Хож(д)ение – повествование о реально совершённом путешествии, чаще всего - паломничестве к "святым местам"
1. Хож(д)ение – повествование о реально совершённом путешествии, чаще всего - паломничестве к "святым местам".
Русские люди путешествовали во все времена, и путевые записки велись ещё с Х—XI веков. Хорошо известно, например, знаменитое путешествие княгини Ольги в Константинополь (957 г.), о чем рассказано в ранних летописях.
Будущий основатель и игумен Киево-Печерского монастыря Антоний еще в молодые годы (середина XI в.) ездил дважды в Царьград и Афон.
Сын знаменитого боярина Яна Вышаты, Варлаам, в 1062 г. совершил путешествие на Ближний Восток.
Иоанн Полоцкий, ритор и врач великого князя Владимира I, ездил по разным странам с целью изучения различных религий. Предполагают, что именно он составил первоначальный текст о путешествии к волжским болгарам, «немцам» и грекам и об их верах, который впоследствии вошел в состав «Повести временных лет».
А в правилах церковных митрополита Киевского Иоанна (XI в.) указывается, что русские купцы ездили к «поганым» «купли ради»...
Одним словом, в Древней Руси хорошо были известны пути на Ближний и Средний Восток, в Закавказье, в страны Европы, в Среднюю Азию, на Каспий и на Урал. Об этих вполне реальных путях говорится уже в ранней летописной легенде — описании путешествия апостола Андрея в Киев и Новгород.
Но непосредственно жанр хожений как особая лит. форма начал оформляться только в начале XII века. Свидетельство этому «Хожение игумена Даниила», созданное почти одновременно с ранней русской летописью — «Повестью временных лет».
Даниил - автор известной летописной «Повести о Шаруканском походе» (1111 г.) — походе против половцев объединенных русских сил во главе с Владимиром Мономахом, разработал принципы создания очерков о путешествия, и формальные компоненты этого жанра. Вся последующая древнерусская литература путевых очерков развивалась в том направлении, которое было задано Даниилом:
"писать необходимо
лишь о том, что испытал сам
путешественник, что он видел
собственными глазами и слышал
собственными ушами; писать не
хитро, но просто; создавать законченные
небольшие очерки-зарисовки и
группировать их в целое
Эти правила жанра будут
соблюдаться писателями-
Следующий этап в развитии жанра начинается с появления хожения Игнатия Смольнянина, написанного в 90-х годах XIV века. Игнатий Смольнянин создает произведение, положившее начало светским путевым запискам, освобожденным от библейско-апокрифических мотивов. Хотя в путевых очерках Игнатия Смольнянина еще будет иметь место описание христианских святынь Константинополя, однако эти описания занимают незначительное место в содержании хожения , они отодвинуты на второй план. Главное в его хожении — это рассказ о событиях, происшедших во время путешествия, описание дворцового переворота в византийской столице, венчания на царство как политического акта. Такого рода путевые очерки окончательно укрепятся в литературе путешествий в середине XV века и достигнут своего наивысшего развития в « Хожении за три моря» русского купца Афанасия Никитина.
История жанра хожении свидетельствует, как с развитием общественных интересов русского феодального общества расширялись его потребности в познании жизни других народов и стран: от христианского Востока, его культовой практики и искусства (XII—XIII вв.) — к его светской общественно-политической и государственной жизни (XIV в.), затем география расширяется — Афон, страны Западной Европы (XV в.). Во второй половине XV века начинается планомерное и последовательное описание экономики, культуры и быта стран мусульманского Востока, Египта, Малой, Передней и Юго-Западной Азии. Древнерусская литература XVI—XVII веков оставила нам великолепные описания Урала, Сибири, Китая.
Древнерусские хожения как жанр, как устоявшаяся литературная форма не исчезают бесследно и в литературе нового времени. Они врастают в русскую литературу путешествий первой половины XVIII века и, трансформируясь, принимают новые жанровые качества в последней четверти XVIII века («Письма русского путешественника» Карамзина, «Путешествие из Петербурга в Москву» Радищева). Имеются основания утверждать, что в конце XVIII века не только под влиянием западноевропейской литературы, но и на богатой основе национальных многовековых традиций складываются разнообразные формы отечественной литературы «путешествий». И безусловно, жанр современного путевого очерка, широко распространенного в советской литературе, своими корнями уходит в глубину веков.
Источниками служили личные наблюдения авторов.
Признаки жанра хождения:
- события -- реально исторические;
- по композиции -- цепь путевых очерков, соединённых по хронологическому или топографическому признаку;
- повествователь -- не обязательно
образованный, но обладающий обязательными
личностными качествами - смелостью,
энергичностью,
- язык -- простой, разговорный древнерусский, использование иностранных слов для номинативной функции, чаще всего используются сравнения.
Различают: паломнические, купеческие, посольские и землепроходческие хождения.
2-3. Особенности « Хождения игумена Даниила»:
- описания святых мест;
- множество реальных
пейзажных зарисовок,
- пересказ или упоминание житийных, библейских или апокрифических легенд;
- повествование о самом путешествии и рассуждения о повествователе.
Также поразительна
разносторонность интересов
Топографические, географические, архитектурные, пейзажные, этнографические и религиозные очерки.
Стремление к детальности; сравнение с русскими реалиями; преобладание легендарного материала; эмоциональность; практицизм и наблюдательность; наложение двух временных пластов – Палестина, какой она была всегда, и то, что есть сейчас; безлюдность;
Для стиля произведения характерен лаконизм и скупость языковых средств. Даниил избегает абстрактных слов, предпочитая простую лексику конкретно-бытового характера. Эпитеты обычно носят описательный или оценочный характер. Простой язык объясняется тем, что игумен с самого начала дал себе установку писать просто и понятно для обычных людей.
Повествование Даниила
обрамлено вступлением и
Во вступлении Даниил сообщает, что свое путешествие он, "недостойный игумен", "хужши во всех мнисех, съмереный грехи многими", предпринял, желая увидеть "святый град Иерусалим и землю обетованную". Он просит читателей не зазрить его "худоумью" и "грубости"; сетует на то, что совершил свое путешествие как человек грешный: "аз же неподобно ходих путем сим святым, во всякой лености, и слабости, и в пьяньстве, и вся неподобная дела творя".
Однако Даниил решился описать все, что видел "очима своима", убоявшись примера того раба, который скрыл данный ему господином его талант и не сотворил "прикуп". И еще два побуждения заставили Даниила предпринять свой литературный труд: личное - любовь к святым местам и боязнь забыть явленное ему Господом, и общественное - желание дать людям точное описание святых мест, дабы они, даже не совершая собственного путешествия, могли под его руководством мысленно посетить их и получить от Бога такую же "мзду", как и те, кому реально удалось побывать там.
При этом замечательно рассуждение Даниила о том, что можно спасти свою душу даже и не совершив путешествия в Святую землю, а лишь творя добрые дела дома; и наоборот, те, кто совершили такое путешествие и по этому поводу вознеслись "умом своим", вообразив, будто сделали нечто доброе, лишь уничтожают "мьзду труда своего".
Записи свои Даниил стал вести начиная с Царьграда. По пути в Палестину он побывал в городе Ефесе, на острове Патме, на Кипре и в других местах. Подходя к Иерусалиму, Даниил увидел сначала столп Давидов, затем Елеонскую гору и церковь Воскресения, где находится Гроб Господень, а затем увидел и весь город. "И бываеть тогда, - пишет он, - радость велика всякому християнину, видевше святый град Иерусалим, и ту слезам пролитье бывает от верных человек. Никто же бо можеть не прослезитися, узрев желанную ту землю и места святая вида, идеже Христос Бог нашь претрьпе страсти нас ради грешных". Вслед за тем подробно описывается храм Воскресения и Гроб Господень в нём. За церковным алтарём находится "пуп" земли. В двенадцати саженях от него находится Голгофа.
Даниил повидал в Палестине много святынь: жертвенник Авраама, на котором Авраам принёс в жертву Богу "овна" вместо сына своего Исаака; гроб Богородицы, пещеру, в которой предан был Христос, и другую пещеру, в которой Христос начал учить своих учеников, и пещеры Иоанна Крестителя и Ильи-пророка, и пещеру, в которой Христос родился. В Палестине же Даниил посетил посетил все важнейшие места: помимо Иерусалима его окрестности - Вифанию, Гефсиманию, Вифлеем, Иерихон; древние монастыри Феодосия Великого, Саввы Освященного (в нем он жил), Харитона Исповедника; Хеврон и дуб Мамврийский; затем Тивириаду, Фаворскую гору, Назарет, Кану Галилейскую.
Особое внимание Даниил уделил реке Иордану. Вода в нём очень мутная и сладкая, и никогда от той воды не приключается никому ни болезнь, ни какая-либо пакость. В праздник Крещения, когда на берегу Иордана собирается множество людей, Даниил видел "благодать Божию": как Дух Святой нисходит на воды Иордана, и достойные люди видят его, остальные же не видят, но в сердце каждого христианина бывает радость и веселие. Во всём подобен Иордан русской реке Снови. В заключение Даниил рассказывает о том, как усердно он молился за своих князей и за весь русский народ. Эта молитва была одной из целей его путешествия.
Рассказ Даниила о пребывании в Святой земле многоаспектен. Во-первых, он тщательно описывает различные архитектурные сооружения: храмы с их росписями, военные фортификации, гробницы персонажей Священной истории. Во-вторых, он характеризует природу Палестины, которая интересует его и как место, где произошли разные исторические события, и как проявление величия Бога-Творца, и как реальные условия его путешествия. В-третьих, он обращает внимание на хозяйственную жизнь страны, на особенности земледелия, скотоводства, садоводства, рыбного и других промыслов. Наконец, Даниил вспоминает о своих встречах с самыми разными людьми - католиками, мусульманами, православными, и при этом проявляет удивительную религиозную веротерпимость.
4. При всей скромности древнерусского писателя его образ хорошо прочитывается в произведениях. И первое, что нужно отметить,— он во многом воплощает в себе народные качества. Это не созерцатель, стремящийся к одиночеству, отгораживающийся от внешнего мира. Это и не проповедник-моралист, призывающий к аскетическому воздержанию от житейских соблазнов. Писатель-путешественник — личность волевая, беспокойная. Он руководствуется в жизни широко распространенной в Древней Руси притчей о ленивом рабе, которую не раз цитируют авторы хожений с доброй руки основателя этого жанра игумена Даниила. Он убежден также, что не достойно предавать забвению все поучительное, что он увидел в чужих странах. Ему, русскому человеку, чуждо пренебрежительное и высокомерное отношение к другим народам, их верованиям, обычаям, нравам и культуре. Обладая чувством собственного достоинства, он с уважением пишет о чужеземцах.
Однако такая терпимость
не означала, что русские писатели-
Биографические справки:
Игумен Даниил Даниил (втор. пол. XI – нач. XII в.) – игумен одного из черниговских монастырей, автор «Хождения».
По косвенным данным можно полагать, что Д. был постриженником Киево-Печерского монастыря, а затем игуменом какого-то монастыря на Черниговской земле. Возможно, он возглавлял небольшую группу русских паломников. Предположение, что Д. выполнял также дипломатические поручения, не имеет достаточных оснований. По пути из Руси Д. останавливался в Константинополе, Эфесе, на острове Кипр. В самой Палестине он провел 16 месяцев, жил в монастыре св. Саввы под Иерусалимом, побывал в различных районах Иерусалимского королевства – Иерихоне, Вифлееме, Галилее, на Тивериадском озере. Д. подробно описывает маршрут каждой поездки, увиденные им достопримечательности, попутно пересказывая связанные с ними библейские и апокрифические легенды или предания церковной истории. Осведомленность его в священной истории чрезвычайно широка, – возможно, этим он обязан не только своей образованности, но и рассказам опекавшего его монаха, «свята и стара деньми и книжна вельми». Подробные описания «святых мест» превратили «Хождение» Д. в ценнейший источник сведений для последующих паломников. Д. описывает природу Палестины, ее плодородные земли, сады и виноградники, при этом в топографических описаниях нередко прибегает к сравнениям с природой и ландшафтом русских земель. Интерес представляет также рассказ Д. о встречах его с иерусалимским королем Балдуином, о рискованных поездках по дорогам, на которых паломников подстерегали засады «сарацин», о богослужении в иерусалимском храме. Д. постоянно ощущает себя посланцем Руси, заботится (в специфической для своего сана и для своего времени форме) о ее благополучии: поминая в монастыре св. Саввы русских князей, бояр и «всех христиан», он, как заметил В. Л. Янин, перечисляет князей в том иерархическом порядке, который был установлен в его время на Руси, тем самым как бы ратуя за устойчивость политического устройства своего государства. «Житие и хождение» Д. получило широкое распространение в древнерусской письменности; известно более ста списков его начиная с XV в.
Афанасий Никитин (год рождения неизвестен - умер весной 1475) - русский купец, путешественник и писатель.
Весной 1468 тверской купец среднего достатка Афанасий Никитин, снарядив два судна, направился Волгой на Каспий вместе со своими земляками торговать. На продажу везли дорогие товары, в том числе "мягкую рухлядь" - меха, ценившиеся на рынках нижней Волги и Сев. Кавказа. под Астраханью на купцов напали татары и почти все разграбили. Никитин, вероятно, говоривший на двух-трех тюркских языках и на фарси, решил расторговать оставшийся товар в чужеземных странах. Из Баку он отплыл в Мазандеран.
Проведя в Иране более двух лет, Никитин двинулся дальше на юг. По дороге узнал, что в Индии ценятся породистые жеребцы и там же можно дешево купить дорогие на Руси товары.
Приобретя коня, в апреле 1471 Никитин сел на судно, идущее в индийский порт Чаул. Выгодно сбыть жеребца удалось не сразу, и он путешествует по разным городам Индии под видом ходжи, терпя гонения от местных властей. Лишь в Бидаре, многолюдной столице государства Бахмани, ему удается продать коня.
В январе 1472 он пришел в священный г. Парват, где прожил полтора года. Почти полгода Никитин провел в одном из городов "алмазной" пров. Райчур, где принял решение вернуться на родину. Результаты путешествия разочаровали Никитина: ". . . для нашей земли нет ничего . . . перец да краска, то дешево. . . А нам привезти товар без пошлины не дадут. А пошлин много, и на море разбойников много". Около трех лет путешествовал тверской купец по Индии. Его путевые записи уточняют и дополняют индийские хроники 1471-74-го гг. Никитин описал пышные выезды местного султана, страшную нищету крестьян, кастовые и религиозные различия ("разных вер люди друг с другом не пьют, не едят, не женятся").
В январе 1473 Никитин сел в Дабхоле (Дабул) на судно, которое почти после трехмесячного плавания с заходом на Сомалийский и Аравийский п-ва доставило его в Ормуз. Торгуя пряностями, Никитин прошел через Иранское нагорье к Тебризу, посетив кочевых "белобаранных" туркмен, пересек Армянское нагорье и осенью 1474 достиг Трабзона. Власти этого черноморского порта арестовали все его товары, в том числе индийские самоцветы, приняв Никитина за туркмена; дневник при этом не тронули.
5 ноября Никитин прибыл в Феодосию, где перезимовал и, вероятно, привел в порядок свои наблюдения. Весной 1475 года он двинулся на север скорее всего по Днепру. Из краткого вступления к его запискам, включенным в "Львовскую летопись" под 1475, следует, что он "умер, Смоленска не дойдя, весной или в начале 1475. А записи он своей рукой писал, и те тетради . . . привезли купцы в Москву".
Творческое наследие Никитина В 16-17 вв. его дневник "Хожение за три моря" (имеется в виду Каспийское, Аравийское и Черное), неоднократно переписывался. Известно шесть списков. один из них в нач. 19 в. был найден Н. М. Карамзиным, оценившим исключительное значение труда. Не планируя заранее путешествие за три моря, Никитин оказался первым европейцем, который дал ценное описание средневековой Индии, обрисовав ее просто и правдиво. Его записи лишены расового подхода и отличаются редкой для того времени веротерпимостью. Своим подвигом Никитин доказал, что во 2-ой пол. 15 в., за 30 лет до португальского "открытия" Индии, путешествие туда мог совершить даже не богатый, но целеустремленный человек. Труд Никитина представляет интерес не только как один из ярких образцов жанра путевых очерков, т. н. древнерусских "хожений", (основоположником которого принято считать игумена Даниила, нач. 12 в.), но и как памятник живого русского языка 15 в. Именем Никитина, героя многих исторических повестей, в 1957 названа вершина (высота 3500 м) крупного (длина 275 км) подводного горного массива в Индийском океане недалеко от экватора. В 1955 в Твери ему поставлен памятник.
Наблюдательность, детальность,
описание абсолютно всего, преобладание
бытовых и этнографических
