веры придерживалась только философской вероятностью. Можно сказать, что в социальном и политическом планах эта тема соотношения веры и разума преломлялась как тема соотношения духовного и светского, града небесного и земного, Церкви и государства, власти Папы и власти императора.

Однако  феномен “верующего разума” не исчезал в последующие времена, став из всеобщего основания мышления или его частью, или основанием отдельных дисциплин, прежде всего  теологии.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Задание 2.

 

Универсалия (от лат. universalis — общий) — термин средневековой философии, обозначающий общие понятия. Универсалии, согласно номинализму, — это имена имён, а не сущности (как для схоластического реализма) или понятия (как для концептуализма): «…если мы говорим, что живое существо, камень, дух или что-нибудь другое суть универсалии, то это следует понимать не так, будто человек или камень — универсалии, а лишь так, что соответствующие слова (живое существо, камень и т. д.) — универсалии, то есть имена, общие многим вещам: представления же (conceptus), соответствующие этим вещам в нашем уме, только образы и призраки (imagines et phantasmata) различных живых существ и других вещей».

 

Номинали́зм (лат. nominalis — относящийся к именам, именной, от nomen — имя) — философское учение, согласно которому названия таких понятий, как «животное», — «эмоция» — это не собственные имена цельных сущностей, а общие имена (универсалии), своего рода переменные, вместо которых можно подставлять имена конкретные (например, вместо общего имени «человек» — собственные имена «Пётр», «Павел», «Анна», «Мария» и пр.).

Иначе говоря, общие имена применяются  не к классу вещей как к целому, а порознь к каждой отдельной  вещи из этого класса.

Отсюда следует понимание понятий, обозначаемых общими именами, таких, как «человек», не как самостоятельного целого, а как совокупности отдельных понятий (конкретных людей), то есть абстракции, мысленного образа.

*Номинализм. Универсалии не сущ. реально. Они суть только имена (Росцелин). Сущ. только индивидуальное и только оно может быть предметом познания. Представитель — Уильям Оккам. Задача знания — постижение частного, единичного. Общее существует только в уме человека. В самих вещах нет ни общего, ни единичного. И то и другое присуще только нашему способу рассмотрения одной и той же вещи. Для объяснения перехода мысли к общему Оккам вводит понятие интенции, то есть о направленности мысли, о лог. и псих. актах или знаках. Все общие понятия — это знаки, логически обозначающие многие объекты.

 

Реали́зм, — философский термин, употребляемый для обозначения направления, постулирующего существование реальности, независимой от познающего субъекта.

Термин Реализм употребляется  в двух главных значениях: философском  и нефилософском. В нефилософском  реализм обозначает направление  в литературе, искусстве и педагогике и т. п., задача которого — отражение правды жизни, реальности как она есть. В философском значении термин Реализм употребляется в трех смыслах:

  1. реализм как направление противоположное номинализму и концептуализму (умеренному реализму) в средневековой философии (проблема универсалий);
  2. реализм служит для обозначения философского направления нового времени и, противостоящего идеализму. Выразителем этого вида реализма был Гербарт со своими последователями;
  3. реализм как направление противоположное антиреализму в современной философии науки второй половины XX в

*Общие роды (универсалии) сущ.  реально, независимо от чел. (Иоанн  Скот Эриугена, Фома Аквинский) 3 вида сущ. универсалий: (троякость  существования) «до вещей» в  бож. разуме, «в самих вещах»  как их сущность или формы  и «после вещей» — в чел. разуме как р-т абстракции. — умеренный реализм (сущ и крайний реал. — общее сущ. только вне вещей -Ансельм). П. Абеляр — сущ. только един. вещи. Но они могут быть сходны между собой, на этом сх. и основ. возможность универсалий. Когда мы утверждаем что-то по отнош к многим вещам, наше утвержд. относится не к вещ., а к слову (это номинализм). Но наряду с этим он предпол. реальность общих понятий в уме бога. Это образцы по кот бог творит вещи.

 

Концептуали́зм (от лат. conceptus — мысль, понятие) — направление схоластической философии; доктрина, согласно которой познание проявляется вместе с опытом, но не исходит из опыта.

Представители — Пьер Абеляр, Иоанн Солсберийский, Иоанн Дунс Скот и др. В новое время к позициям концептуализма был близок Джон Локк.

 

Акциденция (лат. Accidentia — случай) — философский термин введенный Аристотелем, обозначающий случайное, почти всегда, несущественное свойство вещи.

В философии акциденция противопоставляется сущности (субстанции) и означает происшедшие от процесса случайности, свойства и назначения которых не принадлежат к постоянному, неизменному составу свойств сущности и могут поэтому в нем отсутствовать или изменяться, не препятствуя тому, чтобы сущность (вещь сама по себе) не переставала быть тем, чем она есть.

Акциденция имела важное значение в христианской философии, объясняя парадокс ответственности Бога за все происходящее на Земле. Как только Бог дал миру право нажизнь, то тот, начав самостоятельно существовать, получил новые, часто не существенные, свойства. Тем самым миру и человечеству была дана свобода, а с ней и неопределенность, возможность выбора.

Атрибу́т (от лат. attributio — приписывание, признак) в философии — необходимое, существенное, неотъемлемое свойство предмета или явления (в отличие от преходящих, случайных его состояний).

 

Эсхатоло́гия (от греч. ἔσχατον — «конечный», «последний» + λόγος — «слово», «знание») — система религиозных взглядов и представлений о конце света, искуплении изагробной жизни, о судьбе Вселенной или её переходе в качественно новое состояние. Также отрасль богословия, их изучающая в рамках той или иной религиозной доктрины.

Эсхатологические представления  свойственны многим религиозно-мифологическим системам в истории человечества. Древние индоевропейские народы в своём большинстве были убеждены в цикличности исторического развития, и только древние германцы ожидали, что рано или поздно наступит «гибель богов» (см. «Прорицание вёльвы» и «Рагнарёк»). В календаре майя придавалось значение окончанию крупных астрономических периодов (см. феномен 2012 года), однако в целом история мироздания также рассматривалась как процесс циклический.

 

Креациони́зм (от лат. creatio, род. п. creationis — творение) — теологическая и мировоззренческая концепция, в рамках которой основные формы органического мира (жизнь), человечество, планета Земля, а также мир в целом, рассматриваются как непосредственно созданные Творцом или Богом.

Креационистские концепции варьируют  от чисто богословских, до концепций  претендующих на научность. Такие направления  как «научный креационизм» и, появившаяся в середине 1990-х годов нео-креационистская концепция «Разумного замысла» (англ. Intelligent design), утверждают, что имеют научное основание. Однако, научным сообществом они признаны псевдонаучнымиконцепциями, поскольку не соответствуют критериям верифицируемости, фальсифицируемости и принципу Оккама, а также противоречат научным данным.

 

Сенте́нция (от лат. sententia, буквально мнение, суждение) — краткая латинская апофегма(краткое и меткое наставительное изречение, нравоучительного характера) как правило из античного источника, цитируемая вне контекста.

Такое название было принято уже  в римской риторике, Квинтилиан в «Наставлении оратору» посвящает сентенции отдельную главу[1]. Сентенция, полагает Квинтилиан, это то же самое, что греки называют γνώμη, а названа так по той причине, что «похожа на советы или декреты» (similes sunt consiliis aut decretis).

В Средние века были популярны сборники сентенций, расположенных по алфавиту.

 

Фидеизм — философское учение, утверждающее примат веры над разумом и основывающееся на простом убеждении в истинах откровения. Существенной частью фидеизма является алогизм. Характерен для теистических религий. Философское обоснование фидеизма чаще всего приписывают пяти мыслителям: Монтеню, Паскалю,Кьеркегору, Уильяму Джеймсу и Витгенштейну; причём их оппоненты употребляют термин «фидеизм» с негативным оттенком, однако философские идеи и труды этих мыслителей не дают достаточных оснований для этого. [1] Существует множество разновидностей фидеизма[2], из-за того, что различные конфессии и школы не одинаково воспринимают роль веры и разума в богопознании.

Фидеисты считают, что наука  ищет лишь знание фактов, вторичных (физических) причин, но не способна раскрыть первичные (сверхъестественные) причины, объяснить  более глубокие источники бытия. Фидеистское учение о границах знания ставит перед собой цель полностью  лишить науку широкого мировоззренческого, методологического значения. Последователи  фидеизма говорят, что только религия  дает подлинное объяснение принципам  существования и назначения мироздания, придает смысл жизни человека, наука же всегда предоставляет лишь некоторые средства для осуществления  этой цели.

 

Алхимия (лат. alchimia, alchymia, от араб. خيمياء‎‎ al-kîmîa, предположительно от египетского «kēme» — черный, откуда также греческое название Египта, чернозёма и свинца — «черная земля»; другие возможные варианты: др.-греч. χυμος — «сок», «эссенция», «влага», «вкус», др.-греч. χυμα — «сплав (металлов)», «литье», «поток», др.-греч. χυμευσις — «смешивание», др.-греч. Χιμαιρα — «Химера») — общее название существующих в различных культурах систем трансформации как физических предметов (в первую очередь металлов) или человеческого организма, так и духовного. Первым европейским алхимиком стал францисканец Роджер Бэкон (1214—1294) (трактаты «Зеркало алхимии», «О тайнах природы и искусства и о ничтожестве магии»), также положивший начало экспериментальной химии в Европе. [6] Он изучал свойства селитры и многих других веществ, нашёл способ изготовления чёрного пороха. Среди других европейских алхимиков следует упомянуть Арнольда из Виллановы (1235—1313), Раймунда Луллия (1235—1313), Василия Валентина (немецкого монаха 15-16 вв.). Уже в первой половине XIV в. папа римский Иоанн XXII запретил алхимию в Италии, тем самым положив начало «охоте на ведьм», направленной против алхимиков.

Философский камень (лат. lapis philosophorum),

он же магистерий, ребис, эликсир философов, жизненный эликсир,красная тинктура, великий эликсир  — в описаниях средневековых алхимиков некий реактив, необходимый для успешного осуществления превращения (трансмутации) металлов в золото, а также для создания эликсира жизни. В алхимических трактатах символом философского камня часто выступает дракон Уроборос, пожирающий свой хвост. Другим символом эликсира является ребис — гермафродит, появляющийся в результате соединения «короля» (философской ртути) и «королевы» (философской серы) в алхимический брак.

 

«Бритва О́ккама» или «лезвие Оккама» — методологический принцип, получивший название по имени английскогомонаха-францисканца, философа-номиналиста Уильяма Оккама (Ockham, Ockam, Occam; ок. 1285—1349). В упрощенном виде он гласит:«Не следует множить сущее без необходимости» (либо «Не следует привлекать новые сущности без самой крайней на то необходимости»). Этот принцип формирует базис методологического редукционизма, также называемый принципом бережливости, илизаконом экономии.