История создания Стоглава

Содержание

Введение 3

1.История создания Стоглава 4

2.Структура «Стоглава» 6

3.Вопросы кодификации  церковного права в нормах  Стоглава 7

Заключение 23

Список использованных источников 25

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Введение

Середина XVI в. — время  политических и социально-экономических  реформ, связанных с изменившимся статусом Русского государства. Происходившие  изменения не могли не коснуться  Русской Православной Церкви и, в  частности, церковного права. В Кормчие  книги, фиксировавшие нормы этого  права, на протяжении их бытования на Руси включались дополнительные статьи, возникали новые редакции Кормчих, вызванные стремлением адаптировать их к местным условиям. С начала XVI в. стали появляться новые авторские  редакции Кормчих книг: Кормчая Вассиана Патрикеева, сводная Кормчая митрополита  Даниила, Кормчая Нифонта Кормилицына, сводная Кирилло-Белозерская Кормчая 1590-х гг. и др. В то же время сохранялся интерес к ранним редакциям древнеславянской Ефремовской Кормчей. Все это привело к необходимости собрать в единый свод наиболее актуальные для того периода нормы и правила церковной жизни и внутрицерковного устройства, в том числе сложившиеся на основе традиций и обычаев Русской Православной Церкви, приведя их в соответствие с нормами канонического права. Таким сводом стал Стоглав или Соборное Уложение Собора Русской Православной Церкви 1551 г.

Цель контрольной работы – рассмотреть вопросы кодификации церковного права в нормах Стоглава 1551 года.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

1.История создания Стоглава

В связи с полемикой  о подлинности и каноническом значении Стоглава, сложностью, нечеткостью  и нелогичностью его структуры  и состава проблема происхождения  его текста является одной из основных в исторической литературе о Стоглаве и Стоглавом Соборе.

В 1551 году Иван IV принялся за дело созыва собора, считая себя преемником византийских императоро и не желая ни в чем от них отставать, в том числе и в созыве церковных соборов. Глава 2 «Стоглава», помимо описания открытия Собора и текста первой речи царя Собору, содержит сообщение о великой радости иерархов по поводу царского приглашения. Это объясняется не только данью уважения царю, но и тем, что духовенству этот Собор был необходим для разрешения ряда вопросов, приобретших к середине XVI века особую значимость. Это прежде всего вопросы укрепления церковной дисциплины среди духовенства, полномочия церковного суда, борьба против порочного поведения представителей церкви (пьянства, разврата, взяточничества), ростовщичества монастырей, против пережитков язычества среди населения, унификация церковных обрядов и служб, жесткая регламентация (а, по существу, введение своеобразной духовной цензуры) порядка переписки церковных книг, писания икон, строительства церквей и т. д. Созыв Собора по этим соображениям был не только оправдан, но и необходим.

Название первой главы («В лето 7059-е месяца февраля в 23 день…»), казалось бы, дает точную дату работы Стоглавого собора: 23 февраля 7059 г. (1551 г.). Однако исследователи  расходятся во мнении, является ли эта  дата указанием на начало заседаний  Собора или определяет время начала составления Соборного уложения. Работу Собора можно разделить на два этапа — совещание с  обсуждением ряда вопросов и обработка  материала, хотя возможно, что это  были одновременные процессы. Это  предположение подтверждается и  самой структурой «Стоглава», последовательностью  расположения глав и их содержанием.

В первой главе в общих  чертах намечена программа Собора: Собор отвечает на вопросы царя, который предлагал темы для соборного  обсуждения. Участники Собора, как  следует из текста, ограничивались высказыванием своих мнений по предложенным темам. В первой главе круг вопросов Собора излагается бегло, несколько путано, иногда приводятся ответы, иногда — нет. Составитель не имел здесь задачи целиком раскрыть содержание тех «исправлений», которыми занимался Собор. Но хотя составитель не всегда приводит ответы Собора на вопросы, он знакомит с документами, в соответствии с которыми принимались решения на Соборе. По существующим правилам Собор не имел права принять решение, расходившееся с канонической литературой. Часть памятников этой литературы упомянута в первой главе «Стоглава»: Правила святых апостолов, святых отцов церкви, Правила, установленные на Соборах духовенства, а также поучения канонизированных святых. В следующих главах этот список расширяется.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

2.Структура «Стоглава»

В двух главах (5 и 41) содержатся царские вопросы, которые должны были обсуждать все участники  Собора. Для составления вопросов царь привлек лиц из своего окружения, прежде всего членов «Избранной рады». Двое из них имели духовный сан (митрополит Макарий и протопоп Сильвестр), и  поэтому их роль была значительна. Главы  с 6 по 40 содержат ответы на некоторые  из первых 37 вопросов царя. Продолжение  ответов содержится в 42-й и последующих  главах. Этот разрыв объясняется тем, что соборные прения по составлению  ответов на царские вопросы, видимо, были прерваны появлением на Соборе царя. В течение дня, а может и  нескольких дней, Собор решал вопросы  совместно с царем. С этим связано, видимо, возникновение так называемых «вторых царских вопросов», которые  изложены в 41 главе «Стоглава». Они  касаются в основном вопросов богослужения и нравов мирян. Царские вопросы  можно разделить на три группы:

1) преследующие интересы  государственной казны (вопросы: 10, 12, 14, 15, 19, 30, 31);

2) обличающие беспорядки  в святительстве и монастырском  управлении, в монастырской жизни  (вопросы: 2, 4, 7, 8, 9, 13, 16, 17, 20, 37);

3) касающиеся беспорядков  в богослужении, обличающие предрассудки  и нехристианскую жизнь мирян  (вопросы: 1, 3, 5, 6, 11, 18, 21-29, 32-36).

Две последние группы вопросов направлены на укрепление нравственной стороны жизни духовенства и  населения. Поскольку государство  целиком перепоручало эту область  церкви, видело в ней свою идеологическую опору, то естественным было для царя желание видеть церковь единой, пользующейся авторитетом у населения.

Среди особенностей структуры  «Стоглава» следует особо выделить наличие 101-й главы — приговора  о вотчинах. Она, видимо, была составлена после окончания работы Стоглавого собора и прибавлена к основному  списку в качестве дополнения.

 

 

 

 

3.Вопросы кодификации  церковного права в нормах  Стоглава

С момента своего появления  и практически до петровских реформ Стоглав наряду с Кормчей книгой и светским законодательством (Судебник 1550 г., Соборное Уложение 1649 г., уставные грамоты) являлся источником церковного права. Однако Московский Собор 1666–1667 гг. отменил отдельные постановления, содержащиеся в Стоглаве, «зане той Макарий митрополит и иже с ним, мудрствоваше невежеством своим безрасудно, яко же восхотеша сами собою»3. В связи с борьбой со старообрядчеством, в среде которого Стоглав пользовался особым авторитетом, на протяжении XVIII – первой половины XIX в. в историографии ставились под сомнение как каноническое значение, так и сам факт проведения Собора.¹

Одним из первых оценил значение постановлений Стоглавого Собора о  церковном суде Ил. В. Беляев. Он отметил, что они помогли организовать церковный суд сообразно русским  нуждам и условиям и имели практическое значение для последующего развития государственной и церковной жизни.² Митрополит Московский и Коломенский Макарий (Булгаков) в своем фундаментальном труде «История Русской Церкви» подчеркнул, что Стоглав впервые дал «возможность составить представление об устройстве епархиальных судов в средневековой России и судопроизводстве в них».³ В советской историографии С. В. Бахрушиным, А. А. Зиминым, Л. В. Черепниным и другими исследователями постановления Стоглава рассматривались в основном с точки зрения борьбы нестяжателей и иосифлян, как результат компромисса между правительственной программой нестяжательского толка («царские вопросы») и иосифлянским большинством Собора («святительские ответы»).⁴ «Царские вопросы» о святительском суде и о несудимых грамотах расценивались как умаление судебных прав Церкви8. И. У. Будовниц видел в отмене несудимых грамот характерные для той поры «централизованные тенденции» и борьбу церковной власти с феодальными иммунитетами отдельных монастырей9. Автор комментариев к публикации Стоглава во втором томе «Российского законодательства» Т. Е. Новицкая подтвердила бытующую в историографии точку зрения И. Н. Жданова, И. В. Беляева, А. А. Зимина на то, что нормы Стоглава о «суде святительском» непосредственно связаны с реформами Иоанна Грозного, содействовавшими централизации государства и переходу к сословно-представительной монархии.⁵ Н. Е. Носов считал, что реорганизация системы судопроизводства и системы сбора налогов, проведенная на Соборе, в частности передача функций сбора налогов местному населению в лице десятских священников и земских старост и целовальников, способствовала повсеместному внедрению в местное управление земского сословного представительства.⁶ П. П. Смирнов опроверг распространенное мнение о том, что решения Стоглавого Собора об отмене несудимых грамот не имели или почти не имели никакого практического значения (К. Н. Неволин, А. С. Павлов, И. Н. Жданов, С. В. Рождественский). В подтверждение своей точки зрения он привел актовый материал.⁷ На основе изучения актового материала С. М. Каштанов пришел к выводу о том, что постановление Собора о святительском суде в целом проводилось в жизнь, но не вполне последовательно, так как «влиятельные монастыри Новгорода и Двины, Кирилло-Белозерский, Иосифо-Волоколамский, Московский Богоявленский и др. сохраняли прежнюю степень независимости от иерархов и остались в сфере царской юрисдикции по всем светским делам», «тем самым в политике правительства в 1551 г. можно проследить явное лавирование между интересами двух руководящих слоев духовного сословия — церковных иерархов (глав епархий) и настоятелей монастырей. Противопоставление интересов святителей и настоятелей было лишь одним из маневров, направленных на то, чтобы облегчить общее наступление феодального централизованного государства на податные и таможенные привилегии духовного сословия в целом».⁸

Как источник церковного законодательства Стоглав содержит дисциплинарные нормы  поведения и виды наказаний за их нарушение, а самое главное, как  неоднократно отмечалось в историографии, впервые в истории русского церковного права в нем подробно описаны  церковное судоустройство и процесс  церковного судопроизводства, затрагивающий  в том числе соотношение светского  и церковного суда.

Церковное судопроизводство и судоустройство в Стоглаве занимает одно из центральных мест. Ему посвящено 17 пространных глав: 53 – 69. Эти главы  являются соборным ответом на два  царских вопроса из числа первых, помещенных в гл. 5: вопроса 7 «О с(вя)тител(ь)ских судиах» и вопроса 14 «О несудимых  грамотах».

В вопросе «О с(вя)тител(ь)ских судиах» перечисляются злоупотребления  святительских бояр, диаков, тиунов, десятинников и недельщиков —  участников святительского суда и судопроизводства, которые затягивают решение дел, берут взятки и выносят несправедливые решения: «судят и управу чинят непрямо, и волочят, и продают сь ябедники». «От их великих продаж» церкви разоряются. Царь обратился к Собору с просьбой разобраться в том, «чтоб(ы) хр(и)стиянству и всякому  с(вя)щ(е)нническому и иноческому чину напрасных продаж не было и от десятинников тяжких налогов и нарядных дел  сь ябедники не было ж(е)».

В вопросе «О несудимых  грамотах» ставится под сомнение правомерность выдачи жалованных грамот монастырям и церквам, освобождающих  их от святительского суда: «О судехъ архимандричих  и игуменов, и всяког(о) с(вя)щ(е)нническаг(о) чину, и иноческаг(о), и о всех ц(е)рк(о)вных причетникехъ, и о манастырских слугах, и о жаловал(ь)ных грамотах несудимых  монастырских и ц(е)рк(о)вныхЕ не судити вл(а)д(ы)камъ игуменов и попов, и черньцов, и всяких причетников  ц(е)рковных и монастырских. Коеа ради вины сие тако быс(ть)? И так  ли сему достоит быти?»

Рассмотрим главы 53–69, содержащие ответы на царские вопросы. Если гл. 53–65 включают в себя византийские и  древнерусские памятники, то гл. 66–69 представляют собой оригинальный текст, созданный авторами Стоглава. Именно эти главы (66–69) получили широкое  распространение в виде выписок  в различных рукописных сборниках, а также вошли в состав наказных списков Стоглава.

В списке Стоглава Отдела рукописей  Российской государственной библиотеки (ОР РГБ, Рум. 425), который, по нашему мнению, является предполагаемым оригиналом Полной редакции Стоглава и в котором  отразилась редакторская правка14, главы  о святительском суде выделены в  один кодикологический блок под названием, поставленным перед гл. 53: «О с(вя)тител(ь)ском суде соборной ответъ от с(вя)щенных правил ап(о)с(то)льскых и отеческых, и от заповедей бл(а)гоч(е)стивых ц(а)рей, от правилъ с(вя)тых ап(о)с(то)лъ». В них помещены тексты из различных  Кормчих книг, в частности сводной  Кормчей митрополита Даниила и Кормчей Русской редакции.⁹

В гл. 53 приведена выдержка из сборника епитимийных правил Зонары. Этот сборник получил распространение  в России с конца ХIV в. Его перевод  содержится в Кормчей, в различных  сборниках и встречается отдельно. Все добавления в Стоглаве по сравнению  со славянским переводом, по наблюдению Д. Стефановича, определяются тезисом  «Яко не подобает кн(я)земъ и боляромъ, и всякым мирскымъ судьям с(вя)щенническаг(о) и иноческаго чина на суд привлачити, ни ж(е) таковым судити», принадлежащим  автору соборных ответов. Им же вставлена  фраза «сиа вся ос(вя)щ(е)нная бл(а)гы возложена сут(ь) и с(вя)т(ите)лемъ, и никто ж(е) ими обладает от мирскых». Если в славянском переводе содержится запрещение владыкам и «простым людям» «обладать иереями», то в Стоглаве в число «обладаемых», помимо «иереев», включены монастыри и монахи, к  мирским властям («князь») отнесены также боярин и мирской судья.

В гл. 54 помещено толкование 2-го апостольского правила из сводной  Кормчей о неприкосновенности церковного имущества: «господство и владычество» в епархии принадлежит епископу, за его нарушение царя ждет наказание (приводится пример царя Озии).

В гл. 55 содержится часть 9-го правила Халкидонского Cобора с  толкованием Аристина, в котором  дается определение подсудности  в порядке духовной иерархии. Верховный  суд, согласно правилу, принадлежит  Константинопольскому патриарху. Сравнение  Д. Стефановичем этого текста с греческим  показало, что в славянском переводе отсутствует третейский суд. Текст  правила с толкованием в Стоглаве предваряется фразой, принадлежащей  автору соборных ответов: «Аще о чем прятся причетникы, да не приходят к мирскым судьям, но к своему еп(и)ск(о)пу».

Глава 56 содержит толкование Аристина на 15-е правило Карфагенского  Собора из Кормчей. К нему присоединена выдержка из «заповедей с(вя)тыхъ от(е)ць 160-пяти» «с(вя)т(а)го Пятаго Собора»  — апокрифического правила, появившегося в русских рукописях с XIV в. В  нем запрещается епископам, священникам  и диаконам обращаться к «градским  судьям». В случае, если мирские судьи  будут виновны в насилии по отношению к священнослужителям, они будут преданы проклятию.¹⁰

Главы 57–59 представляют собой  выдержки из новелл императора Юстиниана, которые подразумевают наказания  светскими властями, «градскими»  и «воинскими» («муками казнити», «в заточение послати», назначить  штраф, устранить от должности и  т.д.) за привлечение к мирскому суду монахов, за «обиды», нанесенные Церкви17.

В гл. 60 помещена пространная  выдержка из подложной грамоты императора Константина Римскому папе Сильвестру V «Константинов дар». Эта выдержка вошла в Стоглав из «Ответа» митрополита  Макария «о недвижимых вещех, вданных  Богови в наследие благ вечных»18  и содержит в конце грамоты  приписку особого наставления всем христианским государям оказывать  духовным иерархам подобающую честь  по примеру настоящей грамоты. В  ней запрещается «непр(а)в(е)дно  владети» и «судити земному ц(а)рю», его вельможам и наместникам  там, где установлены «с(вя)щенническое начало и власть».¹¹

Из «Ответа» митрополита  Макария заимствован текст, вошедший в гл. 63 «Устав князя Владимира», но с пропуском статей 19, 21–2420.

Кроме того, в Стоглаве (гл. 61) целиком и без изменений  помещена так называемая «Заповедь  царя Мануила Комнина». Она взята  из второго поучения митрополита  Фотия великому князю Василию  Димитриевичу (1410 г.). В ней, как и  в предыдущих главах Стоглава, говорится  о неприкосновенности церковного имущества. В случае, если «ц(е)рк(о)вная стяжаниа и пошлины изобидимы» будут от царских наместников и судей, они подлежат отлучению от службы и лишению чина.¹²

В гл. 64 и 65 приведены две  грамоты митрополита Киприана о  неприкосновенности церковных судов  и их имущества со ссылкой на предания святых апостолов, святых отцов и  «устав благочестивых царей». Любопытно, что в последней из грамот под  названием «Правило святых отец Седьмаго Собора» помещено «толкование» митрополита  Даниила из его сводной Кормчей  о необходимости соблюдать священные  правила, законы и уставы, принятые Церковью, писания святых апостолов  и отцов. При этом в редакцию «толкования», включенного в Стоглав, добавлено  указание на необходимость хранить  и соблюдать предания «благочестивых царей». Аналогичное дополнение, сделанное  авторами Стоглава, имеется и в  Послании Киприана в гл. 6422.

В оригинальных главах 66–69 термин «церковный суд» не употребляется. Содержание этих глав посвящено в  основном устройству святительского суда (митрополичьего, архиепископского или  епископского) и суда десятинников.

В гл. 66 «Ответъ о с(вя)тительском суде» содержится ответ в общей  форме на царские вопросы. Во-первых, во всех духовных делах святитель  судит духовных пастырей, архимандритов  и игуменов, и игумений, и их сестер, и строителей, и «вес(ь) с(вя)щенническый  и иноческий чин» соборно по «священным правилам», основываясь в своих  решениях на скрупулезном изучении дел. Во-вторых, святители не должны требовать  в качестве взяток подарки, устройство пиров и других «почестей», за исключением  традиционно взимаемых пошлин, которые  записаны в грамотах и других документах.

На царский вопрос о  царских несудимых грамотах (гл. 67) Собор ответил, что они противоречат «священным правилам», поэтому их не следует больше выдавать. Неоднократно в Стоглаве перечисляются те категории  населения, которые относятся к  юрисдикции святительского суда: архимандриты, игумены, игумении, монахи и монахини, строители, протопопы, диаконы и  «все церковные причты». Эта категория  населения подсудна святительскому суду во всех делах, кроме «д(у)шегубства  и розбоя с поличным», т.е. убийства и ограбления в присутствии владельца  имущества, найденного впоследствии у  подсудимого и хранящегося у него под особой охраной23. В последнем случае дело передается «градским» судьям, которые должны судить по царским законам. Святительский суд должен быть соборным, во главе которого стоит сам святитель или тот, кому он «прикажет». Только в случае спора «о земле» монастырских слуг или христиан с кем-либо дело передается в ведение бояр и дворецких царя, и они должны судить, основываясь на жалованных грамотах. Если же архимандриты, игумены, попы, диаконы, церковные причетники, священноиноки, монахи и монахини будут судиться с мирскими, их должен судить совместный суд, состоящий из мирских и святительских судей, десятских священников и земских старост («они просят у святителей за собою присадки»). В то же время, как отмечается в гл. 68, контроль над монастырской казной осуществляется царскими чиновниками — диаками и дворецкими («А монастыри и казны монастырскые ведають и отписывають по всем монастыремъ ц(а)ря великого кн(я)зя дворетцкие и диаки»).

В гл. 68 подробно описан процесс  судопроизводства. Следствие в святительском  суде должно быть основано на показаниях свидетелей. Однако в случае их отсутствия судьбу подсудимых решает жребий: «чей наперед вымется, того и оправдати». Поле (судебный поединок, древняя форма решения тяжбы силой и крестное целование для «священнического и иноческого чина» не присуждались, в том числе и при решении дел, связанных с присвоением имущества, данного на сохранение без расписки, в которых одной из сторон являлись лица «священнического и иноческого чина». Однако Стоглав в своем запрещении поля и крестоцелования непоследователен, так как в той же, 68-й главе говорится о том, что суд десятинников «без святительского ведома» не имеет права священникам и диаконам назначать срок поля и крестоцелования.

В случае отсутствия митрополита  «митрополичий суд» возглавляет  епископ Сарский и Подонский. Суд, в котором не должны участвовать  митрополичьи бояре, за исключением  писарей, является соборным с присутствием нескольких свидетелей. На суде епископ  обязан зачитать митрополиту «судный  список». Если подсудимые согласятся с  его содержанием, митрополит, сверив его с нормами «священных правил», выносит свое окончательное решение. При несогласии подсудимых с содержанием  судного списка митрополит должен верить не им, а епископу.

В Стоглаве подробно описана  процедура подачи жалобы в святительский  суд на архимандритов, игуменов и  игумений монастырей в духовных делах. Прежде всего, святитель не должен посылать своих недельщиков с приставными  грамотами (документами, выдаваемыми  приставу о даче на поруки ответчика  и вызове его в суд и о  производстве обыска25) и брать ответчиков на поруки. Святитель через истца, имеющего поручительство, посылает им «имянные» («посыльные») грамоты с  вызовом на суд в сроки, которые  определяются на основе имеющихся у  святителя царских грамот. При  этом истец («жалобник») должен передать архимандритам и игуменам посланные  святителем грамоты на Соборе в присутствии  братии. Архимандриты и игумены имеют  право вместо себя посылать «слуг». Только в том случае, если никто  не приедет, святитель посылает приставов, оговорив пошлину за поездку пристава («езд»).¹³

Архимандритов, игуменов, строителей и игумений судят только святители. Бояре и дворецкие царя, бояре  митрополита архиепископа и епископов  «ни в которых делах» не судят.

Священников, диаконов, всех причетников и мирских людей  в гражданских делах, а именно в делах по рядным, духовным и  кабальным грамотам, а также в  ряде уголовных дел (присвоение имущества, оставленного на сохранение, драки, грабежи) по повелению святителей судят святительские  бояре. У них в суде должны участвовать  старосты поповские и пятидесятские, десятские (по две – три недели), городские старосты и целовальники, а также земский диак, «которому  царь прикажет». Старосты, целовальники и земский диак обязаны с судных дел сделать копии, подписанные  диаками (святительскими?) и хранить  их у себя. Они же, а также священники, участвующие в суде, должны подписать  судные списки, которые остаются у  святительских бояр, и списки, которые  остаются у целовальников. Судные списки после суда должны храниться в  ларце у диаков «за боярскыми  печат(ь)ми по ц(а)р(е)ву Судебнику» (подьячим их не передают) до тех пор, пока не будут представлены святителю, который, посоветовавшись с «ыскусньми людьми», выносит окончательное решение и определяет величину пошлины по царскому Судебнику и Уставной грамоте с ответчика. В том случае, если истец или ответчик не согласится с содержанием судного списка, святитель обязан снова провести следствие со всеми участниками суда, после чего они должны вынести окончательное решение.

Стоглав настаивает на сохранении должности десятинника и его  суда в городах «и по десятинам». Его устройство аналогично устройству суда святительских бояр. К компетенции суда десятинника относятся те же дела, что и вышеперечисленные дела суда святительских бояр: по рядным и кабальным грамотам, «и в боех, и в грабежах, опроче д(у)х(о)вных дел», и та же категория населения: священники, диаконы, «церковные причты» и «мирские люди». В суде десятинников должны присутствовать старосты-священники и десятские священники («по два – по три»), старосты земские и целовальники. Они обязаны с судных списков, ими подписанных и оставленных на хранение у десятинника, сделать копии, подписать их у десятинника, поставить печать и оставить на хранение у себя.

Суд десятинников должен быть справедливым и без взяток. Пошлины  взимаются по Судебнику 1550 г. и Уставной грамоте. В тех случаях, когда  суд десятинников не может принять  решения, десятинники договариваются со святителем о сроках суда, и святитель  выносит свое решение. Все духовные дела они должны отправлять на суд  святительский. Царская и святительская опала ожидает бояр, десятинников и земских судей, если несколько свидетелей докажут «неправду в суде, и всякую хитрость, и продажу».

Гл. 69, содержание которой  в основном посвящено венечной пошлине, возвращается к вопросу о святительском  суде. Если к святителю (митрополиту, архиепископу или епископу) обращается «жалобник» по духовным делам, «о всяких обидах» и «о управах земскых» по рядным, духовным, кабальным грамотам и «в поклажаех», «опричь душегубства  и розбоя с поличным», святитель  повелевает своим боярам и десятинникам для вызова в суд ответчика  нанять пристава, действия которого и  оплата осуществляются в соответствии со ст. 44–47 Судебника 1550 г.29  Митрополичьи недельщики должны ездить с приставными  грамотами в числе одного —  трех человек в зависимости от расстояния.

Священников, диаконов и  «церковные причты» давать на поруки можно только десятским священникам, а мирских людей – земским  старостам и земским десятским. При этом от поруки не брать «поклонное» — подарок в качестве благодарности.

Документы, в которых указывается  срок явки в суд, и следственные дела должны оформлять земские диаки  в присутствии старост, десятских  или церковного диака «крепости  для и брежения земскаго». Однако не совсем ясно, какие «старосты» и  «десятские» имеются в виду: старосты-священники и десятские священники или земские  старосты и земские десятские, может  быть, те и другие.

Что касается судебной пошлины, то для бояр, дворецких и десятинников ее размер по Судебнику составляет гривну. Пошлины сверх установленного размера они не должны получать.

Если десятинники будут  затягивать дела, брать взятки и  судить несправедливо, старосты, целовальники и священники, которые входят в  состав суда десятинников, жалуются земскому диаку. Если десятинник проигнорирует  их жалобу, они должны обратиться к  святителю. Крайняя мера наказания  нерадивого десятинника — письмо старост к царю. Наказание —  «великая опала» царя и святителя, отстранение  от должности и штраф, в три  раза превышающий сумму, присвоенную  десятинником.

То же наказание за аналогичное  преступление (взятка) ждет недельщика, боярина, дворецкого и диака. Если вина будет доказана старостами и священниками, сидящими с ним в суде, то, по Судебнику, он платит штраф, размер которого в  три раза больше суммы взятки. Если его поймают на этом же преступлении в следующий раз, он опять должен заплатить штраф и затем быть сослан. При этом дворецкого и боярина  лишают соответственно дворничества и  боярства и конфискуют их поместья, десятинника лишают десятины, диака  — диачества. Ни митрополит, ни архиепископ или епископ не имеют права без царского на то разрешения отсылать от себя бояр и дворецких. В тех случаях, когда по тем или иным причинам у них на службе не окажется дворецких или бояр, брать на эту службу следует из представителей тех же родов и также с ведома царя. Если таких кандидатур не будет, необходимо обратиться к царю («и имъ о томъ бити челомъ ц(а)рю»), чтобы он «пожаловалъ — изобралъ у собя и далъ имъ». Диаков также назначают с ведома царя. Святители, со своей стороны, должны контролировать своих дворецких, бояр и диаков, чтобы в судах не было «всякие хитрости и коварства, и лихоимстваЕ продажы, и волокиды безмерныя».

В том случае, если девушки, замужние женщины и вдовы обратятся  с жалобой (видимо, об изнасиловании) на представителей духовенства («священнический  и иноческий чин») или на «мирских людей», то недельщикам разрешается  отдавать обвиняемых на поруки «перед старостами и перед с(вя)щенники  десяцкыми, и перед земскыми десятцкыми». Затем недельщики «ставят» их перед  боярами, а бояре сообщают об этом святителю. «Священнический и иноческий  чин» судят сами святители «соборне»  или те, кому они поручают. Те недельщики и тиуны, которые, договорившись  с «блудницами и ябедникы», берут  взятки, обязаны, по Судебнику, без суда, хотя и с предварительным следствием и показаниями свидетелей, вернуть  взятое в тройном размере, после  чего они лишаются своих должностей.

Особое внимание Стоглав  обращает на так называемую тиунскую пошлину — «крестец». В Москву, говорится в Стоглаве, со всей России приезжают архимандриты, игумены, протопопы, священники, иеромонахи и диаконы  по различным делам, в том числе  и судебным: за «поруками», за «приставом», по кабальным и срочным грамотам и т.д. Они сходятся на площади, именуемой  Крестец (на Ильинской улице), и нанимаются служить в московских церквах. За разрешение служить им положено платить  митрополичьему тиуну пошлину (от десяти денег до алтына в месяц). Если пошлину  кто не заплатит, тиун налагает на того штраф, при этом не проверяя, есть ли у него ставленная, благословенная и отпускная грамоты. Собор постановил:

1. Если у приехавших  в Москву «для своих дел» («бити  челом царю или митрополиту»), а не за «поруками», «приставом»  и «ни в которой пене», архимандритов,  игуменов, протопопов, иеромонахов,  священников и диаконов имеются  ставленные, благословенные и отпускные  грамоты (их проверяют поповские  старосты), им следует давать разрешение  наниматься на службу в московские  церкви. За это они должны платить  пошлину в ранее принятом размере.

2. Если указанных грамот  у них нет, разрешения наниматься  на службу в московские церкви  им выдавать нельзя.

3. Если они имеют грамоты,  но приехали за поруками или  за приставными грамотами, тиун  не имеет права давать разрешение. Если они начнут служить без  разрешения, их следует приводить  к митрополиту. В наказание  они должны быть «под запрещением».

4. Если тиун выдаст  разрешение тем, у кого нет  благословенных, отпускных и ставленных  грамот, или тем, кто «приехал  за поруками», он лишается своей  должности.

Таким образом, постановления  Стоглава, касающиеся судоустройства и судопроизводства, были направлены прежде всего на развитие и укрепление святительского суда, в ведение которого передавались, помимо духовных, гражданские  дела духовенства, «кроме душегубства  и разбоя с поличным». Отменялись несудимые грамоты, в результате чего святительскому суду стали подсудными архимандриты и игумены. Кроме того, были осуждены злоупотребления, совершаемые  при судебном разбирательстве. Более  четко разграничивалась юрисдикция светского и церковного суда, а  также было детально расписано функционирование судов, занятых разбирательством тяжб между мирскими и духовными лицами. Стоглавый Собор сохранил должность  десятинника и его суд в  городах и «по десятинам».

Основное содержание Стоглава связано с рассмотрением сложившихся  в Русской Православной Церкви правил, обычаев и дисциплинарных норм, за несоблюдение которых следует то или иное наказание. Так как в  своих решениях Стоглавый Собор  ориентировался на каноническое право  и на греко-православную церковно-правовую традицию, за нарушение тех или  иных норм и правил церковной жизни  следовало наказание, оговоренное  в постановлениях Вселенских Соборов, Апостольских правилах и Правилах святых отцов. Так, например, Стоглав подтверждает правила Константинопольского патриарха  Никифора и Ираклийского митрополита  Никиты Блаженного (XII в.) не венчать  вступающих во второй брак и не причащать  вступающих в третий брак. Вступающие в четвертый брак отлучаются от Церкви (гл. 21–24). Ссылаясь на канонические источники, Стоглав запрещает требовать («истезать») плату выше установленной за освящение, крещение, пострижение в монахи и  другие церковные обряды (гл. 44, 50). Тот, кто нарушил этот запрет, должен быть лишен сана. То же наказание  ждет епископа, священника, диакона за несоблюдение поста (гл. 90). В Стоглаве после цитаты из Кормчей следует фраза, добавленная авторами Стоглава, о том, что «мирскому человеку» за такое нарушение грозит отлучение. В Стоглаве (гл. 90 – 94) цитируются толкования из сводной Кормчей митрополита Даниила, согласно которым «извержение» причетнику и «отлучение» мирскому человеку грозит за участие в языческих обрядах и всевозможного рода увеселениях, которые подробно перечисляются в тексте: «еллинское бесование, волхвование, чародеяние», «аще кто от них играет или плесание творит, или шпильманит, рекше глумы деет и на видение человеки збирають или ловитвам прележит». В целом ориентируясь на каноны, Стоглав в своих решениях во многом использовал русскую церковно-правовую традицию: послания русских митрополитов, постановления русских великих князей, привлекал те редакции Кормчей книги, которые содержат источники русского происхождения, — сводную Кормчую и Кормчую Русской редакции. Проблеме соотношения канонов Вселенских Соборов и местной практики посвящена гл. 79, в которой содержится «Собрание от священных правил» игумена Волоколамского монастыря Иосифа (Ж1515).¹⁴