Философский смысл проблемы бытия

Задания на контрольную работу по философии

Вариант 15 

Тема: «Философский смысл проблемы бытия» 
 

1. Категория бытия и небытия как начало философского осмысления универсума.
2. Основные формы бытия. Диалектика бытия.
3. Проблема субстанции. Дуализм и монизм.

Проблемный вопрос. 

Какова  судьба проблемы бытия  в философии  XX века.?

Оглавление

Категория бытия  и небытия как  начало философского

  осмысления универсума.

    Любое философское рассуждение начинается с понятия о бытии. Вопрос о  том, что такое бытие, постоянно  присутствует в любом философствовании. Он возник вместе с зарождением философии и будет постоянно сопровождать ее, пока будет существовать мыслящее человечество. Это вечный вопрос. И глубина его содержания неисчерпаема.

    Под бытием в самом широком смысле этого слова имеется в виду предельно общее понятие о существовании, о сущем вообще. Бытие и реальность как всеохватывающие понятия - это синонимы. Бытие есть все то, что есть - "вся видимая же и невидимая", как утверждается Символом веры. Это и материальные вещи, это и все процессы (физические, химические, геологические, биологические, социальные, психические, духовные), это их свойства, связи и отношения. Плоды самой буйной фантазии, сказки, мифы, даже бред больного воображения - все это тоже существует как разновидность духовной реальности, как часть бытия.

    Антитезой бытия является Ничто. Бытие и  Ничто не могут существовать друг без друга: если их разделить так, чтобы они не могли переходить друг в друга, то все исчезло бы. Почему? А потому что перестало бы двигаться: сущее лишилось бы одного из своих фундаментальных и неотъемлемых атрибутов, без которого оно рассыпалось бы в "пыль небытия". Вспомним захватывающую дух космологическую картину, предлагаемую современной физикой: Вселенная пульсирует как живой организм, живет, умирая, и рождается сызнова [1]. Даже на поверхностный взгляд бытие не статично. Все конкретные формы существования материи, например самые крепкие кристаллы, гигантские звездные скопления, те или иные растения, животные и люди, как бы выплывают из небытия (их ведь именно вот таких когда-то не было) и становятся наличным бытием. Бытие вещей, как бы много времени оно ни продолжалось, приходит к концу и "уплывает" в небытие как данная качественная определенность, например, именно этот человек. Переход в небытие мыслится как разрушение данного вида бытия и превращение его в иную форму бытия. Точно так же возникающая форма бытия есть результат перехода одной формы бытия в иную: бессмысленна попытка представить себе самосозидание всего из ничего. Так что небытие мыслится как относительное понятие, а в абсолютном смысле небытия нет. Попробуйте помыслить и тем более представить себе небытие, и вы поймете, что это невыполнимая задача: в сознании будет витать какая-то форма бытия, какое-то Нечто. Человек в этой попытке будет все время блуждать в предметной или духовной реальности. Тут не будет особой логики, но фантазия будет рисовать самую причудливую и при этом бессвязную "материально-духовную паутину". Абсолютное бытие противостоит небытию как тому, что было и чего уж нет или еще не стало, а может, и никогда не станет. 
 

    Диалектика  бытия и небытия, бытия-становления  и бытия-зарождения и, если хотите, эстетика сущего прекрасно выражены А.И. Герценом:

    "Жизнь  камня - постоянный обморок; она  там свободнее, где ближе к  небытию; она слаба в высших проявлениях, она тратит, так сказать, вещественность на достижение той высоты, на которой бытие и небытие примиряются, подчиняются высшему единству. Все прекрасное нежно, едва существует; это - цветы, умирающие от холодного ветра в то время, как суровый стебель крепнет от него, но зато он и не благоухает и не имеет пестрых лепестков; мгновения блаженства, едва мелькают, но в них заключается целая вечность... Возникновение, деятельный процесс себя-определения, его противоположные моменты (бытие и небытие) утрачивают в нем свою мерную косность, принадлежащую отвлеченному мышлению, а не действительному; как смерть не ведет к чистому небытию, так и возникновение не берется из чистого небытия - возникает бытие определенное из бытия определенного, которое становится субстратом в отношении к высшему моменту. Возникнувшее не кичится тем, что оно есть; это слишком бедно, это подразумевается; оно не выставляет истиной своей своего тождества с собою, свое бытие, а напротив, раскрывает себя процессом, низводящим свое бытие на значение момента¹".

    Бытие не безразлично для составляющей его реальности. Слепой жаждой бытия  преисполнено все конкретно-сущее, что проявляется даже в простейших механических процессах в виде инерции, а также в различного рода новообразованиях.

    Бытие - настолько всеобъемлющая и первичная  категория, что она заложена в глубинных формообразующих частях слова: суффикс -стъ, свойственный абстрактным и общим понятиям, несет смысл существования, бытийности.

    Книга Бытия есть первая книга Священного Писания (первая книга Моисеева). В горящем, но не сгорающем кусте, купине неопалимой, явившийся на горе Хорив Моисею Господь так объявил ему о Своем имени: "Аз есмь Сущий (IEHOVAH). И сказал: так скажи сынам Израилевым: Сущий послал меня к вам" (Исход. 3:14).

    Постижение  категории бытия, раскрывавшейся в  разные времена с разных сторон и  с разной степенью полноты, неотделимо от истории философии.

    В античной древности первое такое  осознание, как единодушно полагают специалисты, принадлежит Пармениду. Среди мыслей, которые сами по себе субъективные порождения человеческого, он обнаружил мысль, как бы выводящую за пределы субъективного, не мысль о чем-то, а мысль как таковую, не существование чего-то, а просто существование. Воодушевленные этой идеей философы-элеаты приняли абстракцию чистого бытия за действительность более действительную, нежели бытие определенное, за верховное единство, царящее над многоразличием. Для них, а затем для Платона, характерно различение "бытия по мнению" - видимой, внешней реальности - и "истинности бытия", доступного лишь философскому разуму. Платон, например, под истинным бытием имел в виду "царство чистых мыслей и красоты" как нечто умопостигаемое в отличие от мира чувственных вещей как чего-то близкого к иллюзорности, с его точки зрения .

      В истории индийской мысли  понятие иллюзорности непосредственно  воспринимаемого мира выражалось словом "майя", что значит "видимость", своего рода марево, через которое человек еще не проник в глубины сущности.

    По  Аристотелю, бытие - это живая субстанция, характеризующаяся следующими принципами: во-первых, каждая вещь есть самостоятельный факт, на который мы обращаем свое внимание (принцип материальности, или фактической данности вещи); во-вторых, каждый объект обладает структурой, части которой соотнесены друг с другом (знаменитая аристотелевская концепция активной формы); в-третьих, каждая вещь обязательно указывает на свое происхождение (принцип причинности); в-четвертых, каждая вещь имеет свое определенное назначение (принцип цели). Субстанция как предельное основание всего сущего не является таковой, если в ней отсутствует хоть один из этих компонентов бытия. Из цельного бытия нельзя убрать что-либо. При этом каждый из указанных моментов берется как реальная абстракция, в смысле выделения одной грани из состава целого.

    Для античной философии в той или  иной степени свойственно нерасчленение бытия и мышления во всех аспектах: гносеологическом, онтологическом и этическом. В то же время в ней были заложены основы для познания сущего в последующие века человечества (обоснование истины, добра, красоты, свободы через понятие бытия, творческая активность бытия и диалектика бытия и Ничто и т.д.).

    Наступление христианской эры соединило философию  с интенсивным богопознанием. По существу, мыслительная деятельность первых веков христианства вплоть до завершения догматики на Вселенских соборах состояла в осмыслении Божественного Завета в категориях греческой философии. Не приходится удивляться, что соотношение Бога и бытия, столько кратко выраженное в онтологической формуле Исхода 3:7, подвергалось тщательному продумыванию.

    В средние века оформилось так называемое онтологическое доказательство бытия  Бога, состоящее в выводе Абсолютного  Бытия из понятия бытия, а именно: то, больше чего нельзя помыслить, не может существовать только в уме. Иначе о нем можно помыслить и существование вне ума, что противоречит исходной посылке. Это доказательство многократно утверждалось и вновь оспаривалось (вплоть до наших дней).

    В эпоху Возрождения и особенно в Новое время происходит секуляризация (обмирщение) философии, а впоследствии и все более явное разделение философии и естественной науки. В связи с этим характерна "объективизация" понятия бытия и одновременно развитие субъективистских концепций.

    Бытие осмысливается как нечто телесное, вещественное, как объективная реальность, противостоящая человеку и его разуму. Природа мыслится вне отношения к ней человека, как своего рода механизм, действующий сам по себе, а Вселенная - как машина. Эти идеи - продукт огромного успеха механики, из которой выводились фундаментальные философские принципы и которая рассматривалась как образец для всех остальных наук.

    Для концепции бытия в Новое время характерен субстанциальный подход: субстанция (неуничтожимый и неизменный субстрат бытия, его предельное основание) и ее акциденции (свойства), производные от субстанции, преходящие и изменяющиеся.

    Р. Декарт рассматривал бытие через  призму рефлексивного анализа сознания, человеческого существования: "Я мыслю, следовательно, существую". Это означает: бытие субъекта постигаемо только в акте самосознания. Г. Лейбниц выводил понятие бытия из внутреннего опыта человека. Свое крайнее выражение эта идея достигает у Дж. Беркли, отрицавшего существование материи и утверждавшего: "быть - значит быть в восприятии".

    По  И. Канту, "бытие не есть понятие  о чем-то таком, что могло бы быть прибавлено к понятию вещи. В логическом применении оно есть лишь связка в  суждении²" . Прибавляя к понятию характеристику бытия, мы не прибавляем ничего нового к его содержанию. Для И. Фихте подлинное бытие - деятельность Я, а материальное бытие - ее продукт.

    Г. Гегель начинает построение своей философской  системы с наибеднейшего и абстрактнейшего понятия - с чистого бытия. Почему именно с него? Разве бытие лишено всякой определенности? Разве это самое "тощее" понятие? А быть может, оно самое емкое? Ведь оно объемлет все сущее в бесконечном богатстве его конкретных проявлений. Не оно ли вмещает в себя все - материальный и духовный мир в их свойствах, отношениях и взаимодействиях? И да, и нет. "Если, рассматривая весь мир, мы говорим: все есть и не говорим ничего больше, то мы опускаем все определенное, и мы имеем, следовательно, вместо абсолютной полноты абсолютную пустоту³". Чистое бытие настолько бедно и пусто, что оно неотличимо от Ничто. Разумеется, Гегель понимал всю парадоксальность ситуации и отмечал, что здравый смысл тут может вдоволь посмеяться. Как? Бытие тождественно с Ничто?! Неужели человеку безразлично, есть у него деньги в кармане или нет? Такова ирония здравого смысла. Она же - плод недомыслия: чистое бытие связано с началом. Начало же связано с наличием возможности. Сама же возможность уже есть нечто, пусть еще не ставшее, но нечто как потенция. В зародыше, в потенции объединены и бытие, и небытие. Это двуликое тождество ничто и нечто - единство противоположностей, испытывающее "беспокойство", напряженность. Внутри него совершается скрытая "работа", ведущая к становлению, переходу ничто в нечто. Эта концепция подвергалась критике. Так, А.И. Герцен писал: "Чистое бытие - пропасть, в которой потонули все определения действительного бытия (а между тем они-то одни и существуют), не что иное, как логическая абстракция, так, как точка, линия - математические абстракции; в начале логического процесса оно столько же бытие, сколько небытие. Но не надобно думать, что бытие определенное возникает в самом деле из чистого бытия; разве из понятия рода возникает существующий индивид?" Имеется в виду, что иерархия "чистого" и "определенного" бытия должна быть обратна гегелевской. По существу, спор тут вечен, как между дедуктивным и индуктивным методами. (У Гегеля замечательна сама сила диалектики, могучим внутренним напряжением рождающей все конкретно-сущее из чистого первотезиса, столь близкого к Ничто.)

    В гегелевской диалектике тождество бытия и мышления (идею о котором он разделял) проходит все стадии триады. В начале неопределенное и абстрактное бытие, лишенное определений, неразличимо с мышлением (как всеобщность). Проходя шаги конкретизации, бытие и мышление могут различаться, совпадая не полностью, чтобы слиться при завершении системы. Гегель здесь обращается к "онтологическому аргументу" (т.е. упоминавшемуся выше доказательству бытия Бога). Он утверждает, что "конкретная всеобщность" - Бог - не может не содержать столь скудное определение, как бытие, парадоксально замечая: "Для мысли не может быть ничего более малозначащего по своему содержанию, чем бытие" ⁴.

    Чрезвычайно важно достигнутое Гегелем понимание  бытия как процесса или истории, или вечного движения, или самой  жизни. Диалектический метод восхождения от абстрактного к конкретному (оказавший сильное влияние на творческую сторону марксизма, но и не только его, см., например, современные работы А. Зиновьева) позволил Гегелю преодолеть некоторые старые трудности, вызванные статичной трактовкой бытия как одной абстрактной всеобщности, неподвижной субстанции и безразличной "объективности".

    В то же время для всей идущей от Нового времени "классической" философии, включая Гегеля, характерен разрыв с человеческой стороной бытия, на что обратил внимание создатель "антропологической философии" Л. Фейербах. Критикуя концепцию абстрактного чистого бытия у Гегеля, Фейербах писал:

    "Человек  под бытием, если он в этом  отдает себе полный отчет, разумеет  наличность, для-себя-бытие, реальность, существование, действительность, объективность" ⁵. 

Основные  формы бытия. Диалектика бытия.

    Целостный мир — это всеобщее единство, которое включает в себя необозримое множество существующих в их конкретности и целостности вещей, процессов, состояний, организмов, структур, систем, человеческих индивидов. Следуя философской традиции, их можно назвать сущими, а мир в целом — сущим как таковым. Всеобщие связи бытия проявляются не иначе как через связи между единичными сущими. Каждое сущее уникально. Неповторимы внешние и внутренние условия, то есть ситуация существования всего, что есть в мире (или, выражая это философским термином, неповторимо «наличное бытие» всякого сущего). Определенность сущего характеризует место его индивидуального бытия и его место в целостном бытии. Условия, моменты данного бытия, его «мгновения» никогда не воспроизводятся вновь и не остаются неизменными.

    Признание уникальности (единичности) каждого  сущего особенно важно для учения о человеке. Из фиксирования уникальности бытия каждого человека прямо вытекает важнейшая максима гуманизма: признавать и уважать в каждом человеке неповторимое существо.

    Но  как бы ни были уникальны отдельные  проявления бытия и как бы ни считались  люди с этой их уникальностью, все-таки практика и познание настоятельно требуют, чтобы единичное обобщалось, объединялось в группы, а также в весьма обширные целостности. При объединении единичных сущих в целостности человеческая мысль обязательно учитывает то, как именно единичное существует. Улавливая определенное сходство условий, способов существования единичных сущих, философия объединяет их в различные группы, которым присуща общность формы бытия. Таких групп много (мы будем говорить здесь только об основных формах бытия).

    Проблема  форм бытия важна, следовательно, для  повседневной практики и познавательной деятельности людей (хотя в жизни она чаще всего осмысливается и обсуждается не в философских терминах).

    Принципиально важна она и для философии. Раз основной вопрос философии — это вопрос об отношении мышления к бытию, то его глубокое разрешение зависит от расшифровки понятия бытия, от рассмотрения его основных форм. Различные виды идеализма, как правило, уделяют более пристальное внимание бытию какой-либо специфической формы. Диалектический материализм, как развитая и глубокая концепция, отличается и должен отличаться тем, что к формам бытия он подходит дифференцированно.

    Целесообразно выделить следующие различающиеся, но и взаимосвязанные основные формы бытия:

    1) бытие   вещей   (тел),  процессов,   которое   в   свою   очередь 
делится на:  бытие вещей, процессов,  состояний природы, бытие 
природы как целого и бытие вещей и процессов, произведенных человеком;

    2) бытие человека, которое подразделяется на бытие человека 
в мире вещей и специфически человеческое бытие;

    3) бытие духовного (идеального), которое делится на индивидуализированное  духовное  и  объективированное   (внеиндивидуальное) духовное;

    4) бытие   социального,  которое   делится   на   индивидуальное 
бытие (бытие отдельного человека в обществе и в процессе истории)  и бытие общества.

    Бытие вещей, процессов  и состояний природы. 

    Рассмотрим  сначала особенности формы бытия  первой природы. Казалось бы, что тут мудрить: природа, ее вещи, процессы, состояния, бесспорно, существуют вне и независимо от сознания. Даже принимая существование природы в качестве простого факта жизни (а его принимает, по-видимому, большинство философов), философия все же считает необходимым разрешить по крайней мере основные, возникающие в данной связи сомнения и трудности. И. Кант был прав, когда сказал: «...нельзя не признать скандалом для философии и общечеловеческого разума необходимость принимать лишь на веру существование вещей вне нас... и невозможность противопоставить какое бы то ни были удовлетворительное доказательство этого существования, если бы кто-нибудь вздумал подвергнуть, его сомнению».⁶

    При осмыслении проблемы существования  природы как особой реальности философия сталкивается прежде всего вот с какой трудностью, своего рода парадоксом: о вещах и состояниях природы, о природе в целом мыслит и говорит человек; именно он устанавливает существование мира природы до, вне и независимо от своего сознания и действия — и устанавливает не иначе, как опираясь на свое сознание и действие. Повседневная проверка, спрессованная в опыт истории, и   придала   мысли   о существовании   природы  до  и  независимо от человека фактическую очевидность не только как факту человеческой жизни, но и как обоснованному научному выводу естествознания и философии.

    О бытии первой природы можно, следовательно, утверждать, что ее вещи, процессы, состояния, ее целостность существуют до, вне и совершенно независимо от сознания человека и что в этом — коренное и постоянное отличие природы (ее вещей, процессов, состояний) как особой формы бытия. Но здесь важны бытийственные различия между природой в целом и ее отдельными сущими.

    Природа в целом бесконечна в пространстве и времени — она всегда и  везде была, есть и будет. Это уникальная особенность, которая не присуща отдельным вещам, процессам, состояниям природы: они существуют где-то (а где-то не существуют), они когда-то и где-то возникают, то есть, говоря философским языком, их небытие сменяется их бытием. Они вступают в процесс развития, изменения, становления; их бытие — и сохраняющееся, и исчезающее. Такие мыслители, как Гераклит и Гегель, ярко раскрыли диалектику бытия преходящих вещей. Гегель, говоря о процессе становления, метко обозначил его словом Verschwundensein — исчезающее бытие или бытие-исчезновение. В конце концов бытие данной преходящей вещи уступает место ее небытию, что, однако, не означает прекращения бытия природы в целом. Итак, бытие природы имеет своей особенностью диалектику преходящего и непреходящего бытия отдельных сущих в непреходящем бытии природного мира как целого.

    Тут снова стоит вернуться к сопоставлению  парменидовского и гамлетовского «быть или не быть», с которого начались наши размышления о категории бытия. Гамлетовский выбор: жить ли (быть) человеку и жить (быть) достойно человека или добровольно прервать нить жизни, уйдя в небытие. Парменидовская же мысль констатирует иное противоречие: будут или не будут отдельные вещи и человеческие существа — это не отменит главного основания жизни и философии, непреходящего бытия мира. Отсюда, согласно Пармениду, следует: есть только бытие мира, а его небытия нет. Обе стороны вопроса «быть или не быть» — конкретный смысложизненный и общефилософский в конечном счете диалектически связаны между собой. Конкретная вещь разрушилась, данный человек умер, но они не исчезли из целостности бытия мира. Они остались как иные материальные его состояния.

    Первая  природа — благодаря своему бытию  до, вне и независимо от сознания — является реальностью особого типа, что чрезвычайно важно для материализма. Она — объективная и первичная реальность в том смысле, что человек и его дух рождаются благодаря  непреходящей  природе  и  уже  после  того,   как  природа  Земли  миллиарды  лет  существовала  без  человека.   После возникновения человеческого рода, несмотря на все его влияние на природу, огромная, поистине неизмеримая ее часть по-прежнему пребывает (то есть постоянно бытийствует) как совершенно самостоятельная, полностью независимая от человека  и человечества  реальность.   «Материализм  вообще,— отмечал   В.   И.  Ленин,—признает объективно реальное бытие   (материю), независимое от сознания, от ощущения, от опыта и т. д. человечества» . В универсуме природы человек с его сознанием — только одно из  более поздних   звеньев в бесконечной  цепи  единого  бытия. Для природы существовать, «быть» вовсе не значит быть воспринимаемой человеком (или каким-нибудь другим разумным существом). Огромные пространства Вселенной до возникновения человека,   судя   по  всему,   никем   и   никогда  не   воспринимались;   и человек не может охватить не только восприятием, но даже воображением и мыслью весь универсум.

    Природа объективно реальна и первична также  и в том смысле, что без нее  невозможны жизнь и деятельность человека. Без нее не могли бы даже появиться предметы и процессы, произведенные.человеком. «Вторая природа» строго зависит от первой — от природы как таковой, от ее вещей, процессов, закономерностей, существующих до, вне и независимо от человека. По типу, форме своего бытия «вторая природа» сходна с первой, из которой она рождается, во в пределах предметно-вещественного бытия она обладает важными особенностями. 

    Бытие произведённых человеком  вещей. 

    Большинство окружающих нас вещей и предметно-вещественных целостностей произведены людьми. Они входят и в житейское, и в философское понятие «окружающий мир» в качестве важного элемента. Но в истории домарксистского материализма (а также в ряде современных работ, написанных от имени диалектического материализма), это, по существу, не учитывается, поскольку понятие «окружающий мир» остается недифференцированным.

    В чем же состоит отличие «второй  природы» от первой? С одной стороны, воплощенный в ней материал первой природы есть объективная и первичная реальность, развивающаяся по законам, независимым от человека и человечества. С другой стороны,   в   предметах   второй   природы   воплощены,   или,   если воспользоваться термином Гегеля и Маркса, «опредмечены», труд и знания человека. В них воплощено и то, что Маркс называл «социальной душой» этих предметов: ведь все они предназначены выполнять определенные функции в жизни людей, удовлетворять социально зафиксированные человеческие потребности.

    Так, станок — не просто предмет, сделанный  из металла и каких-то других материалов (которые, кстати, тоже часто принадлежат ко «второй природе», ибо прошли через горнило человеческой деятельности). В нем предметно, материально запечатлены знания людей, воплощены труд и навыки тех, кто его изготовил. Для того чтобы использовать и, в случае необходимости, преобразовать далее предметные результаты человеческого труда, требуются не только знания о материалах природы, из которых предметы сделаны. Нужно, чтобы люди, которые пускают их в дело, хотя бы частично располагали ранее воплощенными в них знаниями об их назначении, процессе работы, особенностях конструкции и т. д. Или, если снова применить термин Гегеля и Маркса, нужно «распредметить» эти знания. Идеалисты акцентируют внимание на роли духовных, идеальных элементов в процессе труда, предметной деятельности человека. Сторонники материалистической диалектики также отводят существенную роль таким компонентам человеческой деятельности, как целеполагание, формирование проекта, плана действий, образа изготовляемого предмета и т. д. Эти компоненты можно назвать идеальными, поскольку благодаря им формируется идея предмета, которая затем воплощается в жизнь.

    Материалистическая  диалектика подчеркивает, что бытие  предметов и процессов «второй  природы» состоит в том, что они  представляют собой нерасторжимое единство природного материала, опредмеченного духовного (идеального), опредмеченной деятельности конкретных ипдинидон и социального предназначения, функций данных предметов. Будучи созданными в качестве такой особой единой реальности, эти предметы заданы, объективно предпосланы последующим актам человеческого труда, познания, творчества.

    Природный материал, объективные природные  процессы составляют, таким образом, то первичное и реальное в предметах «второй природы», с чем в человеческой деятельности нельзя не считаться, с чем требуется жестко сообразовывать свои цели, планы, проекты, замыслы, критерии. Если, положим, из одного и того же металла можно сделать совершенно разные виды предметов (да и изготовление каждого вида предметов в принципе предполагает многовариантность результатов), то все же металл в данном случае обладает инвариантными, то есть постоянными исходными свойствами. Человек может многократно менять проекты и способы изготовления предметов из металла, но во всех случаях  относительно постоянной  первоосновой  будут свойства металла как объективно данные и все глубже раскрываемые, осваиваемые людьми.

      «Вторая природа» — мир единый и в то же время чрезвычайно многообразный. Это орудия труда от самых первых, простых, созданных человеком на заре цивилизации, до сложнейших современных машин и механизмов, средств транспорта и коммуникаций. Это — промышленность и энергетика, это — строительные площадки, дороги, обрабатываемые поля. Это — города и поселки. Это — радиостанции и телецентры, космодромы и космические корабли, школы, вузы, музеи, театры и т. д. Это предметы, окружающие нас в быту,— мебель, одежда, да и вообще множество самой разнообразной утвари, приспособлений, приборов. Это и предметы, специально приспособленные для удовлетворения потребностей человеческого духа,— книги, картины, статуи и т. д. Словом, речь идет о предметном богатстве, системах и всем «поле» человеческой цивилизации, культуры.

    Отличие бытия предметно-вещного мира культуры от бытия природных вещей —  это не только отличие искусственного (созданного, произведенного) от естественного. Главное отличие в том, что бытие «второй природы» по самому своему существу есть социально-историческое, а именно цивилизованное бытие. Вещи «второй природы», живя природной жизнью, прожинают и другую свою жизнь: они обретают особое место в бытии человеческой цивилизации.

    Есть  еще один принципиально важный аспект, связанный с относительным различием первой и «второй природы», а одновременно — с их принадлежностью к единой форме бытия и к единству мира как целого. Долгое время люди не осознавали достаточно четко, что между первой и «второй природой» возможны не только отношения взаимосвязи, согласованности, но и конфликтного противостояния. Сегодня возник конфликт в виде экологических, энергетических и т. д. проблем. А потому требуются новые подходы к регулированию связи двух подвидов, в принципе относящихся к одной — вещной, предметной — форме бытия и к единому, целостному бытию мира.