Хакасская свадебная обрядность
Для современной хакасской молодежи, которые хотят строить свою совместную жизнь, культурная традиция и сегодня продолжает оставаться универсальным механизмом, необходимым для существования в социуме. К наиболее подвижным компонентам хакасской культуры относится начало создания совместной жизни. Если живет этнос, то продолжаются его традиционные обряды и обычаи. Каждое поколение вносит свои коррективы и традиции своего народа, обогащая их своим опытом, своими достижениями в культуре. Задача современного поколения определить полезность тех или иных традиций, шлифовать народные традиции в культуре своего народа.У хакасов существовали определенные экзогамные нормы. Счет родства велся строго по отцовской линии. Родственная номенклатура сохраняла четкое деление родственников по отцу и матери, по жене и мужу. Браки между представителями одного сеока не допускались. Родовая экзогамия была правилом, однако уже с середины XIX века ее начали нарушать. На смену сеокам пришли фамилии. Обычное право разрешало браки между лицами даже одной фамилии, если в их родословном дереве по отцовской линии до седьмого колена не прослеживалось кровного единства.
К началу XX века запрет стал
считаться до пятого колена. Однако
по материнской линии брак разрешался
в более близкой степени
В рассматриваемое время
у хакасов доминировало индивидуальная
малая семья, состоявшая из родителей
и их детей, хотя иногда еще встречались
большие патриархальные семьи. Главой
семьи был старший мужчина. Дети
полностью зависели от родителей. Согласно
проекту хакасских степных
1) совершеннолетием детей;
2) вступлением их в брак;
3) выделом, или предоставлением
им свободы снискивать себе
пропитание по собственному
Без согласия родителей сыновья не имели права вступать в брак. В противном случае они лишались наследства.
- Обычаи и обряды
Традиционная свадебная обрядность хакасов не получила должного освещения в этнографической литературе. Отдельные фрагменты брачных ритуалов нашли отражение в трудах ряда дореволюционных исследователей 1. Специальных работ, посвященных этой теме, до сих пор нет. Семейные отношения рассматривались в книге советского этнографа К. М. Патачакова 2. Он кратко охарактеризовал и различные формы брака. Современное состояние свадебной обрядности показано в статье М. С. Усмановой 3. В нашей работе впервые делается попытка последовательно изложить весь комплекс свадебных ритуалов 4. Основным источником для ее выполнения послужили полевые материалы, собранные автором во время экспедиций кызыльцев, качинцев и сагайцев.
У хакасов не принято было заключать браки между представителями одного сеока (nip соок алыспас) или, в рассматриваемое время - одной фамилии. Однако разрешалось бракосочетание в близкой степени родства по женской линии. Братья не могли жениться на родных сестрах. Два брата не женились в один год, также и две сестры в один год не выходили замуж. До тех пор пока старший брат не женился, младший не мог обзавестись семьей - считалось, что в противном случае старший брат будет несчастным (сурнiн пасча). Девушка не могла выйти замуж в том году, когда женился ее брат. Но если сначала сестра вышла замуж, то брат мог обзавестись семьей в этом же году.
Приняв решение женить сына, родители присматривали девушку из многодетной семьи из рода, имевшего хорошую репутацию. Жених и невеста могли и не видеть друг друга до свадьбы. Собственно, слова "жених" в хакасском языке нет, хакасы говорят оол (парень) или кiзо (зять). Невесту называли наа пала - букв. "новый ребенок". Это связано с тем, что невеста входила в семью жениха на правах нового члена, ибо выделение новой супружеской пары происходило только через несколько лет после свадьбы.
Сватовство малолетних детей носило название чахсыдат алысханы - брак по чести или саблыF той - свадьба по чести. Близкие друзья, хорошие соседи или дальние родственники, когда у одного был мальчик, а у другого девочка, договаривались их сосватать. Иногда сговаривались родители еще не родившихся детей. Это было туюх худа - глухое сватовство. Сговор закреплялся словами: "Соединим детей, если у одного родится дочь, а у другого сын! Обменяем ездовых лошадей, если у обоих будут мальчики или девочки!" В этом случае матери детей называли друг друга пил худаFай - поясничная сватья, так как считалось, что у обеих дети еще "на пояснице", Когда дети достигали трех- или пятилетнего возраста, то родители мальчика приезжали с подарками к родителям девочки. Первый приезд сватов обычно бывал летом и назывался cypaF араFазы - вино спроса. Привозили семь торсуков вина и семь туш баранов. Зайдя в юрту, отец мальчика, кланяясь в ноги хозяину, произносил традиционную фразу: "Мы пришли для того, чтобы раскрыть череп и обменяться мозгами. Мы пришли для того, чтобы вспороть грудь и обменяться сердцами". Если родители девочки не изменили своего решения, сваты обнимали и целовали друг друга и, обменявшись чашами, выпивали вино. Второй, осенний приезд сватов носил название ызырFалыF apaFa - вино с сережками. Родители мальчика дарили девочке коралловые сережки, которые тут же вдевались ей в уши. С этого времени девочка считалась засватанной. На следующий год весной родители мальчика устраивали кiчiг apaFa - малый пир или кiчiг уча - малое застолье. Они приезжали с небольшими подарками и бочонками вина. С каждым визитом количество подарков, вина и мяса должно было увеличиваться. Следующий приезд бывал осенью и назывался туктiг уча - волосатое застолье, родители мальчика кроме вина и мяса привозили в подарок будущим родственникам одну овцу живьем "в волосах". Приезд сватов весной, полгода спустя, назывался чалаас уча - голое застолье, вместе с вином и подарками привозили "голую" тушу барана. В знак уважения к сватам родители мальчика на застолье подносили отцу девочки отваренную голову барана. С этого времени и до взросления детей родители мальчика каждый год весной и осенью привозили угощение сватам, которое называли часхы apaFa - весеннее вино и куску apaFa - осеннее вино.
По достижении просватанными детьми 15-17-летнего возраста родители юноши приезжали весной договариваться о свадьбе. Этот приезд носил название молджаF араFазы - помолвка и бывал за три года до свадьбы. Следующий приезд поздней осенью именовался тазынныF уча - застолье с быком. Тушу быка без трех конечностей (оставляли только правую переднюю ногу) расчленяли по суставам (кости не дробили) и привозили на санях в подарок родителям девушки. Здесь родственники невесты, назначенные ее родителями, считали все кости у привезенного быка. (Если не досчитывались костей из особо значимых (первые два ребра, первые позвонки и др.), то считали это за оскорбление. Мог произойти и разрыв.) Потом весной делали угощение тамкылыF apaFa - вино с табаком. Помимо нескольких бочонков вина родители жениха привозили в подарок свату орнаментированную хакасскую трубку и вышитый кисет с табаком.
Очередное, осеннее угощение носило название хаяхтыF уча - масляное застолье. К родителям девушки привозили до девяти котлов топленого масла, столько же кожаных мешков с сырцами (niчipo)и столько же мешков сыра (пызылах). Следующий, весенний приезд был известен как талFанныF apaFa - вино с талканом или талFанныF уча - застолье с талканом. Родители жениха готовили девять котлов ячменного и черемухового талкана. Сверху талкан заливали топленым маслом толщиной в три-четыре пальца и замораживали. Мать девушки разрубала замороженный талкан пополам, и все смотрели толщину масла. Если его было меньше толщины двух пальцев, то родители жениха могли прослыть скупыми. (К началу XX в. вместо девяти котлов привозили уже один котел и восемь маленьких казанков. Большой котел талкана отец девушки оставлял у себя, остальные посылались в гостинец родственникам, в первую очередь дяде невесты по матери (тайы). Следующее, осеннее угощение называлось пас аттыF apaFa - пир в честь получения лошади за невесту. Жених приводил коня без седла, но в серебряной уздечке и вручал отцу девушки. Последний дарил парню шелковый кушак. Заключительное угощение делалось весной в год свадьбы и называлось улуF apaFa - великий пир или улуF уча - великое застолье. Сваты приезжали с большим количеством вина и договаривались о дне свадьбы. Согласно хакасским традициям, свадьбы устраивались летом перед сенокосом, когда трава подрастала на длину мухура (расстояние между вытянутым большим и согнутым указательным пальцами), и обязательно на третий или пятый день новолуния.
2.Национальная одежда
При сватовстве по чести последним обрядом был своего рода девичник (теенджек). За неделю до свадьбы невеста собирала своих подруг (обычно семь). Приглашалось такое же количество парней, которые обеспечивали уход за лошадьми девушек. В очень богатых семьях на теенджек собиралось до 30-50 девушек и парней, одетых в лучшие наряды. Невеста и ее подруги обязательно надевали шелковые платья с парчовыми наплечниками, девичьи халаты (сикпен), а на голову - свадебные шапочки . У качинпев такая шапочка называлась сахпа, а у сагайцев - таFаях. В течение недели вся компания верхом на лошадях объезжала родственников невесты, которые угощали молодежь и делали свадебные подарки. Во время теенджека молодежь пела и веселилась. Затем эта кавалькада возвращалась к дому невесты, где вечером устраивали девичий праздник - хыс тойы. Утром от жениха приезжали свахи верхом на украшенных конях вместе с обозом вина. Все они были в красивых костюмах, состоявших из свадебной шубы (идектiг тон) с безрукавкой (сегедек) . На грудь вешали вышитый бисером и перламутром нагрудник (noFo), на голову поверх платка надевали свадебную шапку (тулгу порiк), а к косам прикрепляли большие коралловые серьги (ызырFа). На эти серьги шло 12 кораллов, в том числе четыре крупных. Хакасская женщина должна была иметь свой костюм. Ношение одежды с чужого плеча осуждалось.
Среди свах выбиралась главная (пас худаFай), которая обычно являлась старшей невесткой (ниге) жениха. Свахи увозили невесту от родителей на собственно свадьбу (улуF той). Вместе с ней ехали ее родственники и молодежь, бывшая на теенджеке. Родители невесты на свадьбе не присутствовали и в течение года не имели права навещать свою дочь.
Невеста ехала на свадьбу верхом на своем коне, держась за чембур, а ее старшая сестра или старшая невестка (ниге) вела лошадь на поводу. Лицо у девушки до конца свадьбы закрывалось платком. За ней тянулся обоз, нагруженный приданым (ис), включавшим в себя до девяти сундуков с утварью, одежками, постельными принадлежностями. Все это готовила для новой семьи мать невесты. Род жениха ничего не выделял.
При браке по чести калым не платили - считалось, что он окупался подарками и угощениями за многие годы. Заключение брака в такой форме практиковалось только в байских семьях. Основной же формой заключения брака было похищение девушки с последующей уплатой калыма. Обычно влюбленные сами договаривались о дне и времени похищения. В залог верности (киртic) парень получал какой-нибудь предмет ее туалета - колечко, перстень или платок. Если невесту для парня выбирали его родители, они посылали сваху (арFычаг kiзi), которая переговаривала с девушкой втайне от ее отца и матери. Иногда к помощи подобной свахи обращались сами парни, не осмелившиеся подойти к предмету своей любви. За свои услуги сваха получала вознаграждение (тiл чобаа - за муки языка)- овцу или даже лошадь. Иногда совершали насильственный увоз девушки (тухтам), положив ее поперек седла, грудью на переднюю луку. При таком увозе ее вынуждали дать согласие на брак.
Наутро после похищения
посылали родителям девушки нарочного,
который, не слезая с лошади, объявлял,
где находилась "потеря". Отец похищенной
девушки собирал отряд в 20-30 чел. и отправлялся
за нею. Родители жениха выходили к погоне
с вином в руках и, кланяясь, говорили:
"Мы виноваты, так как совершили кражу.
Теперь дитя наше, а голова ваша". Отец
девушки требовал привести к нему дочь.
Группа женщин вводила ее в женскую половину
торты и, заслонив собой, учила, как отвечать.
Если девушка отказывалась от этого брака,
то участники погони увозили ее домой,
получив "за бесчестье" 25 руб. Если
девушка сообщала, что согласна выйти
замуж, то приехавшие садились за стол
и начинали разговор о калыме. Его обычно
назначал отец девушки. Калым платили
сразу. Отец жениха клал требуемые деньги
на блюдо, застеленное белым платком. Отец
невесты заворачивал деньги в этот платок
и отдавал кому-нибудь из сопровождавших
его лиц для подсчета. Если предложенная
сумма расценивалась как недостаточная,
то по уговору остальные деньги отдавали
во время "мировой". У кызыльцев калым
платился скотом - по три - девять голов.
Полученный калым отец невесты обычно
распределял между своими сыновьями и
братьями. При этом все, кто получал долю
из калыма, обязан был участвовать в наделении
невесты приданым (uнчi), состоявшим из
скота, который выделяли ей осенью, года
через два-три после свадьбы. Приданое,
по обычаю, должно было стоить немного
меньше калыма. Как говорили: "Хыстыn
улузi хысха"- "Доля дочери короткая".
Помимо калыма отец жениха обязан был
подарить отцу девушки хорошего коня,
который назывался пас am. Баи выставляли
двух или трех пас am ("за голову невесты").
Приезжие могли покуражиться и потребовать
лошадь определенной масти. Полученный
пас am отец невесты мог подарить своему
брату, зятю или крестному отцу дочери.
В свою очередь, когда невеста приезжала
за приданым, она от них получала изер
am - лошадь во всем убранстве. Когда, наконец,
дело считалось улаженым, то участники
погони требовали от жениха "штраф"
(am чобаа) за пот лошадей в размере 25 руб.
Эти деньги делились между всеми участниками
сургуна. В некоторых случаях отец невесты
требовал халых парызы - отработки жениха
за невесту летом в страду. Только после
того, как все необходимые по обычаю дела
были решены, участники погони, угостившись,
возвращались домой. Таким образом, на
этом этапе свадебной обрядности происходила
своеобразная покупка жены. По этому поводу
хакасская пословица гласила: "Саап
алза - сут полар, садып алза - хат полар"-
"Если надоишь - будет молоко, если купишь
- будет жена".
Сагайцы и кызыльцы на следующий день после привоза молодой в дом мужа устраивали кiчiг той - малый праздник по случаю заплетания волос. Косички невесты расплетали и заплетали волосы в две косы. У качинцев этот обряд выполнялся на собственно свадьбе (улуF той).
3. Прически хакасских женщин и мужчин
Прическа хакасской женщины имела определенное значение. Согласно обычаям, девушки носили косички (сурмес), заплетенные по часовой стрелке (onap). Замужняя женщина носила две косы (тулуг). Старая дева заплетала три косички сурмес. В том случае, когда девушка рожала внебрачного ребенка, она обязана была носить одну косу (киджеге), что считалось большим позором. На празднике сас тойы обряд расплетения косичек возглавляла жена старшего брата (ниге) жениха, или его старшая сестра (пидже), или жена дяди по матери (койi). Расплетавшая косички называлась пазыртхан идже - посаженая мать (букв.: мать, поклоняющая невесту) и отвечала за все основные ритуалы, связанные с невестой. Она надевала такой же костюм, как и сваха.
С северной стороны юрты родители из трех березовых жердей, крытых корой, устанавливали свадебный шалаш (алачых) с дверью на восток. У сагайцев он носил название харанды. Невеста во время всего праздника сас тойы обязана была находиться в этом свадебном шалаше. Здесь же ей распускали волосы и заплетали две косы. Пазыртхан идже находилась у правого плеча, а ее свояченица (абызын)- у левого. Согласно обычаю, концы своих волос замужняя женщина никогда не завязывала, а вплетала в них накладные косы (cyFынды). Обычно женщина носила три суFынды, две в правой и одну в левой. Некоторые вплетали до девяти накладных кос. К заплетенным волосам невесты посаженая мать сразу же прикрепляла одну суFынды, сделанную из своих волос, а другую - из волос жениха. Последняя называлась хоных хуяFы - броня жизни.
До XIX в. хакасские мужчины носили косичку (киджеге), от которой отрезали прядь для накладной косы невесты. Еще в начале XX в. с головы жениха выстригали три клока волос, которые соединялись с правой косой жены и служили ей оберегом. Если женщина, находясь при смерти, долго мучилась, то считали, что суFынды мужа не давали ей расстаться с ним. Тогда ей расплетали волосы и освобождали от "брони жизни". Вдова по смерти мужа расплетала косы и навсегда убирала суFынды.
Начиная со свадьбы, замужние женщины заплетали свои волосы против часовой стрелки (тискер). После смерти мужа хакаски, оставляя концы волос распущенными, заплетали свои косы по часовой стрелке (onap), т. е. так же, как и девушки. Если женщина имела родных братьев, то со стороны затылка ей приплетали по маленькой косичке (тулуn сурмезi или тулуn палазы - т. е. "дитя косы"). Носили их до тех пор, пока были живы братья. Этой прической показывали свою связь с родом отца.
Другим важным обрядом на свадьбе была поклонение невесты луне и солнцу - айFа - кунге пазыртханы. Этот обряд был своего рода венчанием и присягой на верность в супружестве. Если мужчина брал вторую жену, то «венчание» перед луной и солнцем совершали, но эту жену в дом вводили через окно. Если он брал третью жену, то этот обряд не совершали. После обряда поклонения луне и солнцу невесту заводили в юрту, где исполнялся обряд приобщение к огню - отха пазыртханы. С этих пор она становилась хозяйкой домашнего очага. Огонь в очаге юрты сына разводили от углей, которые приносили из дома отца.
Накануне основной свадьбы обычно дядя по матери - тайы - устраивал у себя хыс тойы - девичью свадьбу. Он исполнял роль посаженного отца - пазыртхан паба, а его жена - посаженной матери, пазыртхан tie, невесты. Из этого имитированного «дома родителей» невесту увозили на основную свадьбу - оол тойы (свадьба парня). На третий день оол тойы дядя тайлы получал подарок парFаа (заднюю часть коровьи туши). Его жена, бывшая посаженной матерью невесты, отдаривалась гостинцем чооча - грудной частью туши коровы. Это мясо дядя тайы увозил к себе в аал, где угощал своих родственников и соседей.
Свадьба тяжело отражается на семейном бюджете. Обычно на мясо забивали лошадь, быка и яловую корову. Поэтому родственники делали крупные подарки (сыйых), давли лошадь или корову на мясо, на второй день свадьбы они по очереди приглашали народ на пиршество к себе домой. Этот обычай назывался, уча кодiрерге. Все подарки и материальная помощь были долговым обязательством: в свою очередь на свадьбе родственников надо было их отдарить тем же.
Родители невесты не имели права присутствовать на свадьбы. Они устраивали пиршество при приезде молодых (у сагайцев и кызыльцев сразу после свадьбы, а у качинцев - через три месяца). Эта часть свадебного обряда у сагайцев называлась кузее, а у качинцев - торгiн. Здесь совершали основные ретуалы: жених должен был преклонить колени перед родителями невесты, выдержать три удара кнутом и с одного удара расколоть чурбан. На торгiн жених привозил подарок чооча - целую тушу барана. Есть чооча приглашались все родственники. У кызыльцев подарок назывался пазыртыF и включал в себя различную одежду для родителей и братьев невесты. Когда пиршество торгiн заканчивалось, родители девушки дарили дочери лошадь изерат, то есть с верховым убранством, а зятя отдаривали гостинцем нандыт - бочонком вина и задней частью туши барана. По возвращении домой молодым созывали соседей и родственников есть нандыт.
Когда молодая семья обрастала детьми и родители удостоверялись в её крепости, происходило выделение сына из хозяйства (аалынансыFарарFа). Отец обязан был выделить сыну долю наследства, улус, состоявшую из скота и имущества. Давали одного ездового коня, 40-50 овец, 10-15 коров. Богатые наделяли еще косяком лошадей. Покос и пашню выделяла аальная община. Улус давали весной, когда скот перезимовал и ожидался приплод. При выделении сына родственники отца помогали скотом. Эти подарки являлись долговым обязательством и назывались харо. В свою очередь, когда родственники отца выделяли своих детей, указанная молодая семья должна была отдарить их тем же. Хакасская пословица гласить: сыйых сызырын - дыдыF - «каждый подарок имеет равноценный отдаток».
Выделенный сын становился самостоятельным хозяином. Он имел право организовать новый аал своего ведомства. Но обычно сын оставался жить рядом с отцом. В выделенном новом хозяйстве на мелкий скот ставили свои метки (ип). Однако лошади оставались под общей отцовской тамгой (танма). У баев. Имевших сотни и тысячи лошадей, выделенные сыновья несколько изменяли отцовскую тамгу. Младший сын сохранял отцовские метки и тамгу, так как по хакасским обычаям он оставался при родителях в их доме и получал две доли наследство улус - свою и отцовскую. Вероятно, не зря по- хакасски его называют очы (от+чы), то есть хранитель очага.
4.Семейная жизнь
Когда замужняя дочь становится матерью, то родители выделяли ей инджi - приданое, состоящее из скота. Приданное обычно было пропорционально калыму или немного меньше. В среднем хозяйстве выделяли обязательно ездовую лошадь, 5-15 коров, быка, 40-50 овец и барана. Например, в 1875 году, Мойнагашева получила надел «рогатого скота пятнадцать штук, овец сто одну, лошадей десять штук и деньгами трицать рублей...»
В выделений инджi принимали участие родственники девушки по отцовской линии, которые дарили ей скот (кус хосханы). Подобные подарки, как уже было сказано, со времени требовали равноценного возврата - харо. Однако само приданное инджi является полной и безвозмездной собственностью жены. Если жена умирала, а детей у неё не было, то приданное возвращалось её родителям. Приданное матери, скончавшейся во вдовстве, разделялось «между всеми её детьми обоего пола, сколько бы от разных браков их не имела, по равным частям; родственники же ее как было зафиксировано «Сводом», требовать оного не могут.
Помимо инджi для девушки готовили ис - приданое, состоявшее из предметов домашнего обихода. За получение ис родителям девушки дарили одежду и коня, то есть «возврат за приданое».
Укреплению материального
положения молодой семьи
После рождение ребенка, в дни новолуния, справляли именины - палатойы. Приглашенные родственники в этот день нарекали малыша именем и дарили ему подарки мiс, то есть «на зубок». Обычно дарили скот, который становился собственностью ребенка. Подарки мiс были долговым обязательством, на который распространялся обычай харо. Когда рождались дети у родственников, то их на именинах необходимо было отдарить таким же подарком.
Колыбель для ребенка обязательно должен был делать дядя тайы. После этого совершали праздник первой колыбели пизiк тойы и торжественно помещали в неё малыша. За изготовление колыбели дядя тайы отдаривали одеждой ахта. Когда ребенок достигал годовалого возраста, устраивали праздник iспiк тойы, на котором дядя тайы первый раз постригал волосы племяннику и делал ему подарки.
При выходе девушки замуж вступал в силу обычай избегания - хазынас. Невестка должна была обращаться к свекру только через третье лицо; ей запрещалось вместе с мужчинами садиться за стол, показываться без головного убора и обуви; в присутствии старших родственников она не должна была заходить на мужскую половину юрты и.т.д. На невестку налагался запрет называть по имени и даже по фамилии мужа и его старших родственников.
После выделение сына их хозяйства совершался обряд «примирения», на который собирались родственники. Свекор снимал с невестки наброшенный на плечи платок, после чего она становилась перед ним на колени. Родственники подавали невестки бокал вина, который она преподносила сверку. Мировая заканчивалась обменом поцелуями. Сверок в честь мировой дарил невестки платок, платья или скот. Подаренный скот являлся личной собственностью невестки.
Обычное право разрешало брать вторую жену, если по истечении шести лет первая жена не родит сына или останется бездетной. Когда же и от второй жены были одни дочери, то еще через шесть лет можно было брать третью жену. Более трех жен иметь запрещалось. Многоженство практиковалось только у богачей. Наряду с баями по две три жены имели некоторые шаманы - пугдуры.
Большим позором для девушки считалось рождение внебрачного ребенка - сурас, это выражалось в плате за неё небольшого калыма. Обычно узнавали имя отца внебрачного ребенка и заставляли его женица. Если парень отказывался, то должен был заплатить ады-тоны - коня и овчинную шубу - и за бесчестия 25 рублей. Кроме того, от «незаконного» отца требовалось зарезать для рожнецы барана для приготовление мунджук и подарить ребенку чергек - овчинный комбинезон. Если парень не мог заплатить указанные ады-тоны, то аальный суд в лице главы селения аалбазы наказывал его 25 ударами розог по обнаженному торсу.
Хакасский степной закон гласил: дети, «прижитые вне брака, должны воспитываться семейством матери до семилетнего возраста; в сие время переходит сын на воспитания к отцу до совершеннолетия, и ежели отец находится под властью еще отца своего, то сей входит в обязанность до сказанного срока воспитывать внука своего, то сей; будем мать прижитой дочери вне брака выйдет замужество, то в праве будет взять к себе дочь по согласию мужа, который обязан уже воспитывать содержать её до супружества, но награда при оном зависит от матери. Ежели мать не пожелает, выходя замуж, взять своей дочери, то она остается до совершенного возраста на воспитании семействе её. При совершеннолетнем возрасте, буде ни отец, ни мать, ни семейство матери, ни семействе отца не пожелает наградить сына и дочери частью их имения и сего желания своего не заявит определительно в Управе, то получают дети сии право отыскивать пропитания по произволу. Ежели мать или отец до брака вступят в супружество, то дети их получают их все права на равнее с прижитыми после брака».
Если нареченная по сговору чахсынан алысханы невеста отказывалась от брака или умирала, то её родители или отдавали вместо неё сестру, или должны были вернуть стоимость арчи за все годы сватовства. В том же случае, когда жених отказывался от невесты, родители её ни чего не возвращали. Если жених умирал, то нареченную невесту выдавали за кого-нибудь из его братьев.
В случае ухода жены от мужа ей возвращался полученный приданный скот без приплода, а мужу должны были вернуть стоимость калыма и свадебных расходов. Дети и весь приплод от приданого оставались у мужа. Если муж разводился с женой, то помимо приданого он был обязан выплатить штраф ады-тоны - коня и овчинную шубу. Дети оставались в семействе отца.
За «прилюбодияния» с замужней женщиной в пользу её мужа взыскивался ады-тоны - конь и овчинная шуба - и за «бесчестие» 25 рублей. За нарушение супружеской верности женщины подвергались телесному наказанию, которое производилось ближайшими родственниками, «не снимая с них летней одежды». За изнасилование женщины виновник платил пострадавшей стороне 25 рублей за бесчестия и наказывался 25 прутьями на аальном суде.
Овдовевшую жену вплоть до последних поминок, которые делали через год, называли тул. Вероятно, предполагалось, что в течении этого времени тул имело контакты с душой умершего. И лиж через год после смерти мужа она получала названия окic ипчi, то есть вдова. Тул надевала свою лучшую одежду и подпоясывалась кушаком, который она носила до года. Траурная одежда становилась её погребальной.
После смерти мужа тул сажали у изголовья покойного на белую кошму или помещали в специально устроенный войлочный шатер. В левой руке она должна была держать посох, а в правой - открытые ножницы. Волосы распускались; но если у неё оставались сыновья, то волосы расплетались не до конца. До семи дней тул должна была сидеть, не вставая с места, её кормили и по необходимости выводили на улицу. Через семь дней ёй делали вдовью прическу и меняли одежду. На каждых поминках через (7, 20, 40 дней, пол года и год) тул обязана была сидеть в траурном одеянии на указанном месте. До сорока дней она не имела права заходить в другие дома, здороваться за руку, присутствовать на свадьбе и.т.д. На сороковой день родственники приглашали тул к себе домой, где угощали и одаривали её одеждой.
Вдова не могла выйти замуж до тех пор, пока не исполниться год после смерти мужа. После этого ей представлялась свобода выбора. Если у неё не было детей, и она уходила к родителям, то по обычаю половина калыма возвращали. При вступлении вдовы в новый брак ни родственники мужа, ни её родственники не имели права требовать за неё в свою пользу калым. Согласно обычаю, родители второго мужа дарили её первому свекру лошадь харазы, то есть «за умершую душу».
Вдова при выходи замуж могла взять с собою «приданое, платье и весь убор, умершим мужем заведенный», а «следующая ей часть из имущества мужа» отдавалось в его род. Вдове определялась «из имения умершего мужа пятая часть». Если же после него оставалось несколько вдов, то означенная пятая часть делилась между ними поровну.
Согласно обычному праву, если умирал отец, имевших малолетних сыновей и дочерей, то все имущество переходило во владение вдовы, которая считалась хозяйкой и собственницей до тех пор, пока не подрастал и не женился один из сыновей. После женитьбы сын вступал в права полного хозяина: брал за выходящих замуж сестер калым, давал им приданое, женил своих братьев, отделял их в отдельные хозяйства и.т.п.
Если малолетние дети оставались сиротами, то глава селения аалбазы назначал опекуна. Обычно ставили опекуном дядю по матери - тайы. Он приобщал к своему хозяйству малолетних, и они жили в его доме, пока они не женились, причем воспитатель брал за девушек калым и платил его за женившихся, «наделяя по своему усмотрению девиц приданным, а женившихся и отделившихся хозяйством». В том случае, когда умирал дядя, тайы у него не было детей, наследство переходило к племяннику - чеен.
В начале XIX века незамужние дочери получали «из оставшегося после отца имущества по одной десятой части», а остальное делилось сыновьями поровну. При отсутствии потомков мужского пола, согласно обычному праву, в наследование вступали не замужние дочери; но при выходе их замуж посторонний род удерживалось «в пользу ближайших родственниках умершего или того общества, к коему он принадлежал, третья часть наследства». Однако в начале XX века это положение изменилось. Н. Иссарцев отмечал, что если «остается одна дивиться от братьев, то при выходе замуж все наследство не сет мужу.
При смерти бездетного человека имущество переходило к ближайшему родственнику по линии отца или матери, «а при не имении близких родственниках - к родственникам дальним той же кости» - по нисходящей линии до седьмого колена. При отсутствии таких родственниках, как отмечалось в проекте, имущество поступало «в общий доход рода, к коему он принадлежал».
Из классического наследия хакасского народа, которое представляет собой многочисленные образцы различных музыкальных, фольклорных жанров: героического эпоса, сказок, преданий, песен – ыр и тахпахов, пословиц и поговорок, одним из самых популярных и жизнеспособных оказался жанр лирической песни хакасского фольклора – тахпах. Тахпах отражает все стороны бытовой жизни хакасов в их прошлом и настоящем. В тахпахе люди передают все свои эмоциональные переживания, горе и радость, потери, благодарности и т.д. Тахпахи широко отражают жизнь хакасского народа, например, свадебную обрядность: сватовство, сговор, свадебный пир, угощение гостей, чувства жениха и невесты. Реальность находит отражение в многочисленных измерениях тематики: патриотической и исторической, философско-нравственной, трудовой деятельности, быта скотовода, любовных отношений. Особую группу составляют тахпахи – размышления; существенны тема творчества, образ импровизатора-певца
