Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Фрэнсис Бэкон

СОДЕРЖАНИЕ

Введение

Фрэнсис Бэкон родился 22 января 1561 года в Лондоне. В 12 лет поступил в Кембриджский университет, а в 23 года уже был членом палаты общин английского парламента, где выступал противником королевы Елизаветы I по ряду вопросов. В 1584 году Фрэнсис Бэкон был избран в парламент. Серьезная политическая карьера началась, когда на престол вступил король Яков I. В 1612 году Бэкон становится генеральным прокурором, в 1617 - лордом-хранителем печати, а в 1618 году (до 1621) - лордом-канцлером при короле Якове I. В 1621 году Фрэнсис Бэкон был привлечен к суду по обвинению во взяточничестве и заключен в тюрьму сроком на два дня. Был помилован королем, но на государственную службу не вернулся.

Умер Фрэнсис Бэкон 9 апреля 1626 года в местечке Хайгет.

Фрэнсис Бэкон считается основателем английского материализма, эмпирического направления. Важнейшую задачу науки видел в покорении природы и целесообразном преобразовании культуры на основе познания природы.

Данная тема показалась очень интересной, так как при написании данной работы изучались не только исторические факты, а так же современное применение достижений Фрэнсиса Бэкона.

Для полного и всестороннего изучения данной темы необходимо определить ряд задач:

изучить классификацию наук Бэкона;
«привычки ума, приводящие людей к ошибкам»;
индуктивный метод Бэкона;
применение индуктивного метода в современном мире.

Источниками информации для написания работы по теме «Индуктивный метод Фрэнсиса Бэкона» послужили базовая учебная литература, статьи и обзоры в специализированных и периодических изданиях, справочная литература, прочие актуальные источники информации.

1. Фрэнсис Бэкон: «Знание-сила»

Фрэнсис Бэкон – английский философ, родоначальник философии Нового времени. Основные сочинения Бэкона: « Опыты или наставления», «О мудрости древних», «Новый органон», «О мудрости и приумножении наук», «Новая Атлантида». У Бэкона существует классификация наук – существующих и возможных, которые он разделил на основе трёх «способностей человеческого разума»: памяти (исторические науки), воображения (поэзия), рассудка (философия). В философии он выделил три части:

учение о Боге;
учение о природе;
учение о человеке.

Человек познаёт природу непосредственно, Бога он познаёт через природу, а самого себя – путём рефлексии (размышления, самонаблюдения, самопознания).¹

Главные философские интересы Бэкона сосредоточены на практике и науке. Важнейшее значение Бэкон придавал науке о природе. Он разделял её на теоретическую, исследующую причины явлений, и практическую, дающие определённые, необходимые для человеческой жизнедеятельности результаты.

В своих исследованиях Бэкон вступил на путь опыта и обратил внимание на исключительную значимость и необходимость наблюдений и опытов для обнаружения истины. Он резко критикует созерцательный идеал знания. «Знание – сила», а сила эта выражается, прежде всего, в стимулировании ею человека к действию. «Что в действии наиболее полезно, то и в знании наиболее истинно». Таким образом, знание замыкается на действии, а действие – на знании. Знания нет без науки, особенно фундаментальной, а действия, поскольку оно опирается на науку, нет без эксперимента. Бэкон – гуманист и поэтому склонен к тщательному анализу того, что действительно способствует развитию человека.

В науке «речь идёт не только о созерцательном благе, но поистине о достоянии и счастье человеческом и о всяческом могуществе в практике. Ибо человек, слуга и истолкователь природы, столько совершает и понимает, сколько охватил в порядке природы делом, или размышлением; и свыше этого он не знает и не может. Никакие силы не могут разорвать или раздробить цепь причин; и природа подчиняется только подчинением ей». Могуществен тот, кто может, а не тот, кто знает.

Бэкон говорил, что только опыт приводит к точному знанию природы. Умственные рассуждения строят только гипотетические заключения, которые ничего не доказывают без подтверждения опытом.

Точное знание, это не что иное, как факт, добытый чувственный опытом, то есть, точное знание о природе – это опыт как таковой, а умозаключение это лишь догадка.

Исходя из этого, опыт имеет три преимущества перед рациональными способами познания:

Опыт проверяет и доказывает верность или ошибочность любой рационально выведенной научной гипотезы.
Опыт не просто проверяет рассудочные гипотезы, опыт своими фактами формирует само рассуждение и направляет познание по нужному пути.
Опыт изначально создает само рассуждение, но он же сам и очищает это рассуждение от позиции экспериментатора, который по своим предпочтениям может заводить это рассуждение куда угодно.

Следовательно, опыт объективен, в отличие от рационального познания, и, вследствие этого, полученные из него знания имеют общепринимаемую обязательность.

На основе этих трех преимуществ экспериментального знания Фрэнсис Бэкон выводит принципы положительного знания (правильного знания) о природе:

1.Человек воспринимает природу чувственно, и на основе этого составляет рассудочные заключения. Но этот, на первый вид, простой и правильный процесс получения знания, совершенно недостаточен для того, чтобы это знание стало положительным, правильным. Потому что сами чувства, которыми человек воспринимает природу, это не чистый инструмент познания, собирающий в себя сведения таковыми, каковы они есть в природном виде. Чувства человека таковы, что при познании природных явлений они примешивают к природным свойствам свои собственные внутренние свойства, искажая истинную картину вещей. Точно также и умозаключения, основанные на этих чувственных восприятиях, тоже не есть инструмент чистого осмысления природы, потому что умозаключения обладают собственной природой, собственными внутренними законами и формами жизни, которые также накладывают характер своих свойств на свойства познаваемых природных явлений, и также искажают истинную картину вещей.

2. Следовательно, если человек, хочет правильно понимать природу, то он должен понимать её лишь в той мере, в какой он может ознакомиться с её внутренним порядком, не привнося туда ничего от себя.

Знать больше того порядка, который есть в природе, человек вообще не в состоянии в принципе и не должен вообще, если он хочет влиять на природу правильно, в соответствии с её внутренним порядком. Следовательно, положительное знание человека о природе предопределено её реальным внутренним порядком, а не рассудочной силой его ума, который привносит что-то своё.

3.Таким образом, корень всех зол неправильного знания в науке заключается в преувеличении теоретической силы ума, потому что ум может лишь практически разыскать что-то в природе, но ничего не может теоретически произвести из себя. А если это так, то и назначение ума состоит только в том, чтобы исходить в своих рассуждениях просто из наглядных пособий опытно установленных фактов. Потому что, только в том случае, когда в основу умозаключений положены опытно установленные факты, мы можем говорить о том, что эти умозаключения раскрывают внутренний порядок природы, а не какие-нибудь внутренние свойства чувств или самого ума, имеющие лишь вид элементов внутреннего порядка природы, но не относящиеся к ним на самом деле.

4.Однако опытно установленные и теоретически осмысленные факты природы есть лишь частности, получаемые из ощущений, и не дают общего цельного знания о природе. Поэтому для получения общего цельного знания о природе необходимо непрерывно и постепенно переходить от отдельных опытно установленных фактов, ко всё более общим научным положениям, описывающим природу во всё более обобщенной и во всё более цельной картине.

Но ведь невозможно расширять и обобщать саму фактичность в содержании правильного знания, где единожды установленный факт всегда остается тем же самым фактом, поэтому следует расширять и обобщать теоретическое осмысление этих фактов.

Таким образом, положительное, обобщённое и цельное знание о природе – это процесс непрерывного и постепенного теоретического восхождения в осмыслении опытных фактов (индукция от фактов). А главным признаком положительного знания будет соответствие теоретических научных положений опытным фактам природы, что может подтверждаться только экспериментальной проверкой.

5.Таким образом, опыт создает правильное познание, и опыт же его проверяет. Логический анализ, рациональное осмысление или диспуты для правильного познания недостаточны. Потому что теоретическое восхождение ума от частных фактов есть лишь теоретическое предупреждение природы (предупреждение знания о ней), всегда несколько поспешное, поскольку это лишь модель ума, но не сама реальная природа.

Экспериментальная проверка – это есть уже реальная природа, это есть встреча с природой, где её истолкование проверяется и принимается окончательно.

2. «Идолы» - плохие привычки ума, которые приводят людей к ошибкам

Задача вооружить человека методами получения нового знания полагается Бэконом гораздо важнее. Решение ее он дает в работе «Новый Органон». Значительным препятствием в развитии действительного познания служат предрассудки, вжившиеся, закоренелые, или даже врожденные представления и фикции, которые способствуют тому, что мир в нашем сознании отражается не полностью адекватно.

Бэкон называет эти представления идолами. Учение об идолах, согласно Бэкону, является важным средством преодоления этих представлений. Об отношении науки об идолах к новой логике и новому методу познания он говорит: "Наука об идолах так относится к объяснению природы, как наука о софистических доказательствах к обыкновенной логике".

Бэкон предпосылает проблему очищения ума человека от следующих «идолов» (ложных представлений, призраков).²

2.1. Идолы рода

Это ложные представления о вещах, обусловленные несовершенством органов чувств человека и ограниченностью разума. Ощущения обманывают нас, они имеют границы, за которыми объекты перестают восприниматься нами. Руководствоваться только ощущениями наивно. Разум помогает, но ум часто дает искаженную картину природы (уподобляет кривому зеркалу). Ум приписывает природе свои свойства (антропоморфизм) и цели (телеология). Поспешные обобщения (например, круговые орбиты).

Идолы рода являются не только естественными, но и врожденными. Они исходят из естественного несовершенства человеческого разума, которое проявляется в том, что "предполагает больший порядок и равновесие в вещах, чем те, которые в них есть".

Идол рода – самый неустранимый по Бэкону. Едва ли можно освободиться от своей природы и не присовокуплять свою природу к представлениям. Путь к преодолению идолов рода заключается в осознании этого естественного свойства человеческого разума и последовательном проведении правил новой индукции в процессе познания (это необходимое, безусловно, основное и самое надежное средство для преодоления и других идолов).

2.2. Идолы пещеры

Если идолы рода происходят от естественных недостатков человеческого разума, которые являются в большей или меньшей степени общими, то идолы пещеры также вызваны врожденными недостатками человеческого разума, но индивидуального характера.

«Идолы пещеры» – искажённые представления о действительности, связанные с индивидуальными восприятиями человека, зависящие от его образования, авторитетов, которым он слепо поклоняется.

"Идолы пещеры - это идолы человека как индивида. Ибо каждый индивид кроме ошибок, порожденных природой человека, как вида имеет свою индивидуальную пещеру, или логово. Эта пещера преломляет и искажает свет природы, с одной стороны, потому, что каждому принадлежит определенная, собственная природа, с другой стороны, потому, что каждый получил различное воспитание и встречался с другими людьми.

Так же и потому, что каждый читал лишь определенные книги, почитал и обожал разные авторитеты, наконец, потому, что его впечатления были отличны от других, согласно тому, какие души они имели – предвзятые и полные предрассудков либо души спокойные и уравновешенные, а также по другим причинам такого же рода. Так же и собственно человеческий дух (так как он содержится в отдельных людях) является весьма переменчивым, запутанным, как бы случайным". Человеческий ум – ум существа, принадлежащего к роду человеческому; но одновременно обладающего индивидуальными особенностями: тела, характера, воспитания, интереса. Каждый человек смотрит на мир как бы из собственной пещеры. «Незаметно страсти пятнают и портят разум». Избавиться от этого «идола» легче, чем от первого – коллективный опыт нивелирует индивидуальные отклонения.

2.3. Идолы рынка

Это ложные представления людей, порождаемых неправильным употреблением слов, особенно распространенных на рынках и площадях.

Его опасность кроется в опоре на коллективный опыт. Идол – продукт общения людей, главным образом, речевого. "Существуют, однако, такие идолы, которые возникают путем взаимного общения. Их мы называем идолами рынка потому, что возникли они путем взаимной договоренности в обществе. Люди договариваются при помощи речи; слова определяются общим пониманием. Плохой и неправильный выбор слов значительно мешает и разуму. Эти помехи не могут исправить ни определения, ни объяснения.

Слова просто насилуют разум и все приводят в смятение, а людей ведут к бесчисленным излишним спорам и идеям Люди полагают, что их разум повелевает словами. Но они непроизвольно проникают в сознание ".

Вредно неверное словоупотребление. Принимая слова за вещи, люди ошибаются. Здесь его критика направлена против схоластов. Преодолеть идол можно, осознавая, что слова – это знаки вещей. Осознавая, что существуют единичные вещи – то есть нужно встать на позицию номинализма. Слова не репрезентируют реальность, а лишь обобщающую деятельность ума.

Бэкон уделяет большее внимание, но не находит (кроме последовательного выполнения правил новой индукции) эффективного способа их преодоления. Поэтому он определяет идолы рынка как наиболее вредные.

2.4. Идолы театра

Искажённые, неправильные представления людей, заимствование из различных философских систем.

Продукт коллективного опыта. Если человек имеет слепую веру в авторитеты, особенно в древние. Чем древнее, тем большую иллюзию авторитет вызывает. Как актеры на сцене в свете рампы, древние мыслители находятся в ореоле своей славы. Это результат «аберрации зрения». А они такие же люди, как и читатели. Надо понимать, что чем древнее – тем наивнее мыслитель, ибо он меньше знал.

"Это идолы, которые переселились в человеческие мысли из различных философских учений. Называю их идолами театра, ибо все традиционные и до сих пор изобретенные философские системы являются, по моему мнению, как будто театральными играми, которые создали миры, вымышленные как будто в театре. Не говорю здесь ни о нынешних философиях и школах, ни о тех старых, потому что таких игр можно сложить и сообща вести еще очень много. Поэтому истинные причины ошибок, совершенно отличных друг от друга, являются более или менее почти одними и теми же".

3. Важность индукции в противоположность дедукции

Индукцию и дедукцию наряду с анализом и синтезом называют универсальными методами познания. Логически дедукция описывается как процесс перехода от неких общих посылок к следствиям (заключениям), которые являются частными случаями, или примерами, этих исходных посылок. Таким образом, индукция есть движение от частного к общему, дедукция, наоборот, — от общего к частному. Если из того, что «все люди смертны», мы выводим, что «Сократ смертен», то это дедукция. Если же из того, что и Сократ смертен, и Платон смертен, и Иван смертен и так далее, мы приходим к выводу, что «все люди смертны», то это индукция. Два указанных логических движения, таким образом, противоположно направлены. И как их совместить в едином логическом движении по большому счету непонятно до сих пор.

Противоположность индуктивного и дедуктивного движения может быть выражена и в иной форме — в форме, где эта противоположность уже переходит в противоречие. Дело в том, что всякая дедукция предполагает некоторое число недоказуемых положений, которые носят название аксиом или постулатов. Причем они должны иметь всеобщий характер, иначе говоря, должны быть верными для бесконечного числа состояний. С другой стороны, всякая индукция ограничена только конечным числом случаев.

Так, например, Б. Рассел замечает, что «проблема индукции через простое перечисление остается нерешенной и по сей день». Именно после Рассела стал популярен пример с индуктивным умозаключением о том, что «все лебеди белы». Как известно, последующее «открытие» случая черного лебедя опровергло это «общее» и «достоверное» положение. Таким образом, проблема индукции так, как она ставится индуктивистами, то есть получение через простое перечисление случаев всеобщего и необходимого вывода, в принципе неразрешима. Она неразрешима подобно «проблеме» вечного двигателя: невозможно пробежать бесконечный ряд состояний так же, как невозможна работа без затраты энергии. Иначе говоря, индукция не может непосредственно перейти в свою собственную противоположность — дедукцию. Знание единичных случаев не может нам дать знания всеобщего. Здесь нужны какие-то опосредствующие звенья. А причина заключается в том, что проблему единства индукции и дедукции пытаются решать, исходя из уже существующей противоположности индукции и дедукции. Но сама эта противоположность является продуктом определенных исторических обстоятельств, которые должны быть точно фиксированы.

Здесь нужно вспомнить знаменитую работу Джона Стюарта Милля «Система логики силлогистической и индуктивной». Именно от Милля идет традиция противопоставления индукции дедукции, как и так называемый всеиндуктивизм. В рамках той же традиции часто указывают на Фрэнсиса Бэкона, будто именно он противопоставил индукцию дедукции, что не совсем так. Более верно ситуацию с методом научного познания и ролью Бэкона в нем характеризует американский философ XX веке Дж. Дьюи. По крайней мере, он характеризует его значительно вернее, чем некоторые современные логики. Френсис Бэкон, писал Дьюи, выдвинул обвинение против аристотелевского метода как такового. Прежде всего потому, что в самых жестких своих проявлениях этот метод ставил своей целью доказательство, а в более мягких — убеждение. «Однако и доказательство, и убеждение, — отмечает Дьюи, — призваны одержать победу скорее над разумом, чем над природой. Более того, оба они предполагают, что некто уже обладает знанием истины и единственной проблемой остается убедить в ней другого, то есть обучить его.

В противоположность методам Аристотеля новый, выдвинутый Бэконом метод подразумевал, что в мире существует крайне небольшое количество познанных истин, а количество и значение истин, которые еще предстоит обрести, огромно. Новая логика должна стать логикой открытий, а никак не логикой аргументации, доказательства и убеждения. Для Бэкона старая логика даже в лучшем ее виде была логикой обучения тому, что уже известно, и обучение при этом предполагало посвящение в некие доктрины»³. Суть приведенного выше положения в том, что англичанин Фрэнсис Бэкон вовсе не предполагал противоположность индукции и дедукции и не предлагал использовать индукцию вместо дедукции, как это чаще всего представляют. На самом деле Бэкон предложил использовать вместо старого метода новый метод, средоточие которого составляет эксперимент. А в экспериментальном методе противоположность индукции и дедукции, практически снимается. Ведь Галилей эспериментально открывает и подтверждает закон свободного падения тел на Землю не тем, что он устанавливает его сначала для одного тела, потом для другого и так далее, то есть индуктивно. И он не выводит его из некоторой общей идеи — дедуктивно. А он создает такие условия протекания этого процесса, при которых индивидуальные тела проявляют и могут проявить свои всеобщие свойства. «...Всякое действительное, исчерпывающее познание, — писал в связи с этим Энгельс, — заключается лишь в том, что мы находим и констатируем бесконечное в конечном, вечное — в преходящем». Как мы видим, переход от единичного ко всеобщему через особенное осуществляется не путем абстракции от особенного и отдельного, а путем практической и экспериментальной деятельности. А индукция и дедукция здесь оказываются всего лишь формальными и абстрактными моментами этой деятельности, которые только при абстракции от особенного содержания данного процесса превращаются в самостоятельные «методы», которые потом не знают, как соединить.

Профессиональные логики вслед за позитивистами первой волны настаивают на противостоянии индукции и дедукции как двух разных методов познания, то в реальной науке мы находим нечто третье, заключающее в себе то и другое как «снятые», то есть подчиненные моменты. Фрэнсис Бэкон соединил индукцию с анализом и экспериментом. И реальная наука поступает именно так⁴.

Так называемый всеиндуктивизм, то есть сведение всех методов только к индукции, родился в XIX в. и перешел в позитивизм XX в. Но и Карл Поппер, который ударился в другую крайность, не преодолел эмпиризма позитивистов, а просто отбросил его и объявил процесс формирования гипотез и теорий иррациональным процессом, то есть не поддающимся разумному объяснению. И это связано как раз с тем, что Поппер знал только формальную дедукцию, которая не вмещает в себя логику формирования новой гипотезы и новой теории, которая всегда есть особенная логика. Но более высокая форма логического развития предполагает не только единство индукции и дедукции, но также совпадение этого логического развития с действительным развитием. Это совпадение прекрасно иллюстрируется на примере эволюционной теории, объясняющей происхождение видов. Но если мы хотим понять логику развития самого научного познания, то здесь мы по необходимости должны выйти в область истории науки.

4. Индуктивный метод Бэкона: ошибка или истина?

В «Новом Органоне» Бэкон изложил свои взгляды. Цель приобретения знания – покорение природы. С этого момента эксперименты над природой стали проводиться постоянно. Проблемы, с которыми столкнулся Бэкон: на каком этапе ученый может делать выводы и обобщения?

Метод индукции не требует логического дополнения до тех пор, пока мы не столкнемся с исключением. Метод индукции не всегда дает результаты, Бэкон разработал опыты плодоносные (дают практический результат) и светоносные (не дают результата, но двигают науку вперед, избавляя нас от заблуждений).

Бэкон принадлежал к эмпирикам (в основе познания лежит опыт). Он восстановил материалистическую традицию в европейской науке (сам материалистом не был), предложил новое понимание материи (совокупность частиц – отражение в физике Ньютона). Бэкон – основатель теоретической механики (движение–неотъемлемая часть материи). "Эмпиризм" - направление, которое строит свои гносеологические посылки преимущественно на чувственном познании и опыте. Бэкон сам говорит по этому поводу: "Я не переоцениваю слишком непосредственное и собственно чувственное восприятие, но поступаю так, что чувства оценивают только эксперимент, а эксперимент сам говорит о вещах, ведь тонкость опыта далеко превосходит тонкость самих чувств, пожалуй, и вооруженных исключительными приборами"⁵.

Главная заслуга Фрэнсиса Бэкона – разработка методологии, то есть учения о методе. Он разработал новый метод, противопоставляя его схоластике, которую он отвергает в силу ее бесплодности: силлогистическое утверждение не добавляет ничего нового к тому, что уже было выражено в посылках. Так нового знания не получишь. А сами посылки – результат поспешных обобщений, хотя и не все.

Метод Бэкона – эмпирико-индуктивный метод получения истинных обобщений из опыта.

По Бэкону, объект познания – природа; задача познавания – получение истинного знания; цель знания – господство над природой; метод – средство решения познавательных задач. Исходный пункт метода – опыт. Но он не должен быть слепым. Не нужно груды опытов и знаний. Другая крайность – «паутина схоласта», выплетаемая им из себя самого. Опыт должен быть дополнен рациональной организацией. Исследователь должен быть похож на пчелу, собирающую нектар и перерабатывающую его в мед. То есть рационально осмыслить и переработать опытные знания.

Основным рабочим методом своей логики Бэкон считает индукцию. В этом он видит гарантию от недостатков не только в логике, но и во всем познании вообще.

Характеризует он ее так: "Под индукцией я понимаю форму доказательства, которая присматривается к чувствам, стремится постичь естественный характер вещей, стремится к делам и почти с ними сливается". Индукция является истинным методом рационального осмысления – от частного к общему, непрерывное, без скачков тщательное обобщение.

Он отвергает ту индукцию, которая, как он говорит, осуществляется простым перечислением. Такая индукция "ведет к неопределенному заключению, она подвержена опасностям, которые ей угрожают со стороны противоположных случаев, если она обращает внимание лишь на то, что ей привычно, и не приходит ни к какому выводу".

Поэтому он подчеркивает необходимость переработки или, точнее говоря, разработки индуктивного метода: "Наукам нужны, однако, такие формы индукции, которые проведут анализ опыта и отличат друг от друга отдельные элементы и только потом, когда ответственно исключат и отвергнут, придут к убедительному выводу".⁶

При Бэконе понятие индукции сводилось к полной и неполной (то есть неполный охват опытных данных). Бэкон не приемлет распространение индукции через перечисление, так как учитывается лишь то, что подтверждает факт.