Итоги кавказской войны

Содержание

Введение …………………………………………………………………………. 3

Глава 1. Первый период войны (1817 - 1830). Система Ермолова ………… 11

Глава 2. Второй период войны. Роль имамата в развитии событий на кавказском фронте ………………………………………………………..……. 22

Глава 3. Завершающий  этап Кавказской войны ………………………….….. 40

Глава 4. Итоги  войны ………………………………………………………..… 53

Заключение  ……………………………………………………………………... 61

Примечания  …………………………………………………………………….. 63

Список источников и литературы ………………………………………..….... 70

Введение

Тема данной работы, представляется актуальной и с научной, и, в свете современных реалий, с политической точки зрения. В настоящее время налицо вспышка острых противоречий между Россией и Северным Кавказом. Однако и ранее отношения здесь не отличались пониманием. Не случайно М. Фейгин предлагает называть нынешние проблемы на Северном Кавказе «второй Кавказской войной», поскольку они берут начало в комплексе нерешенных проблем Кавказской войны XIX в. Фейгин М. Вторая Кавказская война // Новый мир. 1995. №12.

Задача историков в подобной ситуации - максимально всесторонне подойти к рассмотрению предпосылок зарождения конфликта и факторов, повлиявших на его эскалацию, форм и методов разрешения противоречий, итогов и ошибок на пройденном пути военного противостояния.

Говоря о  литературе, опишем некоторые историографические тенденции в изучении Кавказской войны XIX в.

В дореволюционной  историографии кавказская война  рассматривалась в рамках традиционного  колониального подхода; примером может  служить четырехтомная «История русской армии» А. А. Керсновского, переизданная в 1992 г., во 2-м томе которой рассматривается Кавказская война. Керсновский А. А. История русской армии. Т. II. М., 1992. Бросается в глаза не просто большое, а даже пафосное внимание, которое автор уделяет героизму русских солдат и офицеров, видя в горцах лишь враждебную сторону. Фактическая сторона работы имеет большую ценность. Исследователь приводит данные о погибших в тех или иных кампаниях (правда, точные цифры - только со стороны русских войск), дает подробный ход боевых действий, иногда вплоть до часов. Однако исследовательских выводов в работе немного, и они заключаются преимущественно в выводах о героизме русских воинов и пересказе официального мнения о характере горцев.

После Октябрьской  революции ситуация кардинальным образом изменилась. В Кавказской войне стали видеть антиколониальное движение, направленное против царизма.

Примером может  служить работа Р. М. Магомедов «Имам  Шамиль», Магомедов Р. М. Имам Шамиль. Махачкала, 1940. где ученый рассматривает  титаническую фигуру вождя кавказцев через призму несомненных личных симпатий; автору импонирует образ «бесстрашного героя, воина, талантливого полководца и мудрого администратора, боровшегося за независимость края». Там же. С. 6 - 7. Хотя мы не собираемся подвергать сомнению подобную оценку Шамиля, тем не менее нельзя не заметить, что в работе Р. М. Магомедова высока доля субъективного фактора, который порой влияет на оценку ученым фактов действительности. Как кажется, в работе Р. М. Магомедова образ Шамиля слишком идеализирован, автор затушевывает факты жестокости Шамиля.

(В своей более  зрелой работе, «Шамиль в отечественной  истории», Магомедов Р. М. Шамиль  в отечественной истории. Махачкала, 1990. написанной полвека спустя, Р.  М. Магомедову удалось уйти  от недостатков своей предыдущей книги. Монография «Шамиль в отечественной истории» носит историографический характер и отражает весь комплекс мнений, касающийся этой фигуры).

Ряд работ А. В. Фадеева наглядно демонстрируют  развитие представлений о Кавказской войне в советской историографии 1950 - 1960-х гг. Статья А. В. Фадеева «О внутренней социальной базе мюридистского движения» Фадеев А. В. О внутренней социальной базе мюридистского движения // Вопросы истории. 1955. №6. представляет собой выражение господствующей в 1950 - 1955 гг. директивной точке зрения, представляющей Кавказскую войну не как освободительную, антиколониальную, как это было в советской историографии до 1950 г., а как антинародной, инспирированной иностранными агентами. Там же. Однако этот сравнительно краткий период резкого неприятия Кавказской войны с легкой руки И. В. Сталина для оправдания переселений и репрессий по отношению к целым народам, в том числе и северокавказским, и в рамках кампании против космополитизма, когда подобным образом были оценены не только кавказская война, но и другие национальные движения, завершился с началом «оттепели». Оппонентом А. В. Фадеева в середине 1950-х гг., когда в исторической науке вновь переоценивались национальные движения народов СССР, стал А. Д. Даниялов, который назвал представление о движении горцев как антинародном антинаучным. Даниялов А. Д. О движении горцев Дагестана и Чечни под руководством Шамиля. Махачкала, 1966. Надо сказать, что и А. В. Фадеев в своих следующих работах («Россия и Восточный кризис 20-х гг.», Фадеев А. В. Россия и Восточный кризис 20-х гг. М., 1958. «Возникновение мюридистского движения на Кавказе и его социальные корни», Фадеев А. В. Возникновение мюридистского движения на Кавказе и его социальные корни // История СССР. 1960. №5. «Россия и Кавказ первой трети XIX в.» Фадеев А. В. Россия и Кавказ первой трети XIX в. М., 1961.) постепенно отходит от этой конъюнктурной точки зрения.

Переход этот у  А. В. Фадеева, надо заметить, весьма плавный, и в работе 1958-го г. «Россия и  Восточный вопрос» еще весьма ощутимы отголоски конъюнктурной позиции. Это, видимо, отражает состояние научного спора середины 50-х гг. об оценке Кавказской войны, когда историческая наука не смогла резко отринуть еще пару лет назад господствующую концепцию. Не только А. В. Фадеев, но и некоторые другие исследователи опасались разрешать вопрос, настаивая на расплывчатых формулировках. Так, А. Н. Смирнов, признавая антиколониальное содержание борьбы народов Северного Кавказа, все же настаивает на факте значительного (по сути «агентурного») вмешательства иностранных государств в отношения России и народов Северного Кавказа. Смирнов Н. А. Политика России на Кавказе в XVI - XIX вв. М., 1958.

В советской  историографии 1960 - 1980-х гг. в освещении  Кавказской войны соседствовали две тенденции: с одной стороны, признавался освободительный характер борьбы горцев, а с другой - делался акцент на положительны моментах присоединения Северного Кавказа к России. Например, в монографии В. Н. Гаджиева «Роль России в истории Дагестана» Гаджиев В. Г. Роль России в истории Дагестана. М., 1965. делается акцент именно на плюсах во взаимодействии России с дагестанцами, причем автор отрицает существование экспансионистских намерений со стороны Империи в отношении территории Северного Кавказа.

Новый этап изучения Кавказской войны начался с 90-х  гг. ХХ столетия. Снятие идеологических запретов, свобода мнения с одной  стороны, и развал СССР, высказывание Б. Н. Ельцина о том, что каждый может брать столько суверенитета, сколько хочет, сепаратизм отдельных национальных республик России, провал административно-дипломатического урегулирования конфликта на Северном Кавказе и развязывание военных действий в Чечне с другой - все это не могло не повлиять на историографию Кавказской войны и ее героев с обеих сторон.

На обширном фактическом материале, с использованием широкого круга новых источников построена работа М. М. Блиева и В. В. Дегоева «Кавказская война». Блиев  М. М., Дегоев В. В. Кавказская война. М., 1997. Авторы объективно подходят к рассмотрению предпосылок и итогов войны, не приукрашивают ни позицию России, ни отдельных деятелей движения горцев, признавая как ошибки и колониальную агрессию Российской Империи, так и имевшие место жестокость и провокации (в частности, виде набегов) горцев.

Как освободительная, антиколониальная война рассмотрена движение горцев в работе М. Гаммера. Гаммер М. Шамиль. М., 1998. Исследователь не просто излагает биографию имама, но и рассматривает характер Кавказской войны, ее корни и причины, а также подробно останавливается на анализе расстановки сил обеих сторон накануне войны.

Глубоко и всесторонне  рассматривает движение горцев в  контексте имамата Шамиля М. Н. Покровский. Покровский М. Н. Кавказские войны и  имамат Шамиля. М., 2000. Автор привлекает широкий круг источников и акцентирует внимание на проблемных моментах в истории кавказской войны.

Хотелось бы также остановиться на следующем  моменте. Сложные и противоречивые процессы последних лет закрепили  в российском общественном сознании глубоко конфликтное видение ситуации на Северном Кавказе. В ряде СМИ пропагандируется взгляд на Северный Кавказ  как на чужеродный для России и всей европейской цивилизации социокультурный организм. Отдельные политики и политологи рисуют упрощенный образ Северного Кавказа, представляя его исключительно областью межнациональной напряженности и конфликтов, сепаратистских устремлений и религиозного (исламского) фундаментализма. Подобные стереотипы замыкают политический анализ, исторические исследования и общественную практику в рамки чрезвычайных мер и фактически питают инерцию кризисного и конфликтного развития. Они, конечно, отражают некоторые болезненные реалии жизни региона, но являются весьма неполными и односторонними.

Как нам кажется, говоря как об истории взаимоотношений  народов России и Северного Кавказа в начале работы, так и об итогах Кавказской войны в конце, целесообразно было бы остановиться на положительных аспектах этих взаимоотношений: ведь война стала дестабилизирующим фактором нормального взаимодействия России и Кавказа, результатом неумения мирного разрешения накопившихся проблем, но отнюдь не единственным и абсолютным фактом развития отношений между Россией и народами Северного Кавказа. Следует не замыкаться на видении отрицательных реалий, но и суметь увидеть и подчеркнуть те положительные моменты мирного взаимовыгодного сотрудничества, которые последовали за присоединением региона к России. Стоит вспомнить слова Н. Конрада о том, что «… разные части человечества, при всех своих распрях, в области культуры всегда были в общении друг с другом». Конрад Н. И. Запад и восток. С. 429.

Цель данного  исследования заключается в комплексном  изучении феномена Кавказской войны XIX в.

К достижению указанной  цели следует пойти через решение  ряда задач:

1) проследить  ход войны и изучить ее итоги, очертив круг решенных и нерешенных проблемы и определив последствия для региона и России;

2) исследовать  роль личностно-субъективного фактора  на примерах прежде всего генерала  А. П. Ермолова и имама Шамиля, а также других ключевых фигур  Кавказской войны XIX столетия.

Хронологические рамки работы определяются в данном дипломном сочинении как конец XVIII - 1864 г., то есть начало втягивания России в борьбу за Северный Кавказ - конец  военных действий и пленение Шамиля. Кроме того, в первой главе мы совершаем краткий экскурс в историю взаимоотношений России и Северного Кавказа, а в конце работы - прослеживаем последствия нерешенных проблем в регионе вплоть до сегодняшнего дня.

Структура работы соответствует хронологическому принципу, которого мы придерживаемся в ходе исследования. В четырёх главах рассматриваются ход войны и ее итоги.

Источниковая  база работы представляет собой два  комплекса документов: первая часть  представляет собой позицию российской стороны, другая - точку зрения представителей северокавказских народностей.

Большое значение имеют источники, характеризующие  официальную политику российского  правительства в отношении Северного  Кавказа, как, например, «Инструкция  Главнокомандующему от 1806 года», Инструкция Главнокомандующему от 1806 года // Документальная история образования многонационального государства Российского. Кн. I. Россия и Северный Кавказ в XVI -XIX вв. М.. 1998. С. 24. в которой даются императивные рекомендации о стиле поведения с горскими народами в контексте периодических военных столкновений.

Интересен «Рапорт  Александру I. 14 мая 1818 г.» А. П. Ермолова, Ермолов А. П. Рапорт Александру I. 14 мая 1818 г. // Исторические чтения. Россия в кавказской войне. Вып. 3. СПб., 1997. в  котором отражено не только совершенное  генералом на май 1818 г. на кавказском фронте, но и приводятся мнения и прогнозы А. П. Ермолова относительно дальнейшего характера военных действий, его оценка происходящего и поведения горцев, оценка собственных мотивов поведения, тактики и стратегии.

Источники личного происхождения при изучении требуют учета субъективного фактора, но при этом именно субъективность этих источников позволяет сделать выводы относительно идеологии и отношения к войне со стороны как русских, так и народов Северного Кавказа.

Большую ценность представляют для исследователя «Записки» А. П. Ермолова. Ермолов А. П. Записки 1798 - 1826 гг. М., 1991. Роль этого генерала, практически правителя Северного Кавказа в рассматриваемой войне была очень высока. А. С. Пушкин писал: «Смирись Кавказ, идет Ермолов!». В горских семьях именем генерала пугали детей. Естественно, что нас не могли не заинтересовать мысли и оценки этого человека. Хотя главное внимание генерал уделяет периоду Отечественной войны 1812 г., он пишет и о времени своего наместничества на Кавказе, характеризую природу, занятия, нравы населения, экономику региона, т. е. условия, в которых приходилось вести боевые действия. Применявшиеся жесткие и нередко жестокие меры по отношению к горцам А. П. Ермолов расценивает как необходимые и вызванные военным временем.

В качестве источника  по изучению психологии русских офицеров Кавказского корпуса и их оценке этнопсихологического облика горцев мы предлагаем рассматривать сочинения  Ю. М. Лермонтова. Лермонтов М. Ю. Избранные  сочинения. М., 1990. Было бы неверно рассматривать отношение русских офицеров к горским народам только как ненависть; в среде молодых офицеров эпохи романтизма такие черты этнопсихологического портрета горца, как честь, отвага, благородство, доблесть и т. д. вызывали уважение и восхищение, тем более что наряду с горскими народами, выступающими в качестве противника, некоторые племена в тот или иной период времени выступали на стороне русских; в Кавказском корпусе, как это будет показано в основной части дипломной работы, служили представители северокавказских народностей. Сочинения Ю. М. Лермонтова прекрасно иллюстрируют восхищение и романтизацию положительных качеств горцев.

Нами привлекались также источники со стороны северокавказских народов.

В 1941 г. был опубликовано сочинение Мухаммеда-Тахира аль-Карахи, Мухаммед-Тахир аль-Карахи. О дагестанских войнах в период Шамиля. М., 1941. впоследствии известного дагестанского ученого, в 1850 г. назначенным секретарем Шамиля. Мухаммед-Тахир аль-Карахи пересказал устные рассказы самого Шамиля и приближенных к нему людей, она была дополнена его сыном Хабибуллахом уже после смерти отца. Поэтому репрезентативность источника весьма относительна, поскольку данные преломились, по сути, сквозь тройную призму субъективизма: личности рассказчиков, личность самого Мухаммеда-Тахира аль-Карахи и через личность Хабибуллаха. В то же время хроника Мухаммеда-Тахира аль-Карахи представляет собой подробнейшее изложение хода событий, вполне точное, что показывает сравнение с другими источниками.

Другая работа Мухаммеда-Тахира аль-Карахи, «Три имама», Мухаммед-Тахир аль-Карахи. Три имама. Махачкала, 1927. дает интересные сведения о личностях имамов, их целях и устремлениях. Ей присущи те же достоинства и недостатки, что и предыдущей работе.

В 1990 г. был опубликован источник высокой научной ценности - «Сказание очевидца о Шамиле» личного секретаря имама Гаджи-Али. Гаджи-Али. Сказание очевидца о Шамиле. Махачкала, 1990. Значение этого источника поистине бесценно, поскольку показывает точку зрения «с другой стороны баррикад», со стороны горцев, причем с точки зрения ближайшего окружения Шамиля. Правда, движение было подавлено, автор многое недоговаривает. Однако ход военных событий и незаурядную личность имама источник передает ярко и правдиво, причем Гаджи-Али старается не просто пересказать факты, но и провести их анализ - например, причин поражения Шамиля.

КАВКАЗСКАЯ ВОЙНА 1817-1864гг.

Война между Российской империей и горцами Северного Кавказа (Дагестана  и Чечни). Вызвана колониальной политикой  царизма. Завершилась присоединением народов Сев. Кавказа к России.

В 1817-1827 годах командиром Отдельного Кавказского корпуса и главноуправляющий в Грузии был генерал Алексей Петрович Ермолов (1777-1861+). Деятельность Ермолова на посту главнокомандующего была активной и довольно успешной.  
В 1817 году начато сооружение Сунженской линии кордонов (по р.Сунжа). В 1818 году на Сунженской линии построены крепости Грозная (совр. г.Грозный) и Нальчик. Походы чеченцев (1819-1821) с целью разрушения Сунженской линии были отбиты, русские войска начали продвижение в горные районы Чечни. В 1827 году за покровительство декабристам Ермолов уволен в отставку.

На пост главнокомандующего был назначен генерал-фельдмаршал  Иван Федорович Паскевич (1782-1856), который  перешел к тактике рейдов и  походов, что далеко не всегда могло  дать прочные результаты. Позднее, в 1844 году, главнокомандующий и наместник князь М.С.Воронцов (1782-1856+), был вынужден вернуться к кордонной системе.

В 1834-1859 годах  освободительную борьбу кавказских горцев, проходившую под флагом газавата, возглавлял Шамиль (1797 - 1871+), создавший  мусульманско-теократическое государство — имамат.  
(См. Ислам)

Шамиль родился в селении Гимрах около 1797 г., а по другим сведениям около 1799 г., от аварского узденя Денгау Мохаммеда. Одаренный блестящими природными способностями, он слушал лучших в Дагестане преподавателей грамматики, логики и риторики арабского языка и скоро стал считаться выдающимся ученым. Проповеди Кази-муллы (вернее Гази-Мохаммеда), первого проповедника газавата - священной войны против русских, увлекли Шамиля, который сделался сначала его учеником, а потом другом и ярым сторонником. Последователи нового учения, искавшего спасения души и очищения от грехов путем священной войны за веру против русских, назывались мюридами.

Когда народ был достаточно нафанатизирован и возбужден описаниями рая, с его гуриями, и обещанием полной независимости от каких бы то ни было властей, кроме Аллаха и его шариата (духовного закона, изложенного в коране), Кази-мулла в течение 1827 - 29 годов успел увлечь за собой Койсубу, Гумбет, Андию и др. мелкие общества по Аварскому и Андийскому Койсу, большую часть шамхальства Тарковского, кумыков и Аварии, кроме ее столицы Хунзаха, где побывали аварские ханы. Рассчитывая, что власть его только тогда будет прочна в Дагестане, когда он окончательно овладеет Аварией, центром Дагестана, и ее столицей Хунзахом, Кази-мулла собрал 6000 человек и 4 февраля 1830 г. пошел с ними против ханши Паху-Бике.

12 февраля 1830 г. он двинулся на штурм Хунзаха,  причем одной половиной ополчения командовал Гамзат-бек, будущий его преемник-имам, а другой - Шамиль, будущий 3-й имам Дагестана. Штурм был неудачен; Шамиль вместе с Кази-муллой возвратился в Нимры. Сопровождая своего учителя в его походах, Шамиль в 1832 г. был осажден русскими, под начальством барона Розена, в Гимрах. Шамиль успел, хотя и страшно израненный, пробиться и спастись, тогда как Кази-мулла погиб, весь исколотый штыками. Смерть последнего, раны, полученные Шамилем во время осады Гимр, и господство Гамзат-бека, объявившего себя преемником Кази-муллы и имамом - все это держало Шамиля на втором плане до смерти Гамзат-бека (7 или 19 сентября 1834 г.), главным сотрудником которого он был, собирая войска, добывая материальные средства и командуя экспедициями против русских и врагов имама.

Узнав о смерти Гамзат-бека, Шамиль собрал партию самых  отчаянных мюридов, бросился с ними в Новый Гоцатль, захватил там  награбленные Гамзатом богатства и  велел убить уцелевшего младшего сына Пару-Бике, единственного наследника Аварского ханства. Этим убийством Шамиль окончательно устранил последнее препятствие к распространению власти имама, так как ханы Аварии были заинтересованы в том, чтобы в Дагестане не было единой сильной власти и потому действовали в союзе с русскими против Кази-муллы и Гамзат-бека.

25 лет Шамиль  властвовал над горцами Дагестана  и Чечни, успешно борясь против  огромных сил России. Менее религиозный,  чем Кази-мулла, менее торопливый  и опрометчивый, чем Гамзат-бек,  Шамиль обладал военным талантом, большими организаторскими способностями, выдержкой, настойчивостью, уменьем выбирать время для удара и помощников для исполнения своих предначертаний. Отличаясь твердой и непреклонной волей, он умел воодушевлять горцев, умел возбуждать их к самопожертвованию и к повиновению его власти, что было для них особенно тяжело и непривычно. Превосходя своих предшественников умом, он, подобно им, не разбирал средств для достижения своих целей.

Страх за будущее  заставил аварцев сблизиться с русскими: аварский старшина Халил-бек явился в Темир-Хан-Шуру и просил полковника Клюки фон Клюгенау назначить в Аварию законного правителя, чтобы она не попала в руки мюридов. Клюгенау двинулся к Гоцатлю. Шамиль, устроив завалы на левом берегу Аварского Койсу, намеревался действовать русским во фланг и тыл, но Клюгенау удалось перейти через реку, и Шамиль должен был отступить внутрь Дагестана, где в это время произошли враждебные столкновения между претендентами на власть. Положение Шамиля в эти первые годы было очень затруднительно: ряд поражений, понесенных горцами, поколебал их стремление к газавату и веру в торжество ислама над гяурами; одно за другим вольные общества изъявляли покорность и выдавали заложников; боясь разорения русскими, горские аулы неохотно принимали у себя мюридов. Весь 1835-й год Шамиль работал втайне, набирая приверженцев, фанатизируя толпу и оттесняя соперников или мирясь с ними. Русские дали ему усилиться, так как смотрели на него как на ничтожного искателя приключений. Шамиль распускал слух, что трудится только над восстановлением чистоты мусульманского закона между непокорными обществами Дагестана и выражал готовность покориться русскому правительству со всеми койсу-булинцами, если ему будет назначено особое содержание. Усыпляя таким образом русских, которые в это время особенно занялись постройкой укреплений по берегу Черного моря, чтобы отрезать черкесам возможность сноситься с турками, Шамиль, при содействии Ташав-хаджи, старался поднять чеченцев и уверить их, что большая часть нагорного Дагестана приняла уже шариат (араб. шариа буквально - надлежащий путь) и подчинилась имаму.

В апреле 1836 г. Шамиль, с партией в 2 тысячи человек, увещаниями и угрозами принудил койсу-булинцев и другие соседние общества к принятию его учения и к признанию его  имамом. Командующий кавказским корпусом барон Розен, желая подорвать возрастающее влияние Шамиля, в июле 1836 г., послал генерал-майора Реута занять Унцукуль и, если возможно, Ашильту, местожительство Шамиля. Заняв Ирганай, генерал-майор Реут был встречен заявлениями покорности со стороны Унцукуля, старшины которого объяснили, что приняли шариат только уступая силе Шамиля. Реут не пошел после этого на Унцукуль и вернулся в Темир-Хан-Шуру, а Шамиль стал всюду распространять слух, что русские боятся идти в глубь гор; затем, пользуясь их бездействием, он продолжал подчинять своей власти аварские селения. Для приобретения большего влияния среди населения Аварии Шамиль женился на вдове бывшего имама Гамзат-бека и в конце этого года достиг того, что все свободные дагестанские общества от Чечни до Аварии, а также значительная часть аварцев и обществ, лежащих к Югу от Аварии, признали его власть.

В начале 1837 г. командующий  корпуса поручил генерал-майору Фезе предпринять несколько экспедиций в разные части Чечни, что и  было исполнено с успехом, но произвело ничтожное впечатление на горцев. Непрерывные нападения Шамиля на аварские селения заставили управляющего Аварским ханством Ахмет-хана Мехтулинского предложить русским занять столицу ханства Хунзах. 28 мая 1837 г. генерал Фезе вступил в Хунзах и вслед затем двинулся к селению Ашильте, близ которой, на неприступном утесе Ахульга, находилось семейство и все имущество имама. Сам Шамиль, с большой партией, находился в селении Талитле и старался отвлечь внимание войск от Ашильты, нападая с разных сторон. Против него был выставлен отряд под начальством подполковника Бучкиева. Шамиль пытался прорвать эту преграду и в ночь с 7 на 8 июня атаковал отряд Бучкиева, но после горячего боя принужден был отступить. 9 июня Ашильта была взята приступом и сожжена после отчаянного боя с 2 тысячами отборных фанатиков-мюридов, которые защищали каждую саклю, каждую улицу, а потом шесть раз бросались на наши войска, чтобы отбить Ашильту, но тщетно.

12 июня был  взят штурмом и Ахульго. 5 июля  генерал Фезе двинул войска  на приступ Тилитла; повторились все ужасы ашильтипского погрома, когда одни не просили, а другие не давали пощады. Шамиль увидел, что дело проиграно, и выслал парламентера с выражением покорности. Генерал Фезе дался на обман и вступил в переговоры, после чего Шамиль и его товарищи выдали трех аманатов (заложников), в том числе племянника Шамиль, и присягнули в верности русскому императору. Упустив случай взять Шамиль в плен, генерал Фезе затянул войну на 22 года, а заключив с ним мир, как с равной стороной, поднял его значение в глазах всего Дагестана и Чечни.

Положение Шамиля, тем не менее, было очень тяжело: с одной стороны, горцы были потрясены  появлением русских в самом сердце самой недоступной части Дагестана, а с другой - погром, произведенный  русскими, смерть многих храбрых мюридов и потеря имущества подорвали их силы и на некоторое время убили их энергию. Скоро обстоятельства переменились. Волнения в Кубанской области и в южном Дагестане отвлекли большую часть правительственных войск на юг, вследствие чего Шамиль мог оправиться от нанесенных ему ударов и вновь привлечь на свою сторону некоторые вольные общества, действуя на них то убеждением, то силой (конец 1838 г. и начало 1839 г.). Возле разрушенного в аварскую экспедицию Ахульго он построил Новый Ахульго, куда и перенес свою резиденцию из Чирката.

В виду возможности  соединения всех горцев Дагестана под  властью Шамиля, русские в течение  зимы 1838 - 39 годов подготовляли войска, обоз и припасы для экспедиции в глубь Дагестана. Необходимо было восстановить свободные сношения по всем нашим путям сообщения, которым теперь Шамиль угрожал до такой степени, что для прикрытия наших транспортов между Темир-Хан-Шурой, Хунзахом и Внезапной приходилось назначать сильные колонны из всех родов оружия. Для действия против Шамиля был назначен так называемый чеченский отряд генерал-адъютанта Граббе. Шамиль, со своей стороны, в феврале 1839 г. собрал в Чиркате вооруженную массу в 5000 человек, сильно укрепил селение Аргуани на пути из Салатавии в Ахульго, разрушил спуск с крутой горы Соук-Булах, а для отвлечения внимания напал 4 мая на покорное России селение Ирганай и увел жителей его в горы.

В то же время  преданный Шамилю Ташав-хаджи захватил селение Мискит на реке Аксае и  возле него в урочище Ахмет-Тала построил укрепление, из которого он мог в любой момент напасть на Сунженскую линию или на Кумыкскую плоскость, а затем ударить в тыл, когда войска углубятся в горы при движении на Ахульго. Генерал-адъютант Граббе понял этот план и внезапным нападением взял и сжег укрепление возле Мискита, разрушил и сжег ряд аулов в Чечне, взял штурмом Саясани, опорный пункт Ташав-хаджи, и 15 мая вернулся во Внезапную. 21 мая он вновь выступил оттуда. Возле селения Буртуная Шамиль занял фланговую позицию на неприступных высотах, но обходное движение русских заставило его уйти в Чиркат, ополчение же его разошлось в разные стороны. Разрабатывая дорогу по головоломным крутизнам, Граббе поднялся на перевале Соук-Булах и 30 мая подошел к Аргуани, где засел Шамиль с 16 тысячами человек, чтобы задержать движение русских. После отчаянного рукопашного боя в течение 12-и часов, в котором горцы и русские понесли огромные потери (у горцев до 2 тысяч человек, у нас 641 человек), он покинул аул (1-го июня) и бежал в Новый Ахульго, где заперся с самыми преданными ему мюридами.