Французская революция: фобия тайных обществ
Содержание
Введение…………………………………………………………
Глава 1. Исторические предпосылки
и значение Французской революции………………………
Глава 2. Революция как начало конспирологического дискусса…………..9
Глава 3. Французская революция: фобия тайных обществ……………….12
3.1. Еврейский заговор…………………………………
Заключение……………………...………………………
Список литературы
Введение
История Французской революции не случайно продолжает привлекать внимание многих академиков, студентов и даже простых читателей. 25 лет на рубеже 18-19 веков - с одной стороны совсем не большой срок, а с другой - «центральный» в истории новейшего времени. Революция не только самым коренным образом изменила политическое устройство и социальную структуру Франции, но и серьёзно повлияла на развитие всей Европы, ведь эта революция принадлежит к числу наиболее крупных событий не только в истории этой страны, но и во всемирной истории.
Ещё в либеральной историографии 19-20 веков сложилось впечатление о французской буржуазной революции как о единой революции, прошедшей ряд этапов. Ж. Клемансо выразился об этой революции как о «глыбе».
В памяти человечества Французская революция осталась, по словам английского историка Э. Хобсбоума, событием эпическим, страшным, грандиозным, апокалипсическим, подвергающим одновременно и в ужас, и в восторг». К этой революции можно относиться по разному, но знать её историю обязан каждый.
Так же данная проблема интересна и тем, что ее можно рассматривать с разных сторон. Например с материальной, капиталистической, социологической, конспирологической и исторической.
Цель моей работы: наиболее подробно изучить Французскую революцию и выявить ее основные характерные черты.
Для этого я поставила для себя несколько задач:
Во-первых, рассмотреть исторические предпосылки революции.
Во-вторых, рассмотреть Французскую революцию как начало конспирологического дискусса.
При написании данной работы я использовала книгу Дэниэла Пайпса «Заговор: Мания преследования в умах политиков». В ней подробно описана Французская революция в свете конспирологии.
Глава 1. Исторические предпосылки и значение Французской революции.
Великую французскую революцию с достаточным основанием можно рассматривать как начало современной эпохи. Вместе с тем революция во Франции сама явилась частью широкого движения, начавшегося еще до 1789 и затронувшего многие страны Европы, а также Северную Америку.
«Старый порядок» («ancien régime») был недемократическим по самой своей сути. Обладавшие особыми привилегиями два первых сословия – дворянство и духовенство – укрепляли свои позиции, опираясь на систему разного рода государственных институтов. Правление монарха опиралось на эти привилегированные сословия. «Абсолютные» монархи могли осуществлять только такую политику и проводить только такие реформы, которые укрепляли власть этих сословий.
К 1770-м годам аристократия почувствовала давление сразу с двух сторон. С одной стороны, на ее права посягали «просвещенные» монархи-реформаторы (во Франции, Швеции и Австрии); с другой стороны, третье, непривилегированное, сословие стремилось ликвидировать или хотя бы урезать привилегии аристократов и духовенства. К 1789 во Франции усиление позиций короля вызвало реакцию со стороны первых сословий, которые смогли свести на нет попытку монарха реформировать систему управления и укрепить финансы.
В создавшейся ситуации французский
король Людовик XVI решил созвать
Генеральные штаты – нечто
подобное общенациональному
Во Франции устои старого
режима расшатывали не только конфликты
между аристократией и
В то же время часть представителей всех трех сословий находилась под влиянием просветительских идей. Известные писатели Вольтер, Монтескье, Дидро, Руссо предлагали ввести во Франции английскую конституцию и систему судопроизводства, в которых они усматривали гарантии индивидуальных свобод и эффективного правительства. Успех Войны на независимость США вдохнул в решительно настроенных французов новые надежды.
Значение Французской революции XVIII в. не ограничивается рамками одной страны и одного десятилетия. Она дала мощный импульс социальному прогрессу во всем мире, предопределила триумфальное шествие по земному шару капитализма как передового для своего времени общественно-политического строя, ставшего новой ступенью в истории мировой цивилизации.
Революция 1789-1794 гг. по существу была неизбежной, поскольку продолжающее нести на себе бремя феодальных представлений и институтов французское общество зашло в тупик. Главной помехой на пути дальнейшего развития Франции стала именно абсолютная монархия. Она давно уже перестала выражать общенациональные, интересы и все более откровенно защищала средневековые сословные привилегии, в том числе исключительные права дворянства на землю, цеховой строй, торговые монополии и другие атрибуты феодализма.
Абсолютизм, некогда сыгравший важную роль в экономическом, культурном, духовном развитии страны, окончательно превратился к концу XVIII в. в политический оплот феодальной реакции. К этому времени чиновничий и военно-полицейский аппарат стал основой абсолютистского государства. Он все более откровенно использовался для подавления участившихся крестьянских бунтов и растущей политической оппозиции королевской власти со стороны буржуазных кругов.
В последней трети XVIII в. более очевидно проявился антинародный и застойный характер абсолютизма. Он особенно ярко проявился в финансовой политике королевского правительства. Огромные суммы из государственной, казны шли на покрытие баснословных расходов самой королевской семьи, на подкармливание верхушки дворянства и духовенства, на поддержание внешнего блеска королевского двора, ставшего в полном смысле этого слова "могилой нации". Несмотря на постоянный рост налогов и иных поборов, взимаемых с третьего сословия, королевская казна всегда была пуста, а государственный долг вырос до астрономических размеров.
Таким образом, Французская революция XVIII в. вызревала и протекала в принципиально иных условиях, нежели это имело место в предшествующих революциях. Конфронтация народных масс, во главе которых стояли представители буржуазии, с абсолютизмом, дворянством и с господствующей католической церковью приобрела значительно более острые формы, чем это имело место полтора века назад в Англии.
Французские революционеры XVIII в. имели возможность опереться на опыт английской и американской революций. В их распоряжении имелась уже достаточно четкая программа организации конституционного порядка. Они взяли также на вооружение политические лозунги ("свобода, равенство, братство"), способные поднять третье сословие, т. е. практически широкие народные массы на бескомпромиссную борьбу с абсолютизмом и всем "старым режимом".
Революционная ситуация, возникшая во Франции в конце 80-х гг. в связи с торгово-промышленным кризисом, неурожайными годами и голодными бунтами, а также финансовое банкротство государства вынуждали королевскую власть пойти на реформистские маневры. Последовали перестановки в правительстве (смена генеральных контролеров финансов), было объявлено также о созыве Генеральных штатов, не собиравшихся с начала XVII в.
На первом этапе революции (14 июля 1789 г. - 10 августа 1792 г.) власть во Франции оказалась в руках группы наиболее активных депутатов - Лафайет, Сиейес, Барнав, Мирабо, Мунье, Дюпор и др., выступавших в Генеральных штатах от имени французского народа и именем революции. Объективно они отражали интересы крупной буржуазии и либерального дворянства. Они стремились сохранить монархию, подвести под пошатнувшееся здание старой государственности прочный фундамент конституционализма. В связи с этим вожди третьего сословия в Учредительном собрании получили название конституционалистов.
Конституционалисты
имели своей главной и
Но помимо всех активных и открытых действий революционеров, не менее активно в момент революции происходило развитие конспирологический движений. Данный момент имеет очень важное значение в истории революции, и считается одной из важнейших проблем.
Глава 2. Революция как начало конспирологического дискусса.
Распространение тайных обществ в эпоху Просвещения (вместе с одновременным разрастанием страхов перед заговорами) явилось причиной того, что к 80-м гг. XVIII в. стало общепринятым все события политической жизни объяснять через призму конспирацистских идей. Потрясение, переживаемые французским обществом, способствовали популярности и многообразию этого образа мысли.
Французская революция существенным образом повлияла на развитие конспирацизма. Продемонстрировав миру могущество человеческого разума и его способность к радикальным политическим изменением, Французская революция открыла новую эру человеческой истории. По всей Европе революция обрела горячих сторонников. Некоторые из них готовы были даже вступить в заговоры против своих властителей и менять существующий строй. С точки зрения истории конспирацизма, возникшие во Франции начинания с 1725 года и существовавшие в восемнадцатом веке « представления об интеллектуальной и духовной крамоле» сменились « параноидными политическими идеями, свойственными девятнадцатому веку». Если страхи перед «голодным сговором» суммарно выражают в теории конспирацизма простую схему достижения корыстных, стяжательских целей, то страхов, возникших после 1789 г., господствующее положение неизменно занимает заговор философов, масонов и иллюминатов, направленный на уничтожение монархии. Церкви и частной собственности. Заговорщики становятся все опаснее, их цели - все масштабнее, а теории заговора - все страшнее.
Враги революции едва ли разбирались в том, что происходит во Франции. Еще слабее они представляли себе, как с этим бороться. События, последовавшие за 1789 г., отменяют устаявщиеся оценки, сброшенные со счетов грандиозным историческим действом. Было предложено множество версий, чтобы истолковать причины и ход революции. Стремясь попросту оправдать себя, контрреволюционеры и другие сторонники прежнего порядка во Франции и за ее пределами стремились объяснить ужасающее крушение благословенного строя действиями разбушевавшийся черни, так как апелляция к религии казались неуместной. Также нельзя было допустить, что какой-нибудь отдельно взятый политик, пусть сколь угодно заносчивый, зловредный и неуравновешенный, способен был устроить такую разруху. Те, кто привык мыслить в традициях эпохи Просвещения, полагая, что движителем истории являются личные устремления, теперь столкнулись с величайшим примером того, как благие намерение идут прахом. Если умнейшие и достойнейшие сыны человечества породили чудовище, которое пожрало своих создателей и множество других людей, очевидным становилось то, что в мир вторглось что-то невиданно большое, выходящее за пределы прежних понятий. Для объяснения происходящего теория заговора пришлись как нельзя более кстати.
Останавливаясь на версии теории заговора можно позабыть о таких причинах, как несостоятельность властей и политическая некомпетентность. И в самом деле, конспирацистское объяснение вполне удовлетворило многих роялистов. В этом случаи у них появились достойные противники на которых можно было обратить свой гнев и тешить себя надеждой, что, одолев заговорщиков, можно будет перевести стрелки часов назад.
Одновременно с этим изменилось
привычное представление о
Глава 3. Французская революция: фобия тайных обществ.
Парадоксальным образом конспирацизм приобретал силу по мере того, как теории заговора становились все менее правдоподобными. Прежде, до Французской революции, пока обществом управляли отдельные представители высшего света, осуществить заговор было делом не особенно трудным. Однако по мере политизации населения, которое все больше принимало участие в общественной жизни, и в связи с развитием рыночной экономики резко уменьшились возможности этого метода. Таким образом, революция сделала конспирацизм политической силой, одновременно подорвав реальные основания конспирациских идей.
В свете потрясений, поразивших Францию, подозрения в подрыве общественных устоев пали на три тайных общества – баварских иллюминатов, франк-масонов и тамилиеров.
Обвинение против иллюминатов звучали еще на заре революции. С 1790 г. Обрушился поток статей, указывающих на иллюминатов как на главных организаторов революции: в их планы входило управлять миром, низложив монархов и уничтожив частную собственность, семью и религии.
В 1791 г. вышла книга французского
священника «Сорванное покрывало». Вероятно,
это была первая попытка увязать масонство
с революцией. Автор увидел во многих революционных
реформах идеи масонства, в том числе,
например, новое административно-
В опубликованной в 1792 г. Брошюре « Могила Жака Моле» Каде де Гассикур проводил связь между революцией и деятельностью тамилиеров, подробно расписывая, как последний великий магистр ордена тамилиеров Жак де Моле находился в Бастилии, разрабатывал план возмездия французской монархии, и что будто бы нынешние вольнодумцы исполняют его волю. Согласно этому примечательному сочинению, тамилиеры вовсе не канули в Лету, а ушли в подполье и затем появились в обличье масонов. Иными словами, низложение французского короля было задумано за 475 лет до того дня, когда парижане пошли на штурм Бастилии. Теория Гассикура была использована многими позднейшими авторами. Однако связь между тамилиерами т масонами требовала политического измерения, так как раз выжившие тамилиеры в конце концов и отомстили французской монархии и всему христианскому миру, они должны были руководствоваться радикальной программой. Поэтому Гасскур утверждал, что только восемь посвященных запустили механизм революции, прочие же были одурачены. Де Гассикур сказал новое слово в теории конспирацизма, нагромождая один заговор на другой, с невиданной лихостью выстраиваю систему тайных обществ и представляя целые столетия, полные противоречивых событий, как непрерывную нить некого заговора
Затем, в 1797г., в Великобритании почти одновременно вышли две оригинальные и чрезвычайно важные книги, и, что интересно, вызывающе схожие по содержанию. В обеих излагалась теория мирового заговора, связавшая Французскую революцию с деятельностью иллюминатов. Шестью годами позже обстоятельственное сочинение на ту же тему появилось в Германии.
Одну из этих книг, «Доказательства заговора» написал Джон Роубинсон, известный автор ученых трудов. Роубинсон утверждал, что орден иллюминатов не был полностью подавлен, а продолжал существовать, приняв облик «Германского союза», организации, которая впоследствии стала оказывать решающее влияние на французских масонов и тайно подготовила революцию. Роубинсон считает, что прямое влияние произошло в 1787г., когда двое иллюминатов приехали в Париж и посетили тамошние масонские ложи. Якобинский клуб также являлся не чем иным, как масонской ложей. В итоге козни иллюминатов увенчались успехом и «Франция, несомненно, станет сейчас под бременем всех зол германского «просветительства». Как ни странно, Роубинсон тоже был масоном. Он писал книгу в стремлении защитить доброе имя британского масонства от коварных собратьев из континентальной Европы. Труд Роубинсона снискал множество горячх поклонников ( английский писатель Вильям Коббет заявил, что эта работа «распутывает все, что кажется загадочным в развитии Французской революции). Книга произвела большое впечатление. Например, в Новом Свете в 1798-1799 гг. под ее влиянием некоторых кругах были «были определены темы, которые на протяжении следущего столетия господствовали в амереканской литературе, разоблачавшей подпольные течения». Роубинсону, кроме всего прочего, удалось оказать решающее влияние на человека, быть может, ставшего самым главным конспирацистом в истории. Это был Огюстен де Баррюэль.
Де Баррюэль (1741-1820), французский аббат, в пршлом иезуит, когда началась революция, бежал в Англию, где встретил Роубинсона и вдохновился его идеями. В 1797-1798 гг. он выпустил устрашающий своими размерами четырехтомник «Памятные записки об истории якобинства», сочинение, превзошедшее работу Роубинсона и по насыщенности фактами и по силе убеждений. Де Баррюэль предложил читателям стройный и хорошо подвижный документами рассказ о тайных обществах, сыгравших немалую роль во Французской революции. Особенно важен, по его мнению, был заговор, заблаговременно подготовленный якобинцами. Они последовательно делились на три группы: философов, масонов и иллюминатов. Первый том сочинения де Баррюэль «Антихристианский заговор» посвящен философам и повествует о том, как Вольтер и его единомышленники сплотились ради уничтожения христианства. Второй том «Заговор софистов и мятеж против королей» рассказывает о том, как все те же преступники начали сеять крамолу против монархов и вступили в союз с масонами, чтобы покончить с привилегиями высшего сословия, частной собственностью, законным правительством и христианством. Последние два тома вышли под единым заглавием «Нечестивый и анархический заговор софистов». Третий том посвящен боварскм иллюминатом, в нем разоблачается руководящая роль иллюминатов в деятельности масонских лож. В четвертом томе «тройной заговор» открывает грандиозную историческую панораму, начиная с Мани, иранского пророка дуалиста, вплоть до кульминационной Французской революции.
Сделав изложение более доступным и стройным, де Баррюэль популяризировал идеи своих предшественников. При этом он невероятно углубил историю теорий заговоров в прошлое, обнаружив ее истоки в древнем Иране. С его точки зрения, заговор якобинцев был направлен не только против католицизма, французского монарха и землевладельцев, но и против религии, правления и частной собственности вообще. Он был первым, кто посторался вести рассказ о теориях заговора последовательно и логично. По словам историка двадцатого века, «работа Баррюэля это шедевр: ненависть и страх сделали его поэтом».
Общество чувствовало
потребность в емком
Было бы трудно преувеличить значение оригинального безумного и незабываемого труда, созданного аббатом де Баррюэлем. Эта работа появилась на поколении французских мыслителей, среди которых Луи де Бон, Жорж Санд, жерар де Нерваль, Луи Блан, Ипполит Тэн и Шарль Морас.
Тем же, кто не согласился с де Баррюэлем, пришлось оспаривать его труды. Перси Биши Шелли не принял доводы, содержащиеся в четырехтомнике, но обстоятельно изучил его. Томас де Квинси оставил записки о том, как он юношей участвовал в борьбе и идеями, выдвинутыми аббатом. Консервативный политический философ Жозеф де Местр приложил не мало усилий, чтобы опровергнуть выводы де Баррюэля. Конспирацисты, у которых для объяснения революции находились другие теории, спорили с де Баррюэлем, помимо прочего напомнив ему о егоиезуитском прошлом. Наиболее важное опровержение последовало в 1801 г. Со стороны Жана-Жозефа Мунье. По его мнению, в работе аббата «причины чрезвычайной сложности подменены наиболее простыми, годными для самых ленивых и поверхностных умов». Идеи де Баррюэля подвергались и насмешкамю. Так, в пьесе Джорджа Фаркара «Интриги красоток» Скраб успешно прибегает к логике «Памятных записок»: «В-первых, ткт кроется заговор, посколько сюда вовлечена женщина; во-вторых, тут кроется заговор, посколько сюда втянут священник; в-третьих, тут кроется заговор, посколько сюда замешано французское золото; в-четвертых, тут кроется заговор, посколько я не знаю, как это понимать!.
Сочинение де Баррюэля повлияло
не только на конспирацизм. Так, в исследовании
Жака Дроза показано, как «Памятные
записки» существенно повлияли на политические
идеи немецких романтиков. Усматривая
в революции заговор, подготовленный
оккультным реакционным движением,
немецкие романтики выдвинули
«Памятные записки об истории
якобинства» по-прежнему остаются «эталоном
теории заговорв», «библией конспирологической
мифологии и незаменимой
В ряду основополагающих трудов о тайных обществах стоит и двухтомный «Триумф философии в ХVIII веке», созданный немцем Иоганном Августом Старком. Старк сотрудничал с де Баррюэлем и снабдил его огромным количеством материала для написания третьего и четвертого томов «Памятных записок», однако, не удовлетварившись результатами, принялся за собственное сочинение. Подобно де Баррюэлю, Старк утверждал, что история связана единой цепью заговорщиков: от идей греческих софистов через протестантов к философии Просвещения. В масонских ложах он видел сценические подмостки иллюминатов, да и масонам досталось от него куда сильнее, чем от Баррюэля.
После выхода «Триумфа филисофии» можно было сказать, что интеллектуальные традиции Великобритании, Франции и Германии обрели своих классиков конспирацизма. Стех пор уверенность в существовании заговоров стала одним из первостепенных аспектов европейской политической жизни. Общими усилиями Роубинсона, де Баррюэля и Старк создали конспирологическую интнрпретацию истории, которая по сей день остается востребованной почти в неизмеггом виде. Благодаря работам этих авторов до наших дней дожили некоторые специфические фобии, существовавшие в конце ХVIII в. и что еще важнее, классики конспирацизма положили начало новому образу мышления.
3.1. Еврейский заговор.
Кто же не удостоился обвинений
в организации Французской
Подобные столкования появились только впоследствии…» Этот факт объясняется очень просто. В период революции и наполеоновской империи большинство евреев было выключено из общественной жизни, а поэтому соображения об их тайной деятельности мало кого беспокоили. События 1789 г. и последующих лет стили рассматриваться с точки зрения антиевропейских теорий заговора только спустя несколько десятилетий, когда в них, уже задним числом, отыскали еврейский след. Основных причин тому было две: эмансипация евреев и конспирацистское настроение, порожденные революцией.
Еврееи веками были обособлены от христианских соседей. Они селились в отдельных кварталах, говорили на своих языках, соблюдая собственные обычаи, особым образом зарабатывали себе на хлеб, вели культурную и духовную жизнь, резко отличную от христианской. Несмотря на удаленность друг от друга, еврейские общины сохранили общую культуру и сходные институты, способствовавшие сохранению еврейской самобытности в гуше европейской христианской культуры. И христиане, и евреи предпочитали сохранить существующие положения. Евреи считали, что претерпевают изгнание, чтобы в будущем, по искуплению грехов, снова обрести Сион. Христиане молчаливо соглашались с этой точкой зрения в ее первой части, полагая, что евреи претерпевают изгнание за то, что отвергли Христа. Ни одна сторона не стремилась к более тесному взаимодействию. Этого требовала насущая необходимость. Жизнь в гетто, быть может, оказалась за всю историю наиболее полной и продолжительной формой изоляции евреев от окружающего общества.
Французская революция сыграла в судьбе еврейства решающую роль. Первый шаг был сделан в сентябре 1791 г., когда Национальная ассамблея Франции покончила со всеми правовыми ограничениями, существовавшими в отношении евреев. Иными словами, хотя еврееи приняли в революции совсем незначительное участие, они все-таки оказались в выигрыше. Кое-кому это показалось достаточным основанием, чтобы заключить, что именно евреи были причиной революции.
Заключение
Французская буржуазная революция
конца XVIII в. имела крупнейшее прогрессивное
значение. Оно заключалось, прежде всего
в том, что революция эта покончила с феодализмом
и абсолютизмом.
Великую французскую революцию возглавил
класс буржуазии. Но задачи, стоявшие перед
этой революцией, смогли быть выполнены
и благодаря тому, что ее главной движущей
силой были народные массы - крестьянство
и городское плебейство. Французская революция
являлась народной революцией, и в этом
заключалась ее сила. Французская революция
конца XVIII в. осталась классическим образцом
наиболее завершенной буржуазно-демократической
революции.
Великая французская буржуазная революция
предопределила последующее развитие
страны по капиталистическому пути.
Так же стоит сказать, что
длящаяся уже два столетия дискуссия
о роли тайных обществ во Французской
революции все еще далека от своего
завершения. Перспективы успешного
решения данной проблемы, одной из
старейших в историографии
