Философское понимание человека

Введение

     В самых разных аспектах сегодня интенсивно обсуждаются проблемы человека и  человеческого.

     Сегодняшний всплеск разговоров о человеке и  человеческом в среде гуманитарной интеллигенции связан, прежде всего, с надеждами  на духовное возрождение и с верой в то, что суть человека, прежде всего моральная.

     Среди различных систематизированных и классифицированных организмов находится и место для человека, определяемого как homo sapiens. Конечно, возникает вопрос о месте человека не только в ряду живых существ, но и в космосе в целом, который во многом зависит от дискуссий между биологией и другими науками, например, физикой и химией. Поэтому для философской антропологии важное значение имеют не только данные какой-то одной науки, но и результаты их взаимодействия. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     Человек между богом и  зверем.

     Если  обратить внимание не только на форму, но и на содержание, то обнаружатся  различные дискурсы о человеке. Так, в работе Э.  Кассиера «Эссе о  человеке» выявлены три различные дисциплины: религия, философия, наука, каждая из которых по-своему понимает человека. В религии он представлен как не совсем удачная креатура Бога, как существо, глубоко переживающее собственное несовершенство, и в силу своего страдания способное прощать грехи других людей. Философия исходит из разумности, свободы, автономности познающего Я, которое овладевает действительным миром сначала в сознании, а затем практически. Наука, наоборот, исходит из того, что человек, хотя и завершает лестницу живых, возникает и существует в мире в соответствии с законами эволюции.

     Однако  вызывает сомнение сама попытка определения  сущности человека. Если бы она удалась, то тем самым развитию человека был бы положен некий предел.

     По  М. Хайдеггеру, нахождение своей сущности – это смерть физическая или духовная, биологическая или социальная. Мораль также не является чем-то извечным, она также подлежит развитию и на место одних «вечных ценностей» приходят другие.

     В культурантропологии важнейшим  способом формирования человека является язык, который и отличает человека от животного. К типично человеческому сегодня относят технику, абстрактное мышление, которые и составляют признаки сущностного понятия человека. Вместе с тем, язык и техника претерпели в ходе человеческой истории принципиальные изменения, но сущность человека предполагается при этом неизменной. Все эти трудности использования понятия сущности по отношению к человеку заставляют либо вообще отказаться от него, либо определять сущность в рамках той или иной культуры. Но и здесь возникают трудности определения.

     Намерение дать определение сущности человека кажется бесспорным. Но изучение истории  данного понятия убеждает нас  в том, что оно сравнительно недавнего происхождения и вообще характерно для европейской метафизики, которая ориентирована на поиски идентичного во всех смыслах. Но можно ли идентифицировать человеческое бытие с универсальной сущностью, раскрываемой в рациональном познании? Ценность антропологического знания состоит в том, что оно выступает своеобразным перевесом, как рационализации, так и идеализации культуры. Именно человек является такого рода сущим, где встречается субъективное и объективное, познавательно и ценностное, теоретическое и практическое.

     Осознание двойственности своей природы –  фундаментальное событие в жизни человека. С одной стороны, как и любое животное, он подчиняется физическим и биологическим условиям выживания, но с другой стороны, определяется социальными нормами, обладает сознанием свободы и стремится к исполнению духовных идеалов добра, справедливости, красоты и истины. Разумная сторона исследуется философией и другими гуманитарными дисциплинами, а животная – биологией, медициной и другими науками. Целостный образ человека складывается как сумма этих познаний. Однако если философия объявляет разум высшим началом, а человека венцом творения, то биология не считает человека чем-то над природным и рассматривает человека в ряду высших организмов.  Таким образом, проблема состоит в том, чтобы выйти на новое определение человека и вписать его в природу без того, чтобы переоценивать его своеобразие. Человек отличается от животного прямо хождением, умением изготавливать орудия труда, речью, а также внутренним своеобразием: только он испытывает стыд, создает культуру и прочее. Однако схожие признаки можно найти и у животных. Очевидно, что различие человека и животного должно лежать в иной плоскости. Но тогда вообще исчезает основание для их сравнения. Чарльз Дарвин осуществил настоящую революцию в сознании людей. Он допустил изменение формы под влиянием случайных индивидуальных отклонений, которые оказывались необходимыми в новых условиях изменившейся среды и которые постепенно приводили к фундаментальной перестройке всего организма. Природа сама по себе цель и она управляет всеми изменениями жизни. И это естественным образом привело к утрате специфики человека.

     «Природа» человека не является чем-то заданным, а строится в каждой культуре по-своему. Поэтому нет оснований говорить о врожденной агрессивности или наоборот солидарности, так как природные задатки успешно подавляются или культивируются обществом. Всё, что умеют люди, это продукт культурного развития, воспитания и образования. Человеком не рождаются, а становятся.

     Традиционная  схема человека базируется на дихотомии  духа и тела, но само их различие является подвижным. Античность не только не признавала репрессивно-аскетического отношения к телу, но и культивировала заботу о нем. Христианское средневековье стыдится тела, но его политика также не сводится к аскезе и запретам. В ХХ в. Человеческое существование характеризуется чувством заброшенности, развивается нигилизм. Сартр считал, что сущность человека не предшествует его существованию, он проектирует себя сам и обречен на свободу и ответственность, которую уже не может перекладывать на Бога. Нет никакого «естественного человека», обладающего от рождения набором абсолютных правил, обеспечивающих его нормальное выживание и развитие.

     В современной культурной антропологии выделяются основные потребности человека:

     - физиологические;

     - потребности в безопасности и защите;

     - потребность в любви и солидарности;

     - потребность в уважении к себе и самоуважении;

     - потребность в само актуализации;

     - стремление к знанию, красоте, добру.

     Согласно  этим потребностям, современные культур антропологические исследования рассматривают человека не со стороны своих абстрактных (моральных и рациональных) идеалов, а в единстве с биологическими, социальными и повседневными структурами жизнедеятельности.

Божественное  и человеческое.

     В наше время религия считается уделом слабых и необразованных людей. Мир и жизнь утратили свои непостижимость и таинственность, человек перестал ощущать потребность в экзистенциальной поддержке со стороны Бога. Человек изобрел идею Бога, когда был слабым, беспомощным и агрессивным, и отбросил ее, когда достиг полной власти над сущим, поставил под контроль свои страсти и аффекты. Вопрос в том, существует на самом деле Бог или нет, не важен. Если человек верит, то он живет согласно своей вере, и существование Бога является для него абсолютной истиной.

     Но  религия несет идею первородного греха. Человек не способен избавиться от него аскезой или покаянием. Для искупления его был послан на землю Христос. Своей смертью и воскресением Он показал нам путь спасения для вечной жизни. Принося своего сына в жертву, Бог, в силу нераздельности Святой Троицы, жертвует собой. Но такая жертва недостаточна. Нужна ответная любовь людей и поиск самостоятельного спасения. С тех пор как человек начал осознавать уникальность своего положения в бытии, он стал перед проблемой смысла своего существования. С проблемой смысла жизни тесно связан вопрос о смерти. В репрессивных обществах власть, узурпируя право на смерть, поддерживала порядок и управляла поведением людей. Страх смерти выступал и фундаментом нравственности.

     Рождение  и смерть задают пределы человеческого  существования. Представление о  загробной жизни являются одним  из соблазнов, выражающим неосознанное стремление человека занять место Бога и стать бессмертным. На место религии современная цивилизация вывела телесные желания в сферу не только животного, но и божественного. Энергия любви и ненависти, силы разрушения и безумия используются властью в своих интересах наподобие капитала.

Духовное  и телесное.

     Античность  высоко ценила здоровое и красивое тело. Средневековье, напротив, чрезмерно интенсифицировало дух и культивировало заботу о душе. В новое время основной антропологической константой сделался разум. В классической философии человек считался хозяином собственного Я, способным управлять душевными страстями и телесными желаниями на основе разума. Но впоследствии Фрейд в теории психоанализа показал то, что поступки человека определяются не только рациональными общественными нормами, но и бессознательными желаниями, которые по причине их не моральности вытесняются из сознания, но остаются при этом сильнодействующими мотивами поведения и вызывают либо осуждаемые общественной моралью поступки, либо в случае подавления этих желаний, к сильнейшим нервным расстройствам.

     В настоящее время власть интенсифицирует искусственные телесные желания, и уже не просто обманывает людей, а делает их такими, какими нужно. Возникает вопрос: как же возможно изменение тела? Во-первых, повысились требования к точности, предусмотрительности и расчетливости: современный человек по некоторым параметрам превосходит своим терпением христианских аскетов. Во-вторых, современное производство искусственных продуктов предполагает искусственные потребности. В-третьих, общественный порядок опирается на сложную игру нормы и патологии, которая оказывается слишком рискованной для человека, о чем свидетельствует рост психических заболеваний. Душевные аномалии имеют культурное происхождение.

     Философия тела должна становиться с учетом окружающей среды. Тело и внешний мир формируются и адаптируются в холоде, освоении пространства, обретении навыков обращения с предметами и пр. Сознание тела развивается в ходе индуктивного научения – манипуляций с предметами и овладения своими органами.  В результате общения с людьми происходит дрессура тела, в ходе которой ограничиваются биологические влечения и инстинкты и формируются духовные ценности. В процессе вытеснения и замещения, витальных чувство вырабатываются переживания любви, сострадания, вины и долга. В традиционных обществах власть регламентирует внешнее тело: форма одежды, поза, жесты, манеры. По мере развития общественных отношений контроль переносится с внешнего тела на внутреннее. Объектом надзора и манипуляций становится душа. Сначала религия, а затем художественная литература искусством словесного портрета и описания душевных переживаний выработали образцы для подражания, в соответствии с которыми организуются внешность, манеры, чувства и переживания людей.

Современная наука активно включилась в процесс  цивилизации и рационализации душевной сферы, благодаря которой научные рекомендации становятся инструментами политического управления и манипуляции жизнью.

     Чувства страха, стыда, вины, покаяния являются одними из важнейших эмоций, испытываемых человеком. Чувство стыда позволяет пресекать в зародыше возможность асоциального поведения. Оно основано на страхе попасть в унизительное положение перед другими. Нравственное значение покаяния заключается в примирении. Страх как форма приспособления и выживания организма приобретает в процессе цивилизации всё более сложные и утонченные формы. При этом общество, с одной стороны, усиленно культивирует страх, как орудие власти, а с другой – сталкивается с задачей его редукции, как, например, в случае подготовки солдат в регулярной армии. Страх является формой рационализации чувственности, способной приостановить аффективное поведение. Уменьшение страха телесного наказания и интенсификации стыда свидетельствуют о трансформации принуждения в само принуждение и позволяет говорить о возрастании уровня цивилизованности людей. Например, на Востоке чувство стыда становится мощным регулятором социального поведения.

Дух и плоть.

     Сильное воздействие на формирование духа человека оказывало христианство. Оно призывало к аскетическому поведению, к обузданию страстей и телесных желаний. Человек, лишенный пола, упрямства, гордости, мужества, независимости, превращается в марионетку. Душа человека, сформированного с детства христианством, оказалась идеальной почвой для развития тоталитарных политических режимов, которые, используя технику контроля и управления, преобразовывали ментальность в нужном им направлении.

     Дух и плоть – наиболее нагруженные  различными смысловыми значениями религиозные  понятия. Чаще всего плоть противопоставляется духу, и в плотское включается не только тело, но и особые чувства и побуждения, считающиеся греховными. Между тем, уже ранние богословы выделяли еще и третье начало в человеке – душу, считая ее ареной борьбы плотского и духовного.

     Смысл ранних теологических споров о душе наиболее полно раскрывается в учении Эразма, который интерпретировал трехсоставность человеческой души через свободу воли:

     1) воля человека свободна совершать  добро и зло, приобщаться или  отвращаться от благодати; 

     2) после грехопадения природная свобода была испорчена, однако осталась искорка разума, позволяющая отличать добродетельное от недобродетельного, и склонность воли к добродетели;

     3) усилиями разума и доброй воли  люди могут заслужить благодать; 4) существует природная склонность к греху, которая может преодолеваться благочестием.

     Таким образом, плоть – это низшая часть  человеческой природы, подчиненная закону греха; дух – высшая, выражающая подобие божественной природе; средней частью между ними выступает душа, которая тянется то к телу, то к духу и вольна примкнуть, куда захочет.

     Трактат Лютера «О рабстве воли» говорит  нам о том, что Бог является творцом мира и, следовательно, он контролирует весь мир, и ни один поступок человека не совершается помимо его воли. Однако, если Бог мудр и добр, то как же он может допустить грехи и страдания? Думается, единственным выходом из этого затруднения является гуманизм: человек свободен выбирать, но по своему незнанию он может ошибаться; по своей слабости – уступать плотским влечениям; совершенствуя разум, руководствуясь им в жизни, подавляя чувственные влечения, человек может вступить на путь добра, приближающий к Богу.

Душа  и сердце.

     Менталитет  не дается с рождения, он искусственно культивируется, и это касается не только мыслительных привычек и установок, но и культуры эмоциональной жизни. Когда нужно смеяться или плакать, кого любить или бояться, как вести себя в тех или иных обстоятельствах – все это издавна было предметом особой заботы мира взрослых и осуществлялось особыми способами, включающими ритуальные и символические акты, религиозные проповеди и наставления. Последние выполняют важную функцию формирования специфических духовных переживаний, на основе которых выстраивается человеческая культура. Забота о душе в христианских наставлениях направлена на отречение от тела и на подготовку субъекта веры. Преобразование субъекта совершалось на основе исповеди и покаяния, а также мистических практик молитвы и аскезы, преследовавших цель достижения святости.

     «Сердце, - писал Юркевич, - есть средоточие душевной и духовной жизни человека». Опираясь на библейские высказывания, Юркевич помещает в сердце волю и желания: свободный поступок, любовь совершается как  сердечные акты. Сердце – центр познания  понимания; средоточие нравственной жизни: в нем коренится любовь к Богу и людям; оно же является источником ненависти, высокомерия, гнева, злобы и других пороков.

     Вышеславцев определяет сердце как основной орган  религиозных переживаний, место встречи Бога и человека. Это более глубокий центр личности, нежели разум, душа или дух, центр таинственный и непостижимый для человека, так же как непостижим Бог. Потеря культуры сердца, утрата чувств любви – основные недостатки современной цивилизации; пустота и скука, тоска, чувство ничтожности происходит оттого, что иссякла центральная сила личности, засохла ее сердцевина.

Метафизика  любви.

     Метафизика  любви представляет собой интересную и плодотворную разработку христианских идей. В метафизике любви, созданной Августином, звучит мотив нисхождения Бога к человеку, преодолевается сведение к познанию и обосновывается открытость мира откровением Бога. Восприятие и познание определяется любовью.

     Христианский  призыв: Любите врагов ваших», - потрясает. Любовь здесь не лозунг, не формальный принцип, откровение и дар: приношение себя, других и всего мира в жертву любви, прощение и покаяние, сопричастность и единство. Только любовь, прощение и примирение способны восстановить нравственную справедливость. 

     Переоценка  классической философии разума, поворот к изучению антропологических оснований культуры наметились в трудах М. Шелера.

В своей  работе «Сущность и формы симпатии»  он пытается синтезировать христианскую любовь не только с биологической, но и социальной эволюцией. Человек, по Шелеру, в первую очередь житель духовного царства: «… как духовная сущность он подчиняется новому порядку и новому единству, основанному на любви».

     Вечно струящийся от Бога поток любви и  ответная человеческая любовь задают динамику личности. Благодаря порядку любви, человек приобщается к Богу, к другим людям, ценностям, миру.

     Феноменологическая  трактовка любви приводит к редукции ее телесно-чувственной оболочки и связанных с нею влечений к обладанию объектом. Половая любовь трактуется как личностная встреча высочайшей космической концентрации, как выражение вселенской любви, инструментом которой выступают любящие. Путь жизни направлен к святости, которая является высшей ценностью. Святость Шелер раскрывает через труд и образование. Труд цивилизует человека; образование связывается с усвоением добра, красоты, личности, любви и признания.

     Любовь  является не только способом трансцендирования  к идеальному миру ценностей, но и  формой социализации и цивилизации  человека. Эту тему развивал В. В. Розанов, сознательно эпатировавший как жесткие нормы морали, так и романтически-идеалистические нормы любви. Философия любви Розанова реабилитирует сексуальность, подавленную в христианстве. В ней указано противоречие современной культуры. С одной стороны, она базируется на институтах семьи и брака, регулирующих и гарантирующих нормальные права и свободу людей. Эти институты обеспечивают воспроизводство рода, воспитание и социализацию детей. С другой стороны, культура подчас не только не совершенствует семейно-брачные отношения, а разрушает их своими жесткими предписаниями. Аналогично церкви, духовная культура стремится внедрить идеал «святого семейства» и вытеснить пол, зов которого рассматривается как природная необходимость, несовместимая с высокой духовностью.

     Отвращение к совокуплению Розанов связывает с индивидуализацией, с духовным ростом людей, стремящихся заявить «нет» всему природному и родовому. По его мнению, культура должна не противопоставлять дух полу, а одухотворять его: назначение лирики, эстетики вкуса и манер состоит в культивировании пола, который выступает источником творческой деятельности.

     Специфика «Науки любви» Овидия состоит в ориентации на нормальные человеческие отношения, лишенные лишней идеализации и романтизации. С одной стороны, Овидий опирается на исходное влечение, присущее людям от природы, с другой – стремится создать особую чувствительность к Другому, позволяющую длительное время получать наслаждение от общения и совместной жизни. Он рассказывает о процессе любовной игры, в ходе которой возникает, интенсифицируется и культивируется эротическое чувство. Открытость и взаимное равенство выступает необходимыми условиями любви. Любовь в понимании римского поэта – некое цивилизующее начало, заставляющее делать жизнь менее тяжелой и однообразной, более интересной и содержательной. Она доступна всем и не имеет препятствий; внешность, возраст, социальное положение не является помехой на ее пути.

Мораль. Право. Справедливость.

     Автором скандального требования о переоценке всех ценностей был Ф. Ницше, филолог-аутсайдер, воевавший с академической философией – метафизикой.

     Ницше был одним из первых, кто ввел ныне модную формулу «смысл жизни». Но эту формулу он модифицировал  как вопрос о «ценности жизни». Он полагал, что ответить на этот вопрос можно не умозрительно, а, так сказать, жизненно, т.е. не теорией, а экзистенцией. Отсюда и вытекает требование «переоценки ценностей». Это понятие обычно замыкается на человека и своим основанием имеет благополучие, счастье, спокойствие человека. Ценность в данном случае выступает как знак потребности, т.е. различитель того, что нужно и не нужно.

     Если  вопрос о ценности приводит к человеку, который верит в необходимость и ценность жизни, то это приводит вопрос о смысле человека, о смысле жизни. Человек смотрит на вещи сквозь призму собственных потребностей и познает не мир, а себя самого: закономерности, приписываемые миру, есть законы человеческого бытия в мире.  «Человек – это обезьяна Бога», - говорит Ф. Ницше. Человек – «интерпретирующее существо»: он везде ищет смысл, даже там, где его нет – в событиях и явлениях, ибо вкладывает смысл «инстинктивно» - в вещи, события, тексты, из всего делает знаки, и это относится прежде всего к ценностям и целям. Так происходит отчуждение от собственно животной природы. Человек создается культурой в качестве экземпляра рода. Человек – это «социальное животное», и в душе его имеется то, что вложено в человека обществом.

     В «Генеалогии морали» Ницше определяет человека как оценивающее существо: в отношении покупателя и продавца впервые личность стала тягаться с личностью. Эти отношения обмена определили право, договор, долг. Справедливость – это мера: все должно быть оплачено. Этот принцип лежит в основе взаимоотношения человека с общиной: если живешь в общине, пользуешься ее защитой, то имеешь обязательства перед ней.

     Ницше оправдывает власть и защищает ее от моралистов. Смысл власти он выводит  из биологической эволюции и ценности жизни. Он придает ценность активному человеку и видит суть законов современного общества в том, чтобы избавиться от справедливости, которая неизбежно привела бы к войне всех против всех. Когда обиженные объединяются и сообща выступают против сильных, то они побеждают. Однако, порядок, который они основывают, быстро разрушается, если он создан только для того, чтобы восстановить справедливость. Одним словом, если побеждает активный человек – это хорошо, а если реактивный – плохо.

     Для действия человеку требуется сознание, но всякое новое действие предполагает забвение старого опыта. Без забвения невозможно счастье и надежда. Активное забвение дает возможность повседневной деятельности. Забывающее животное, выдрессировавшее умение обещать, становится политическим животным. Особенно большие надежды Ницше связывает с развитием обещающего свободного человека. Но, к сожалению, эту эволюцию прервало христианство, утвердившее мораль слабых и завистливых.

     В поздних произведениях Ницше  определяет политику как средство культуры, и поэтому в случае политического кризиса происходят и культурные потрясения. Однако постепенно Ницше теряет пафос в описании роли государства и все чаще интерпретирует его как средство подавления и усреднения человека. Ницше хотел, чтобы власть объединилась с культурным творчеством, включающим производство сильного и свободного человека. Для этого необходима политическая воля великих людей, способных воплотить пирамидальную государственную систему, основанную на иерархии и строгих границах между сословиями. Его мечты о синтезе Гете и Наполеона, Цезаря и Христа были не просто утопиями, но использовались как инструменты повышения авторитета тиранов. Наше столетие показало ненадежность построенных на них концепций демократии. На самом деле, сила и авторитет законов имеют более глубокие антропологические основания, в частности, опираются на доверии к обещаниям власти, которая должна быть сильной.

Ценность  и бытие.

     «Главное  в человеке – не столько жизнь, сколько переживание», - писал Шелер. Переживание оказывается в нем свободным от рефлексии, ибо именно она обрекает на меланхолию. Переживание как форма духовного опыта борьбы дает непосредственное постижение бытия. Переживание хорошо тем, что оно всегда с нами. В любое время и в любом месте человек может переключиться на свой внутренний мир. Но сегодня, когда все переживают, это не приводит к хорошим последствиям. Тысячи людей испытывают любовь, но, посмотрите, как много обманутых мужчин и брошенных женщин!

     Воображаемый  образ становится для сотворившего его человека самой настоящей  реальностью, и это великолепно используется современной рекламой и масс медиа. Обращаясь к вопросу «что такое человек», Шелер попытался соединить познание и ценности, дух и тело, божественное и человеческое. Путь к высшим ценностям был описан им не как акт обращения или просвещения, а как сложный культурно-исторический процесс становления, захватывающий эмоциональное и рациональное, духовное и телесное, индивидуальное и социальное. «Духовная личность… есть монархически упорядоченная структура духовных актов, которая представляет собой уникальную само концентрацию единого бесконечного духа, в котором коренится сущностная структура объективного мира». Феноменология Шелера дифференцирует понятия нравственного познания, желания и этики. Нравственное благо является не понятием, а материальной ценностью, поэтому этическое познание не зависит от нравственного желания. Хотя усмотрение блага изначально определяет различие добра и зла, однако это не исключает проблему как привести человека к этому «сущностному видению», не исключает традиции, авторитета, воспитания и всего остального, благодаря чему происходит формирование способности различать добро и зло, постигать иерархию ценностей.  Нравственное действие и поведение как реализация ценностей опираются на их сущностное постижение, и этим они отличаются от слепого желания.

Честность и справедливость.

     «Теория справедливости» Д. Роулса представляет собой современную попытку освободиться от дилеммы утилитаризма и интуитивизма в этике. Под утилитаризмом понимается рациональная теория выбора, согласно которой чувство справедливости вообще неуместно в социальном действии, которое ограничивается общепринятыми нормами, правилами и законами. Под интуитивизмом понимается альтернативный подход, согласно которому существуют высшие ценности, определяющие и обосновывающие правовые социальные нормы.