Методология науки Ф. Бекона

ПЛАН

ВВЕДЕНИЕ

Размышляя сегодня над наследием Ф.Бэкона — философии науки английского Возрождения и вместе с тем европейского научного Возрождения, мы можем выделить в нем, по мнению А.Л.Субботина, самые различные элементы и напластования — новаторские и традиционалистские, научные и поэтические, мудрые и наивные, те, которые просто уходят вглубь Средневековья, и которые протягивают во времени свои вечнозеленые побеги в миры иных социальных структур, проблем и умонастроений1.

Рассуждения о «естественной» религии, «естественном» праве и «естественной» морали — ведущая тенденция «естественной» философии Ф.Бэкона. Недаром его «Новый Органон» открывается афоризмом великой доминирующей силы Природы: «Человек, слуга и истолкователь Природы, ровно столько совершает и понимает, сколько он охватывает в порядке Природы: свыше этого он не знает и не может ничего».

Родоначальник материализма и всей опытной науки, Ф.Бэкон, сделал попытку создать философию экспериментального естествознания, выяснить условия правильности выводов, обобщений из опытных наблюдений. Он — вершитель той глубокой перестройки всего мировоззрения, которое было связано с отказом от верования в зависимость природных явлений от сверхъестественных сил и сущностей и привело к принятию тех принципов понимания знания, которые актуальны в научных исследованиях и сегодня.

В своем главном произведении - «Великое Восстановление Наук»- Бэкон впервые сформулировал свою идею универсальной реформы человеческого знания на базе утверждения опытного метода исследований и открытий.

ОСНОВНАЯ ЧАСТЬ

1.1 Методология науки Ф. Бекона

Фрэнсис Бэкон — основатель опытной науки, был первым философом, поставившим перед собой задачу создать научный метод. В его работах впервые сформулированы основные принципы, характеризующие методологию естественнонаучного познания.

Как и большинство мыслителей его эпохи, Бэкон переосмысливает предмет и задачи науки, как ее понимали в Средние века. Цель научного познания — в принесении пользы человеческому роду: в отличие от тех, кто видел в науке самоцель, Бэкон подчеркивает, что наука служит жизни и практике и только в этом находит свое оправдание. Общая задача всех наук — увеличение власти человека над природой.

Те, кто относился к природе созерцательно, склонны были видеть в науке путь к более углубленному и просветленному разумом созерцанию природы. Такой подход был характерен для Античности. Бэкон резко осуждает такое понимание науки2.

Наука — средство, а не цель сама по себе; ее миссия в том, чтобы познать причинную связь природных явлений ради использования этих явлений для блага людей. «Речь идет, — говорил Бэкон, имея в виду назначение науки, — не только о созерцательном благе, но поистине о достоянии и счастье человеческом, и о всяческом могуществе в практике. Ибо человек, слуга и истолкователь природы, столько совершает и понимает, сколько охватил в порядке природы делом и размышлением; и свыше этого он не знает и не может. Никакие силы не могут разорвать или раздробить цепь причин; и природа побеждается только подчинением ей. Итак, два человеческих стремления — к знанию и могуществу — поистине совпадают в одном и том же...»3.

Но для того, чтобы овладеть природой и поставить ее на службу человеку, необходимо, по убеждению Бэкона, в корне изменить научные методы исследования.

В Средние века и в Античности, наука, говорит Бэкон, пользовалась, главным образом, дедуктивным методом, образцом которого является силлогистика Аристотеля. С помощью дедуктивного метода мысль движется от очевидных положений (аксиом) к частным выводам.

Такой метод, по Бэкону, не является результативным, он мало подходит для познания природы. Всякое познание и всякое изобретение должны опираться на опыт, то есть в процессе познания необходимо двигаться от изучения единичных фактов к общим положениям. А такой метод носит название индуктивного. Индукция («наведение») была описана Аристотелем, но последний не придавал ей такого универсального значения, как Бэкон.

Заслуга Бэкона, в частности, состоит в том, что он со всей определенностью подчеркнул, что научное знание проистекает из опыта, не просто из непосредственных чувственных данных, а именно из целенаправленного, организованного опыта, эксперимента. Более того, наука не может строиться просто на непосредственных данных чувства.

В трактате «О достоинстве и приумножении наук» содержится интересный анализ научного опыта типа «охота Пана», где Бэкон разбирает различные способы постановки опытов и модификации экспериментирования, в частности, изменение, распространение, перенос, инверсию, усиление и соединение экспериментов.4

Изменение эксперимента — это такая операция, когда какой-либо имеющийся опыт осуществляется с другими объектами подобного же рода или с теми же объектами, но при других условиях.

Следующая операция — распространение эксперимента — связана с повторением и расшифровкой эксперимента или постановкой его в более утонченной форме.

Перенос эксперимента бывает троякий: из природы в искусство, из одного технического искусства или вида практики в другой, из одной части искусства в другую часть того же искусства.

Инверсия эксперимента имеет место тогда, когда доказывается противоположное тому, что уже известно из опыта.

Под усилением эксперимента понимается доведение его до потери исследуемого свойства.

Соединение эксперимента — это объединение в единое целое нескольких экспериментов «связь и сцепление их применений». Оно используется там, где отдельные опыты не приносят желаемого результата, но в соединении с другими дают нужный эффект.

И Бэкон заключает рассмотрение научного эксперимента такими словами: «... не нужно падать духом и приходить в отчаяние, если эксперименты, которым отдано столько сил, не приводят к желаемому результату. Конечно, успех опыта значительно приятнее, но и неудача часто обогащает нас новыми знаниями. И нужно всегда помнить о том, что к светоносным опытам следует стремиться еще настойчивее, чем к плодоносным»5.

Бэкон подчеркивал, что те немногие технические изобретения, которыми уже располагало человечество, были сделаны случайно. Производство развивалось стихийно, без содействия науки. Он полагал, что учителями человека до Нового времени были упорный труд, да жесткая нужда. «До сих пор люди в своих открытиях слабо использовали возможности разума и никогда не прибегали к помощи искусства»6 (то есть научных открытий и технического изобретения).

Естествознание, по мнению Бэкона, путем открытия законов природы должно стать решающим средством технических нововведений. Для этого необходимо преобразование всех существующих наук, которые на это пока что не рассчитаны. Чтобы превратить науку в искусство открытий, ее следует вооружить соответствующим методом. Человек не умеет правильно пользоваться своими способностями и не склонен обременять свой разум строгостью, «пока этого не предпишут ему суровые законы и сильная власть»7. Познание должно быть подчинено строгому и определенному методу.

Учение о методе Бэкон выдвигает как главную часть «Великого Восстановления Наук», утверждая, что проблема метода — «это самая важная проблема из всех существующих», и поэтому мы намерены о ней «написать специальное сочинение»8. В результате возник «Новый Органон» в качестве второй части «Великого Восстановления Наук».

Бэкон настойчиво проводит аналогию между новым научным методом и новыми техническими средствами. «Голая рука и представленный самому себе разум не имеют большой силы. Дело совершается орудиями вспоможения, которые нужны не меньше разуму, чем руке. И как орудия руки дают или направляют движение, так и умственные орудия дают разуму указания или предостерегают его»9. Успех был бы незначительным, «если бы люди взялись за механические работы голыми руками без помощи орудий». Подобно этому и в науке нельзя рассчитывать на серьезный успех без помощи правильного метода10.

Спекулятивный метод схоластов был рассчитан на применение разума отдельного человека и учил «сумасбродствовать по известному правилу»11. Спекулятивная философия не могла объяснить процесс научных открытий, а ограничивалась ссылкой на гениальное озарение, интуицию ученого как на источник идей. Производство при капитализме становится массовым и удовлетворяющая его потребности наука должна стать повседневной наукой многих людей со средними способностями. Поэтому и методы научной работы должны быть рассчитаны на многих специалистов, не прибегающих к гениальной интуиции. При ремесленном производстве качество изделия зависело целиком от искусства мастера.

Бэкон всесторонне разрабатывает специальный и строгий методы познания природы (магистральный и инициативный) с тем, чтобы человеческий разум «уже с самого начала никоим образом не был предоставлен самому себе, но чтобы он был постоянно управляем и чтобы дело совершалось как бы механически»12, «вследствие чего немногое остается на долю сил и превосходство ума»13.

Противопоставляя свой новый метод отвлеченным спекуляциям, Бэкон утверждает: «Наш же путь открытия наук таков, что он немного оставляет остроте и силе дарований, но почти уравнивает их. Подобно тому, как для проведения прямой линии или описания совершенного крута много значат твердость, умелость и испытанность руки, если действовать только рукой, — мало или ничего не значит, если пользоваться циркулем или линейкой; так обстоит и с нашим методом»14. Не следует думать, что новую индукцию можно применять механически и будто она уравнивает людей с различными способностями.

Бэкон не отрицал роли гениев, хотя и не хотел предоставить научный прогресс случайности их проявления. Строгость научного метода, согласно Бэкону, связана, прежде всего, с тем, что полет творческой интуиции мыслителя должен быть ограничен природой вещей.

1.2 Индуктивный метод

Чувственное познание непосредственно знакомит нас лишь с явлениями природы, но чтобы проникнуть в их сущность, вскрыть закон явлений, необходимо подвергнуть их истолкованию. Для этого Бэкон и разрабатывает новый индуктивный метод, который должен опираться на опыт, всесторонний и подготовленный для обобщения.

Наука должна быть основана, по мнению Бэкона, на опыте, но в силу его бесконечного многообразия в нем невозможно разобраться без соответствующего подхода. Обобщение опыта и открытие законов природы доступно только индукции, но сама индукция не может доставлять материал для познания. Этим занимается естественная история. Ее задача состоит в точном и непредубежденном описании фактов.

В требовании создать естественную историю сказывается прямая забота философа о планомерном накоплении общественного опыта и глубокое понимание того, что этот опыт послужит почвой для экспериментальной науки Нового времени, отрекшейся от праздных спекуляций15. Естественная история составляет, по замыслу Бэкона, третью часть его «Великого Восстановления Наук». К естественной истории Бэкон предъявляет ряд жестких требований. Первое — строгая проверка фактов16. Второе требование состоит в том, чтобы опыт характеризовал явления не однобоко, а всесторонне. «Опыт, — по Бэкону, — подобен водам; чем он обширнее, тем свободнее от замутненности».

Отыскание в сложном простого как отправного пункта объяснения сложного и, следовательно, предварительное мысленное разложение сложного на простые части Бэкон считал необходимым требованием строгости научного метода. «Чем больше исследование склоняется к простым природам, тем более все переходит от многообразного к простому, от несоизмеримого к соизмеримому, от невнятного к учитываемому, от бесконечного и смутного — к конечному и определенному, подобно тому, как мы видим это в элементах письма и в тонах созвучий»17.

Позиция Бэкона содержит возможность развития редукционизма и его преодоления, ибо он вносит элемент относительности в понимание простого. Он развивает традицию античного атомизма. Бэкон утверждает: «Лучше рассекать природу на части, чем отвлекаться от нее. Это и делала школа Демокрита, которая больше, чем другие, проникала в природу»18. Он советует обращать внимание на те факты, которые «раскрывают устройство частей Вселенной и совершают как бы некую анатомию ее членов»19.

Анализ играет главную роль в методологии Бэкона. Главное в анализе — не фактическое разложение тел, не экспериментальное вторжение в скрытое строение и невидимые процессы; главное — в рациональных методах исследования. «Разделение и разложение» тел наиболее эффективно «посредством размышления» и индукции, «с помощью опытов», а также посредством сравнения и сведения к простым природам и их формам, слагающимся в сложном. Рациональный анализ восходит от фактов через «частные формы» к «большим формам», или наиболее абстрактным понятиям о вещах и их свойствах. Обобщение есть сведение сложного к простому, одновременно подведение многообразия под единое, т. е. «объединение или сведение» разнообразного к единому и простому.

Среди логиков и философов XIX —XX веков, интерпретировавших бэконовскую философию науки, распространено мнение об одностороннем индуктивизме метода Бэкона, которое опирается на то основание, что Бэконом разработана в общих чертах лишь индукция. Но в целом, бэконовская концепция истолкования природы была неизмеримо шире. «Новый Органон» остался незавершенным. О тех частях метода, которые должны были стать предметом последующего изложения, Бэкон только упоминает в конце своего труда. Свой метод он видел в том, чтобы сначала выводить аксиомы из опыта, а затем выводить из аксиом новые опыты.

Обобщение опыта, восхождение от него к аксиомам, формулировкам законов природы (т. е. собственно индукция) — это лишь одна сторона бэконовского метода. Другая его сторона — в дедуктивном извлечении следствий из аксиом науки с целью их применения к опыту и практике. При подходе к исследованию этой последней части «Новый Органон» обрывается, и судить о ней можно лишь по разрозненным отрывкам из разных произведений Бэкона.

Но и первая часть не сводится Бэконом к индукции, хотя она и дала название всему его методу. Эта первая часть, в свою очередь, подразделяется на части под названием «вспоможение чувству» (естественная история), «вспоможение памяти» (таблицы и сопоставление примеров), «вспоможение уму» (собственно индукция). Последняя — «есть самый ключ истолкования». «При этом, — заключает Бэкон, — должно начать с конца и затем уже открыто возвращаться к остальному»20. Это замечание показывает определяющую роль индукции во всем методе Бэкона, и не только в нем. Индукция — ключ не только к методу, но и ко всему мировоззрению.

В индуктивный метод Бэкона в качестве необходимых этапов входят сбор фактов и их систематизация. Бэкон выдвинул идею составления трех таблиц исследования: таблиц присутствия, отсутствия, и промежуточных ступеней. В индуктивный метод Бэкона входит и проведение эксперимента. При этом важно варьировать эксперимент, повторять его, перемещать из одной области в другую, менять обстоятельства на обратные и связывать с другими. После этого можно перейти к решающему эксперименту.

Простейшим случаем индуктивного метода является так называемая полная индукция, когда перечисляются все предметы данного класса и обнаруживается присущее им свойство.

Так может быть сделан индуктивный вывод о том, что в этом саду вся сирень белая. Однако в науке роль полной индукции не очень велика. Гораздо чаще приходится прибегать к неполной индукции, когда на основе наблюдения конечного числа фактов делается общий вывод относительно всего класса данных явлений. Классический пример такого вывода — суждение «все лебеди — белые»; такое суждение кажется достоверным только до тех пор, пока нам не попадается черный лебедь. Стало быть, в основе неполной индукции лежит заключение по аналогии; а оно всегда носит лишь вероятный характер, но не обладает строгой необходимостью.

Пытаясь сделать метод неполной индукции по возможности более строгим и тем самым создать «истинную индукцию», Бэкон считает необходимым искать не только факты, подтверждающие определенный вывод, но и факты, опровергающие его.

Таким образом, естествознание должно пользоваться двумя средствами: перечислением и исключением, причем главное значение имеют именно исключения. Должны быть собраны по возможности все случаи, где присутствует данное явление, а затем все, где оно отсутствует.

Основным методом исследования в естественной философии является индукция. Но это не та индукция, которая заключает лишь на основании простого перечисления ограниченного числа благоприятных случаев. Простая перечислительная индукция чаще приводит к ошибочным результатам. И Бэкон ставит перед собой задачу сформировать принцип научной индукции, «которая производила бы в опыте разделение и отбор и путем должных исключений и отбрасываний делала бы необходимые выводы»21.

Наряду с достоинством методу Бэкона были свойственны и серьезные недостатки. Нельзя однозначно определить его отношение к математике. Признав ее роль в науке, Бэкон, в конечном счете, решил «отнести ее в приложения» к физике и астрономии и «определить как вспомогательную для них дисциплину», «физика и математика рождают практику, т.е. механику»22.

Бэкон был далек от абсолютизации аналитического метода; его собственный метод не был односторонне аналитическим. Он не признавал абсолютной противоположности анализа и синтеза. Анализ при познании природы предполагает у него синтез. Синтез в познании природы, согласно Бэкону, бесплоден и даже невозможен без предварительного анализа, ибо формы конкретных вещей сами по себе слишком сложны. До-анализа не может быть речи о познании конкретных вещей. Бэкон не ограничился общей постановкой вопроса о связи анализа и синтеза. Он устанавливает, что в каждом из этих методов можно видеть его противоположность.

Познание, согласно Бэкону, идет, с одной стороны, от конкретных данных в наглядном представлении, через мысленное их разложение на «абстрактные» качества к познанию причин последних; а с другой — от абстрактных форм к объяснению с их помощью условных конкретных вещей на основании скрытого схематизма и скрытого процесса.

1.3 Значение методов научного познания Френсиса Бэкона для развития науки

В создании и развитии научной и философской атмосферы Европы XVII в. наибольшую роль сыграла общая — критическая, эмпирическая и практическая — тенденция бэконовской методологии23. Для восходящего класса английской и европейской буржуазии весьма показательна и оптимистическая уверенность Бэкона в том, что «подлинное и надежное искусство открытия растет и развивается вместе с самими открытиями»24. Отсюда становится понятно то большое влияние, какое Бэкон оказал на энтузиастов экспериментального естествознания в Англии, основавших Лондонское естественнонаучное общество.

Вместе с тем, дальнейшее углубление рационалистической методологии, происшедшее в основном уже после смерти Бэкона, привело к известному забвению его методологических принципов среди философов XVII в. Напротив, философия Просвещения XVIII в. во Франции, отвергшая умозрительную метафизику XVII в., в лице великих энциклопедистов Дидро и Даламбера, высоко оценила опытно-эмпирическую методологию Бэкона.

В следующем веке оценку его философии дал К.Маркс в своем известном очерке развития философских идей в западноевропейских странах в Новое время, включенном в его «Святое семейство» и множество раз цитировавшемся и комментировавшемся в советской историко-философской литературе. Здесь Бэкон определен как «настоящий родоначальник английского материализма и всей современной экспериментирующей науки». Вторая часть этого определения явно завышает роль Бэкона, методология которого в силу отсутствия гипотетико-дедуктивной компоненты не заключала в себе подлинного экспериментаторского потенциала. Таковой был присущ научно-философской деятельности Галилея.

В новейшие времена известный американский философ и виднейший лидер прагматизма Джон Дьюи в своей «Реконструкции в философии» (1937) всячески расхвалил Бэкона как предтечу современной интеллектуальной жизни, но вместе с тем объявил его и пророком прагматисткой концепции истины.

В последующем публикуются исследования о Бэконе как об идеологе и пионере современной индустриальной эры и культа науки. Таковы книги английских исследователей Б. Фаррингтона «Фрэнсис Бэкон. Философ индустриальной науки» (1949) и Дж. Кроусера «Фрэнсис Бэкон. Первый государственный человек в науке» (1960).

Френсис Бэкон считается родоначальником эмпиризма. Его известный афоризм: «Знание - сила» имел значение в раскрытии новых тайн природы. Главным методом познании должен стать метод индукции - переход знания от частных явлений к общим. Он полагал, что чем больше опыта (теоретического и практического) накоплено человечеством, тем ближе оно к истине. Накопления знаний давали человеку возможность добиться практических результатов, что было весьма актуально в период становления капитализма.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Современная наука обладает развитыми структурами теоретической рефлексии над собой, дифференцированными по различным уровням общности. Вторая половина XX в., в особенности последние ее десятилетия, оказались насыщенными дискуссиями, публикациями именно в области таких форм рефлексии, как науковедение, методология и философия науки. Вместе с тем развитие методологии и философии науки осуществляется в рамках разных мировых традиций теоретизирования. Поэтому и ответы на одни и те же предъявляемые науке вопросы имеют разное, а порой и противоположное содержание.

Такая ситуация делает актуальным раскрытие сущностных смыслов науки с учетом особенностей ее основных «проектов», т.е. особенностей способов ее существования в рамках той или иной исторически сложившейся традиции теоретизирования. Проблема соединения противоположных методов эмпирического и рационального, индукции и дедукции и др. — одна из кардинальных в истории философии. Она не была полностью решена даже в немецкой классической философии. Заслуга Бэкона состоит в том, что он синтезирует эмпирический и рациональный методы познания на высшей, предшествующей ему, стадии развития.

Познание представляется Бэкону достаточно сложным и противоречивым процессом, в котором между анализом и синтезом, и между двумя родами причин — абстрактными формами и соединенными формами существует взаимодействие. Методическое исследование, по Бэкону, завершается построением восходящей и нисходящей лестницей аксиом, при котором и должны получить развитие в собственно теоретической сфере методы как анализа, так и синтеза. Бэкон не только гениально уловил потребность современного ему естествознания в переходе от односторонне синтетического метода старой философии к преимущественно аналитическому методу, но и предугадал, что естествознание в более или менее актуальном будущем вновь придет к синтетической картине мира, но уже на более прочном основании.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

1. Бэкон, Ф. Сочинения в 2-х томах / Ф.Бэкон. - М.: Мысль, 1971.- Т.1. –240 c.
2. Бэкон, Ф. Новый Органон / Ф.Бэкон // Антология мировой философии. - М., 1970. –150 c.
3. Котенко, В.П. История и философия классической науки В.П. Котенко. – М.: Академический Проект, 2007. – 480 с.
4. Сабирзянов, А.М. История философии А.М. Сабирзянов. – Казань: изд-во КГТУ им. А.Н.Туполева, 2011. – 78 c.
5. Соколов, В.В. Европейская философия ХV-ХVII веков / В.В, Соколов. – М.: Высшая школа, 2008. – 428 с.
6. Субботин, А.Л. Фрэнсис Бэкон и принципы его философии / А.Л.Субботин // Бэкон Ф. Сочинения: В 2 т., Т. 1. - М.: Мысль, 1971. – 254 c.

1 Субботин А.Л. Фрэнсис Бэкон и принципы его философии / Бэкон Ф. Сочинения. В 2 т. М: Мысль, 1971. Т. 1. - С. 15.

2 Котенко В.П. История и философия классической науки. – М.: Академический Проект, 2007. – С.153.

3 Бэкон Ф. Сочинения. - Т.1. - С.83.

4 Бэкон Ф. Сочинения. Т. 1. - С. 188-198.

5 Там же. - С. 295.

6 Там же. - С. 296.

7 Бэкон Ф. Новый Органон. - С. 149.

8 Бэкон Ф. Сочинения. Т. 1. - С. 296.

9 Бэкон Ф. Новый Органон. - С. 108.

10 Там же. - С. 103.

11 Там же. - С. 104.

12 Там же. - С. 103.

13 Бэкон Ф. Сочинения. Т. 1 - С. 69.

14 Бэкон Ф. Новый Органон. - С. 126-127.

15 Котенко В.П. История и философия классической науки. – М.: Академический Проект, 2007. - С.159.

16 Бэкон Ф. Новый Органон. С. 166, 264; Бэкон Ф. Сочинения. Т. 1. - С. 62, 80-81.

17 Бэкон Ф. Новый Органон. - С. 206.

18 Там же. - С. 121.

19 Там же. - С. 258.

20 Бэкон Ф. Новый Органон. - С. 207.

21 Бэкон Ф. Новый Органон. - С. 112.

22 Бэкон Ф. Сочинения. Т. 1. С. 248, 249.

23 Соколов В.В. Европейская философия ХV-ХVII веков. – М.: Высшая школа, 2008. – с.211.

24 Бэкон Ф. Сочинения. Т. 1. – С.299.