Философские школы
5. ФИЛОСОФИЯ ДЖАЙНОВ
42. У них божество — повелитель джайнов, свободный от привязанности [к предметам] и отвращения [к ним], победитель заблуждения, великий подвижник, [обладатель] совершенного знания и видения (кевала-джняна-даршана), достойный почитания богов и демонов, учитель истинной природы вещей, достигший высшей цели разрушением всех карм.
43. В их учении девять категорий: живое (джива) и неживое (аджива), а также добродетель, грех, ашра-ва, самвара, зависимость, нирджара, освобождение.
[Существующее подразделяется в джайнизме на живые субстанции, отождествляемые с душами (джива), которыми обладают все предметы, а не только человек (у него самая совершенная душа), и субстанции неживые (аджива), куда включаются: материя (пудгала — то, что поддается соединению и разъединению), состоящая из атомов (ану), пространство (акаша), время (кала) и условия движения и покоя (дхарма и адхарма). Остальные категории объясняются в последующих шлоках].
44. Здесь, [у джайнов], джива и отличима, и неотличима от свойств (дхарма), [таких, как] знание и т. д., подвержена изменению, совершает добрые и дурные поступки, пользуется их плодами и имеет [своим] признаком сознание. Противоположное этому — аджива.
45. Добродетель
есть воплощение добрых
[А шрава — прилив материи в душу, т. е. (согласно джайнизму) воздействие дурных поступков на душу].
46. Прекращение этого есть самвара. Зависимость есть связь души и поступков, которые проникают друг в друга.
47. То, что разрушает связывающие кармы, называется нирджара. Полное же разъединение [души] и тела называется освобождением.
48. Укрепивший себя признанием этих девяти категорий становится на путь правильного поведения (ча-ритра), сочетая правильную веру (шраддха) и правильное знание (джняна).
[Правильная
вера, правильное знание и
49. Приобретши эти три — [правильную веру, знание и поведение], он после созревания бхавъятвы становится готовым к освобождению через сочетание правильного знания и действия.
[Бхавьятва—то, что есть и наступит].
50. В этом учении признаются два средства познания: непосредственное познавание (пратьякша) и опосредованное (парокша). Объект познания — все реально существующее, обладающее множеством свойств.
[У джайнистов в непосредственное знание включено не только чувственное восприятие (собственно пратьякша), но и непосредственное постижение душой, очищенной от плодов кармы, внутренней сути бытия — как отдельных предметов, так и*всей их совокупности].
51. Знание
от непосредственного
[Различают
пять видов опосредованного
52. На основе положения «реально все то, что возникает, уничтожается и длится» утверждается наличие множества признаков у каждой вещи.
53. Таково
краткое изложение философии
джайнов, свободной от ошибок и от противоречий
между сказанным прежде и сказанным теперь.
Философия
буддистов
4. Итак, в буддийском учении божеством поистине является Сугата, описавший четыре благородные истины о страдании и т. д.
[Сугата — один из многих эпитетов, синонимов Будды; буквально «хорошо, правильно идущий»].
5. Скандхи способны к сочетанию, они подвержены страданию. Их насчитывают пять [видов]: чувственное знание (виджняна), чувствование (ведана}, знание, основанное на разуме (самджня), впечатление (самска-ра), материя (рупа).
[Все существующее делится на пять групп элементов (скандх), которые находятся в постоянном сочетании и разъединении, образуя непрерывный поток мгновенных состояний (кшаника) бытия. Но хотя в мире нет ничего постоянного, устойчивого и все находится в движении, однако мир не бесформенный хаос, ибо каждое мгновенное состояние порождает, обусловливает следующее (пратитъя самутпада). Без творца и установленного начала мир существует благодаря взаимодействию причин и следствий. Скандхи включают в себя как духовные, психические, так и материальные, физические феномены].
6. То, что описывается как имеющее природу «я» и «мое» и из чего возникает весь мир [страстей, таких, как] рага и т. п., поистине есть причина страдания.
[Рога — привязанность к чему-то].
7. Все обусловленные вещи мгновенны. — это следует знать как путь, ведущий к прекращению страдания. Прекращение же страдания называется освобождением (мокша
8. Пять органов чувств и пять их объектов, ]таких, как] звук и т. п., а также ум — прибежище (аятана) дхармы — таковы эти двенадцать прибежищ.
[Помимо деления всего сущего на пять скандх, о которых говорилось выше, буддизм делит его и по двум другим принципам — на аятаны и дхату. Аятаны — это пять органов чувств, пять соответствующих им объектов — звук, образ (форма), запах, вкус, осязание, — ум (манас) и его основа — дхарма; дхарма здесь означает ведана, самджня и самскара, названные выше. Деление на аятаны, как и на скандхи, призвано объяснить психическую активность без допущения какой-либо постоянной субстанции, т. е. души. Третья классификация — по дхатам (элементам) — включает в себя шесть названных чувств (в том числе манас), шесть соответствующих им объектов и шесть видов конкретного знания, возникающего от контакта этих чувств с их объектами. Цель всех этих классификаций — показать, что, в каком бы направлении и на какой бы основе ни анализировать эмпирический мир, в нем не найти ничего субстанциального].
9. В философии Сугаты признаются только два средства познания (прамана) — восприятие (пратъяк-ша) и вывод (анумана); поэтому правильное знание бывает двух видов.
10. Из них знание, свободное от воображения (кал-пана) и неложное, должно считаться восприятием; знание же носителя признака (лингин) по трояко определяемому признаку (лингам) называется выводом.
[Чувственное
знание бывает подвержено
Логический вывод (анумана) строится от знания сопутствующего признака (лингам, например, дым — признак огня) к тому, чему он сопутствует (лингин, т. е. огню); лингам (дым) называется также хету, т. е. основание для вывода, средний термин, а лингин (огонь) — садхъя, т. е. то, что должно быть доказано; их неизменная связь (сопутствование друг другу) называется въяпти.
У буддистов
Нагарджуны и Диннаги вывод или силлогизм
КОНФУЦИЙ
Конфуций (Кун Фу-цзы, 551—479 до н. э.) — виднейший мыслитель, политический деятель и педагог Древнего Китая, основатель первой китайской философской школы. Происходил из знатной, но разорившейся семьи. Был советником при правителе царства Лу, но добровольно ушел в отставку, основав собственную школу. Воззрения Конфуция отражали умонастроения родовой знати, стремившейся к укреплению своего господства и своих привилегий. Хотя Конфуций выдвинул ряд рациональных идей в области педагогики, но в целом его учение носило реакционный характер.
Конфуций
занимался упорядочением
Всемерно преклоняясь перед стариной и стремясь к восстановлению древних обрядов и порядков, Конфуций сформулировал принцип «исправления имен» (чжэнмин), т. е. приведение положения разорившейся и обнищавшей родовой знати в соответствие с ее именами и титулами путем возвращения ей былого величия и богатства. Для установления строгой субординации внутри общества и устранения междоусобной
190
вражды внутри знати он выдвинул также принцип жэнъ и ли и ряд таких этических правил, как «почтение к родителям» (сяо), «почтение к старшему брату» (ди), «верность правителю и своему господину» (чжун) и др. Следование этим правилам должно было обеспечить неизменность существовавших порядков. Придавая важное значение учебе в воспитании человека, Конфуций вместе с тем считал, что лишь представители знати могут обладать мудростью, которая основана у них на врожденном знании, составляющем высший вид знания.
Признавая существование «владыки неба» и духов, Конфуций верил в судьбу.
Во II в. до н. э. при императоре У-ди принципы конфуцианства были канонизированы и объявлены официальной идеологией. Сам же Конфуций был обожествлен.
В нижеприведенных отрывках употребляются следующие понятия:
Жэнь (буквально «человеколюбие»)—категория конфуцианской этики. Принцип жэнь гласит: «Чего не желаешь себе, того не делай и другим». Конфуцианское жэнь являлось также критерием упорядочения отношений между представителями родовой знати в Древнем Китае.
Ли (буквально «почтительность», «церемониал», «церемонии», «ритуал») — понятие конфуцианской этики, объединяющее широкий круг правил, имевших целью регулирование отношений между правителями и их подданными, между всеми общественными группами (сословиями, родами, семьями) и внутри их, а также отношений между отдельными людьми.
[О небе и судьбе]
Не о чем молиться тому, кто провинился перед небом («Луньюй», гл. «Баю»).
Небо породилд во мне дэ (там же, гл. «Шуэр»).
Учитель ответил: «Что можно сказать о небе? Смена четырех времен года, рождение всего сущего. Что говорить о небе?» (там же, гл. «Ян Хо»).
Конфуций говорил: «Кто не признает судьбы, тот не может считаться благородным мужем» (там же, гл. «Яо юэ»).
Благородный муж испытывает три страха: перед небесной судьбой, перед великими людьми и перед словами мудреца. Мелкие люди не знают небесной судьбы и не боятся ее, неучтиво обращаются с великими людьми и презрительно относятся к словам мудреца (там же, гл. «Цзиши»).
Все первоначально предопределено судьбой, и тут ничего нельзя ни убавить, ни прибавить. Бедность и
богатство, награда и наказание, счастье и несчастье имеют свой корень, создать который сила человеческой мудрости не может («Мо-цзы», «Против конфу-цианцев», ч. II).
В пятьдесят лет я познал волю неба («Луньюй», гл. «Вэйчжэн»).
Когда [ученик] Янь Юань умер, Конфуций сказал: «О! Это небо послало смерть! Небо послало смерть!» (там же, гл. «Сяньцзинь»).
Конфуций сказал: «Будет ли претворено в жизнь мое учение — это зависит от судьбы. Если моему учению никогда не суждено будет осуществиться, то это также зависит от судьбы. Как же Гун Бо-ляо может спорить с судьбой?» (там же,, гл. «Сяньвэнь»).
[Об управлении страной на основе ритуала и «исправления имен»]
Конфуций сказал: «Необходимо исправить имена. Благородный муж осторожен по отношению к тому, чего не знает. Если имена неправильны, то высказывания не будут основательны. Если высказывания не будут основательны, то дела не будут сделаны, а если дела не будут сделаны, то правила ли не будут соблюдены в полной мере и [обрядовая] музыка не будет вся исполнена. А если правила ли не будут соблюдены и музыка не будет исполнена, то наказания не будут применяться правильно; а когда наказания применяются неправильно, люди не знают, как им вести себя» (там же, гл. «ЦзыЛу»).
Учитель сказал: «Правитель [всегда должен быть] правителем, слуга — слугой, отец — отцом, сын — сыном» (там же, гл. «Янь Юань»).
Учитель сказал: «Простолюдинов можно заставлять следовать должным путем, но им не надо знать, почему это нужно делать» (там же, гл. «Тайбо»).
Конфуций сказал: «Если наставлять людей с помощью законоположений, если ограничивать и сдерживать их с помощью наказаний и казней, то хотя они не будут совершать преступления, но в сердцах своих не будут испытывать отвращения к дурным поступкам.
192
Если же наставить людей с помощью нравственных требований и установить правило поведения сообразно ли, то люди не только будут стыдиться плохих дел, но и искренне возвратятся на праведный путь» (там же, гл. «Вэйчжэн»).
Янь Юань спросил о том, как управлять страной. Учитель ответил: «Нужно следовать исчислению времени династии Ся, ездить в колесницах династии Инь, носить шапку времен династии Чжоу, употреблять музыку времен Шуня и У-вана» (там же, гл. «Вэй Линь-гун»).
Ай-гун, правитель царства Лу, спросил Конфуция: «Как можно заставить простолюдинов повиноваться?» Конфуций ответил: «Если приближать прямодушных людей и ставить их выше лукавых людей, то простолюдины будут послушны. Если же приближать лукавых людей и ставить их над прямодушными людьми, то простолюдины не будут послушны» (там же, гл. «Вэйчжэн»).
[Ученик] Цзы Гун спросил Конфуция о том, как следует вести государственные дела. Конфуций ответил: «Нужно, чтобы было в достатке продовольствие, чтобы было в достатке военное снаряжение и чтобы простолюдины доверяли своему правителю». Тогда Цзы Гун спросил: «Если в государстве будет неблагополучно, то чем прежде всего можно пожертвовать, чтобы навести в стране порядок?» Конфуций ответил: «Можно отказаться от военного снаряжения». После этого Цзы Гун спросил: «Если же случится так, что придется еще чем-то пожертвовать, то от чего еще можно отказаться?» Конфуций задумался и сказал: «Можно отказаться от продовольствия. С древности до наших дней люди всегда умирали, но если в народе будет недостаток веры в правителя и его близких, то государство не может быть устойчивым» (там же, гл. «Янь Юань»).
[Этические положения]
[Ученик] Цвы Гун спросил учителя: «Можно ли одним предложением выразить правило, которому необходимо следовать всю жизнь?» Учитель ответил:
193
«Можно. Чего не желаешь себе, того не делай и другим» («Луньюй», гл. «Лин Вэй-гун»).
[Ученик] Ю-цзы сказал: «Почитание родителей и братская любовь — основа жэнъ» (там же, гл. «Сюээр»).
Конфуций сказал: «Среди благородных могут встречаться и не проявляющие жэнь, но среди низких людей не может быть проявляющих жэнь» (там же, гл. «Сюээр»).
Конфуций сказал: «Почтительным сыном можно назвать лишь того, кто при жизни отца [с почтением] наблюдает его поступки, а после смерти следует примеру его деяний и в течение трех лет не изменяет порядков, заведенных отцом» (там же, гл. «Сюээр»).
Конфуций
сказал: «Благородный муж думает о
дол
ге, а мелкий человек —о выгоде» (там же,
гл. «Ли-
жэнь»). I
Учитель редко высказывался о выгоде, судьбе и жэнь (там же, гл. «Цзыхань»).
Учитель сказал: «Если верхи следуют в делах правилам ли, то простолюдины будут послушны» (там же, гл. «Сяньвэнь»).
[О предмете в способах достижения знания. Методы обучения]
Учитель сказал: «По природе все люди сходны между собой, привычки и воспитание делают людей отличными друг от друга... Лишь высшая мудрость и крайняя глупость неизменны» («Луньюй», гл. «Ян Хо»).
Учитель сказал: «Кто повторяет старое и узнает новое, тот может быть предводителем» (там же, гл. «Вэйчжэн»).
Учитель сказал: «Я подражаю старине, а не сочиняю, верю в старину и люблю ее» (там же, гл. «Шуэр»).
Конфуций сказал: «Я не тот, кто обладает знанием от рождения, а тот, кто, любя древность, усердно ищет ее» (там же, гл. «Ян Хо»).
Начинают образование с поэзии, закрепляют его изучением правил ли и завершают обрядовой музыкой (там же, гл. «Тайбо»).
194
Все, что видишь, все, что слышишь, молча откладывай в сердце. Не чувствуй пресыщения от усердного учения, неустанно учи других (там же, гл. «Шуэр»).
Некто Фань Чи попросил Конфуция научить его земледелию. Конфуций ответил: «Я это знаю хуже земледельца». Тогда .Фань Чи попросил научить его огородничеству. И на это Конфуций ответил: «Я это знаю хуже старого огородника». Когда Фань Чи вышел, Конфуций сказал: «Этот Фань Чи воистину ничтожный человек. Если верхи будут строго следовать правилам ли, то простолюдины не осмелятся не уважать своих господ. Если верхи будут строго соблюдать справедливость, то простолюдины не осмелятся не подчиняться. Если верхи будут строго следовать искренности, то простолюдины не осмелятся говорить неправду. Если этому [все] будут следовать, то простолюдины, привязав за спину своих детей, поспешат на поля господ работать. Зачем же нужно самим заниматься земледелием?» (там же, гл. «Цзы Лу»).
Конфуций сказал: «Высшее знание — это врожденное знание. Ниже знания, приобретенные учением. Еще ниже знания, приобретенные в итоге одоления трудностей. Наиболее ничтожен тот, кто не желает извлекать поучительного урока из трудностей» (там же, гл. «Цзиши»).
Если больше слушать, быть осторожным в отношении сомнительного и осмотрительно расширять и извлекать из него достоверное, то можно уменьшить количество ошибок в знаниях. Если больше наблюдать, быть осторожным в отношении ненадежных наблюдений и осмотрительно изучать и использовать оставшиеся достоверные наблюдения, то будет меньше раскаяний за совершённые ошибки (там же, гл. «Вэй->чжэн»).
Конфуций сказал: «Послушай, Ю, я хочу научить 'тебя правильно относиться к знаниям. О том, что ты знаешь, говори, что знаешь. А о том, чего не знаешь, говори, что не знаешь. Только такое отношение к знаниям мудро» (там же).
Если
только учиться и не стремиться к
размышлениям, то от этого мало будет проку.
А если только
размышлять и не учиться, то это приведет к возникновению сомнений и непостоянства (там же).
Конфуций
сказал: «Человеку, наделенному способностями
сверх обычного, можно сообщить глубокие
и высокие принципы. Но человеку со слабым
умом нельзя сообщать высоких и глубоких
принципов» (там же, гл. «Юие»).
ЛАО-ЦЗЫ
Лао-цзы (вторая половина VI — первая половина V в. до н. э.) — основатель философской школы даосизма. Мировоззрение Лао-цзы противоречиво. С одной стороны, он признавал окружающую человека природу единственным бытием, а с другой — исходил из существования невоспринимаемого органами чувств дао — вечного, неизменного, бесформенного, непознаваемого начала. Это начало он рассматривал как подлинную основу всех вещей и явлений природы, но вместе с тем отождествлял его с небытием.
Одно из главных требований дао по отношению к человеку составляет «недеяние» (увэй — созерцательное отношение к действительности) или «следование естественности», вносящее значительный элемент фатализма в индивидуальную и общественную деятельность людей. Оно распространяется и на сферу их познавательной деятельности.
Идеи
Лао-цзы изложены в книге «Даодэцзин»,
которая, как полагают исследователи философской
мысли Древнего
Китая, появилась в IV—III вв. до н. э., будучи составлена последователями философа (эта книга называется также «Лао-цзы»). Воззрения, изложенные в ней, оказали огромное влияние на последующее развитие философских идей в Китае, как материалистических, так и идеалистических. Нижеследующие отрывки из «Даодэцзин» заимствованы из перевода этой книги, сделанного Ян Хин-шуном («Древнекитайский философ Лао-цзы и его учение». М., 1950). Однако, учитывая новейшие исследования текста книги, составитель внес ряд уточнений. Отрывки из некоторых глав переведены им заново. Тематическая разбивка материала, как и само название разделов, также принадлежит составителю.
В нижеприведенных отрывках употребляются следующие понятия:
Дэ — опредмеченное, конкретное проявление дао в вещах и в поведении человека.
Ци — мельчайшая телесная частица, появляющаяся в результате о'предмечивания дао. Легкие, светлые частицы ци образуют мужское начало ян, или янци, а тяжелые, темные — женское начало инь, или иньци. Сочетание этих частиц порождает, согласно учению даосов, все сущее в мире. Пройдя цикл своего развития, каждая вещь «возвращается к своему корню», т. е. снова распадается на первоначальные частицы.
Жэнь — человеколюбие.
Ли — ритуал.
[О природе дао]
Дао, могущее быть выражено словами, не есть постоянное дао. Имя, могущее быть названо, не есть постоянное имя. Безымянное есть начало неба и земли. Обладающее именем есть мать всех вещей. Поэтому тот, кто свободен от страстей, видит чудесную тайну дао, а кто имеет страсти, видит его только в конечной форме. Безымянное и обладающее именем — одного и того же происхождения, но с разными названиями. Вместе они называются глубочайшими. Переход от одного глубочайшего к другому — дверь ко всему чудесному (гл. 1).
В Поднебесной имеется начало, и оно мать всего сущего (гл. 52).
Дао бестелесно и лишено формы, а в применении неисчерпаемо. О глубочайшее, оно кажется праотцем всего сущего. Если притупить его проницательность, освободить его от беспорядочного состояния, умерить его блеск, уподобить его пылинке, то оно будет казаться ясно существующим. Я не знаю, чье оно порождение.
Я лишь знаю, что оно существовало прежде первых императоров (гл. 4).
Небо и земля не обладают жэнь и относятся ко всему сущему, как к траве и животным (гл. 5).
Превращения бестелесного, невидимого дао бесконечны и вечны. Дао — глубочайшие врата рождения. Глубочайшие врата рождения — корень неба и земли. Оно и мельчайшее, и бесконечное, а его действие неисчерпаемо (гл. 6).
Вот вещь, в хаосе возникающая, прежде неба и земли родившаяся! О беззвучная! О лишенная формы! Одиноко стоит она и не изменяется. Повсюду действует и не имеет преград. Ее можно считать матерью Поднебесной. Я не знаю ее имени, но если попытаться выразить ее, то обозначу ее иероглифом дао; если же попытаться дать ей имя, то я назову ее Великое... Великое — оно в бесконечном движении. Находящееся в бесконечном движении не достигает предела. Оно и беспредельно, и возвращается к своему истоку. Велико дао, велико небо, велика земля, велики также и государи...
Человек следует земле. Земля следует небу. Небо следует дао, а дао следует естественности (гл. 25).
Содержание великого дэ подчиняется только дао. Дао бестелесно. Оно столь туманно и неопределенно! Однако в его туманности и неопределенности содержатся образы. Оно столь туманно и неопределенно, однако в его туманности и неопределенности скрыты вещи. Оно столь глубоко и темно, однако в его глубине и темноте скрыты тончайшие частицы. Эти тончайшие частицы обладают высшей действительностью и достоверностью.
С древних времен до наших дней его имя не исчезает. Только следуя ему, можно познать начало вещей. Каким образом мы узнаем о начале всего сущего? Только благодаря ему (гл. 21).
Дао вечно и безымянно. Хотя оно непритязательно и ничтожно, но ничто в мире не может его подчинить себе... Нахождение дао в мире подобно великому стоку, куда все сущее в мире вливается подобно горным | ручьям, стекающимся к рекам и морям (гл. 32).
183
Великое дао растекается повсюду. Оно может находиться и вправо, и влево. Благодаря ему рождается и существует все сущее, и оно не прекращает своего роста. Оно свершает подвиги, но нельзя выразить в словах, в чем его заслуги. С любовью оно взращивает все сущее, но не считает себя властелином всего сущего. Оно никогда не имеет собственных желаний, поэтому его можно назвать ничтожным. Все сущее возвращается к нему, но оно не рассматривает себя как властелина. Поэтому его можно назвать Великим. Оно становится великим потому, что никогда не считает себя таковым (гл. 34).
Дао постоянно в недеянии, однако нет ничего такого, что бы оно не сделало. Если знать и государи смогут сохранить его, то все существа будут изменяться сами собой (гл. 37).
Дао рождает единое. Единое рождает два [начала]: инъ и ян. Два [начала] рождают третье. Третье порождает все сущее. Все существа носят в себе инь и ян, наполнены ци и образуют гармонию (гл. 42).
Дао рождает [вещи], дэ вскармливает их. Телесность придает вещам форму, благодаря силам [инъ и ян] вещи достигают завершенности. Поэтому среди сущего нет ничего, что бы не почитало дао и не ценило бы дэ. То, что дао почитается, а дэ ценится, вытекает из естественности, а не из повелений дао и дэ (гл. 51).
Если управлять Поднебесной, следуя дао, то злые духи не будут вредить людям. И не потому, что злые духи перестанут творить зло, а потому, что содеянное ими не сможет принести людям вред (гл. 60).
