Источники(формы) римского права

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Федеральное государственное автономное образовательное учреждение  
высшего профессионального образования

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ  
АЭРОКОСМИЧЕСКОГО ПРИБОРОСТРОЕНИЯ»

ПРЕПОДАВАТЕЛЬ:

РАБОТУ ВЫПОЛНИЛА

2014

Содержание:

1.Источники римского права

1.1 Две стадии гражданского процесса и их сущность

1.2 Правовые положения римских  граждан

1.3 Правовое положение детей

1.4 Понятие вещных и обязательных  прав. Их отличие друг от друга.

1.5 Понятие завещаний и условий  его действительности

2.Римская семья. Власть домовладыки.

2.1 Семья. Агнатское и когнатское родство

Список использованной литературы

   1. Источники римского права

          Понятие «источник права» в данном вопросе рассматривается как форма правообразования.

                           Источниками римского права являются:

– Обычаи – повторяющееся и типичное в повседневном социальном поведении фиксируется членами общества как правильное, обязательность следования которому дана полнотой соответствия такого типа поведения представлению о нормальном. Наличие общепризнанного стандарта поведения ограничивает произвол отдельных лиц и обеспечивает независимость участников правового общения от таких случайных обстоятельств, как, скажем, физическая сила или хитрость партнера, ставя всех обнимаемых правилом лиц в равное положение.

– Законы – постановление народного собрания в республиканский период известно. Критерием закона (lex) как высшей и самой совершенствованной формы позитивного права римляне считали его принятие народным собранием. Народ (populus) при этом понимается в политическом измерении как суверенный коллектив (civitas), которое представляет всех римских граждан (cives Romani): "…populi appellatione universi cives significantur» – «названием «народ» обозначаются все граждане» (Gai., 1,3).

– Положение кардинально исправляется с изданием законов Двенадцати таблиц (Pomp., l. sing ench., D. 1,2,2,4).

           Составление децемвирами законы были вотированы народом в комициях (Liv., 3,34,6) и выставлены на форуме на двенадцати медных досках на всеобщее обозрение.

           Законы (9,1) запрещали на будущее законодательную инициативу (rogatio), направленную на отступление от них и принятие исключительных норм (privilegium) в пользу отдельных лиц (или гру

XII таблиц  предусматривали законодательную  процедуру изменения позитивного  права. Закон (12,5) дошел в пересказе Ливия.

             На всем протяжении римской правовой истории XII таблиц остаются основным законодательным актом, так что на них часто ссылаются просто

                                                                3

как на «leges», без специального уточнения. В дальнейшем ius civile развивается преимущественно посредством интерпретации XII таблиц, и римская общинная правовая система продолжает формально базироваться на этом кодексе.

 – Постановление сената (senatusconsultum). Сенат имел две возможности опосредованно влиять на нормальную ситуацию: или поручить магистрату провести желаемый закон (как это произошло, видимо, с lex Sempronia de pecunia credita 193 г. до н.э., который предписывал римским гражданам отвечать по долгам перед перегринами в соответствии с римскими правилами займа), или предписать претору внести изменения в эдикт (скажем, до принятия упомянутого закона Семпрония отношения займа с участием перегрина могли регулироваться на основе imperium перегринского претора).

            Сенат мог поручить магистрату учредить особые уголовные суды – quaestiones extraordinatiae (как это происходит после принятия SC de Bacchanailibus в 186 г. до н.э.). Такие учреждения, однако, никогда не создавались на постоянной основе, для чего требовался lex. Первый постоянный уголовный суд такого рода (quaestio perpetua) – о взяточничестве (de repetundis) – был установлен по lex Calpurnia 149 г. до н.э. Поскольку решения сената не имели силы закона, у граждан всегда оставалась возможность апелляции к народу (provocatio ad populum). Сенат между тем стремился освободить решения чрезвычайных судов от этого ограничения, что привело – говоря современным языком – к конституционному конфликту.

              В эпоху Принципата нормотворческая власть сената возрастает, поскольку комиции пришли в упадок (D. 1,2,2,9), а senatusconsulta представляли для императоров удобный инструмент воздействия на преторский эдикт. В I в. н.э. постановления сената не имеют силы в плане ius civile (как leges imperfectae), оказывая воздействие на разитие преторского права (ius honorarium). Таковы: SC Vellaeanum 46 г., запрещающий женщинам принимать на себя гарантию по обязательствам третьих лиц; SC Trebellianu, 56 г., предоставляющий фидеикоммиссарию иски наследника; SC Neronianum 60 г., придающий силу легатам, недействительным по ius civile из-за пророков формы.

                                                                    4

           Постановления сената оперирует и в области права лиц, например, защищают свободное состояние раба, отпущенного на волю по завещанию, в случае отказа наследника, обремененного фидеикоммиссом, исполнить манумиссию.

– В императорский период законами становятся императорские конституции; эдикты магистров.

             Другой специфической римской формой правообразования тала деятельность юристов. Они становятся источником права. С разрешения императора римские юристы давали официальные консультации.

                    1.2 Две стадии гражданского процесса и их сущность.

                     Римский Гражданский процесс делится на две стадии:

1.         ius

2.         indicium

         Это не две инстанции, а два этапа одного и того же производства.

         In ius спорное дело только подготовлялось к решению; претор имел дело с юридическим составом иска.

          После составления формулы, когда претор в ответ на ожидания сторон предоставил процессуальные средства – datio iudicii, истец и ответчик (впрочем, последний – под угрозой оказаться indefensus) выражали свое согласие с предложенной формулой – dictare ed accipere iudicium (предложить и принять судебное разбирательство). Это соглашение трех сторон и называется litis contestatio – особый момент в развитии процесса, после которого интересы истца и ответчика считаются адекватно воплощенными в процессуальных правах и обязанностях. Поскольку формула направлялась определенному судье (на чье имя она была составлена), datio iudicii включала в себя и iussum iudicandi (приказ судье вынести решение по делу) – делегирование частному лицу, назначенному судьей, судебных полномочий по данному делу. Это распоряжение

                                                                   5

невозможно без выраженного согласия сторон на iudicium в том окончательном виде, который формула получила в момент litis contestatio. Стороны могли зафиксировать формулу в специальном документе посредством особой процедуры засвидетельствования – testatio, которая, однако, несущественна для перехода процесса в новую фазу – aud iudicem (у судьи).

            Litis contestatio погашает право требования истца, исключая возможность сделать его предметом повторного судебного разбирательства (преклюзивный эффект). Действие преклюзивного эффекта зависит от типа судебного разбирательства.

             Преклюзивное действие litis contestatio в древности происходило ipso iure (scil. civili) – в силу самого (цивильного) права (Gai., 4,108). В процессе per formulas повторное вчинение иска исключалось либо ipso iure, либо посредством искового возражения (оре exceptionis) о том, что требование уже было предметом litis contestatio. В режиме ipso iure – непосредственно в материальном плане (по ius civile) – погашался личный иск с формулой in ius concepta, предъявленный в iudicium legitimum (Gai., 4,107). Во всех остальных случаях иск сам по себе сохранялся (как и требование в материальном плане), но ответчик получал exceptio rei iudicatae vel in iudicium deductae (исковое возражение о том, что по делу было вынесено судебное решение или что дело уже было предметом судебного разбирательства).

              Только на второй стадии ius indicio – судья исследовал фактическую сторону дела и выносил решение.

                            1.2 Правовое положение римских граждан.

              В римском праве лиц выделяется три статуса: sta libertatis, status civitatis, status familiae, так что римские граждане, принадлежащие к той familia, в которой они родились, обладают всеми тремя статусами, лица вышедшие из-под власти своего домовладыки, покинув семью, обладают двумя статусами, а свободные перегрины – одним (patria potestas и патриархальная familia – исключительно римские институты).

              В соответствии с выделением трех личных статусов, существует три степени умаления правоспособности – capitis deminutio maxima, media.

                                                            6

              Принадлежность к familia обеспечивает не только отдельные положительные полномочия, но конституирует статус лица, сообщая ему общую правоспособность, производную от автономии семейства. На практике это выражается в семейной солидарности, взаимной ответственности членов одной familia, единстве правосубъектности. Подвластные при заключении сделок прибегают к auctoritas домовладыки, правоспособность которого оказывается общим достоянием членов семейства. Исключительность правового положения домовладыки и несамостоятельность домочадцев представляют собой крайние выражения общей неразвитости индивидуализма, когда патриархальная семья и ее интересы поглощали отдельную личность, мыслившую себя лишь как часть целого. Фиксация этого положения в категориях подвластности и отраженной гражданской правосубъектности обязана тому, что право воспринимает отдельную личность как самоценную, полагая ее основным субъектом оборота. С этой точки зрения домовладыка предстает единственным полноправным субъектом, а первичная систематика личного статуса, принимавшая основу принадлежность к семейству, преобразуется в различение самовластного и подвластного состояний. Несогласованность институционального порядка capitis deminutio с разделениями в праве лиц на personae sui iuris и alieni iuris связано с тем, что основная сфера гражданского оборота находится вне семьи, в плане civitas, а не familia.

            Гармония на уровне libertas и civitas, когда выбывание из группы совпадает со всем комплексом изменений в правовом положении лица – prioris status permutatio, – указывает на гражданскую общину как на ту социальную группу, в рамках которой достигается освобождение личности. Принадлежность к ней более отвечает гуманистической задаче осознания индивидуальных интересов. Гражданская община, говоря языком гегелевской диалектики, отрицает семью, которая строится на неосознанном отказе от собственной личности и подчинении целям воспроизводства группы. Полагая условием гражданского состояния личную свободу – libertas, она обеспечивает социальное признание лицам вне potestas – singuli, privati, становясь колыбелью первого свободного индивида – гражданина (civis) как члена civitas. Цивилизаторское начало, отправляясь от равенства свободных (не рабов) в публичной сфере, утверждая и развертывая эту свободу в

                                                                 7

частноправовой сфере, вторгается и в патриархально-семейную сферу, наделяя подвластных ограниченной частной правоспособностью (в рамках семейного принципа).

Правовое положение римских граждан характеризуется правоспособностью и дееспособностью.

Правоспособность – качество субъекта права – признается за человеком с момента рождения, который устанавливается эмпирически. Известно, что последователи Лабеона считали необходимым показателем момента рождения крик новорожденного (emittere vocem), тогда как авторы другой школы признавали любое иное проявление жизни (С. 6,29,3,1).

            Институты опеки (tutela) и попечительства (cura – надзор, забота) связаны с категорией дееспособности: правоспособные лица, в отношении которых право усматривает общий дефект формирования воли, связанный с половозрастными и психическими особенностями личности, и соответствующую неспособность к распоряжению (auctoritas – способность быть auctor, субъектом юридического деяния), ставятся под опеку или под надзор дееспособного лица, которое, восполняя указанный недостаток, способствует их участию в обороте.

             Римский гражданин обладает самыми широкими распорядительными полномочиями: он может отчуждать вещь, даже уничтожать ее (ius abutendi в средневековой терминологии). Собственник признается владельцем (если владение не перешло к другому лицу), так что он может защищать свою связь с вещью от нарушений со стороны третьих лиц посредством владельческих интердиктов, а не только посредством исковых средств (негаторного иска и искового возрождения о собственности), а, утратив вещь – прибегнуть как к интердикту для восстановления владения, так и к иску о праве собственности (виндикации). В норме собственнику принадлежат все плоды и приращения вещи, приобретения, сделанные рабом и проч.

              Существенные черты права собственности демонстрируют поземельные отношения классического периода, когда индивидуальная

                                                                  8

автономия собственника представлена как привилегия римского гражданина. В рамках римского национального права собственность – dominium ex iure Quiritium (господство по праву квиритов) – выступает как всеобщее полномочие.

                                1.3 Правовое положение детей.

             Институты опеки (tutela) и попечительства (cura – надзор, забота) связаны с категорией дееспособности: правоспособные лица, в отношении которых право усматривает общий дефект формирования воли, связанный с половозрастными и психическими особенностями личности, и соответствующую неспособность к распоряжению (auctoritas – способность быть auctor, субъектом юридического деяния), ставятся под опеку или под надзор дееспособного лица, которое, восполняя указанный недостаток, способствует их участию в обороте.

            Правоспособность – качество субъекта права – признается за человеком с момента рождения, который устанавливается эмпирически. Известно, что последователи Лабеона считали необходимым показателем момента рождения крик новорожденного (emittere vocem), тогда как авторы другой школы признавали любое иное проявление жизни (С. 6,29,3,1).

            У малолетнего, если он являлся persona sui iuris, отсутствие дееспособности до достижения совершеннолетия компенсировалось обязательным участием в сделках на его стороне зрелого мужчины – опекуна (tutela impuberum).

           Для совершения юридически значимого действия лицом под опекой требуется одобрение и утверждение акта со стороны опекуна auctoritatis interpositio. Auctor (действующим лицом) юридического акта со стороны опекаемого считается опекун. Трактовка обязательства малолетнего из сделки, заключенной без auctoritas опекуна, как obligatio naturalis (натурального обязательства) относится к более позднему времени (Ulp. D. 46,2,1,1; Paul. D. 12,6,12,1) и не отрицает недействительность такой сделки, хотя более и не полагает ее ничтожной.

            Опекун с необходимостью принимает на себя общее управление имуществом (bonorum administratio) младенца, infans (Gai., 3,109), а также в

                                                               9

случае отсутствия подопечного, когда даже ведение дел (gestio) женщины оказывается у опекуна. В этой ситуации наблюдается функциональное деление собственности, когда статичным и абстрактным собственником имущества является опекаемый, а его распорядителем и управляющим – опекун. Реальные права опекуна определяются, однако, лишь недееспособностью подопечного. После достижения совершеннолетия он выходит из-под опеки и оказывается собственником в полном объеме без какого-либо формального акта по передаче права; после смерти опекуна его наследники не имеют на имущество опекаемого никаких прав, сохраняя лишь ответственность в объеме обогащения наследодателя-опекуна перед подопечным.

            Назначив в завещании наследником малолетнего, наследодатель мог предусмотреть ему опекуна даже в том случае, если он не обладал potestas в отношении наследника (например, домовладыка в отношении эмансипированного сына). Такая опека вступала в силу после изучения качеств предполагаемого опекуна (inquisitio) по декрету претора или губернатора провинции (D. 26,3,1 рг‑2; 26,3,10) и поэтому ближе к опеке, установленной решением магистрата (tutela dativa).

       1.4 Понятие вещных и обязательственных прав. Их отличия друг от друга.

             Вещное право регулирует отношения между людьми по поводу вещей: формы принадлежности вещей отдельным лицам или группам лиц и способы установления общезначимого господства над вещами. Модельным и наиболее полным правом на вещь является право собственности (dominium). Собственника отличает абсолютная правовая позиция по отношению к вещи: в процессе о праве на вещь как таковой (in rem) он в принципе сильнее любого третьего лица (включая обладателя любого другого права на ту же вещь). Право собственности поэтому выступает как абстрактная принадлежность (proprietas) лицу вещи во всей полноте ее качеств. Сказать про вещь, что она принадлежит ему (meum esse aio), может только собственник. Поэтому prudentes не всегда строго различают право на вещь и обладание самой вещью.

           Однако возможные формы принадлежности не исчерпываются правом собственности. Любая вещь обладает целым рядом свойств, и некоторые

                                                                    10

стороны полезности вещи могут стать предметом прав на чужие вещи (iura in re aliena), которые, будучи также основаны на непосредственной связи с объектом (данным свойством вещи, данной функцией), являются реальными (вещными – от слова «res») правами и значимы против всех (erga omnes). Юридически значимая связь субъекта такого права с вещью не зависит от его связи с собственником, поэтому в этом отношении он оказывается сильнее собственника, исключая его притязание на данную функцию вещи.

           Абсолютная правовая позиция, занимаемая субъектом вещного права, делает реальные отношения основой остальных (личных процессуальных) правоотношений. Вещное право выявляет самостоятельность воли субъекта, ее способность господствовать над вещами. Наиболее полное проявление автономии воли и наиболее адекватное правовому принципу овладение вещами достигается тогда, когда человек вступает в реальные отношения сам по себе, независимо от принадлежности к какой-либо группе, т.е. как отдельный индивид. При взаимодействии с предметной стороной действительности индивидуальная воля, направленная на вещь, получает признание в соответствии с утвердившимися в обществе представлениями о типичных интересах и становится знаком присутствия индивида в мире, свидетельством его правомочий. Правовое регулирование отношений по поводу вещей утверждает индивида в качестве центральной фигуры социального общения, ведет к признанию автономии воли и обеспечивает свободу развития личности.

             Обязательством называется субъективная юридическая ситуация, основанная на личной связи между конкретными участниками гражданского оборота (сторонами), которая состоит в формальной возможности для одного из них (кредитора) требовать от другого (должника) определенного поведения (предоставления) в свою пользу. Притязанию кредитора соответствует обязанность должника, которая представляет собой, однако, подчинение не кредитору как отдельному лицу, а праву в целом как общепризнанной системе норм поведения. Воля должника, связанная обязанностью подчиниться кредитору свободна в том смысле, что признанием пользуется только нормативное притязание кредитора и от должника в принципе нельзя потребовать большего, чем соответствия общему стандарту поведения, установленному для случаев данного типа.

                                                                 11

           Конкретное притязание кредитора есть лишь выражение всеобщего требования соблюдения права, действующего в данном обществе, которое гарантирует каждому возможность быть кредитором или должником. Соучастие должника в удовлетворении кредитора задано самим его членством в гражданском обществе, его правосубъектностью. Такое понимание нашло отражение в определении обязательства, данном римскими классическими юристами (возможно, Папинианом), которое приводится в Институциях Юстиниана.

           Правовая природа обязательства предполагает формальную свободу должника и ответственность, эквивалентную приобретенному кредитором праву. Удовлетворение кредитора (в экономическом плане) невозможно без свободного соучастия должника, отказ которого следовать должному поведению низводит его на уровень нарушителя общих правил и влечет за собой формальное подчинение кредитору. С точки зрения права зависимое положение должника проявляется только в случае неисполнения и наступает вследствие обмана обоснованных ожиданий кредитора.

               1.5 Понятие завещаний и условий его действительности.

          Институт завещания – одно из наиболее адекватных выражений индивидуальной распорядительной власти лица над своим имуществом. Только с признанием индивидуального характера собственности стало возможным определение судьбы вещей волевым решением не только inter vivos, но и mortis causa. По содержанию завещание нацелено на определение преемника роли наследодателя (heres). Завещатель не просто отчуждает свое имущество на случай смерти другим лицам, но ставит новое лицо на свое место, возмещая свое будущее отсутствие в обществе. Этим, по сути, универсальное преемство отличается от сингулярного. Наследодатель распоряжается своей позицией в гражданском обороте, выступая признанным хозяином не только материальных объектов, усвоенных его индивидуальной волей, но и своей формально определенной воли в целом – субъективной стороны своих правоотношений. Такая полнота владения самим собой, такая степень индивидуальной свободы соответствует высокому уровню развития права, снимающего различие между субъективной и формально признанной оценками роли личности и обеспечивающего совпадение личных и общественных ценностей и

                                                                   12

интересов. Главным содержательным элементом завещания было назначение наследника (beredis institutio), которое Гай называет началом и основанием всего завещания («caput et fundamentum totius lestamenti» – Gai., 2,229). Текст завещания начинался с heredis institutio (обычно по формуле «TITIUS HERES ESTO» – «Пусть Тиций будет наследником»), и все написанное до этой фразы рассматривалось как ненаписанное. Если назначение не имело силы, то и все завещание считалось недействительным.

          Heredis institutio имела глобальное значение. Признавалось невозможным назначить наследника, исключив из состава наследства определенную вещь (heredis institutio detracta certa re). Такое завещание считалось, недействительным. Однако юриспруденция, стремясь по возможности сохранить завещание в силе (favor testamenti), изменила ius civile в этом вопросе: по решению Аквилия Галла («auctoritate Galli Aquilii» – D. 28,5,75 (74)) оговорка рассматривалась как непоставленная. Сходным образом, нельзя было назначить heres в отношении отдельной вещи (ex certa re), однако, начиная с Сабина, оговорку стали рассматривать как непоставленную, и указанное лицо становилось наследником целого (D. 28,5,1,4), а при наличии сонаследников получало равную с ними долю (D. 28,5,10).

           Если в завещании был назначен хотя бы один наследник, пусть даже в ничтожной доле, наследство открывалось по завещанию и наследники ab intestate не призывались. Этот порядок выражает правило, сформулированное на основании классических текстов (D. 50,17,7; 29,1,6; 49,1,17,2): «Ne mo pro parte testatus pro parte mtestatus decedere potest» – «Никто не может умереть частично с завещанием, частично без».

          Наследниками можно было назначить несколько лиц, определив их доли. Несовершеннолетние не обладали правом составлять завещание (testamenti factio в активном смысле) и не могли вступать в законный брак, поэтому в том случае, если наследник умирал несовершеннолетним, наследство неминуемо отходило к наследникам по закону второй очереди, тогда как нормальное наследование – как по завещанию, так и по закону – исключалось.

                                                             13

        Завещание ничтожно (nullius momenti), если в нем не назначен наследник, а также если в нем не соблюдена установленная форма («ubi sole mnia iuris defuerunt» – Pap. D. 28,3,1). Однако и правильно составленное завещание может впоследствии стать недействительным. Завещание в момент его составления должно было учитывать всех первостепенных претендентов на наследство, адекватно отражая систему семейных диспозиций к преемству.

         Завещание – это акт последней воли наследодателя. Завещатель до последнего момента своей жизни может пересмотреть свое завещание («usque ad vitae supremum exitum» – Ulp., 33 ad Sab., D. 34,4,4). Появление нового завещания, если оно было действительно в момент составления – лишало предыдущее завещание силы. Даже если впоследствии новое завещание теряло силу или назначенный в нем наследник умирал или утрачивал право наследовать по завещанию (testament ractio в пассивном смысле), предыдущее завещание бесповоротно отменялось (Gai., 2,144). С другой стороны, правильно составленное завещание могло быть отменено только новым завещанием: оно оставалось в силе и в том случае, если завещатель, не составляя нового завещания, открыто объявлял об изменении своей воли или даже разбивал таблички завещания, так что доказательство его содержания становилось затруднительным (Gai., 2,151; Ulp. D. 38,6,1,8).

                                                        14

                        2. Римская семья. Власть домовладыки.

                        2.1Семья. Агнатское и когнатское родство

            С древнейших времен римская семья была моногамной и патриархальной. Как устойчивое объединение она возникает с разложением родового строя. Первая историческая форма моногамии уже основана на власти отца семейства. «Ниспровержение материнского права было всемирно-историческим поражением женского пола. Муж захватил бразды правления и в доме, а жена была лишена своего почетного положения, закабалена, превращена в рабу его желаний, простое орудие деторождения»'5, писал Ф.Энгельс в работе «Происхождение семьи, частной собственности и государства».

            Семья — это основанное на браке или кровном родстве небольшое объединение лиц, связанных общностью быта, взаимной помощью и моральной ответственностью. Древнеримская семья носила на себе отпечаток родового строя. Она строилась по принципу подчинения власти главы семейства — pater familias (патерфамилиас). В состав семьи кроме главы семейства входили его жена, дети и их потомство, другие родственники, кабальные, а также рабы. Термином familia обозначалась совокупность всего имущества, детей, рабов и другой рабочей силы. Предполагается, что сначала этот термин охватывал только рабов, принадлежащих данной семье, а позже и все остальное имущество, рабочую силу (жену, детей, кабальных, других лиц). Это объединение основывалось не на кровной связи (ее в ту пору еще не знали), а на власти домовладыки, которая в древнейшие времена мало чем отличалась от власти над рабами. Под власть домовладыки подпадали не только жена, дети и их потомство, но и жены сыновей, мужья дочерей, если они переходили жить в се-» мью жены (примаки), а также все другие лица.

          Таким образом, по семейному положению римские граждане делились, как уже отмечалось, на лиц своего права (persona sui juris) и лиц чужого права (persona alieni juris). К первым относились домовладыки, ко вторым — остальные члены семьи, так называемые подвластные. Для полной гражданской правоспособности требовалось, чтобы лицо занимало в семье независимое, самостоятельное положение, т.е. ею обладали только

                                                               15

домовладыки.

         Их сыновья независимо от возраста, семейного и общественного положения при жизни отца или деда всегда были подвластными с весьма ограниченной гражданской правоспособностью. Они не могли первоначально быть собственниками имущества. Приобретенное ими имущество автоматически становилось собственностью домовладыки. Подвластные могли заключать гражданско-правовые сделки только от имени и в пользу домовладыки, власть которого над семьей практически не ограничивалась. Он был единственным носителем и имущественных прав в семье.

          Семья, основанная на подчинении власти домовладыки, называлась агнатскои. Все подвластные, подчиненные власти одного домовладыки, считались родственниками, т.е. агнатами. Кровная связь в то время не имела правового значения. Поэтому девушка, вышедшая замуж и перешедшая жить в семью мужа, занимала в ней положение дочери его родителей, т.е. становилась сестрой братьев и сестер мужа, утрачивая при этом родственные связи с кровными родителями со всеми вытекающими из этого последствиями (например, она уже не могла стать наследницей после их смерти). Агнатское родство сохранялось и после смерти домовладыки.