Истина и заблуждение. 3

Содержание

Введение

Как в прошлом, так и в современных условиях три великих ценности остаются высоким мерилом деяний и самой жизни человека – его служение истине, добру и красоте.

Первая олицетворяет ценность знания, вторая – нравственные устои жизни и третья – служение ценностям искусства. При этом истина, есть тот фокус, в котором соединяются добро и красота.

Истина – это цель, к которой устремлено познание, ибо, как справедливо писал Ф. Бекон, знание – сила, но лишь при том непременном условии, что оно истинно.

Истина есть знание. Знание о мире и даже об отдельных его фрагментах в силу ряда причин может включать в себя заблуждения, а порой и сознательное искажение истины, хотя ядро знаний и составляет, как уже отмечалось выше, адекватное отражение действительности в сознании человека в виде представлений, понятий, суждений, теорий.

Но что такое истина, истинное знание? На протяжении всего  развития философии предлагается целый  ряд вариантов ответа на этот важнейший  вопрос теории познания. Разброс мнений достаточно велик, однако наибольшим авторитетом и самым широким распространением пользовалась и пользуется классическая концепция истины, берущая свое начало от Аристотеля и сводящаяся к корреспонденции, соответствию знания объекту.

Путь к истине отнюдь не усеян розами, познание постоянно развивается в противоречиях и через противоречия между истиной и заблуждением. Заблуждение – это такое содержание сознания, которое не соответствует реальности, но принимается за истинное. Заблуждение – результат односторонности в отражении мира, ограниченности знаний в определенное время, а также сложности решаемых проблем.

Объект исследования – философские категории истина и заблуждение.

Целью данной работы является исследования одной из основополагающих проблем в философии, отраженной в творчестве практически любого философа. Проблема истинности знания, критерии истины издавна интересовала выдающиеся умы. Без решения для себя проблемы не обходилась и не обходится в настоящее время ни одна область знания, будь она наукой опирающейся на аксиоматику, раз и навсегда данную, либо на непрерывно изменяющееся и уточняющееся основание. Взгляды на данную проблему непрерывно меняются. Предлагались и уточнялись новые концепции понимания и познавания мира. Так или иначе, мир познается человеком и трансформируется в зависимости от глубины и качества получаемых знаний. В соответствии с намеченной целью определим основные задачи работы.

• рассмотреть понятие и аспекты истины;
• охарактеризовать ложь, дезинформацию, заблуждение;
• рассмотреть проблему отграничения истины от заблуждения.

1 Понятие истины. Аспекты истины

Проблема истины является ведущей в философии познания. Все проблемы философской теории познания касаются либо средств и  путей достижения истины (вопросы  чувственного и рационального, интуитивного и дискурсивного и др.), либо форм существования истины (понятий факта, гипотезы, теории и т.п.), форм ее реализации, структуры познавательных отношений и т.п. Все они концентрируются вокруг данной проблемы, конкретизируют и дополняют ее.

Так что же такое истина? Имеются разные понимания истины. Вот некоторые из них: «Истина – это соответствие знаний действительности»; «Истина – это опытная подтверждаемость»; «Истина – это свойство самосогласованности знаний»; «Истина – это полезность знания, его эффективность»; «Истина – это соглашение» [1, с. 218].

Первое положение, согласно которому истина есть соответствие мыслей действительности, является главным  в классической концепции истины. Она называется так потому, отмечает Э. М. Чудинов, что оказывается древнейшей из всех концепций истины: именно с нее и начинается теоретическое исследование истины. Первые попытки ее исследования были предприняты Платоном и Аристотелем. Классическое понимание истины разделяли Фома Аквинский, П. Гольбах, Гегель, Л. Фейербах, К. Маркс; разделяют его и многие философы XX столетия.

Этой концепции придерживаются и материалисты, и идеалисты, и  теологи; не отвергают ее и агностики; среди приверженцев классической концепции  истины имеются и метафизики, и  диалектики. Она очень солидна  по своему представительству. Различия внутри нее проходят по вопросу о характере отражаемой действительности и по вопросу о механизме соответствия.

Иногда говорят: классическое определение истины (через «соответствие», «верное» или «адекватное» отражение) тавтологично. По мнению Алексеева П. В., правы те, кто считает полезными и такие определения-тавтологии, поскольку «они играют роль разъяснений значений менее знакомых слов через слова, значения которых интуитивно более ясны» [1, с. 218].

Современная трактовка  истины, которую разделяет, по-видимому, большинство философов, включает в себя следующие моменты. Во-первых, понятие «действительность» трактуется прежде всего как объективная реальность, существующая до и независимо от нашего сознания, как состоящая не только из явлений, но и из сущностей, скрывающихся за ними, в них проявляющихся. Во-вторых, в «действительность» входит также и субъективная действительность, познается, отражается в истине также и духовная реальность. В-третьих, познание, его результат – истина, а также сам объект понимаются как неразрывно связанные с предметно-чувственной деятельностью человека, с практикой; объект задается через практику; истина, т. е. достоверное знание сущности и ее проявлений, воспроизводима на практике. В-четвертых, признается, что истина не только статичное, но также и динамичное образование; истина есть процесс. Эти моменты отграничивают диалектическо-реалистическое понимание истины от агностицизма, идеализма и упрощенного материализма.

Одно из определений  объективной истины таково: истина – это адекватное отражение объекта познающим субъектом, воспроизводящее познаваемый объект так, как он существует сам по себе, вне сознания.

Характерной чертой истины является наличие в ней объективной  и субъективной сторон.

Из понимания истины как объективной, не зависящей от индивидов, классов, человечества, следует ее конкретность. Конкретность истины – это зависимость знания от связей и взаимодействий, присущих тем или иным явлениям, от условий, места и времени, в которых они существуют и развиваются [1, с. 221]. В понятие конкретной истины включается указание на время. Имеется в виду время существования объекта и момент или период его отражения субъектом. Если же «время объекта» или «время субъекта» меняется, то знание может потерять свою объективность.

Таким образом, абстрактной  истины нет, истина всегда конкретна. Конкретность включается в объективную истину. Вследствие этого понятие истины неотъемлемо от ее развития, от понятия  творчества, необходимого для дальнейшей разработки и развития знания.

Объективная истина имеет 3 аспекта: бытийственный, аксиологический  и праксеологический.

Бытийственный аспект связан с фиксацией в ней бытия  как предметно-субстратного, так  и духовного (в последнем случае – когда объектом познания индивида становится духовный мир другого человека, установленные теории, система догматов и пр.)

Аксиологический аспект истины состоит в нравственно-этической, эстетической и праксеологической  ее наполненности, в тесной связи  с смыслом жизни, с ее ценностью  для всей, в том числе практической деятельности человека.

Праксеологический аспект истины демонстрирует включенность в истину момента ее связи с  практикой. Сам по себе этот момент как ценность, или полезность истины для практики входит в аксиологический  ее аспект, однако, есть смысл в том, чтобы выделять его в качестве относительно самостоятельного.

Итак, мы рассмотрели  три аспекта истины. Среди них  ведущим, основным является бытийственный  аспект. Хотя определений понятий  «истина» имеется множество (и они  имеют право на существование), все же исходным является то, которое непосредственно касается его бытийственной сути. Его модификацией является следующее: истина есть соответствие субъектных представлений объекту (реальности).

2 Ложь. Дезинформация. Заблуждение

Антиподом истины является ложь.

Ложь обычно понимается как преднамеренное возведение заведомо неправильных представлений  в истину.

Ложь укоренена в повседневной и социальной жизни, имеется всюду, где взаимодействуют люди; она  есть функция любых человеческих коммуникаций, при которых осуществляется «встреча» интересов индивидов и социальных групп. Дело не в том, имеется она или нет (простой жизненный опыт свидетельствует о наличии лжи), а в том, каков ее удельный вес в каждом конкретном случае.

В небольшой книжке К. Мелитана «Психология лжи», переведенной с французского языка и изданной в России в 1903 году, довольно убедительно показано, как формируется ложь в процессе индивидуального развития человека. В детстве ее причинами становятся развитие воображения в процессе игры, стремление избежать наказания, пример взрослых и т.п. В дальнейшем все большее влияние в этом отношении оказывает общество. Значительное место в комплексе факторов, толкающих человека в эту сторону, начинают занимать страсти, в том числе любовь. Любовь «порождает неисчислимое количество лжи. Тот, кто любит, лжет, чтобы придать себе цену, лжет, чтобы обесценить своего соперника, чтобы возбудить ревность..., чтобы подогреть остывающую любовь, лжет, наконец, когда перестает любить» [7, c. 18]. Ложь вырастает на тщеславии, малодушии, на страсти к успеху, на страсти к прибыли, к власти и т.п.

Очевидна охранительная  значимость лжи для индивидов (наиболее показательны случаи с милосердной  ложью у постели умирающего человека). Однако ложь нередко связана с  получением каких-либо преимуществ за счет и в ущерб другим. Есть люди, для которых ложь – принцип их бытия.

Понятие «ложь» оказывается близким  по смыслу к понятию «дезинформация». Ложь всегда связана с преднамеренностью  субъекта, дезинформация же может  быть осознанной или неосознанной, не переставая оттого быть неправдой.

Понятие дезинформации  отличается в данном отношении (в  отношении интенции, намерения, направленности сознания) от понятия «ложь», кроме  того, в нем оттеняется процесс  передачи информации, т. е. коммуникативный, момент. «Дезинформация – передача (объективно) ложного знания как истинного или (объективно) истинного знания как ложного; оно не зависит однозначно от интенции информатора» [8, с. 83]. Дезинформационная интенция при этом есть стремление информатора ввести реципиента в состояние заблуждения; оно проявляется в том, что имеющаяся у информатора оценка знания как истинного или ложного противоположна той, которая сообщается реципиенту.

Одной из разновидностей дезинформации является «полуправда», «ложь умолчанием». Тоталитарный политический режим порождает стремление нижестоящих инстанций сообщать «наверх» благополучную информацию, скрывая и замалчивая неудачи, ошибки, срывы, провалы. «Вышестоящие» не пресекают такую практику. «Ложь умолчанием» проникает и в средства массовой информации. Формируется иллюзия в «успешном прогрессе», тогда как на самом деле – кризис, распад, движение вспять.

Рассмотрим теперь феномен  «заблуждение», причем применительно к науке.

Существует взгляд, будто  наука имеет дело с объективными истинами, и только с истинами. Выдающийся физик Луи де Бройль писал: «Люди, которые сами не занимаются наукой, довольно часто полагают, что науки  всегда дают абсолютно достоверные  положения; эти люди считают, что научные работники делают свои выводы на основе неоспоримых фактов и безупречных рассуждений и, следовательно, уверенно шагают вперед, причем исключена возможность ошибки или возврата назад. Однако состояние современной науки, также как и история наук в прошлом, доказывают, что дело обстоит совершенно не так» [5, с. 292]. Наряду с фактами и теориями в научном познании встречаются псевдофакты, псевдотеории; имеется здесь и дезинформация, и ложь. Вспомним хотя бы псевдонаучные концепции Т. Д. Лысенко и О. Б. Лепешинской [1, с. 238].

Заблуждение представляет собой своеобразное теоретико-познавательное явление. Оно есть непреднамеренное несоответствие суждений или понятий  объекту. Свойство непреднамеренности делает его существенно отличающимся от лжи и дезинформации. В основе заблуждений может находиться дезинформация, но они могут порождаться и другими факторами [1, с. 239].

Причины появления заблуждений  в науке, естествознании многообразны. Из гносеологических причин можно указать  на характер поиска истины: он всегда сопряжен с выдвижением предположений, догадок, гипотез. Субъект накладывает на область неизвестного свои предварительные представления, базирующиеся на уже известном. Истолкование же области неизвестного с позиций известного далеко не всегда истинно.

Таким образом, проблема истины – это и проблема ее отграничения от лжи, дезинформации, заблуждения; проблема истины упирается в проблему критерия истины.

3 Проблема  отграничения истины от заблуждения

«Одни философы прошлого столетия считали, что нельзя найти прочного основания, с помощью которого можно было бы решить вопрос об объективной истинности знания, поэтому склонялись к скептицизму и агностицизму. Другие видели такой критерий в данных ощущений и восприятии человека: все то, что выводимо из чувственно-данного, истинно. Однако непосредственно данными чувств нельзя доказать ни одно общее суждение, не говоря уже о более сложной, развивающейся научно-теоретической системе. Ведь каждое общее суждение по существу охватывает бесконечное число единичных предметов, и как бы ни было велико число наблюдений, оно не может охватить всех случаев. Например, суждение «все люди – смертны» нельзя доказать наблюдением смертности отдельных людей. Для доказательства надо подождать, пока умрут не только люди, которые сейчас живут, но и те, которые народятся в будущем. Кроме того, многие научно-теоретические положения касаются объектов, которые не воспринимаются непосредственно чувствами человека. Поэтому попытки обосновать в качестве критерия истины ощущения и восприятия человека потерпели неудачу, которая порождала разочарование в возможности найти такой критерий вообще, что в конечном счете приводило опять-таки к скепсису в отношении возможностей человека достигнуть объективно-истинного знания» [6, с. 160].

К. Маркс обратил внимание на недостаточность попыток найти  критерий истины в рамках субъекта: последовательный материализм сталкивался  здесь с явным преувеличением роли субъективного; из этого круга  не выводили ни прежний материализм, замыкавшийся в чувственности и оказывавшийся созерцательным, ни идеализм с его рационалистическим активизмом. Встала задача найти такой критерий, который, во-первых, был бы непосредственно связан со знанием, определял бы его развитие, и в то же время сам бы им не являлся; во-вторых, этот критерий должен был соединять в себе всеобщность с непосредственной действительностью. Таким феноменом оказалась практика [1, с. 247].

В самой практике сплетаются и чувственная конкретность, непосредственная действительность, и всеобщность (сущностность, законы сущности). Отмечая то новое, что было связано с К. Марксом, с его вкладом в разработку критерия истины, Г. А. Давыдова пишет, что внутри самого чувственного отношения к миру (т. е. не изменяя тезису о материальной природе мира и человека) К. Маркс нашел особую форму этого отношения, которая уже не остается в границах чувственно-созерцаемой данности, но, напротив, выходит за эти границы. Иначе говоря, он открыл такую специфическую форму чувственной связи человека с миром, которая в самой себе заключает возможность и необходимость проникновения в «не-чувственные» (т.е. не данные непосредственно) существенные и всеобщие связи вещей [4, с. 158].

При решении вопроса  об истинности или неистинности теории недопустима изоляция от практики. Вопрос о том, обладает ли человеческое мышление предметной истинностью, – вовсе не вопрос теории, а практический вопрос. В практике должен доказать человек истинность, т.е. действительность и мощь, посюсторонность своего мышления. Спор о действительности или недействительности мышления, изолирующегося от практики, есть чисто схоластический вопрос [1, с. 247]. Практика отделяет для всех и каждого иллюзию от действительности.

В общественных и естественных науках критерием истины выступает  не практика вообще, а ее вполне определенные виды. В сфере философии, отличающейся универсальностью, всеобщностью своих положений, тоже имеет место практика, но это уже не специфический вид практики, а вся совокупность исторической практики людей, включая и повседневную, и производственную, и социально-политическую практику [1, с. 248].

В научном познании используются непосредственная и опосредованная проверка истинности знания. Д. П. Горский  рассматривает ряд предложений  в связи с методами их проверки. Вот, к примеру, предложение: «Все металлы электропроводны». Его можно проверить экспериментально, и таким путем обосновать его истинность. Для этой цели можно взять каждый металл и испытать его на электропроводность. Наука пытается также объяснить этот факт, опираясь на ранее приобретенные знания, истинность которых установлена. Наличие у различных веществ (в том числе и металлов) свойства электропроводности объясняется наличием в них свободных электронов – носителей заряда [2, с. 332].

Поиски путей практической проверки теорий весьма сложны, и эта сложность возрастает пропорционально непрерывно увеличивающейся степени абстрактности научных теорий. Все чаще теория проверяется не в одном эксперименте и не целиком, а по частям, допускающим проверку, и в целой серии различных экспериментов. Доказательная сила отдельного, пусть даже удачно поставленного эксперимента, ограничена.

Таким образом, трудность  отличения истины от заблуждения  в каждый данный момент не означает, что истины нет или что не изменяется объем этой истины. Истина есть, но она находится в процессе формирования и роста. Находясь в составе достоверного (или вероятного) знания, элементы объективной истины определяют направление развития знания. В науке имеет место непрерывный рост объема истинного знания; в основе такого роста – непрерывное развитие практики и усиление познавательной активности человеческого разума. Если верно, что заблуждения порождаются субъективностью, то еще более верно, что отделение истины от заблуждений может быть достигнуто и достигается субъективностью же, еще большей активностью субъекта.

Заключение

Процесс достижения истины, предполагает сопоставление и соревнование идей, научных дискуссий, критику и преодоление реалистических форм сознания и социальных иллюзий, анализ соотношения идеологических и научно-теоретических форм отражения социальной реальности, выяснение социально-практических и мировоззренческих предпосылок теоретических построений.

Ведущим, основным аспектом истины является бытийственный аспект. Хотя определений понятий «истина» имеется множество (и они имеют право на существование), все же исходным является то, которое непосредственно касается его бытийственной сути – истина есть соответствие субъектных представлений объекту (реальности).

К проблемам истины относится и проблема ее отграничения от лжи, дезинформации, заблуждения; проблема истины упирается в проблему критерия истины.

Истина находится в  процессе формирования и роста. Находясь в составе достоверного (или вероятного) знания, элементы объективной истины определяют направление развития знания. В науке имеет место непрерывный рост объема истинного знания; в основе такого роста – непрерывное развитие практики и усиление познавательной активности человеческого разума.

Список используемой литературы

1. Алексеев П. В. Философия: Учебник / П. В. Алексеев, А. В. Панин. – 3-е изд., перераб. и доп. – М.: ТК Велби, 2003. – 608 с.

2. Горский Д. П. Проблемы общей методологии наук и диалектической логики. – М.: Мысль, 1966. – 374 с.

3. Грицанов А. А. История философии: Энциклопедия. – Мн.: Ин-терпрессервис; Книжный Дом. 2002. – 1376 с.

4. Давыдова Г. А. Практика – основа единства эмпирической и тео-ретической ступеней познания» // В кн. Горского Д. П. «Практика и познание». – М.: Наука, 1973. – 360 с.

5. Де Бройль Л. По тропам науки. – М.: Изд-во иностранной литературы. – 1962. – 408 с.

6. Копнин П.  В. Гносеологические и логические основы науки. – М.: Мысль, 1974. – 566 с.

7. Мелитан К. Психология лжи. – М.: А. Сомов, 1903. – 334 c.

8. Свинцов В. И. Заблуждение, ложь, дезинформация (соотношение по-нятий и терминов) // Философские науки. – 1982. – № 1. – С. 76-84.