Функциональная этнологическая школа Р. Турнвальда (1669-1954) и Б. Малиновский (1884-1942)
МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Федеральное государственное
бюджетное образовательное
высшего профессионального образования
«САМАРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»
ФАКУЛЬТЕТ ЭКОНОМИКИ И УПРАВЛЕНИЯ
Кафедра экономики города и
муниципального управления
Специальность «Государственное
и муниципальное управление»
Тема: «Функциональная этнологическая школа
Р. Турнвальда (1669-1954) и Б. Малиновский (1884-1942)»
Выполнила студентка
2 курса группа 18201.15
Крайнова Юлия
Самара 2013
Содержание
Введение…………………………………………………………
1. История функционализма
и основные его представители……
1.1 Особенности функционального подхода………………………………………....7
1.2. Теория
потребностей………………………………………………
2. Идейные предшественники функционализма…………………………………….
Заключение……………………………………………………
Список литературы…………………………………
Введение
Логическим продолжением и дальнейшим развитием идей социологической школы в этнологии стал функционализм. Если родиной диффузионистского течения была Германия, а социологического - Франция, то зарождение функционализма произошло в Англии, где он стал господствующим направлением в этнологии начиная с 20-х годов XX века.
Однако в Германии функционалистское учение не стало господствующим, тогда как в Англии оно сложилось в крупное направление, оказавшее значительное воздействие на развитие социальной и культурной антропологии. Параллельно существовал и другой вариант функционалистской теории - теория структурного функционализма, которую развивал А.П. Радклифф-Браун. [1] Хотя эта школа стала приобретать особо заметное влияние, основополагающие принципы функционалистского метода были сформулирована еще в 1895 г. французским социологом Э. Дюркгеймом и состояли в изучении функций социальных явлений. Другим стимулом для дальнейшего развития этого направления явилось стремление к лучшему пониманию тех взаимосвязей, которые существовали между различными общественными явлениями.[3] Внимание концентрировалось на изучении связей между различными сферами общественной жизни.
1. История функционализма и основные его представители.
Первая завершенная функционалистская концепция приписывается немецкому этнологу Рихарду Турнвальду. Однако в Германии функционализм не получил широкого распространения, тогда как в Англии он сложился в крупное научное направление, оказавшее значительное влияние на развитие социальной и культурной антропологии. Там его виднейшим представителем был Бронислав Малиновский (1884-1942). [1]
Б. Малиновский (1884 -1942) родился
в Кракове (Польша). В университете
изучал физику и математику, но затем
заинтересовался историей культуры
и культурно-антропологическими исследованиями.
Поворот в его научной
деятельности произошел в результате
знакомства с "Золотой ветвью" Дж.
Фрезера. В 1913 г. была опубликована первая
статья Малиновского "Семья у австралийских
туземцев". С того же года после окончания
аспирантуры Школы экономических и политических
наук он начал работать в Лондонском университете.
Фундаментальную роль в его становлении
как антрополога сыграли длительные полевые
исследования (1914—1918) в Океании на побережье
новогвинейского залива Папуа и на Тробриандских
островах. В результате после этой научной
экспедиции в 20-е годы была издана серия
книг, среди которых — "Первобытная
экономика Тробриандских островов",
"Аргонавты западной части Тихого океана",
"Преступление и обычай в дикарском
обществе", "Сексуальная жизнь дикарей
в Северо-Восточной Меланезии", "Магия,
наука, религия и другие эссе". [10]
Само понятие "культура" Малиновский определял не всегда однозначно. Удовлетворяя свои биологические потребности, человек добывает пищу, строит жилище и т. д. Тем самым он преобразует окружающую среду и создает производное окружение, которое и есть культура. Кроме этого, культура — совокупность ответов на основные и производные потребности. Культура в соответствии с такой постановкой вопроса есть вещественный и духовный аппарат, при помощи которого человек решает стоящие перед ним конкретные, специфические задачи. Культура также есть некое целое, состоящее из частично автономных, частично координированных институтов. Институт как первичная организационная единица — это совокупность средств и способов удовлетворения той или иной потребности, основной или производной. Такова общая картина структуры культуры по Б. Малиновскому.
Но все же определяющим, создающим характерное лицо культурологической концепции Б. Малиновского было последовательное проведение при исследованиях культур принципа универсального функционализма.[5] Он так формулировал свой постулат, или исходный принцип, функционального подхода: "...в любом типе цивилизаций любой обычай, материальный объект, идея и верования выполняют некоторую жизненную функцию, решают некоторую задачу, представляют собой необходимую часть внутри действующего целого".[7]
При этом, согласно Б. Малиновскому, любая культура в ходе своего развития вырабатывает некоторую систему устойчивого "равновесия", где каждая часть целого выполняет свою функцию. Если уничтожить какой-либо элемент культуры (например, запретить вредный, с нашей точки зрения, обряд), то вся этнокультурная система, а значит, и народ, живущий в ней, может быть подвержена деградации и гибели. Б. Малиновский резко осуждал грубое вмешательство колониальных чиновников в жизнь коренного населения, что свидетельствовало о невежестве и непонимании ценностей других культур. Он подчеркивал, что "традиция, с биологической точки зрения, есть форма коллективной адаптации общности к ее среде. Уничтожьте традицию, и вы лишите социальный организм его защитного покрова и обречете его на медленный, неизбежный процесс умирания". [4]
В качестве примера нарушения функционального равновесия Малиновский приводил запрет на обычай "охоты за головами", совершаемый юношами в день инициации на одном из островов Тихого океана. Вскоре после того, как англичане запретили этот обычай как антигуманный, в обществе аборигенов началась дезорганизация. Старейшины утратили авторитет, старым и больным не оказывалась помощь. Рисовые поля и хранилища остались без присмотра, так как люди покинули обжитые места. Приглашенные на остров антропологи выяснили, что "инициации" и "охота за головами" были пусковыми событиями, обеспечивающими обязательность сельскохозяйственных работ и тем самым поддерживающими сплоченность между семьями. Кроме этого, на всех членов общности лежала обязанность сохранять запасы риса. При запрете обычая не приводилась в движение вся система культурно-хозяйственных связей. Без рисосеяния за счет урожая фруктов и рыбной ловли можно было прожить несколько лет. Но в этой местности постоянно случались неурожаи и были периоды отсутствия рыбы. Запас риса гарантировал выживание племени, поэтому регулярные полевые работы (необязательные с точки зрения сиюминутных потребностей) должны были как-то поддерживаться. Таким поддерживающим символом и была "охота за головами". Одновременно с запретом этого обычая была нарушена церемония посвящения во взрослые, что, в свою очередь, внесло дезорганизацию в иерархическую структуру общности, нарушило систему подчинения младших старшим. [4]
Исходя из своей функционалистской концепции, Б. Малиновский весьма критически оценивал предшествующие направления в исследовании культур. Особенно резко он критиковал метод пережитков Э. Тайлора. По его мнению, такой подход наносил вред наукам о культуре, так как то или иное явление вместо поиска его смысла и функций объявляли пережитком или невежественным обычаем. Под огнем критики оказался и диффузионизм, так как его сторонники понимали культуру не как живое органическое целое, а лишь как совокупность мертвых вещей. Основным недостатком учений своих предшественников Б. Малиновский считал изолированное изучение отдельных черт культур как независимых друг от друга сущностей. [10]
1.1
Особенности функционального
Отличительной особенностью функционального подхода в исследовании этнических процессов является рассмотрение культуры как целостного образования, состоящего из взаимосвязанных элементов, частей. В соответствии с данным подходом культура есть единое, гармонически функционирующее целое, каждая часть которого выполняет какую-то функцию, жизненно важную для целого. При этом каждый отдельный элемент не просто выполняет присущую ему роль (назначение), а представляет собой звено, без которого культура не может существовать в качестве целостного образования. Потому важнейшим методом функционализма является разложение культуры на составные части и выяснение зависимости между ними. Для сторонников функционализма не представляют интереса вопросы исторического изменения культур. Их исследования ориентированы на раскрытие механизмов действия и воспроизводства социальных структур и культуры. Этого можно достигнуть посредством анализа многоуровневых взаимоотношений между человеком как психическим организмом и его творением -культурой. [2]
Основным предметом научных интересов Малиновского было изучение культуры как универсального явления, а также формулировка таких понятий, которые позволят системно изучать специфические культуры со всеми их особенностями и откроют возможность для кросс-культурных сравнений. [3] Свои исследования он начал с резкого выступления против спекулятивных построений тех эволюционистов и диффузионистов, которые не имели опыта полевых исследований, ограничиваясь изучением музейных коллекций. Сам он имел такой опыт и на его основе пришел к очень интересным выводам. По его наблюдениям, этнологи чаще всего ограничивались внешним описанием предметов, избегая выдвигать какие-либо психологические гипотезы. Но, как считал Малиновский, внешнее наблюдение легко вводит в заблуждение, а без понимания внутренних мотивов поведения культуру познать невозможно. Важно не только описать предмет, но и знать, кто его создал, кто его использует, кому он принадлежит. Он выступал против описательного, фактографического характера этнологической науки, которая лишь фиксирует разрозненные черты культуры.[9]
1.2. Теория потребностей
Свою теорию культуры Малиновский изложил в книге «Научная теория культуры» (1944). Эта теория сочетает элементы натурализма, бихевиоризма, психоанализа со структурно-функциональным методом. Все его функциональное объяснение рассматриваемых вопросов строилось на выделении основных потребностей в изучаемой культуре. [1] Общество, по мнению Малиновского, представляет собой биологический организм особого рода, естественную адаптивную систему, в которой согласуются условия существования самого общества и потребности его членов. Культура, по его мнению, есть продукт биологических свойств человека, так как человек - это животное, которое должно удовлетворять свои биологические (первичные) потребности. Удовлетворяя их, человек добывает себе пищу, топливо, строит жилье, изготовляет одежду и пр. Тем самым он преобразует окружающую его среду и создает производное окружение, которое и есть культура. Различия между культурами - это различия в способах удовлетворения элементарных человеческих потребностей. Культура в таком методологическом аспекте есть вещественная и духовная система, с помощью которой человек обеспечивает свое существование и решает стоящие перед ним задачи. [3]
Помимо основных потребностей, Малиновский выделял еще производные (вторичные) потребности, порожденные уже не природой, а культурной средой. Средства удовлетворения как основных, так и производных потребностей представляют собой некую организацию, которая состоит из единиц, именуемых Малиновским институтами. Институт как первичная организационная единица - это совокупность средств и способов удовлетворения той или иной потребности, основной или производной. Рассматривая таким образом культуру как систему устойчивого равновесия, где каждая часть целого выполняет свою функцию, Малиновский в то же время не отрицал происходящих в ней изменений и заимствования элементов из другой культуры. Однако если в ходе этих изменений уничтожить какой-либо элемент культуры (например, запретить вредный обряд), то вся этнокультурная система, а значит, и народ могут погибнуть. Малиновский подчеркивает, что традиция с биологической точки зрения есть форма коллективной адаптации общности к среде ее обитания. Уничтожьте традицию, и вы лишите социальный организм его защитного покрова и обречете его на медленную, но неизбежную гибель.[4]
Излагая свое понимание задач антропологии (т.е. этнологии), Малиновский критически оценивал прежние этнологические школы исследования культуры. Особенно резкой критике подвергает он метод «пережитков» Тайлора. По его мнению, руководствуясь этим методом, ученые всюду искали «пережитки», в то время как существуют не «пережитки», а явления культуры, которые приобрели новую функцию вместо старой. Понятие «пережиток» принесло, по мнению Малиновского, существенный вред этнологической науке, поскольку оно противоречит принципу функциональной взаимосвязи явлений культуры. Малиновский утверждал, что в культуре не может быть ничего лишнего, случайного, все существующее в культуре должно иметь какую-нибудь функцию - иначе оно было бы выброшено, забыто. Если какой-то обычай устойчиво воспроизводится, значит, он зачем-то нужен. Мы считаем его вредным и бессмысленным только потому, что не знаем, как именно он связан с базовыми потребностями, или оцениваем его вне связи с другими культурными явлениями. Не менее остро критиковал Малиновский диффузионистское направление с его идеей заимствования культур. Основная ошибка диффузионистов, по его мнению, состояла в том, что они понимали культуру не как живое органическое целое, а лишь как совокупность мертвых вещей. [8] Основным недостатком учений своих предшественников Малиновский считал изолированное изучение отдельных черт культуры как независимых друг от друга сущностей. Целостность культурной системы нарушать нельзя, иначе может рухнуть вся пирамида целостности более высокого порядка, опирающаяся на данную. Даже безусловно вредные, варварские обычаи местных народов нельзя уничтожать просто так. Вначале необходимо выяснить все функции, которые они выполняют, и подобрать им полноценную замену.[4]
В своей критике прежних этнографических школ и течений Малиновский не удерживается в разумных границах. Он отвергает и то у своих предшественников, что составляло их силу: прежде всего принцип историзма. Законно выступая против однобокого увлечения стариной, он замахивается вообще на всякую историю. По его мнению, знать прошлое бесписьменных народов мы не можем (нет письменных памятников). Поэтому историческая реконструкция или вообще невозможна, или если и возможна, то может дать лишь ненадежные результаты. Самое же главное-де в том, что эта реконструкция бесполезна, она нисколько не помогает понять теперешнее положение вещей у того или иного народа. Малиновский и здесь приводит наглядный, по его мнению, пример: пусть мы знаем, что предки африканских племен были каннибалами, но помогает ли нам это понять диету современных африканских детей или рабочих? Пример, конечно, очень образный и яркий, но не очень-то убедительный: каннибализм — вещь особая и очень сложная; но вообще традиционные пищевые навыки любого народа, конечно, оказывают влияние на современную его кухню. Например, древний библейский запрет употреблять в пищу кровь животных до сих пор побуждает верующих евреев есть мясо, приготовленное только по особым ритуальным правилам. Значит, знание истории даже и в таких случаях бывает небесполезно.
Что же касается общеисторической точки зрения на человеческое общество и его культуру, то, отказавшись от нее, Малиновский сам закрыл для себя всякую возможность понять не только закономерность общего хода человеческой истории, но и условия формирования отдельных «культур» и место каждой из них в историческом процессе. Откровенный антиисторизм — самая слабая сторона во всем научном мировоззрении Малиновского. [8]
Изгнав историзм из своих научных построений, Малиновский пытался разработать вместо него как бы статические объяснения явлений культуры. Но его рассуждения в этой части — «теория потребностей», «инструментальные императивы», «интегрирующие императивы», «функциональный» и «институциональный» анализы и пр. — производят (как мы отчасти и видели) впечатление искусственного усложнения простых вещей, искусственного нагромождения терминов и формул; последние должны составить как бы аппарат «теории потребностей».
Сильная сторона научного метода Малиновского состоит не в этой надуманной «теории потребностей» а в его основной идее: каждое общество (или «культура») представляет собой единое и неделимое целое, где все части взаимосвязаны и взаимообусловлены, а потому и изучать каждую «культуру» надо как одно целое, не вырывая искусственно отдельными кусочки, не забывая о «функции», которую выполняет каждый элемент целого. [3]
Например, один конкретный пример того, как метод Малиновского позволял ему иной раз подойти с совсем новой стороны, и притом с самой общей точки зрения, к пониманию явлений, казалось бы давно изученных в этнографической науке. Речь идет о хорошо известном дуально-экзогамном делении первобытного общества. Прежние этнографы, стараясь объяснить это явление, выдвинули две взаимно исключающие гипотезы: по мнению одних, это деление было следствием расщепления первобытного племени на две экзогамные половины в матримониальных целях; по мнению других — результатом слияния двух прежде независимых племен, тоже в целях брачных связей. [5]
Малиновский отрицает и то и другое мнение. Дело не в расщеплении и не в слиянии, говорит он: перед нами лишь одно из проявлений «внутренней симметрии во всех социальных действиях (transactions), взаимности услуг, без которой ни одна первобытная община не могла бы существовать». «Дуальная организация может, ясно обнаруживаться в делении племени на две половины; она может быть и совершенно забыта; но я осмеливаюсь предсказать, что везде, где будет произведено тщательное исследование, — в любом диком обществе будет найдена симметрия структуры (symmetry of structure) как необходимый базис взаимных обязательств». Значит, дуально-экзогамное деление есть лишь частный случай общего закона социальной симметрии. По этому поводу Малиновский с одобрением цитирует некоторые мысли Рихарда Турнвальда.[9]
Другой пример: понимание
Малиновским мифологии и ее роли
в жизни и в сознании отсталых
народов. В специально посвященной
этому предмету книге «Миф в первобытной
психологии» автор вразрез со
взглядами своих
2. Идейные предшественники функционализма.
Малиновский сам назвал свою концепцию «функционализмом». Под этим именем его доктрина известна и теперь. К чести Малиновского надо сказать, что он не приписывал себе особой заслуги в изобретении какого-то совершенно нового научного направления. Напротив, он скромно признавал за собой в этом деле только одну заслугу — введение самого термина «функционализм», называя себя полушутя «крестным отцом самого маленького бэби в антропологии». Самый же метод фактически применялся, как он признает, многими исследователями и до него. [3]
Малиновский писал даже, что функционализм как метод так же стар, как интерес к чужому; он называет по именам 27 своих предшественников, начиная с Геродота. Функционалистами были, как считает Малиновский, Тэйлор, Робертсон-Смит, Дюркгейм, Вебстер, Шурц. «Великим учителем функционализма» был не кто иной, как Иисус Христос». В доказательство Малиновский приводит евангельское изречение: «По плодам их узнаете их» (Матф., гл. 7, 16). По мнению Малиновского, это и есть чистейший функционализм.
В этой ссылке — отчасти даже шуточной — на своих предшественников Малиновский был в значительной мере прав: наиболее ценная и положительная сторона функционализма — идея целостности и неделимости «культуры» (лучше сказать, конкретной общности людей с присущей им культурой) не раз признавалась принципиально и раньше.[7]
Бесспорная научная заслуга Малиновского состоит, конечно, не в том, что он придумал название («функционализм») данной концепции, а в том, что он не только отвлеченно сформулировал ее, но и на практике, в полевой работе, показал преимущества нового подхода. Кстати, эти преимущества не замедлили сказаться и в том, что этнографический метод Малиновского очень скоро был принят на вооружение должностными лицами британской колониальной системы. [6] Эта «прикладная» сторона функционализма в дальнейшем сделалась чуть не главным признаком данного научного направления.
Ближайшими и
Сильное, но временное
влияние на Малиновского оказал также
психоаналитический метод Фрейда. Малиновский
заинтересовался его идеями об «Эдиповом
комплексе», о подсознательном «
Заключение
Таким образом, исходя из всего материала и научных работ, можно сделать следующие выводы:
Исторический процесс непознаваем. Попытки исследования длительной эволюции культурных элементов — бессмысленны.
Задачи этнологии состоят в изучении функций культурных явлений, их взаимосвязей и взаимообусловленности в рамках каждой отдельной культуры, вне взаимосвязи ее с другими культурами.
Этнология отталкивается
от концепции “социальных
Культура служит нуждам индивида и прежде всего трем его основным потребностям: базовым (а именно, необходимости в пище и удовлетворении прочих физических потребностей), производным (а именно, потребности в распределении пищи, в разделении труда, в защите, в регулировании репродуцирования, в социальном контроле) и интегративным (потребностям в психологической безопасности, социальной гармонии, цели жизни, в системе познания, законах, религии, магии, мифологии, искусстве и т.п.). Каждый аспект культуры имеет свою функцию в рамках одной из перечисленных выше потребностей. Например, магия, по мнению Малиновского, дает психологическую защиту от опасности, миф — придает исторический авторитет системе управления и ценностям, присущим данному обществу. Культура не имеет лишних и бесполезных элементов.[4]
Также можно определить основные аксиомы функционализма:
Культура в своей сущности является инструментальным механизмом, с помощью которого человек может лучше справляться с теми специфическими проблемами, которые ставит перед ним окружающая его среда в ходе удовлетворения им своих потребностей.
Культура является системой объектов, действий и установок, в которой все составляющие ее части являются средствами для некой цели.
Культура является целостностью, в которой все ее элементы независимы.
Все эти объекты, виды деятельности и установки организованы, для решения жизненно важных задач, в форме в институций, таких как семья, клан, община, племя. Эта организованная структура создают почву для экономической кооперации, политической, правовой и образовательной деятельности.[10]
С динамической точки зрения, то есть рассматриваемая как род деятельности, культура может анализироваться в различных аспектах, таких как образование, социальный контроль, экономика, система познания, верований, мораль, а также как способ творческой и художественной деятельности.[1]
Культурный процесс, рассматриваемый с точки зрения его конкретных проявлений, всегда включает человеческий фактор, который определяет соотношения различных видов деятельности между собой. Люди организуют культурные элементы, взаимодействуя друг с другом вербальным образом или посредством символических действий. Культурные элементы, человеческие группы и системы символов — вот три составляющих культурного процесса.[4]
Список литературы
- Бромлей Ю. В., Марков Г. Е. «Этнография». — М.: МГУ, 1982
- «Введение в этнографию: Учебное пособие». — Л.: Издательство Ленинградского университета, 1991
- Итс Р. Ф. «Введение в этнографию: Учебное пособие». Л., 1991 стр. 140
- Малиновский Б. К. «Основы этнографии». Варшава, 1946. С. 87. Печ.по:
- Пименов В. В. «Основы этнологии: Учебное пособие». — М., МГУ 2007.
- Тавадов Г. Т. «Этнология: Учебник для вузов». — М.: Проект, 2004. — 352 с
- Тавадов Г. Т. «Этнология. Современный словарь-справочник» — Санкт-Петербург, Диалог культур, 2007 г.- 704 с.
- Токарев С. А. «История русской этнографии». — М.: Наука, 1966.
- Токарев С. А. «Истоки этнографической науки». — М.: Наука, 1978.
- http://ru.wikipedia.org/wiki/
этнология
