Контрольная работа по «Истории». 20

1. Феномен самозванства

Ключевский В.О. считал: «Вопрос, как могла возникнуть сама идея самозванства, не заключает в себе какого-либо народно-психологического фзатруднения. Таинственность, какою была окружена смерть царевича Димитрия, порождала противоречивые толки, из которых воображение выбирало наиболее желаемые, а всего более желали благополучного исхода, чтобы царевич оказался в живых устранил тягостную неясность, которой заволакивалось будущее. Расположены были, как всегда в подобном случае, безотчетно верить, что злодейство не удалось, что провидение и на этот раз постояло на страже мировой правды и приготовило возмездие злодеям».

Первоначально всё внимание историков было сосредоточено на вопросе о том, кто скрывается под личиной Лжедмитрия I. Большинство историков придерживалось мнения, что имя сына Ивана Грозного принял беглый монах Григорий Отрепьев. Но самый крупный знаток Смутного времени С.Ф. Платонов пришел к заключению, что вопрос о личности самозванства не поддается решению. Подводя итоги своего исследования, историк с некоторой грустью писал: «Нельзя считать, что самозванцем был Отрепьев, но нельзя также утверждать, что Отрепьев им не мог быть; истина от нас пока скрыта».

Анализируя ход смуты  можно с полным основанием утверждать, что важна не была не личность самозванца, а роль, им сыгранная.

«Самозванство - это беда, грех и пагуба. Самозванство - Это  не быть, а казаться, не жить, а играть. А России нужно не казаться, а быть, быть, быть»- писал Панченко С.С.

Для того чтобы понять, откуда и почему появились самозванцы, следует  обратить внимание на власть (самодержавие). В истории недоверие к прежнему авторитету может достигнуть такой силы, что само по себе сплачивает общность и олицетворяет единство - нации, народа, страны.

Само представление о  царской власти раздвоилось. Есть реальный царь, трактуемый как «незаконный», «неправедный», «дурной» и т.п., и есть желанный царь, противостоящий реальному, который представляется как «добрый», «праведный», а значит, и «законный», «истинный». Первый царь, несмотря на свою «реальность», понимается, как злодей и должен быть свергнут с трона как не отвечающий идеалу царя; другой царь, хотя бы и самозваный, претендует на замещение царя «неистинного», ложного и в общественном мнении выглядит соответствующим идеалу настоящего царя, а поэтому и признается настоящим.

В неблагоразумном образе действий правительства и общества, так печально поддержанном самой природой, вскрылась такая неурядица общественных отношений, такой социальный разброд, с которым по пересечении династий трудно было сладить обычными правительственными средствами. Эта вторая причина Смуты, социально-политическая, в соединении с первой, династической, сильно, хотя и косвенно, поддержала Смуту тем, что обострила действие первой, выразившейся в успехах самозванцев. Поэтому самозванство можно признать тоже производной причиной Смуты, вышедшей из совокупного действия обеих коренных.

«Игра в царя». Показательны исторические примеры, проводимые и  анализируемые Б. Успенским. Дважды первый венчанный царь и самодержавен всея Руси Иван Грозный предпринимал «игру в царя», усиживая на свой престол мнимого царя, самозванца, сопровождая этот акт шутовской церемонией. Первый раз Иван «играет в царя» со своим конюшим, боярином Иваном Петровичем Федоровым, подозреваемым в заговоре против Грозного. Воздав ряженому царю царские почести и склонившись перед ним, Грозный собственноручно убивает инспирированного им же самозванца (1567 год). Второй раз, в 1575 году, игра в царя преследует иные (не кровавые) цели: Иван Грозный венчает царским венцом Симеона Бекбулатовича, прямого потомка ханов Золотой Орды, и отдает ему в правление «земщину», в то время как сам оставляет за собой «опричнину». Таким образом, Грозный ставит на русский престол татарского хана. Ряженым, самозваным царем становится тот, кто ранее имел бы право называться царем и править русским государством; такой царь оказывается теперь царем ложным, царем лишь по внешнему обличию - тем самым и прежние татарские ханы оказываются ложными, а не истинными царями. В обоих случаях «игра в царя» имеет символический характер и служит целями «политического разоблачения».

Другой исторический пример «игры в царя» на престоле - карнавальные действа Петра I. Эти петровские «игры в царя» представляют собой новый этап в борьбе с самозванством и способы символического укрепления самодержавия в истории России.

Русское самодержавие в лице своих первых и наиболее авторитарных представителей - Ивана Грозного и Петра I - пыталось утвердить новое и дискредитировать, осмеять и отвергнуть старое, используя карнавальный образ самозванца. Однако выходило чаще всего наоборот: русские цари, заклиная образы своих соперников и конкурентов в борьбе за самовластие, словно вызывали из бездны духов, разрушавших создаваемое ими царство. Вслед за тиранией Грозного последовала Смута, приведшая десятки самозванцев; следом за провозглашением Петром Великим себя императором надвигалась череда дворцовых переворотов, интриг, коррупций, борьбы за власть. Династический кризис, постигавший в том и другом случае самодержавие, порождал самозванство с железной необходимостью.

Если самодержавные деспоты  провоцировали явление самозванства с тем, чтобы наглядно расправиться с признаками прошлого, будто бы угрожавшими их единовластию, то вскоре сама жизнь родила претендентов на власть, которые были фактически самозванцами, нежели конкурировавшие с ними действительные самозванцы. Так, отпрыск татарских мурз и опричник Грозного Борис Годунов представлялся многим своим современникам самозванцем, имеющим на русский престол не больше прав, чем Лжедмитрий. Ведь последний гипотетически мог быть сыном и законным наследником Ивана IV, в то время как Борис Годунов не мог стать им в принципе, будучи опричником Грозного и шурином его бездетного сына Федора.

С легкой руки первого Лжедмитрия самозванство стало хронической  болезнью российского государства. С конца XVII века и чуть не до конца XVIII века редкое царствование проходило без самозванца, а при Петре за недостатком такового народная молва настоящего царя превратила в «самозванца». Череда дворцовых переворотов, предшествующих восшествию на престол всех русских императриц, подтверждала устойчивый характер самозванства как регулятивного механизма истории. Самозванство было удобнейшим выходом из борьбы непримиримых интересов, взбудораженных пресечением династии: оно механически, насильственно соединяло под привычной, хотя и поддельной властью элементы готового распасться общества, между которыми стало возможно органическое, добровольное соглашение. Таким образом, самозванство выступало в роли механизма культуры, объединяющего, сплачивающего общество в условиях распада, хаоса, наслоения неразрешимых и накапливающихся количественно противоречий.

О начале появления самозванцев  Ключевский говорил: « В первое время  боярство пыталось соединить классы готового распасться общества во имя нового государственного порядка; но этот порядок не отвечал понятием других классов общества. Тогда возникла попытка предотвратить беду во имя лица, искусственно воскресив только что погибшую династию, которая одна сдерживала вражду и соглашала непримиримые интересы разных классов общества. Самозванство было выходом борьбы этих непримиримых интересов. Когда не удалось, даже повторно, и эта попытка, тогда, по-видимому, не осталось никакой политической связи, никакого политического интереса, во имя которого можно было бы предотвратить распадение общества. Но общество не распалось: расшатался лишь государственный порядок.

2. Определите место и роль индустриализации в общей концепции построения социалистического общества с точки зрения партии большевиков в 20-30-е гг. XX в. Определите особенности индустриализации в СССР с точки зрения источников, средств и методов осуществления.

Большевики в концу 20-х гг. окончательно утвердили свою власть в России. Им удалось вернуть страну к основным экономическим показателям довоенного времени. И перед новой властью неизбежно встал вопрос: а что же дальше? А дальше, вне зависимости от политических пристрастий большевистского режима на первый план выдвигалась проблема модернизации страны, ещё более обострившаяся по сравнению с началом XX века. Апробированные восстановительным периодом нэповские экономические механизмы стали давать сбои. Требовалось либо подкорректировать их и приспособить к новым условиям (что предлагала сделать группа Н.И.Бухарина), либо выдвинуть принципиально новую программу, отвечающую требованиям модернизации.

Воспользовавшись очередным  кризисом нэпа, Сталин объявил о  «великом переломе», о «наступлении социализма по всему фронту», об ускоренном превращении СССР в великую промышленную державу.

Сталинская модернизация объективно преследовала те же цели, что  и модернизация начала XX века. Она так же имела «догоняющий» характер, поэтому ей были присущи те же противоречия и возможные тупики. Но помимо этого она была отягощена рядом как объективных, так и субъективных обстоятельств.

В СССР в связи с ликвидацией  в 1920-30-е годы частной собственности  самореализующаяся система не получила развития и страна пошла по «нецивилизованному» пути. С одной стороны, страна двигалась по пути технического прогресса, наращивала экономическую мощь; с другой стороны, этот прогресс обеспечивался за счет жестокой эксплуатации государством отдельных слоев населения (крестьян, заключенных, «спецпоселенцев»), низкого жизненного уровня народа, уничтожения личностей. К тому же сам технический прогресс имел однобокую милитаризованную направленность. Россия в начале XX века находилась во втором эшелоне модернизации, то есть ее стартовые условия, и возможности значительно отличались от передовых стран Европы и США.

Революции, войны, социально-экономические  трансформации, которыми изобилует  российская история, не привели к  качественному улучшению жизни людей. Триада государство-общество-человек было обращено в сторону минимизации человеческих свобод. Гражданское общество в России - СССР не сложилось. В направлении господствует тоталитарная концепция, согласно которой в XX в. возникли государства, СССР, Германия, Италия и др., представляющие опасность для цивилизации и подчинившие своему жесткому контролю все общество. Тоталитарная концепция акцентирует внимание не на социально-политической системе, а на форме государственного управления. Прежде всего, на «силовом» объединении народа для быстрого достижения цели любой ценой, на наличии мобилизационной экономики, на особом режиме полувоенного времени. Такая форма государственного устройства возможна лишь при отрицании оппозиции в обществе, отрицании существования самореализующейся личности и индивидуализма.

В декабре 1925 г. состоялся XIV съезд ВКП(б), на котором были подведены итоги предыдущего развитию страны. Съезд отметил, что, несмотря на успехи восстановительного периода, экономика страны все еще оставалась отсталой. СССР оставался страной многоукладной, аграрной, промышленность давала лишь 32,4% всей продукции, а мелкое, в основном единоличное, хозяйство давало 67,6%. Преобладала легкая промышленность, тяжелая индустрия была развита слабо. В промышленности отсутствовал ряд важнейших отраслей, производящих средства производства. Объективный ход развития страны требовал реконструкции всего народного хозяйства.

Съезд провозгласил курс на индустриализацию страны. Он вошел  в историю как "съезд индустриализации". С XIV съезда РКП(б) стала именоваться ВКП(б) - Всесоюзной Коммунистической партией (большевиков). Индустриализацию было решено осуществить в короткий срок.

Быстрый темп индустриализации диктовался следующими причинами:

- необходимостью использовать  мирную передышку, которая могла  прерваться в любой момент;

- необходимостью в короткий  срок подвести техническую базу под сельское хозяйство;

- необходимостью в возможно  короткий срок укрепить обороноспособность  государства.

Осуществлением индустриализации страны руководил важнейший государственный орган ВСНХ, который в 1926 г. после смерти Ф.Э. Дзержинского возглавил В.В. Куйбышев. Резко повысилась роль планирующих органов. Госплан СССР приступил к разработке пятилетнего плана развития народного хозяйства. ЦК ВКП(б) и ЦИК СССР осуществили ряд мер, направленных на повышение роли местных Советов, профсоюзов, привлечение молодежи, работников науки и техники к делу индустриализации.

В противоборстве двух концепций  индустриализации - "бухаринской" (продолжение НЭПа, сбалансированное развитие промышленности и сельского хозяйства) и "сталинской" (свёртывание НЭПа, усиление роли государства в развитии экономики, ужесточение дисциплины, форсированное развитие тяжёлой промышленности, использование деревни как поставщика средств и рабочей силы для нужд индустриализации) верх одержала «сталинская» концепция.

Главным идеологом нэпа был  Бухарин, поэтому борьба с «правым  уклоном» была направлена, прежде всего, против него и его взглядов. Правда, характер дискуссий теперь был уже иной. Спорили главным образом за закрытыми дверями, не посвящая рядовых коммунистов в сущность разногласий.

Пользуясь своим положением главного редактора «Правды», Бухарин  выступил с рядом статей, в которых под видом борьбы против троцкизма критиковался отказ от нэпа, проводимый сталинским руководством. В статье «Заметки экономиста» Бухарин дал анализ складывающейся в стране ситуации. «Сумасшедшие люди, - писал он, - мечтают о гигантских прожорливых стройках, которые годами ничего не дают, а берут слишком много». Бухарин указывал на нарастающий дисбаланс между различными отраслями хозяйства, на опасность беспрерывного наращивания капитальных затрат, возражал против «максимума годовой перекачки [средств] из крестьянского хозяйства в промышленность, считая наивной иллюзией, что таким способом можно поддерживать высокий темп индустриализации. В статье «Политическое завещание Ленина» Бухарин опять же не прямо, а косвенно критиковал «генеральную линию», противопоставляя ее взглядам Ленина, изложенным в его последних работах.

Разгром «правых», также  происходивший за закрытыми дверями, состоялся на апрельском объединенном расширенном пленуме ЦК и ЦКК 1929 г. В своей речи Бухарин попытался очертить последствия, взятого сталинским руководством курса. Под сталинской линией, говорил Бухарин, скрывается господство бюрократии и режим личной власти. Грандиозные планы социалистического переустройства общества он назвал не планами, а литературными произведениями. Индустриализацию, по его мнению, нельзя проводить на разорении страны и развале сельского хозяйства. Чрезвычайные меры означают конец нэпа. Бухарин обвинил сталинский аппарат в военно-феодальной эксплуатации крестьянства, а проводимую на ее основе индустриализацию - «самолетом без мотора». Скептически отнесся Бухарин к идее массовой коллективизации. Ее нельзя строить на нищете крестьянства - «из тысячи сох не составить трактора». Главный теоретический тезис Сталина об обострении классовой борьбы по мере продвижения к социализму Бухарин назвал «идиотской безграмотной полицейщиной».

Резкую речь Бухарина на пленуме следует рассматривать  скорее как акт отчаяния, предчувствие неминуемого поражения ввиду яростного наступления сталинской клики, которая теперь полностью «правила бал» в партийном руководстве, и нравов, царивших в нем. Доводы разума не играли уже никакой роли. Не получил поддержки Рыков, как председатель правительства выступивший с довольно аргументированным и реальным двухлетним планом восстановления расстроенного народного хозяйства, оздоровления финансов, устранения «узких мест» и консервации необеспеченных ресурсами строек.

О том, какие методы дискредитации  оппонентов утверждались в партии, свидетельствует сталинское выступление  на пленуме. Он извлек из архива старую полемику между Лениным и Бухариным по поводу государственного капитализма, вспомнил ленинское «Письмо к съезду», из которого взял фразу, где Ленин говорит о Бухарине как никогда серьезно не учившемся марксисте, намекнул на предполагаемое участие Бухарина в заговоре левых эсеров. Когда Бухарин говорил о перерождении партии, превращении ее в болото послушных бюрократов, ее засоренности политически безграмотными чиновниками, не отличающими Бебеля от Бабеля, Сталин прервал его репликой: «Ты у кого это списал? У Троцкого!», намекая на контакты Бухарина, искавшего союзников, с разгромленной оппозицией. Что касается существа дела, то взгляды Бухарина и его сторонников он назвал пораженческими, проявлением панических настроений. Пленум 300 голосами против 13 осудил «правый уклон». Вслед за пленумом была созвана XVI партийная конференция, которая проходила под знаком осуждения правых по всем направлениям текущей политики. Конференция отклонила какие-либо попытки снижения темпов индустриализации. В решениях конференции подчеркивалось, что пятилетка является процессом развернутого социалистического наступления и выполнению ее препятствуют не столько трудности организационно-технического характера, сколько обострение классовой борьбы и сопротивление капиталистических элементов. Преодоление этих трудностей возможно только при огромном росте активности и организованности трудящихся, изжитии мелкобуржуазных колебаний в решении вопроса о темпах и наступлении на кулачество.

«Правый уклон» был назван «откровенно капитулянтским», ему  объявлялась решительная и беспощадная  борьба.

Конференция в качестве пути подъема сельского хозяйства  сделала ставку на организацию «крупного  социалистического земледелия» - колхозов и совхозов, а в качестве важнейшего направления работы партии в деревне - организацию бедноты для борьбы совместно с середняком против кулака. Конференция постановила произвести генеральную чистку партии и госаппарата «под контролем трудящихся масс» под флагом борьбы с бюрократизмом, с извращениями партийной линии, развертывание критики и самокритики. Практически каждое выступление партийных руководителей с мест на конференции заканчивалось рефреном «даешь пятилетку, даешь индустриализацию, даешь трактор…, а правых -- к черту!». Налаженный в партийном аппарате механизм проведения «генеральной линии» действовал четко и почти безотказно.

Дальнейшая борьба с «правым  уклоном» превратилась в откровенную  травлю оппозиционеров. «Правый уклон» олицетворялся с именами Бухарина, Рыкова, Томского. Против них развернула широкую кампанию печать. Повсеместно организовывались собрания и митинги с «разоблачением» и осуждением их сторонников. От них требовали признания своих ошибок и покаяния. Несколько позже, на ноябрьском пленуме 1929 г., принадлежность к «правому уклону» была признана несовместимой с пребыванием в партии. За короткий срок из нее было исключено 149 тыс. человек (11%), в основном по обвинению в «правом уклоне». По всей видимости, эта цифра близка к реальному количеству коммунистов - сторонников продолжения нэпа. Большинство из них, так или иначе, раньше или чуть позже вынуждены были публично признаться в своих ошибках и заблуждениях. В противном случае они оказывались в положении отверженных, на которых могли распространяться всевозможные кары и репрессии.

Разгром «правых» происходил под аккомпанемент обвального крушения нэпа по всем направлениям хозяйственной и социальной политики. В связи с переходом к директивному централизованному планированию перестраивается вся система управления народным хозяйством, в которой поначалу легко можно увидеть черты, унаследованные от «военного коммунизма». На базе государственных синдикатов, которые фактически монополизировали снабжение и сбыт, создаются производственные объединения, весьма смахивающие на главки первых послереволюционных лет и положившие начало становлению «ведомственной экономики». Производство строилось путем прямого централизованного регламентирования сверху всего и вся вплоть до норм оплаты труда рабочих. Предприятия, в сущности, бесплатно получали соответствующие фонды сырья и материалов по карточно-нарядной системе. Снова возникли разговоры о прямом плановом продуктообмене между городом и деревней, об отмирании денег, о преимуществах карточной системы снабжения и распределения. Ликвидировались многие банки, акционерные общества, биржи, кредитные товарищества. На производстве вводилось единоначалие, руководители предприятий напрямую делались ответственными за выполнение промфинплана. Директора крупнейших строек и предприятий назначались теперь по особому номенклатурному списку.

Очевидно, что ни Сталин, ни Бухарин, ни их сторонники не имели  еще плана экономического преобразования страны, ясных представлений о  темпах и методах индустриализации. Для Сталина и его сторонников в то время на первом плане была борьба за власть. Он проявил себя как сторонник быстрых темпов и преимущественного развития тяжелой промышленности путем перекачки в нее средств, накапливаемых в сельском хозяйстве, легкой промышленности и т.д. Но подходил он к этой проблеме упрощенно, отсюда и та его беспринципность, с какой он в политических целях пользовался доводами как «левых», так и «правых».

Суть концепции была сформулирована И.В. Сталиным и заключалась в  следующем:

1. Быстрый темп индустриализации  диктуется внешними и внутренними  условиями нашего развития. Мы значительно отстали в техническом отношении от передовых капиталистических стран, поэтому «нужно... догнать и перегнать эти страны... в технико-экономическом отношении. Либо мы этого добьемся, либо нас затрут».

2. «Быстрый темп развития  индустрии вообще, производства  средств, производства в особенности, представляет основное начало и ключ индустриализации страны... Это значит - побольше капитальных вложений в промышленность. А это ведет к напряженности всех наших планов».

3. В чем причина этой  напряженности? «Реконструкция промышленности  означает передвижку средств  из области производства средств потребления в область производства средств производства. Без этого не бывает и не может быть серьезной реконструкции промышленности, особенно в наших, советских условиях [учитывая отсутствие внешних инвестиций.]. Но что это значит? Это значит, что вкладываются деньги в строительство новых предприятий, растет количество городов и новых потребителей, тогда как новые предприятия могут дать новую массу товаров лишь через 3-4 года».

4. Необходимость ускоренной  индустриализации диктовалась и отсталостью аграрного сектора. Чтобы ее ликвидировать, нужно было обеспечить аграрный сектор орудиями и средствами производства, что подразумевало «быстрый темп развития нашей индустрии». В области сельского хозяйства предлагалось обратить особое внимание на колхозы и совхозы.

Трудности индустриализации состояли в технико-экономической  отсталости, в преобладании в экономике  страны мелкотоварного хозяйства на базе устаревшей техники; остро встала проблема накопления средств; в стране было мало промышленных кадров; отсутствовал опыт проведения индустриализации; трудности усугублялись сопротивлением капиталистических элементов, которые старались вырваться из-под государственного регулирования, обострением классовой борьбы в стране; индустриализацию приходилось осуществлять в условиях внешнеполитической изоляции и постоянной угрозы нападения империалистических держав. Необходимо иметь в виду, что социалистическая индустриализация отличалась от капиталистической по социально-экономическому содержанию, методам проведения, темпам осуществления и источникам накоплений. Следует обратить особое внимание на две проблемы: проблему темпов и источников накоплений.

За 1929--1937 гг. страна совершила  беспрецедентный скачок в росте  промышленной продукции  За это время в строй вступило около 6 тыс. крупных предприятий, то есть 600-700 ежегодно. Темпы роста тяжелой промышленности были в два-три раза выше, чем за 13 лет развития России перед первой мировой войной.

В результате страна обрела потенциал, который по отраслевой структуре  и техническому оснащению находился  в основном на уровне передовых капиталистических государств. По абсолютным объемам промышленного производства СССР в 1937 г. вышел на второе место после США (в 1913 г. - пятое место). Прекратился ввоз из-за рубежа более 100 видов промышленной продукции, в том числе цветных металлов, блюмингов, рельсопрокатных станов, экскаваторов, турбин, паровозов, тракторов, сельхозмашин, автомобилей, самолетов. В целом к 1937 г. удельный вес импорта в потреблении страны снизился до 1%.

В ходе реализации трёх первых пятилетних планов (1928-32; 1933-37; 1937-42, выполнение плана прервано в 1941), несмотря на срыв завышенных плановых показателей, ценой неимоверного напряжения сил всего населения СССР достиг экономической независимости от Запада. Рост промышленного производства в 30-е гг. составил примерно 15% в год. По производству валовой продукции в ряде отраслей промышленности СССР обогнал Германию, Великобританию, Францию или вплотную приблизился к ним, однако отставал от этих стран по производству продукции на душу населения. Итоги (по данным официальной статистики): за годы довоенных пятилеток (1928/29 - 1932/33, 1933 - 1937, 1938 -1941 годы) по объему промышленной продукции СССР вышел на первое место в Европе и на второе место в мире:

- по производству машин,  тракторов, грузовых автомобилей,  по добыче нефти занял второе место в мире;

- созданы новые отрасли  индустрии (авиационная, автомобильная,  подшипниковая, тяжелое машиностроение, приборо- и станкостроение и др.);

- ликвидирована эксплуатация, к 1931 г. покончено с безработицей;

- осуществлены значительные  программы в области образования,  науки, медицины;

- создана плановая социалистическая  экономика;

- ликвидирована экспортная  зависимость от внешнего мира;

- социализм победил в  основном (закончился переходный  период).

Реальные данные говорят  о том, что:

- задания ни одной из  пятилеток не были выполнены;

-достигнутые успехи были  плодом неимоверных физических  и морально-политических издержек;

- эксплуатации энтузиазма, революционной активности масс;

- утвердилась и расцвела  командно-административная система.

Были созданы новые  отрасли промышленности - станкостроительная, авиационная, автомобильная, тракторная, химическая и др. В строй действующих было введено около 9 тыс. крупных промышленных предприятий общесоюзного значения. Во 2-й половине 30-х гг. Сталин заявил о превращении СССР из аграрной страны в индустриальную. Высокие темпы промышленного развития были достигнуты как за счёт низкого стартового уровня, так и за счёт тотального внедрения командных методов руководства экономикой.

Целям форсированной индустриализации отвечало массовое использование дешёвой  рабочей силы и энтузиазма масс, воодушевлённых большевистской идеей строительства бесклассового общества. В практику народного хозяйства внедрялись различные формы т. н. социалистического соревнования за выполнение и перевыполнение производственных заданий без увеличения оплаты труда. Широко использовался труд заключённых в лагерях Главного управления лагерей (ГУЛАГ); в 1934 число заключённых в лагерях ГУЛАГ составляло 500 тыс. человек, в 1940 - более 1,5 млн.

Индустриализация проходила  за счет снижения жизненного уровня городского населения, характерным показателем которого являлось существование в 1929-1933 гг. карточной системы снабжения населения.

Пятилетние планы оказали  сильное стимулирующее воздействие  на индустриальное развитие, на оптимальное размещение и взаимоувязку вводимых в строй новых производительных сил. Типична история создания плотины и гидроэлектростанции на Днепре, получивших название Днепростроя. Проект финансировался государством. Проект предполагал создание совершенно новых отраслей промышленности, строительство новых заводов и фабрик, которые работали бы на электроэнергии, даваемой этой гидроэлектростанцией. Электроэнергией предполагалось снабжать шахты Донбасса, а также новые металлургические заводы, производящие алюминий, высококачественную сталь и железные сплавы, - таким образом, создавался новый промышленный комплекс для производства средств производства. Появились два новых промышленных города - Запорожье и Днепропетровск. Днепрострой оказался образцом для множества смелых проектов, начатых в соответствии с первым пятилетним планом.

Важнейший из них - создание на Востоке второго основного  угольно-металлургического центра СССР путем использования богатейших угольных и рудных месторождений  Урала и Сибири. Вместо первоначально  запроектированных 16 металлургических заводов средних размеров на XVI съезде ВКП(б) (1930) было решено построить несколько крупных комбинатов: мощность Магнитогорского комбината увеличить с 656 тыс. т годовой выплавки чугуна до 2,5 млн. т, а затем до 4 млн. т; мощность Кузнецкого комбината должна была превысить намеченную ранее почти в 4 раза и т.д. Созданная в 30-е гг. вторая угольно-металлургическая база сыграла выдающуюся роль в годы Великой Отечественной войны. Именно сюда перемещались из оккупированных Германией западных и южных областей заводы, квалифицированная рабочая сила. Опираясь на созданную в 30-е гг. индустриальную инфраструктуру, на Урале и в Сибири было налажено массовое производство военной техники, компенсировавшее утрату традиционных центров военного производства.