Контрольная работа по дисциплине история государства и права зарубежных стран

Филиал НОУ ВПО «Санкт-Петербургский  институт внешнеэкономических связей, экономики и права»   в  г. Красноярске

 

 

 

 

 

 

Контрольная работа

 

 

по дисциплине история государства и права зарубежных стран

 

на тему: Вариант 4

 

 

 

 

 

                                                Студент заочного отделения

                                          Курс первый группа Б011В

                                     Моисеев Денис Юрьевич          

      (фамилия, имя, отчество)

 

 

Проверил: __Рогачев А.Г.________

                  (ф.и.о)

доктор исторических наук, профессор

(ученая степень,  звание)

 

 

 

 

 

 

г. Красноярск

 

2012 год

 

Вариант 4

1. Раскройте  государственный строй Парижской  Коммуны.

2. Охарактеризуйте  основные течения английской  буржуазной революции.

3. Раскройте источники римского права.

4. Расскажите  о брачно-семейных отношениях  в мусульманском праве.

5. Законодательство  «нового курса» Ф. Рузвельта.  Цель, общая характеристика.

6. Что такое  «казуистичность нормы права»?

7. Перечислите  указанные в Законах Хаммурапи основания для развода. Суммируйте их и сделайте вывод об особенностях морально-этических представлений той эпохи.

8. Дайте определения  терминам:

1) билль. 2) якобинцы. 3) полис. 4) Звездная палата, 5) «Режим  Виши».

9. Решите задачу:

 

В Германии в  начале 20 века химический концерн построил завод, не оборудованный очистными сооружениями. Сброс газов и сточных вод завода привел к тому, что на соседних земельных участках снизилась урожайность и ухудшились условия жизни крестьян.

Собственники  участков обратились в суд с иском против концерна, требуя, чтобы были приняты меры против выброса вредных веществ на их землю. Адвокаты концерна заявили на суде,  что воздействие вредных веществ на земельные участки якобы незначительно?

Как было решено дело по Германскому Гражданскому кодексу 1900 года.

 

 

 

 

 

 

1. Раскройте государственный строй Парижской коммуны

18 марта 1871 года пролетариат  Парижа восстал после шестимесячной  осады города прусскими войсками, измученный голодом и безработицей. Организованный в Национальную гвардию пролетариат провозгласил Коммуну, в которой видел осуществление принципов той «социальной республики», за которую он тщетно боролся в 1848 году.

Временная власть – впредь до выборов – оказалась в руках Центрального комитета Национальной гвардии.

В дни осады Парижа правительство, уступая давлению народа, желавшего сражаться с врагом, разрешило создание 200 новых батальонов Национальной гвардии. Они оказались пролетарскими.

Демократически избранный, социалистический по своим убеждениям, Центральный комитет объявил о переходе правительственной власти в руки рабочих.

«Они поняли, – говорилось в воззвании ЦК, – ...что им принадлежит неоспоримое право стать господами собственной судьбы...»

Правительство Тьера, реакционное  до мозга костей, бежало в соседний Версаль. Две силы: пролетарский Париж, с одной стороны, и буржуазная Франция – с другой, – оказались в состоянии гражданской войны.

Добиваясь торжества  своих социалистических принципов, парижский пролетариат должен был  взяться за разрушение враждебного ему государства. Коммуна ликвидировала постоянную армию, распустила старую полицию. Не стало буржуазного суда. Церковь была отделена от государства. Буржуазное чиновничество, не признавшее Коммуну и ее бойкотировавшее, было сметено указом о выборности должностных лиц. Не меньшей важности вопрос заключался в том, чем заменить разбитую Коммуной государственную машину.

Центральный комитет  Национальной гвардии начал с  выборов в Совет Коммуны. Члены  ЦК – и это делает им честь – полагали, что, выбранные в качестве руководителей Национальной гвардии, они не имеют права на постоянную правительственную власть, тем более для всей Франции. Выборы в Совет Коммуны производились по городским округам, на основе всеобщего избирательного права и при совершенной свободе мнений. Поэтому в первоначальный состав Совета попало некоторое число буржуазных представителей – врагов Коммуны, но они тотчас устранились.

Не менее половины депутатов (более 40 из 80) составляли рабочие. Остальные принадлежали к разного рода интеллигентным профессиям. Ни сколько-нибудь единой партии, ни твердого большинства в Совете Коммуны не создалось. Руководящую роль играли в нем главным образом бланкисты (последователи О. Бланки), бывшие настоящими революционерами, но очень неясно представлявшими проблемы социалистического переустройства общества.

По справедливому определению  К. Маркса, Совет Коммуны был «не парламентарной, а работающей корпорацией». Смысл этой фразы разъясняется далее замечанием: Коммуна не была только законодательным или только исполнительным органом; она была такой «работающей корпорацией», которая в одно и то же время законодательствует и исполняет законы.¹ Разделения властей не существовало. Что касается сложившейся ситуации, это не может быть предметом критики.

Совет Коммуны понимал характер созданной им организации и сознательно стремился к ней. В одном из протоколов Коммуны прямо говорится о том, что Совет Коммуны должен быть «совокупностью комиссий, работающих совместно, а не парламентом, где каждый стремится сказать свое слово».

Исполнение законов, осуществление  политики Совет Коммуны поручил 10 комиссиям, 9 из которых имели строго определенную компетенцию: финансовую, просвещения, юстиции, внешних сношений, труда и обмена, общественных служб, обороны, общественной безопасности и др. Роль координирующего центра играла особая Исполнительная комиссия, составленная из делегатов всех прочих комиссий.

В поисках наилучшей  формы управления Коммуна не избегала реорганизации своего аппарата. В  конце концов утверждается принцип: обсуждать коллегиально. отвечать одному. В соответствии с этим во главе комиссий был поставлен делегат (член) Коммуны, наделенный широкими полномочиями. Состоявшие при нем комиссий приобрели значение совещательных коллегий.

Комиссии, в свою очередь, опирались на широкий актив, особенно на профсоюзы и другие рабочие организации. В особенной степени это относится к комиссии труда и обмена; все основные меры, ею осуществленные (а среди них – организация биржи труда, регулирование труда женщин и подростков), принимались с учетом мнений, высказанных представителями профсоюзов.²

Были приняты меры, направленные на то, чтобы пресечь  дорогу бюрократизму и полновластию чиновников. Одним из декретов предписывалось, чтобы заработная плата чиновников – сверху донизу – не превышала заработка рабочего. Выборность, подотчетность и сменяемость должностных лиц стали важнейшими принципами государственной организации.

Для поступления на некоторые  должности требовалось пройти через  конкурс или держать экзамен (перед  тем предоставлялась возможность стажирования в будущей должности).

Коммуна разработала  и опубликовала план государственного переустройства Франции. Он был назван «Декларацией к французскому народу» (19 апреля).

Это очень короткий план, но его принципы вполне определенны. Франция должна была стать республикой, объединяющей свободные коммуны, организованные по типу Парижской. И города, и самые малые деревни должны были обладать полнотой самоуправления, ограниченной одним – полнотой прав соседних коммун и интересами страны в целом.

К компетенции каждой такой коммуны Декларация относила утверждение местного бюджета и разверстку налогов, управление всеми местными службами, организацию суда и полиции, народного просвещения, управление местными имуществами.

Соответственно с тем  коммуны должны были заботиться о правильном и подлинно свободном пользовании правом собраний и печати.

Каждой коммуне предоставлялось  право иметь собственную военную  силу в лице национальной гвардии, свободно избирающей своих офицеров.

Коммуны при всей их автономии объединялись в главном городе округа. Окружные собрания посылали депутатов в Национальную делегацию, заседающую в Париже. Центральное правительство наделялось немногими, но очень важными функциями.

Конечно, это был план для того будущего времени, когда сломленный враг перестанет оказывать сопротивление. Пока шла борьба, Коммуна отдавала предпочтение строгой централизации власти. Управление 20 округами Парижа было сохранено, например, в руках особо назначенных делегатов Совета Коммуны. Избрание соответствующих муниципальных органов в этих округах было отложено.

В последние дни борьбы с версальцами наученный опытом Совет принял решение о создании Комитета общественного спасения, наделенного самыми широкими полномочиями.

Коммуна не рассчитывала на то, чтобы несколькими декретами достичь всеобщего благоденствия. Предстояла целая эпоха преобразований.

Декретом от 16 апреля Коммуна постановила, что Комиссия труда и обмена в сотрудничестве с делегатами от различных отраслей промышленности должна определить способ передачи покинутых капиталистами предприятий в руки кооперативных рабочих обществ. При этом не исключалась уплата компенсации.

Другим актом – уставом Луврских мастерских – вводился рабочий контроль над производством, мера, воспринятая большевиками в первые месяцы Советской власти, для подготовки национализации промышленности и транспорта.

В числе других мер, служивших  на пользу рабочему классу, следует  отметить отмену ночной работы булочников, запрещение штрафов и вычетов из заработной платы рабочего, возвращение заложенных в ломбардах мебели, одежды, белья и орудий труда.

Особую группу мер  составляют те, которые относятся  к деятельности суда, к охране общественной безопасности.

Коммуна предполагала обновить судебный аппарат на основе выборов, но в качестве временной меры было принято назначение судей исполнительной комиссией Коммуны. Низшей судебной инстанцией остались мировые судьи. Многие из них были простыми рабочими. Они разбирали незначительные уголовные и гражданские дела.

Для более серьезных  уголовных дел был создан особый суд, заседавший вместе с присяжными заседателями. Он назывался «обвинительным жюри».

Для заседателей не требовалось  никакого имущественного ценза. Ими  становились на тех условиях, что  и солдатами Национальной гвардии, – все граждане начиная с 17 лет.

Несмотря на осаду  и террор версальского правительства, обвинительное жюри было связано рядом процессуальных гарантий. Обвинение поддерживалось прокуратурой.

Вопросы, касавшиеся процессуальных гарантий для обвиняемых и арестованных, в том числе активных сторонников версальского правительства, были предметом острой дискуссии в Совете Коммуны. Некоторая часть членов Совета, и далеко не худшая, настаивала на строгом соблюдении процессуальных гарантий независимо от переживаемой ситуации. Известны резкие прения по вопросу о секретном заключении для некоторой категории арестованных.

Прокурор Коммуны Риго, как свидетельствует протокол заседания  Коммуны от 24 апреля, заявил протест  против решения, дающего право каждому члену Совета посещать заключенных и беседовать с ними (в интересах надзора): «Если кто думает, что можно вести следствие без секретного заключения, я вполне готов уступить ему свое место...».³

Ему возражают. Арну говорит: «Я решительно протестую. Секретное заключение – нечто безнравственное. Это – физическая пытка. Не только необходимо уничтожить секретное заключение, но и само следствие сделать гласным...».

Этот давний спор не перестает  волновать. Процессуальные гарантии нужны  в любой ситуации, которую переживает революция, хотя нельзя приносить им в угоду интересы последней. Коммуна была вправе требовать надзора за тюрьмами, но для этого достаточно было следственной комиссии и прокуратуры.

Бурных дебатов стоил  декрет Коммуны о закрытии реакционной  прессы, служившей рупором врага, источником клеветы, легальным информатором Версаля о военных делах Парижа. Людям, которые только что выступали за полную и неограниченную свободу печати, было нелегко решиться на ее законодательное ограничение. Они видели в этом «измену принципам». Снова и снова история ставила перед деятелями Коммуны проблему революции и демократии, демократии и диктатуры.

Закрытие реакционной  прессы рассматривалось в качестве временной меры. Но находились члены  Коммуны, которые не довольствовались словом «потом». «Сколько лет нам говорят это слово! – восклицал Тейс. – Мы протестуем против подобных слов, это все те же средства».⁴

Мы не можем касаться сколько-нибудь подробно вопросов тактики, но вряд ли достойны осуждения колебания  Коммуны по отношению к Французскому банку, в котором видели достояние всей нации, неприкосновенное для нужд одного города.

2. Охарактеризуйте основные течения английской буржуазной революции

Одна из важнейших  особенностей английской буржуазной революции – своеобразная идеология, драпировка её классовых и политических целей. Это было последнее революционное движение в Европе, проходившее под средневековым знаменем борьбы одной религиозной доктрины против другой. Штурм абсолютизма в Англии начался со штурма его идеологии, этики и морали, которые воплотились в доктрине полукатолической государственной англиканской церкви. Буржуазные революционеры выступали в качестве церковных реформаторов – пуритан. Проповеди пуритан заложили основы революционной идеологии – идеологии народного антифеодального восстания. К началу 17 в. сформировались два основных течения пуританизма – течения пресвитериан и индепендентов.

22 августа 1642 король, находившийся  в Ноттингеме, объявил войну парламенту. Началась первая гражданская  война между роялистами – «кавалерами» и сторонниками парламента – «круглоголовыми». На стороне парламента выступили экономически развитые юго-восточные графства во главе с Лондоном, на стороне короля – сравнительно отсталые графства севера и запада. Были созданы регулярные армии. Нерешительная политика «умеренного» большинства парламента – пресвитериан – привела к тому, что парламентская армия потерпела поражение в первом же сражении – при Эджхилле (23 октября 1642) и, более того, дала возможность королевской армии обосноваться в Оксфорде. В этот критический момент развернулось массовое крестьянское движение в деревне и плебейское – в городах, отзвуком которого в парламенте и армии была революционно-демократическая линия индепендентов, которых возглавлял О. Кромвель. Он стремился преобразовать армию в народную, революционную, способную добиться победы. Старое (главным образом пресвитерианское) командование было распущено. 11 января 1645 было решено создать новую парламентскую армию – армию т. н. нового образца. 14 июня 1645 при Нейзби реорганизованная парламентская армия разгромила королевскую армию. К концу 1646 первая гражданская война завершилась победой парламента. Карл I сдался в плен шотландцам, которые затем передали его в руки парламента (1 февраля 1647).

Новое дворянство (джентри) и буржуазия  считали революцию в основном законченной: их главные цели были достигнуты. Ордонанс от 24 февраля 1646 уничтожил рыцарское держание и все вытекавшие из него повинности в пользу короны; тем самым крупные землевладельцы присвоили право буржуазной частной собственности на земли, которые были до того лишь их феодальной собственностью. В промышленности и торговле с уничтожением монопольных прав частично возобладал принцип свободной конкуренции; было приостановлено действие законодательства против огораживаний. Вся тяжесть налогов на военные нужды переложена на плечи трудящихся.

В этих условиях народные массы взяли революционную инициативу в свои руки. Они не только сорвали  все планы удушения революции, но и сделали попытку повернуть её в демократическое русло. Из партии индепендентов выделилась самостоятельная партия «уравнителей» – левеллеров (руководители Дж. Лилберн и др.).

Стремясь подавить революционные  устремления народа, парламент весной 1647 попытался распустить часть революционной  армии. Оказавшись перед угрозой  разоружения и не доверяя индепендентским офицерам – «грандам», солдаты начали избирать т. н. агитаторов, к которым постепенно переходило руководство в воинских частях и в армии в целом. Начался конфликт между парламентом и армией. Угроза политической изоляции побудила О. Кромвеля, первоначально выступавшего за подчинение армии парламенту, возглавить движение солдат в армии с целью приостановить её дальнейшее полевение. 5 июня 1647 на общем смотре армии было принято т. н. «Торжественное обязательство» не расходиться до тех пор, пока не будут удовлетворены требования солдат и обеспечены свободы и права английского народа. Армия наряду с широкими крестьянско-плебейскими массами стала основной движущей силой революции на её буржуазно-демократическом этапе (1647 – 49). В июне 1647 армия захватила короля в плен, а в августе предприняла марш на Лондон, в результате которого из парламента были изгнаны лидеры пресвитериан. Насколько велика была пропасть между индепендентами и левеллерами в понимании целей революции, стало очевидным на Совете армии в Патни 28 октября – 11 ноября 1647 (т. н. Патнейская конференция). Требованию левеллеров об учреждении парламентской республики (с однопалатным парламентом) и введении всеобщего избирательного права (для мужчин), сформулированному в их проекте политического устройства страны, т. н. «Народном соглашении», «гранды» противопоставили собственную программу – т. н. «Пункты предложений», предлагавшую сохранить двухпалатный парламент и короля, имеющего право вето. Конфликт «грандов» с левеллерами привёл к роспуску Совета. Неповиновение отдельных полков, требовавших принятия левеллерской программы, было жестоко подавлено. Армия оказалась во власти «грандов». В это время король бежал из плена, вступив в тайный сговор с шотландцами.

Вторая гражданская  война, вспыхнувшая весной 1648, вынудила индепендентов временно искать примирения с левеллерами. Но принятие «грандами» значительной части программы левеллеров означало, что социальная программа левеллеров – в частности в вопросе о судьбах копигольда – представляла лишь более радикальный вариант программы «грандов» и «... что только вмешательство крестьянства и пролетариата, «плебейского элемента городов», способно серьезно двигать вперед буржуазную революцию...».⁵

19 мая 1649 Англия стала  республикой, верховная власть  в которой принадлежала однопалатному  парламенту (судьбу монархии разделила и палата лордов); в действительности же республика 1649 оказалась индепендентской олигархией. Исполнительную власть осуществлял Государственный совет, состоявший из «грандов» и их парламентских единомышленников. Распродав за бесценок конфискованные земли короля, епископов и «кавалеров», республика обогатила буржуазию и новое дворянство. Вместе с тем она не удовлетворила ни одного требования народных низов. Вожди левеллеров были брошены в тюрьмы, а левеллерские восстания в армии в мае 1649 подавлены. Левеллеры потерпели поражение, в частности, потому, что они прошли мимо основного вопроса революции – аграрного вопроса; они выступили против «обобществления имущества» и «уравнения состояний».⁶ Выразителями интересов народных низов в период высшего подъема революции стали т. н. истинные левеллеры – диггеры, которые требовали уничтожения копигольда и власти лендлордов, превращения общинных угодий в общую собственность бедных. Идеи диггеров нашли отражение в произведениях их идеолога Дж. Уинстэнли и в составленной им т. н. «Декларации бедного угнетённого народа Англии». Разгром мирного движения диггеров за коллективную обработку общинной пустоши (1650) означал окончательную победу антидемократического курса в решении аграрного вопроса.

Вскоре после смерти Кромвеля (3 сентября 1658) этот режим  потерпел крушение. В 1659 в Англии формально была восстановлена республика, но её эфемерность была предрешена всем ходом событий. Напуганные усилением демократического движения буржуазия и новое дворянство стали склоняться к «традиционной монархии». В 1660 совершилась реставрация Стюартов, которые согласились санкционировать основные завоевания буржуазной революции, обеспечивавшие буржуазии экономическое господство. Переворот 1688 – 89 (т. н. «Славная революция») оформил компромисс между буржуазией, получившей с этих пор доступ к государственной власти, и земельной аристократией.

3. Раскройте источники римского права

Общая концепция римской  правовой культуры предусматривала, что  требования права определяются, во-первых, собственными для данного народа установлениями, или правом гражданским (или цивильным – jus civile, от civitas – горожане, граждане, или квиритским – от самоназвания римлян – квириты) в широком смысле, во-вторых – согласованностью с естественным разумом общежития, единообщим для всех народов, .или правом общенародным (jus gentium). Если первое считается главным источником политических и семейных установлений, то вторым «введены почти все договоры», оно служит основой для организации коммерции, оборота и т.д. Собственное данного народа право может состоять из писаного права и из неписаного: к последнему преимущественно относится обычай. Естественное право считается неизменным, ибо оно установлено Божественным провидением, выражает непреходящую общность условий общежития. В отличие от него право гражданское, или установленное народом, может изменяться «или безмолвным согласием народа, или другим позднейшим законом». Это писаное и изменяемое право и может считаться источником норм права в собственном смысле. Внутреннее подразделение, принятое в римской юриспруденции, отражало далее уже различия по форме образования этих норм: законы и постановления римского народа, определений Сената, указы должностных лиц, постановления государя, ответы или консультации правоведов.

1. Обычное право. Обычное право представляет объективно исходный исторически источник любого правового регламентирования в самостоятельно развивающемся обществе, если не становиться на позицию признания боговдохновенности государственных и политических установлений.

Для обычного права не характерна выраженность его требований в скрупулезно точных постановлениях. Поэтому нормы, вытекающие из обычного права – особые по содержанию и по характеру; главным образом это принципиальные предписания границ или типа дозволенного правового поведения. Закономерно вставал вопрос о критериях допустимости и применимости такой peгуляции при помощи обычного права, и римская юридическая традиция выработала определенные указания по этому поводу.

Обычаи (mores) могут играть двоякую роль: во-первых, они заменяют указания других более определенных источников права, прежде всего законов; во-вторых, обычаи свидетельствуют о способе применения законов и других источников права в юридической практике – и это второе значение обычаев не исчезает даже при полном переходе к чисто государственному нормированию права.

Обычаи признавались источником права в том случае, если отсутствуют конкретные требования, выраженные в других формах: «В тех делах, в которых мы не пользуемся писаными законами, нужно соблюдать то, что указано нравами и обычаями». В этой ситуации требование обычая безусловно обязательно и равнозначно другому определенному указанию на содержание правового требования: «Укоренившийся обычай заслуженно применяется как закон и это есть право, о котором говорится, что оно установлено нравами». Однако не всякий обычай мог признаваться имеющим правовую силу. Обычай не должен был противоречить закону, подразумевая, что он его дополняет и своего рода «оживляет»; безусловным считалось, что обычай не в силах отменять указание закона. Для своего признания в качестве правового требования, т.е. дающего основание для защиты судом, обычай должен отвечать некоторым дополнительным критериям:

(1) он должен выражать  продолжительную правовую практику, во всяком случае в пределах  жизни более одного поколения; (2) он должен выражать однообразную практику – причем безразлично, действия или бездействия; (3) он должен воплощать неотложную и разумную потребность в правовом именно регулировании ситуации, т.е. далеко не все обыкновения даже коммерческого оборота могут составить правовое требование обычая (например, не создают такового обыкновение «давать на чай», разные принятые формы отчетности, обычаи делать подарки и т.п.). Наконец, специфику правового применения обычая составляло то, что ссылающийся на обычай должен сам доказывать факт его наличия, обычай не презюмировался (предполагался) в суде, а доказывался.

Важную особенность  римского правового обычая составила, особенно в классическом праве, неразрывность понимания обычая с нравами (что выражалось даже в терминологии). Предписания обычая – это «молчаливое согласие народа, подтвержденное древними нравами». В силу этого обычай носил черты религиозного правила, опирающегося на авторитет жреческого толкования; в языческую пору глашатаем обычая нередко становилось обращение к оракулу, что само но себе подчиняло вытекающие из него правовые требования религиозной традиции. В христианскую эпоху аналогичный характер стали носить ссылки на Священное писание и евангелический канон.

2. Законы. Главным воплощением писаного права римская правовая культура считала законы – leges. Для признания правового предписания в качестве закона необходимо было, чтобы он исходил от имеющего соответствующие полномочия органа, т.е. так или иначе воплощал весь римский народ, и чтобы он был надлежащим образом обнародован: тайный правовой акт не мог иметь верховной юридической силы. Сохранились полулегендарные сведения о законах, издававшихся от имени римского народа первыми царями – Нумой Помнилием, Сервием Туллием и др. Однако самым принципиальным моментом в становлении римского законодательства стало издание в середине V в. до н.э. (в итоге длительного социально политического и религиозного кризиса римской общины, сопровождавшегося борьбой плебейских масс с жреческой и патрицианской аристократией) Законов XII Таблиц – свода, по словам римского историка Тита Ливия, даже спустя несколько веков признаваемого за «источник всего публичного и частного права».3аконы были выставлены для обсуждения народом (по обычаю – на деревянных выбеленных досках), утверждены народным собранием и приняты в качестве главнейшего свода права. Несколько позднее законы были запечатлены в виде своеобразного памятника – двух (или трех) медных многогранных колонн, выставленных на римском форуме, но погибших, по-видимому, около века спустя во время галльского вторжения.

Подлинный и полный текст  Законов XII Таблиц неизвестен, в традиции римского права существует несколько  более или менее убедительных попыток их реконструкции и систематизации на основании цитат из других римских юридических источников классической эпохи. Значение подлинных признано за примерно 140 правоположениями, систематизируемыми по разделам: О вызове в суд (Табл. I), О вершении исков (Табл. II), О долговом рабстве (Табл. Ш), О порядке манципации при сделках (Табл. IV), О завещании и семейных делах (Табл. V), О пользовании земельным участком (Табл. VI), О воровстве (Табл. VII), О личном оскорблении-обиде (Табл. VIII), Об уголовных наказаниях (Табл. IX), О порядке похорон и церемоний (Табл. X), О публичных делах в городе (Табл. XI), О неиспра-шивании привилегий (Табл. XII). Многие нравоиоложения древних законов были малопонятны уже в век Цицерона, но во всяком случае они охватили все важнейшие сферы юридической практики. По словам того же Цицерона, «для всякого, кто ищет основ и источников права, одна небольшая книжица законов Двенадцати таблиц весом своего авторитета и объемом пользы воистину превосходит все библиотеки философов». Однако законам двенадцати таблиц присущи многие недостатки древнего права: казуистичность (изложение предписаний не в общем виде, а применительно к конкретным случаям), неполнота (многие положения закона подразумевались, не оспаривались и не требовали записи), недостаточная систематизированность (нормы частного и публичного нрава, процессуальные нормы могли быть изложены подряд), формализм (требование произнесения некоторых фраз, запинка в которой влекла проигрыш дела в суде, недействительность договора и т.п.).⁷