История экономики. 3

Оглавление

1.Сущность буржуазно-юнкерского империализма в Германии. 4

2.Схема 6

3. С какой целью Японское государство активно развивало военную промышленность? 7

4.Факторы экономического роста США в 19-м веке. 7

5. Цели государственной экономической политики. 14

6.Формы монополий на Украине. Когда возникает? 17

Список литературы 19

1.Сущность буржуазно-юнкерского империализма в Германии.

Введение:

Германские юнкера (они  же помещики, крупные землевладельцы) и представители буржуазии (капиталисты, промышленные монополисты), опасаясь угрожающих коммунистических тенденций того времени, старались сберечь в своих  руках тот капитал, которым они  обладали до первой мировой войны, и  который чуть не потеряли, если бы коммунистическая революция в Германии была более  успешной.

Ситуация была типичной для  начального этапа развития капиталистических  отношений: непосильный труд рабочих  и крестьян, длинный трудовой день, низкая заработная плата и чрезвычайно  низкий уровень жизни. Отношения  же в сельском хозяйстве больше напоминали феодализм, для обработки крестьянам выдавалась земля и, 70% урожая они  должны были отдавать помещику.

Основная часть:

В общем, такая политика была чрезвычайно выгодной для одной  стороны и совсем, наоборот, для  другой.

Это вызывало бурю негодования  у пролетариата, последовали за этим мятежи и незавершившаяся коммунистическая революция. Была даже попытка сформировать Баварское государство, с коммунистическим строем правления, но и оно было задушено и утоплено в крови. Тем не мене внесло свой вклад в ослабление беспредела со стороны помещиков и крупной  буржуазии.

Еще одной угрозой для  не только германского империализма юнкерско- буржуазного толка, но и  вообще макроэкономически для всей Германии и, конечно, для основных держателей капитала – крупной буржуазии  и землевладельцев, была выплата  репараций Антанте, ее представителям. Это вообще могло загубить всю  страну, ее экономику, т.к. не было возможности  накопления средств. Этот же вопрос очень  сильно лоббировался Рурским промышленным регионом с его представителями  и другими капиталистами. На это  была направлена политика первого кабинета министров после окончания Первой мировой войны, которые держали  жесткий курс на снижение суммы выплат по репарациям.

С приходом к власти националистов, во главе с Адольфом Гитлером начинается новый виток развития империализма в Германии, который опять был  тесно связан с ВПК государства  и с ее откровенно милитаристским настроениями и , естественно, планами.

Как бы там ни было, но Гитлеру, который ввел прямо таки диктаторский режим работы на заводах, да и на земле (рабочий день – 14-16 часов, опоздание  – палки, прогул – тюрьма), тем  не менее, ему удалось вывести  государство из кризиса, дать мощный толчок развитию науки и производства, ориентированному на войну, которая  предстояла. Была значительна также  роль идеологии, некого универсального человека, арийца, который естественно  всех умней, сильней и лучше (замечаете  сходство с идеологией в Японии).

Это также явилось неким  моральным допингом для немцев, до тех пор пока этот идеал не попрали  Москва, Сталинград и Курская дуга. Тем не менее это помогало им строить  экономику (как СССР выживать в первые годы Второй Мировой).

Конечно, как вы думаете  кто был основными материальными  опорами такого грандиозного развития и модернизации ВПК в предвоенные  годы – это те же промышленники, те же юнкера, многие из которых финансировали  еще первую экспансию (речь идет о  Первой мировой войне). Они не только развивали свое производство, наращивали мощности, но и копили капитал, к  тому же многим из них Гитлер обещал не только новые промышленные эволюции, но и земли, владения, ресурсы.

Германия всерьез хотела не только реваншироваться за проигрыш в Первой мировой войне, а действительно  стать мировым гегемоном, доминировать и править как минимум Всей Европой, Африкой и Азией, а после  и Америкой.

В любом случае эта политика было более чем приемлема и  желанна для юнкеров и буржуа, т.к. крупные капиталисты здорово  нажились на первой войне (как США  например), и в тот момент, когда  в Германии после войны был  голод и разруха, эти люди являлись богатейшими людьми в мире и новая  захватническая война, да и просто подготовка к ней давали ми возможность еще  раз здорово «озолотиться».

Ранней причиной централизации  контроля власти политической, экономической  и военной были следующие события:

В Германии, под влиянием затянувшейся империалистической войны  и обострения нужды народных масс революционный подъем нарастал каждый день. С февраля по ноябрь 1918 года состоялось более 200 стачек. Во главе  движения стояла революционная подпольная группа «Спартак».

Стремясь предотвратить  революцию, правящие круги кайзеровской Германии сформировали новое правительство, которое возглавил принц Баденский. Наряду с представителями буржуазных и юнкерских партий в его состав вошли лидеры социал – демократов Эберт и Шайдеман. Правительство  принца Баденского выдвинуло программу  реформ, призванных отвлечь народные массы от революции , и обратилось к Антанте с просьбой о мире.

однако маневры германской реакции не смогли остановит нарастания революционного движения. 3 ноября 1918 года в Киле произошла грандиозная  демонстрация матросов, рабочих и  солдат, преросшая в вооруженное  восстание. Восставшие создали Советы рабочих , солдатских и матросских депутатов, которые взяли всю власть в  Киле в свои руки. На кораблях были подняты  красные флаги. В течении нескольких дней власть в стране была свергнута, но это теоретически, - значительная часть рабочих десятилетиями  воспитывалась социал-демократией  в духе реформизма и соглашательства  и рассчитывала покончить с господством  реакции при помощи избирательных  бюллетеней. Воспользовавшись этим, правые вожди социал-демократии стали во главе народных масс, чтобы обмануть их социальной демагогией и задушить революцию.

10 ноября 1918 года берлинский  Совет передал всю власть в  руки контрреволюционного правительства,  лживо именовавшего себя советом  народных уполномоченных. Во главе  правительства стал правый социал  – демократ Эберт. Видную роль в нем играл другой правый социалист, Носке, которого за массовые расстрелы рабочих именовали «кровавой собакой».

Кабинет Эберта полностью  сохранил государственный аппарат  старой германии. Офицеры, судьи чиновники, дипломаты сохранили свои посты. Во главе армии остался ярый монархист, кайзеровский фельдмаршал Гиденбург. По секретному прямому проводу, который  связывал Эберта в Берлине со ставкой  Гиденбурга, согласовывались контрреволюционные меры. В воинских частях было восстановлено  беспрекословное подчинение офицерам. Военное командование предоставило в распоряжение правительства для  подавления революции все верные ему воинские части. Германские монополисты  выделили 500 млн. марок для создания «добровольческих войск», формировавшихся  из среды офицерства, буржуазного  студенчества, чиновников и т.д. В  то же время был отдан приказ о  сдаче оружия.

В январе 1919 года, окружив  Берлин кольцом контрреволюционных войск и добровольческих отрядов, правительство Эберта спровоцировало берлинских рабочих на вооруженное  противостояние. Неравная борьба продолжалась десять дней. Руководил карательными операциями Носке (награжденный впоследствии Гитлером за кровавые»заслуги» орденом  «Железный крест») 15 января 1919 года, офицеры гвардейской кавалерийской  дивизии зверски убили вождей германского пролетариата Карла  Либнехта и Розу Люксембург. Позже  была захвачена Бавария.

К лету 1919 года власть правительства  Эберта распространилась на всю Германию. Буржуазия поспешила использовать благоприятную обстановку в целях  закрепления своего господства в  стране. 28 июня 1919 года в Версале  был подписан мирный договор. Германский империализм вынужден был расстаться со всеми своими колониями, передать победителям военный флот и 9/10 торгового  флота, отдать часть территории страны, где добывалось ¾ железной руды и  ¼ каменного угля, согласиться  на выплату репараций. Однако монополисты  и юнкера сохранили в своих  руках ключевые позиции в экономике  и политической жизни страны.

Вывод:

В этом и состоит вся сущность империализма, сохранить любой ценой  власть и капитал, удержать это под  своим контролем, чистый эгоистический  меркантилизм и циничный прагматизм, - это те каноны, что были непреложны для любой империи и, в том  числе для буржуазно- юнкерского империализма Германии. Они использовали простых людей, обманывали, заставляли очень тяжело работать – все ради достижения собственного благополучия, меняли маски – делая вид, что  они «с народом» и т.д. К сожалению  подобные вещи все еще могут происходить  и в современном демократическом  мире.

2.Схема

3. С какой  целью Японское государство активно  развивало военную промышленность?

Государство Японии после принятия Конституции. Эпоха промышленного развития в Японии почти полностью совпала со временем перехода к крупному корпоративному капитализму. Этому способствовала целенаправленная политика абсолютистского государства, осуществление им широких экономических и военных функций. В целях преодоления технического и военного отставания от передовых капиталистических государств японское государство не только всемерно стимулировало развитие частного капиталистического предпринимательства, но и само активно участвовало в промышленном строительстве, широко субсидируемом за счет налоговых поступлений. Государственной казной финансировалось строительство большого числа военных предприятий, железных дорог и пр. Промышленным строительством руководило созданное в 1870 г. министерство промышленности.

Сращивание  банковского и промышленного  капиталов, относительно раннее образование  японских монополий были ускорены последующей  передачей за бесценок банковским домам, таким, как Мицуи, Сумитомо и другие, промышленных предприятий, принадлежавших государству. Возникают монополистические концерны ("дзайбацу"), представляющие собой ряд связанных фирм, контролируемых одной материнской фирмой или группой финансистов.

Японское  государство, однако, консервируя феодальные пережитки во всех сферах жизнедеятельности японского общества, еще долго уступало по уровню развития Европе и США. В социальной области существовали не только полуфеодальное помещичье землевладение, кабальная эксплуатация крестьян-арендаторов, засилие ростовщиков, сословные различия, но и жесточайшие формы эксплуатации, социальное бесправие рабочих, полуфеодальная контрактация промышленниками рабочей силы в деревне и пр. В политической области феодальные пережитки выражались в абсолютистском характере японской монархии с преобладающей ролью помещиков в правящем помещичье-буржуазном блоке, сохранившемся вплоть до первой мировой войны, в политическом засилии помещиков в японской деревне.

Не  успев быть признанной в качестве конкурента другими мощными в военном отношении державами, Япония очень рано пошла по пути экспансионистской политики. В целях передела мира в свою пользу в 1876 г. началась японская военная активность в Корее, в 1894 г. японская военщина развязала войну в Китае.

Создание  большой современной армии и  военно-морского флота стало особой заботой нового японского императорского правительства с первых дней его существования. Этому способствовали та важная роль, которую играли в государстве влиятельные милитаристские клики, недовольство сотен тысяч самураев, оказавшихся не у дел, лишившихся своих прежних феодальных привилегий, тэнноистская идеология с ее мифами о великой миссии японцев как нации "уникальных моральных качеств", призванной самими богами "спасти человечество", установить гармонию во всем мире путем распространения на него власти "богоравного тэнно". Именно в это время в Японии распространился лозунг "весь мир под одной крышей", рассматривавшийся как божественный императив.

Пособником  милитаризации страны, военных авантюр  фактически стал и японский парламент. После японо-китайской войны 1894-1895 гг. все парламентские оппозиционные партии стали единодушно поддерживать военную политику правительства, из года в год увеличивавшего военные ассигнования.

Армии наряду с разветвленным полицейским  аппаратом отводилась в это время и важная роль в охране правящего режима. С этой целью она всемерно ограждалась от проникновения демократических идей, изолировалась от политической жизни страны. Военнослужащие не только лишались избирательного права, но и всех других политических прав и свобод, которые могли применяться к ним, согласно ст. 32 Конституции, "лишь постольку, поскольку они не противоречили уставам и военной дисциплине".

Строительство новой армии и военно-морского флота происходило с помощью  иностранных специалистов, главным образом из Англии и Франции. Молодых японцев для изучения военного дела посылали за границу. Свойственны были японской армии и сугубо феодальные черты - засилие в течение многих десятилетий самурайских элементов, преобладание в руководстве армии и флота выходцев из феодальных кланов бывших Юго-Западных княжеств и др.

При общей поддержке  политически активной частью японского  общества милитаристско-экспансионистской  государственной политики правящему блоку удалось сформировать в 1898 г. достаточно дееспособное парламентское большинство. Благодаря созданию "конституционной партии", объединившей и оппозицию, в том же году был сформирован первый в истории Японии партийный кабинет. Несмотря на недолговечность и искусственность парламентского кабинета, в который вошли представители одной проправительственной партии, сам факт его создания стал важным политическим событием, заставившим военно-бюрократические круги по-новому взглянуть на роль политических партий и самого парламента. В 1890 г. в Японии была проведена реформа избирательного права, расширившая число избирателей. Так началось медленное, непоследовательное (сопровождаемое, например, расширением полномочий Тайного совета за счет парламента и пр.) перерастание абсолютной монархии в ограниченную, дуалистическую, которое было прервано последующей подготовкой к "большой войне" и установлением монархо-фашистского режима в Японии.

4.Факторы экономического  роста США в 19-м веке.

Введение:

Промышленный переворот  органически связан с переходом  от ремесла и мануфактуры к  фабричной стадии капитализма. В  Англии и Франции он осуществился «классически»: как спонтанный, внутренне  обусловленный процесс, начавшийся в условиях господства мануфактуры. В других странах, например, на Востоке, он протекал не аналогично. Там, где  капитализм наступил позже, собственное  ремесленное и мануфактурное  производство уже не являлось главной  предпосылкой создания машинной индустрии, поскольку начинало сказываться  влияние извне - мирового капиталистического рынка и международного капиталистического разделения труда. В результате мануфактурный  период укорачивался, принимая «стертую»  форму, или вообще отсутствовал. Деформировались  все стороны и факторы машинизации  производства, исчезал ее переходный характер. На новой, колонизуемой земле, где капитализм утверждался благодаря  ее связи с метрополией или  местностью с более старым капитализмом, факторы и формы развития промышленности также определялись тем, на какой стадии - мануфактурной или фабричной оно начиналось.

В этом - основная специфика  индустриального развития США, где  промышленность создавалась по мере освоения громадной территории, на разных стадиях связанного между  собой европейского и американского  капитализма: от мануфактурного периода XVII-XVIII вв. до империализма. Первые рабочие  машины появились в приатлантических штатах при наличии там ремесла  и мануфактуры, а колонизация  западных земель развернулась в основном уже на фабричной стадии капитализма. Кроме того, до Гражданской войны 1861-1865 гг. в рамках единого капиталистического способа производства в США сосуществовали системы рабства и наемного труда. Очевидно, что в таких условиях тип промышленного развития не мог  быть единым для всей страны.

Основная часть:

Промышленный переворот  в США.

Американские историки, экономисты, социологи все более активно  разрабатывают комплекс проблем, связанных  со становлением индустриального капитализма  в США. Но для немарксистской историографии, особенно современной, характерен отрыв  промышленной революции от исторической смены стадий развития капитализма. Даже когда речь идет о машинизации  тех или иных отраслей, появлении  «индустриальных классов», соответствующих  демографических сдвигах и иных явлениях, указывающих на становление  «современного индустриального  общества», эти стадии нередко игнорируются или подменяются различными «стадиями  роста», «модернизацией» аграрного (то есть докапиталистического) общества, сменой форм хозяйственной деятельности и т. п. В рамках таких подходов промышленная революция либо не упоминается, либо, формулируемая абстрактно, не входит в число активно используемых понятий.

Один из основоположников «новой экономической истории» Р. Фогел  призвал к переосмысливанию роли техники в экономическом росте  и к учету влияния других факторов, например, спроса. Но такой подход привел, по существу, к отказу от изучения ведущей  роли новой машинной индустрии по сравнению со старыми формами  промышленности. Историки этого направления  были заняты исследованием закономерностей  и факторов долговременного экономического, в том числе промышленного  роста, отразившихся в динамике определенных количественных показателей. Речь шла  уже не об «индустриальной революции» как таковой, а о наращивании  производства и развитии его экономического механизма.

Промышленный переворот  не вписывался в макроэкономические модели, конструируемые представителями  «новой экономической истории». Это  понятие встречается главным  образом в работах, посвященных  технике, но и в них оно формулируется  нейтрально по отношению к социально- экономическим стадиям развития капитализма.

Промышленный переворот  отождествляется с началом применения машин, «нетрадиционных» источников энергии  и новых видов сырья, появлением массового производства и т. п  Некоторые социальные аспекты промышленной революции показывались историками «школы бизнеса» и «рабочей» историографией - как «традиционной» (коммонсовско-висконсинской), так и «новой» (к последней  примыкает «новая городская история»). Однако речь идет у них не о промышленной революции, рассматриваемой в совокупности обеих ее сторон, а об опосредованных ею явлениях - социальной мобильности, изменениях в социальной психологии и др.

В целом немарксистская историография  промышленного переворота - это набор  исследований в области техники  и технологии, эволюции хозяйственного механизма, демографических, социально-культурных и т. п. явлений, но без общей концепции, способной связать их в одном  системном объяснении.

Советскими историками, в  первую очередь А. В. Ефимовым и Н. Н. Болховитиновым, сделано немало для  изучения промышленной революции в  США. Но при этом, во-первых, ощущается  потребность в развитии ее общей, концепции. К числу спорных, нерешенных и недостаточно изученных проблем  относятся такие, как хронологические  рамки, критерии и показатели начала и завершения переворота в важнейших  отраслях производства и на транспорте, рост индустриального населения  и его источники, связь классообразования  с процессами урбанизации и миграции, вообще вся совокупность вопросов, относящихся к социальной стороне  промышленного переворота. Остается открытым и вопрос о том, какими путями шло в XIX в. индустриальное развитие основных регионов США - Северо-востока, плантаторского Юга и колонизуемого  Запада. Советскими американистами показаны пути аграрного развития США в XIX в., но что касается индустрии, то речь идет по существу только о промышленном перевороте, который отчасти замедлялся из-за наличия «подвижной границы», рабства в южных штатах, хотя в  различных регионах страны промышленность развивалась не синхронно и не однотипно.

Если внешние предпосылки  промышленной революции в США  достаточно очевидны - это изобретение  в Англии машин и иммиграция рабочих, мастеровых и даже предпринимателей в Америку, то вызревание соответствующих  условий для ее начала представляет собой сложную и не до конца  исследованную задачу. Она сводится в основном к вопросу об организации  капиталистического производства на основе привлечения не только внешних, но и  внутренних трудовых ресурсов. Главным  источником наемного труда в колониальный период была иммиграция, но тогда основную роль на производстве играл квалифицированный  мастеровой, а доля этих лиц в  общем потоке иммигрантов была незначительной.

В ряде американских работ  показано наличие в Америке XVII-XVIII вв. неимущих и бедных, особенно среди  горожан (20% и более), часть которых  работала на мануфактурах и судоверфях. Выдвигалась и гипотеза о массовом превращении в наемных рабочих  отслуживших кабальную службу сервентов, если они не получали земли и не имели других средств существования. Однако при этом отмечалось, что  и к концу XVIII в. в США еще  не было условий для промышленного  переворота, так как отсутствовала  возможность беспрепятственной  массовой эксплуатации рабочей силы. Действительно, «избыточного» населения  в американских колониях не создавалось, и в этой связи случаи прямого  найма рабочих на производство мало показательны. Иммигранты и колонисты, в том числе малоимущие, энергично  боролись за обладание землей, арендовали или приобретали фермы в долг". Поэтому торговый капитал пытался  овладеть рядом промыслов, которыми традиционно занимались на дому фермеры.

Организация мелкого производства торговцами - поставщиками сырья и  скупщиками готового товара придавала  ему черты капиталистического предприятия. Такая организация стимулировалась  в США и нехваткой свободных  рабочих рук, и преобладанием  мелких фермеров, готовых взяться - за оплачиваемую работу или получать за свой труд часть сырья или изделий. Наемные рабочие, особенно иммигранты, стремились при первой возможности  уйти с предприятия, чтобы обзавестись  фермой. Но американским промышленникам удавалось устанавливать производственные связи с фермерами как с обработчиками сырья и потребителями готовой продукции.

Это и послужило основой  для организации ряда производств  на капиталистических началах - обувного, шляпного, кожевенного, гвоздильного и  других. С использованием труда не только рабочих, но и кустарей была создана текстильная, в первую очередь  хлопчатобумажная промышленность США, ставшая важнейшей фабричной  отраслью страны. Несмотря на ввоз готовых  высококачественных изделий из Англии, американскому полуфабрикату - изготовленной  машинным способом бумажной пряже, нашлось  место на национальном рынке, поскольку  ее приобретали широкие массы  фермеров для домашнего тканья, а  перед англо-американской войной 1812-1815 гг. владельцы предприятий уже  не ограничивались выпуском пряжи и  раздавали ее для тканья на дом, то есть становились организаторами всего  процесса. Механизация ткачества  в 1820-е годы устранила этот кустарный  сектор, а главным рынком сбыта  стал быстро заселяемый Запад.

Хлопкопрядение развивалось  сразу на машинной основе, минуя  предварительную стадию ручного  труда. Отсюда - различные хронологические  рамки мануфактурной стадии в  хлопчатобумажной и шерстяной промышленности. В первом случае она фактически отсутствовала (существование заведений мануфактурного типа с прялками «дженни» в 90-е годы XVIII в. было непродолжительным). С начала XIX в. уже происходил быстрый рост фабричной системы: в 1810 г. на предприятиях, созданных по образцу фабрик английского  предпринимателя Р. Аркрайта, было 70% веретен. Производство шерстяных изделий  в силу его большей сложности  было механизировано в несколько  этапов; оно развивалось по пути перерастания централизованной мануфактуры  в фабрику. Переход здесь был  более плавным и затянулся  до 1830-х годов.

На основании промышленных переписей можно сделать вывод, что на Северо-востоке США в 1840 г. фабричное шерстяное производство превышало домашнее (за исключением  штатов Мэн и Нью-Йорк, где домашняя продукция уступала лишь совокупной стоимости бумажных и шерстяных  материй). В целом по стране в том  году стоимость всей текстильной  промышленной продукции составила  около 74 млн. долл., а всех видов изделий, вырабатываемых на дому, - 29 млн. долларов. На Юге и Западе США в 40-50-е годы XIX в. текстильная промышленность развивалась  слабо, но среди немногочисленных мастерских уже выделялись предприятия, дававшие основной объем продукции на местах. Однако в результате промышленного  переворота главным центром фабричного текстильного производства стал Северо-восток.

Если начало промышленного  переворота в США открывается  машинным хлопкопрядением, фабричный  тип которого утвердился в конце  первого десятилетия XIX в., то окончание  технического перевооружения двух важнейших  отраслей текстильной промышленности относится к началу 1830-х годов. Имеются данные, что по механизации  ткачества северо-восточные штаты  к тому времени уже превзошли  Англию, где ручных ткацких станков  было значительно больше, чем механических, так как Англия специализировалась на выделке тонких материй, чтобы  завоевать мировой рынок. Правда, по ряду абсолютных показателей хлопчатобумажная промышленность США и в 1860 г. заметно  отставала от британской 1833 г., но по ткацким станкам американское предприятие  в среднем превосходило английское (по стране в целом - на 33 %, по Новой  Англии - на 88%, штату Массачусетс - на 127%). К началу гражданской войны  в США производилось вдвое  больше бумажных материй на душу населения, чем в Великобритании.

Ефимов и Болховитинов уже отмечали, что к началу 1860-х  годов на Северо-востоке США появилось  крупное заводское машиностроение, что, наряду с прочими признаками, свидетельствует о вступлении промышленного  переворота в завершающую фазу (производство машин машинами). Другая точка зрения изложена в статье А.И. Блинова, который  указал на наличие в стране и мелких заведений этого профиля и  утверждал, что промышленный переворот  вообще завершается с созданием  специализированной отрасли по выпуску  металлорежущих станков, для чего в  США потребовалось еще 20 лет. Но такая  постановка вопроса едва ли правильна  уже по той причине, что создание такой отрасли не только в американской, но и в мировой практике происходит не ранее последней трети XIX в., а  промышленная революция в Англии, тем не менее, завершилась к середине столетия (иначе пришлось бы признать, что она продолжалась более века). Кстати, по данным Л. К. Хантера, в 1860 г. самые мелкие машиностроительные заведения (23 %) дали всего 5 % продукции этой отрасли.

Для общей характеристики промышленного прогресса на основе машинной техники существенно то обстоятельство, что в XIX в. мануфактура, а нередко и ремесло, развивались  как механизированный уклад в  ряде производств. Это происходило  не только на Северо-востоке, но также  на Юге и Западе США. Наряду с самим  промышленным переворотом, создающим  прежде всего крупную индустрию, механизация способствовала параллельному  развитию мелких производств. Обращает на себя внимание оснащенность даже: небольших  мастерских паровыми машинами; особенно много было их в Филадельфии.

Промышленный переворот  в черной металлургии США до недавнего  времени почти не исследовался советскими американистами. Отмечалось лишь отставание этой отрасли вплоть до начала Гражданской  войны и не учитывалось, что общепризнанное развитие машиностроения и других металлоемких производств едва ли мыслимо без  крупных качественных сдвигов в  металлургии. За основной критерий был  взят нехарактерный для США середины XIX в. показатель (слабое применение кокса), наличие большого числа мелких и  устаревших заводов. Американские исследователи  также не сумели в полной мере оценить  вытеснение мануфактурной металлургии  приемами, наиболее передовыми для  первой половины XIX в., какими являлись плавка руды на каменном угле, пудлингование  и прокатка, изобретенные в XVIII столетии в Англии.

В США переворот в этой отрасли производства произошел  позднее, но в значительно более  сжатые сроки и в обратной последовательности: он начался с внедрения прокатки в железоделательном производстве и завершился переводом основного  объема выплавки чугуна на минеральное  топливо, причем в США в середине XIX в. им был не кокс, как в Англии, а преимущественно антрацит, доступные  залежи которого имелись на востоке  Пенсильвании. Основными потребителями  проката стали железные дороги, хотя для этой цели в 40-50-е годы XIX в. шло  не более 20% американского чугуна. Однако утилизация износившихся рельсов как  отечественных, так и ввозимых из Англии, и наращивание их собственного производства способствовали созданию в США перед Гражданской войной мощной прокатной индустрии, а это, в свою очередь, потребовало перехода всего производства на каменный уголь  и создания крупных заводов-комбинатов, оснащенных паровыми двигателями. С  учетом всех видов используемого  минерального топлива (антрацит, кокс, коксующийся уголь и их смеси) выпуск чугуна старым способом, то есть на древесном угле, снизился за 1854-1860 гг. с 47% до 30% и продолжал неуклонно  снижаться (в 1890 г.- 7%).

Перед Гражданской войной и даже после нее в стране сохранялось  еще довольно много металлургических предприятий устаревшего типа, в  том числе мелких кричных горнов. Но по объему и стоимости продукции (10-20%) они сдали свои позиции во всех основных регионах США. Кричные горны превратились в придаток крупного железопрокатного производства, и лишь небольшая часть их продукции самостоятельно поступала на рынок. Впрочем, пудлингование не сыграло такой большой самостоятельной роли в развитии американской металлургии, какую оно имело в Англии, где просуществовало с конца XVIII в. до 1860-х годов. В США бессемеровский способ получения стали начал применяться после окончания Гражданской войны, то есть практически сразу после того, как каменный уголь, пудлингование и прокатка в основном успели вытеснить технологию эпохи мануфактуры.