Меценатство Мамонтова Саввы Ивановича

ФГОУ ВПО «Пермский государственный институт искусства и культуры»

Факультет культурологии

Кафедра социально-культурной деятельности

Контрольная работа по курсу история предпринимательства

На тему: «Меценатство Мамонтова Саввы  Ивановича»

                                                               Исполнитель:

                            студентка гр. ЗМК-11а

                                          Проверил:  каф. культурологии,

Пермь

2009

СОДЕРЖАНИЕ.

Введение………………………….………………………………………стр. 3

I.Савва Иванович Мамонтов ……………………..…….………………….…..стр. 4

       I.1. Мамонтовский художественный кружок ………….………………...стр. 8

       I.2. Частная опера С. И. Мамонтова …………………………………….стр. 12

Вывод………………………………………………..………..………..………стр. 17

Список использованной литературы……………………………………...….стр. 18

ВВЕДЕНИЕ.

Летом 1992 года в Москве, в выставочном зале была развернута огромнейшая выставка, посвященная 150-летию С. И. Мамонтова.  Эта выставка открыла многим посетителям потрясающий  диапазон общественной, художественно-эстетической деятельности Саввы Ивановича: один из крупнейших железнодорожников России, руководитель знаменитой Частной оперы, создатель Абрамцевского художественного кружка, оперный режиссер, либреттист, чтец, певец, переводчик, скульптор и т. д.

I.                    САВВА ИВАНОВИЧ МАМОНТОВ

                                            (1841 — 1918).

Савва Мамонтов родился в г. Ялуторовске, за Уралом, в достаточно богатой купеческой семье. Именно в годы детства Саввы в Ялуторовске находились проездом или были на поселении известные декабристы — Матвей Муравьев-Апостол, Якушкин, Оболенский, Пущин, Басаргин. Биографы С. И. Мамонтова располагают фактами, которые свидетельствуют о тесных связях семейства Мамонтовых с декабристами. Такие связи не могли не оказать позитивного воздействия на формирование мировоззрения, ценностных ориентаций у будущего общественного деятеля. В конце 50-х годов XIX в. Мамонтовы переезжают в Москву. К этому времени отец Саввы Иван Федорович уже был купцом 1-й гильдии, уже задумал со своим компаньоном Федором Васильевичем Чижовым (1811—1878) постройку так называемой Троицкой (ныне Ярославской) железной дороги — от Москвы до Сергиева Посада. И чтобы понять влечение купеческого сына Саввы Мамонтова к искусству, фигуру Чижова обойти  просто нельзя. "Я не помню, — писал в 1872 г. С. И. Мамонтов Ф. В. Чижову, — с каких пор стал уважать Вас. Вы были всегда для меня идеалом честного трудящегося человека, моей постоянной мыслью было стать к Вам ближе, сделаться Вам нужным и вообще около Вас  сделаться человеком. После смерти отца мне показалось, что я успею в этом, Вы отнеслись ко мне очень хорошо, я пошел на всех парах...".

Именно от Чижова зародился у Саввы Мамонтова глубокий интерес к искусству, от Чижова пришли к Савве Мамонтову неутомимый интерес к прошлому России, понимание ее особой исторической миссии, стремление возродить традиции народно-прикладного творчества. Ведь именно после общения с Чижовым молодые художники: В. Д. и Е. Д. Поленовы, И. Репин, Р. Левицкий, А. Прахов – составят затем Абрамцевский (или — Мамонтовский) художественный кружок. "Очень интересуюсь, — писал С. Мамонтов Чижову в 1874 г. — знать Ваше мнение об молодежи-художниках, которых Вы видели в Париже, и об их работах. Жаль, что Вы мало с ними побывали, и что им вряд ли удалось эксплуатировать Ваш художественный мир, который для них очень важен". Можно предположить, что и интерес к живописи у Саввы Ивановича форми­руется от Чижова, стремление к общению с художни­ками. В Абрамцеве при С. И. Мамонтове (т.е. с лета 1870 г.) бывали и подолгу жили  писатели и композиторы, скульпторы и архитекторы, певцы и драматические артисты, поэты. А великий Шаляпин? –  честь открытия которого принадлежит все тому же С. И. Мамонтову. Шаляпина-артиста сформировали не столько артисты, сколько (по его же признанию) именно художники, с которыми он сошелся в Частной опере Мамонтова. Сошелся с теми художни­ками, которые при всесторонней поддержке Саввы Ивановича осущест­вили подлинную революцию в театрально-декорационном деле (В. Д. Поленов, К. А. Коровин, В. А. Серов, М. А. Врубель, И. И. Ле­витан). Не удивляет, что художественно-постановочная часть спектаклей Русских сезонов С. П. Дягилева в Париже произво­дила подлинный фурор; костюмы, оформление спектаклей были выше всяческих похвал. Между тем, истоки триумфа логично искать в истории Абрамцевского художественного кружка, в выдающихся достижениях Частной оперы С. И. Мамонтова.

С формальной точки зрения объем знаний, полученных Саввой Мамонтовым во 2-й московской гимназии (не закончил), в Петербург­ском институте Корпуса гражданских инженеров (начал учиться, вскоре оставил), на юридическом факультете Московского университета (учил­ся с большим интересом, вскоре оставил), признать впечатляющим невозможно. Феномен эрудита, энциклопедиста, эстета Саввы Ивано­вича Мамонтова может быть скорее объяснен самообразованием и самовоспитанием. Вообще и сам Савва Иванович ценил тех, кто умел брать уроки у жизни, умел учиться.  Важную роль в формировании художественных принципов сыгра­ют римские знакомства Саввы Ивановича с живописцами, музыканта­ми, иными представителями мира искусств в 70-е годы XIX в., когда и появится мысль о создании особого художественного кружка.

До 28 лет Савва Иванович жил в Кирееве с отцом и братьями. Круг семьи, круг знакомых и друзей отца, любивших бывать в Кирееве, так же сыграли роль в воспитании эстетических начал молодого человека.

Другом семьи Мамонтовых, часто бывавшем в Кирееве, был изве­стный общественный деятель, славянофил, редактор журнала "Московитянин" М. П. Погодин (1800—1875). Михаил Петрович был хорошо знаком с Пушкиным, в числе немногих в октябре 1826 г. слушал в чтении самого автора "Бориса Годунова. На страницах погодинского журнала впервые начнет печататься будущий великий русский драматург А. Н. Островский. У М. П. Погодина — историка и писателя, профессора Московского университета, академика в его знаменитой "Погодинской избе" останавливался при заездах в Москву Н. В. Гоголь.  9 мая 1840 г. на именинах Гоголя  М. Ю. Лермон­тов читал свою новую поэму "Мцыри". Гостями Николая Васильевича были С. Т. Аксаков, П. А. Вяземский, Т. Н. Грановский, П. Я. Чаада­ев, П. М. Садовский, Ю. Ф. Самарин, М. С. Щепкин и многие другие.

Общение С. И. Мамонтова с Погодиным, способствовало привитию Савве Ивановичу интереса к литературе и литературной деятельности, потребности открывать для себя историю Рос­сии, познавать и сохранять ее традиции и обычаи.

В атмосфере постоянных разговоров о музыке, живописи, литературе, скульптуре, истории формировались у киреевцев и некоторые избирательные интересы, которые в дальнейшем совершенно естествен­но перерастут в определенные формы жизнедеятельности, станут по­требностью ума и сердца. Наиболее стойкая и определенная привязан­ность киреевцев нашла свое воплощение в театре и музыке.  Савва брал уроки пения у композитора П. П. Булахова (позднее Савва Иванович учился пению в Милане, у него был немалый репертуар). Певицей была жена Анатолия, брата Саввы Ивановича. В августе 1862 г. С. И. Мамонтов дебютировал в роли Кудряша (Дикого играл сам автор пьесы "Гроза" — А. Н. Островский). Именно одержи­мость театром, которая не могла не возникнуть, явилась причиной ухода Мамонтова из 2-й московской гимназии (на Елоховской). Любовь к театру, постоянный интерес к людям искусства Савва Иванович пронесет через всю свою жизнь.

Один из крупнейших исследователей истории русского искусства И. Э. Грабарь очень точно говорил о Мамонтовых: "С. И. и Е. Г. Мамонтовы были людьми выдающимися.., они оставили каждый порознь глубокий след в истории русской, культуры... Мамонтов по своему духовному складу был меньше всего коллекционером, ибо ничто не было ему столь чуждо, как привычка оглядываться назад. Он смотрел только вперед, любил созидать, а не подводить итоги, любил грядущее, молодое, а не отживающее. Оттого он так страстно увлекался каждым новым явлением, оттого он всю жизнь казался рядом с уравновешенным, мудрым и холодным Третьяковым каким-то неистовым искателем новых дарований. Значение Мамонтова не только в том, что он первый оценил В. Васнецова, В. Серова, К. Коровина, М. Врубеля; не в том, что он сыграл огромную роль в новом, национальном движении в нашем искусстве, поднятом тем же Васнецовым, Поленовым и продолженном Е. Д. Поленовой, Головиным и другими; даже не в том, наконец, что он первый понял все значение Римского-Корсакова и первый отвел ему подобающее место в русском оперном репертуаре; Значение его заклю­чалось в том, что он, увлекаясь сам, увлекал и других, радуясь появлению каждого нового яркого дарования, неудержимо заражая своей радостью других. Создавалась какая-то вечно восторженная ат­мосфера, все верили в свои силы, и вокруг него кипела живая, дружная, радостная, большая работа. Заслуги этого человека перед русским искусством, особенно в области живописи и музыки, огромные. Но, когда знаешь исключительную одаренность этого человека, не можешь достаточно подивиться сравнительной незначительности результатов. Он мог стать московским Лоренцо Великолепным, вокруг которого сгруппиро­вались бы все лучшие художественные силы России, а он как метеор пронесся над Москвой, ослепил всех и угас".

I.1. Мамонтовский художественный кружок.

Стремление к общественному благу, увлечение идеями просвети­тельства нашли полное отражение в абрамцевской жизни Саввы Ивановича и Елизаветы Григорьевны. Стараниями Е. Г. Мамонтовой в 1870-х годах к северо-западу от усадьбы создается небольшой, так называемый "культурный поселок". Здесь была построена лечебница для крестьян округи,  доктор Григорий Григорьевич Дородин взял на себя посещение больных по воскресеньям, фельдшером при лечебнице был Степан Никифоров.

Осенью 1874 г. в Абрамцеве открылась школа для крестьянских детей. При школе Е. Г. Мамонтова создала учебную столярную мастер­скую для подготовки мастеров-кустарей с более развитым художествен­ным вкусом, которой в будущем суждено было стать самостоятельным художественным предприятием.

В 1880 г. рождается мысль о сооружении церкви в Абрам­цеве. С самого начала создание церкви приобретает программный характер. Все соглашаются на том, чтобы выдержать в постройке стиль старых русских соборов. Церковь будет во имя Спаса Нерукотворного. Строительство начинается в 1881 г. Оно захватывает художников В. М. Васнецова, В. Д. Поленова, И. Е. Репина, Н. В. Неврева, членов семьи Мамонтовых и их близких — Н. В. Якунчикову, Н. С. Кукина, К. Д. Арцыбушева и других. Художники ввели в современность формы древнего зодчества и тем предвосхитили работы профессиональных архитекторов, которые позд­нее составили одно из ведущих направлений в русском искусстве.

Церковь стала первым совме­стным произведением художников мамонтовского кружка.

В 1880-х годах интерес кружка к отечественному художественному наследию приобрел иной характер: началось собирание изделий народ­ных мастеров и изучение крестьянского зодчества. С этой целью были предприняты походы в окрестные деревни и поездки во Владимирскую, Ярославскую губернии.  В результате историко-искусствоведческих поисков в мае 1885 г. в Абрам­цеве был открыт первый в России Музей русского народного искусства, у истоков которого стояли Е. Г. Мамонтова и Е. Д. Поленова. Савва Иванович поддержал полностью идею музея, отдав под него свой рабочий кабинет, расположенный в мезонине главного усадебного дома.

В Абрамцевской столярно-резной мастерской создавались образцы "народной" мебели. К забытому искусству обратились теперь Врубель, Головин, Малютин, Билибин, Коровин, Бенуа. По типу Абрамцевской мастерской стали возникать повсюду частные и земские "народные" мастерские и школы. Абрамцево фактически становится центром для всей кустарной России.

При Савве Ивановиче Мамонтове была открыта в Абрамцеве и керамическая мастерская. Дело началось с "керамических" четвергов, которые проводила Е. Д. Поленова, знакомая с технологией керамиче­ского производства. На керамических четвергах работали Остроухов, Коровин, Поленовы, Левитан. В этой мастерской Врубель выполнил более 150 работ, сюжеты для которых были найдены в русских народных сказках, мифах и легендах. В 1900 г. в Париже, на Всемирной художественной выставке работы Абрамцевской керами­ческой мастерской, созданные М. А. Врубелем, получили золотую медаль по отделу прикладного искусства.

Абрамцево Мамонтовых можно было с полным Правом назвать оазисом России.  Если попытаться представить Абрамцево той поры с помощью планов и фотографий, окажется, что основную массу построек составили обычные рубленые службы и дачи. Среди этих строений выделялись затейливые мастерская, баня, избушка, характерная церковь, кирпичная молочная и сенной сарай. Абрамцево как бы явля­лось опытной лабораторией Саввы Ивановича, где он мог создавать и проверять все, что приходилось ему по душе. Именно из "домаш­них" спектаклей, "живых картин", поставленных С. И. Мамонтовым в Абрамцеве и его московском доме, появится на свет ставшая по праву знаменитой Частная опера Мамонтова.

Меценатство Саввы Ивановича было особого рода: он приглашал своих друзей-художников в Абрамцево, зачастую вместе с семьями, удобно располагал в основном доме и флигелях. Всем приезжавшим в Абрамцево предлагалось переодеться в холщовые блузы, и гости под предводительством хозяина отправлялись на природу, на этюды, в чудные окрестности — по реке Воре, к Ахтырскому пруду и т. д. Что же удивляться, что "гости" не спешили покидать Абрамцево, а порой задерживались на все лето. Все это весьма далеко от привычных примеров благотворительности, когда меценат ограничивает себя пере­дачей определенной суммы на доброе дело. Многие работы членов Абрамцевского кружка Савва Иванович приобретал сам, для других находил заказчиков.

Именно в Абрамцеве были созданы: портреты С. И и Е. Г. Ма­монтовых, пейзаж "Абрамцево", "Мостик через овраг", "Портрет до­чери Веры с букетом", эскизы к "Запорожцам", "Не ждали", "Аресту пропагандиста"   И. Е. Репиным; "Самозванец и Ксе­ния", "Василиса Мелентьева", портреты Н. И. Рыбакова, кормилицы Мамонтовых, садовника  Н. В. Невревым; "Верхний пруд в Абрамцеве", "Березовая аллея в парке", "Речка Воря"   В. Д. Поленовым; "После побоища Игоря Святославича с половцами", "Бой скифов со славянами", "Ковер-самолет", "Три царевны подземного царства", "Пруд в Ахтырке (Аленушкин)" "Пруд в За­тишье", "У опушки", "Осока", "Пенек и купавки"  В. М. Васнецовым; "Девочка с персиками" Серовым В. А.

Савва Иванович Мамонтов был единственным бесконфликтным покровителем искусства Врубеля. Для очень нуждавшегося художника нужна была не только оценка творчества, но и материальная поддержка. И Мамонтов широко помогал, заказывая и покупая произведения Врубеля.

Мамонтовский художественный кружок был уникальным объедине­нием: не ограничивалось число участников, т. к. никто формально не вступал, и никто не выбывал. Никаких обязательств: любой в любую минуту мог исчезнуть и появиться. Не было (как казалось) никакой официальной программы, не было и устава. Несмотря на все это — столько лет вместе, люди не расходились, плодотворно работали. Такой кружок мог успешно существовать только при наличии мощного объе­динительного цементирующего центра. Таким центром и был Савва Иванович Мамонтов. Его уже оформившиеся гражданские и эстетические позиции привлекали в кружок единомышленников. Отсюда и то удивительное понимание, сопереживание радостям и горестям друг друга, стремление успешно решать общие художественные задачи.

Что же отличало Мамонтовский художественный кружок от других художественных объединений? К слову сказать, ни "Мир искус­ства" С. П. Дягилева и А. Н. Бенуа, ни "Союз русских художников", основанный в Москве, не получили впоследствии другого названия по имени их создателя.

Во-первых, это был союз разных муз, о чем уже говорилось (здесь были не только художники, но и артисты, и поэты, и скульпторы и т.д.).

Во-вторых, членов кружка, как и самого С. И. Мамонтова, отличал глубокий интерес к истории Руси, ее героям, ее традициям (еще раз вспомним исторические сюжеты работ М. М. Антокольского, И. Е. Ре­пина, В. М. Васнецова, А. М. Васнецова, Н. В. Неврева и других).

В-третьих, всех, без исключения, членов кружка объединял глубо­кий интерес к традициям русского народно-прикладного творчества, стремление восстановить, продолжить и развить эти традиции.

В-четвертых, любовное отношение к России, понимание ее самобыт­ности, восхищение ее лучшими традициями закономерно находили у членов Мамонтовского кружка свое преломление и отражение в глубо­ком уважении и интересе к такому богатейшему пласту нашей нацио­нальной культуры и духовности, каким является русская православная церковь.

В-пятых, поистине оплодотворяющим началом (наряду с предыду­щими) для творчества членов Мамонтовского кружка станет родная русская природа, поразительные по красоте места Подмосковья.

I.2. Частная опера С. И. Мамонтова.

Кружок исподволь подготовил Мамонтовскую частную оперу. Открытый Мамон­товым Шаляпин осуществят вместе с Саввой Ивановичем — первым по времени и по сути оперным режиссером России — самую настоящую реформу театрального дела. Эстетические принципы, положенные в основу Мамонтовского художественного кружка, стали основой передо­вых театральных веяний. Новая оперная система, созданная Мамон­товым, сомкнётся с новой декорационной системой, создателем кото­рой по праву считается В. Д. Поленов.

Частная опера С. И, Мамонтова прошла три периода своего существования. Первый период оказался весьма неустойчивым как в творческом, так и, в особенности, в материальном отношении. Доминанта первого периода — мамонтовская "Снегурочка" в декорациях В. М. Васнецова. П. И. Чайковский, впервые посетивший "Снегурочку" в Частной опере 22 октября 1885 г., старался отныне не пропускать постановок этого театра. Мамонтовская "Снегурочка" оказала воздействие на режиссуру массовых сцен не только императорской оперы, но и Московского Художественного театра

Второй период Частной оперы (1896—1899) — пора расцвета. Были извлечены уроки первого периода. Была сделана ставка на русскую оперу, на интенсивный поиск талантливых молодых исполнителей в России. Осенью 1896 г. в Частную оперу приходит Ф. И. Шаляпин, осенью следующего, 1897 года — С. В. Рахманинов. Финал второго этапа заканчивается трагически: в 1899 г. уходят из Частной оперы на императорскую сцену, в Большой театр Шаляпин, Коровин и не­сколько позже режиссер Мельников. Осенью того же года был аре­стован С. И. Мамонтов.

На третьем этапе (1899—1904 гг.) театр существовал уже без Мамонтова как Товарищество русской частной оперы. В это сложное время сплочению коллектива в немалой степени способствовал новый художественный руководитель Михаил Иванович Ипполитов-Иванов.

Театр Мамонтова ломает постыд­ный барьер между русским оперным творчеством и русской оперной сценой. В течение немногих лет Мамонтов показал москвичам (а позднее петербургской публике) почти вовсе неизвестные Москве оперы Римского-Корсакова, Мусоргского, позже — все оперы Чайковского, в том числе не имевшие успеха на сцене императорского театра "Орле­анскую деву", "Мазепу", "Чародейку". Всего за 11 сезонов в Частной опере было поставлено 50 русских опер, причем 13 – впервые ("Садко", "Моцарт и Сальери", "Вера Шелога" "Царская невеста", "Сказка о царе Салтане" и др.) 10 опер, благодаря Мамонтову, впервые пошли в Москве: "Снегурочка", "Псковитянка" Римского-Корсакова, "Камен­ный гость" Даргомыжского, "Хованщина" Мусоргского, "Орлеанская дева" Чайковского и т.д. 27 опер были удачно возобновлены после фактического провала на императорской сцене.

Мамонтову удалось путем постоянных поисков создать сильный оперный коллектив, которому были по плечу самые сложные творческие задачи. Именно из Частной оперы вышли на широкую дорогу такие замечательные певцы, как Ф. Шаляпин, В. Петрова-Званцева, Н. Салина, Н. Забела-Врубель, Е. Цветкова, А. Секар-Рожанский, Н. Шеве­лев и многие другие вокалисты, с большим успехом выступавшие в дальнейшем на столичных сценах.

В Частной опере художники действовали не только в контакте с постановщиком, но был сорежиссером, равноправ­ным создателем спектакля. Талант братьев Васнецовых, Врубеля, Ко­ровина, Левитана, Малютина, Поленова, Серова проявился в полной мере в театральных постановках, придал им невиданную ранее яркость и выразительность. Теперь не было мелочей в оформлении спектаклей, в подборе реквизита и костюмов. Каждая сценическая деталь, мизан­сцена, элемент костюма подробно обсуждались в кругу художников, знатоков искусства и истории.

Таким образом, важная заслуга С. И. Мамонтова заключалась в том, что в коллективе его Частной оперы творческие люди сообща делали общее дело, и это не могли не заметить требовательные, но объективные ценители искусства. Послушав в 1898 г. Частную оперу во время ее гастролей в Петербурге, В. В. Стасов в своей ставшей знаменитой статье "Радость безмерная" писал, что заслуга Мамонтова перед национальной культурой состоит в том, "что он создал в Москве, на свои собственные средства, русскую оперу, нашел оркестр, нашёл хоры, нашел солистов, между которыми несколько сильно замечательных,  с Шаляпиным во главе".

Вспоминая характерные черты Абрамцевского кружка, находим многие из них в Частной опере С. И. Мамонтова. Ни в России, ни за рубежом не существовало театра, в котором в таком же органичном содружестве объединялись бы блестящие представители различных искусств: музыки — композиторы Н. РимскиЙ-Корсаков, С. Рахмани­нов, М. Ипполитов-Иванов, Вас. Калинников;  живописи — В. Поленов, Виктор и Аполлинарий Васнецовы, К. Коровин, В. Серов, М. Врубель, С. Малютин. Можно сказать еще более определенно — ни один театр мира (как оперный, так и драматический) не сотрудничал с таким внушительным созвездием деятелей культуры с мировыми именами, как это было в Частной опере С. И. Мамонтова.

Деятельность Частной оперы не будет понята до конца, как и секрет ее огромного воздействия на отечественную культуру, если не будет осмыслена уникальная деятельность Мамонтова-режис­сера. И, конечно, прав был С. В. Рахманинов, говоря: "Мамонтов был рожден режиссером". Именно в русском оперном театре, а ещё точнее в Частной опере С. И. Мамонтова, впервые задумались о необходимости такого воспитания певцов, которое помогло бы готовить "поющих актеров". Или как об этом постоянно говорил сам Савва Иванович: "Надо петь играя". Историческая заслуга мамонтовского театра и заключается в том, что здесь были сделаны первые шаги в этом направлении. Согласимся с тем, что если бы не было в Частной опере такой крепкой, продуманной режиссуры, то и никогда не было бы того ансамбля во многих спектаклях, наличие которого приятно изумляло как критиков-музыковедов, так и требовательную публику. Невозмож­но было бы и то ошеломляющее воздействие, которое оказывали лучшие постановки Частной оперы на современников. Мамонтов привлекал в труппу не просто хороших певцов, а интеллигентных, мыслящих артистов. Объективно говоря, многие находки Мамонтова-режиссера, его требования к артистам и спектаклю в целом, станут в дальнейшем органической частью театральной системы, созданной К. С. Станиславским.  Не случайно, Константин Сергеевич не пропускал ни одной мамонтовской постановки, часто бывал на репетициях Частной оперы. Мамонтов держал в поле зрения каждого актера, знакомил труппу с замыслом композитора, коммен­тировал сюжет, психологию действующих лиц, а затем каждому испол­нителю давал полную свободу для собственного осмысления и после­дующей интерпретации своего персонажа. Вот здесь характер сотрудничества режиссера и актера в Частной опере и в Художественном театре заметно различался. Между режиссером и актером не чувствовалась дистанция, все вместе вели коллективный поиск, постоянно   ощущалось   дружеская   творческая   атмосфера.

Савва Иванович умел побуждать актеров к творчеству, сам нередко прибегал к показу и дело быстро спорилось. Всем было интересно работать.

Мамонтов был убежден, что опера — вершина искусства, ибо она вбирает в себя и драматическое искусство, и живопись, и музыку. Воплощение образа в опере (по Мамонтову) должно быть укрупнено, здесь необходима предельная лаконичность жеста и мимики.

Актеру надо жить напряженной жизнью в образе даже в минуты молчания.

Солисты должны участвовать и в эпизодических ролях — для воодушевления хора и, в целом, для поднятия художественного уровня всей постановки.

Огромное внимание в Частной опере уделялось культуре речи, дикции, пластической завершенности фразировки. Партии разучива­лись на языке оригинала. Мамонтов был убежден: особенность народа проявляет себя в интонировании разговорной речи.

Мамонтов-режиссер не мог оказаться незамечен­ным как внутри самой Частной оперы, так и за ее пределами. Показа­тельно, что из стен театра вышло немало известных оперных режиссеров — В. Лосский (впоследствии многие годы успешно работал в Большом - театре), П. Оленин, В. Шкафер, П. Мельников. Не менее показательно и другое: у Мамонтова все они были певцами.

Пример Частной оперы оказал влияние на государственную сцену, заставил обратить внимание дирекции на русскую музыку, а позднее — и на качество оперных постановок.

Можно сказать вполне определенно: если бы все достижения Част­ной оперы Мамонтова были бы ограничены лишь тем, что она сформи­ровала Шаляпина — гения оперной сцены, то и этого было бы доста­точно для самой высокой оценки деятельности Саввы Ивановича и рожденного им театра.

О Частной опере  С. И. Мамонтова, говорил С. В. Рахманинов: "Да, Мамонтов был большой человек и оказал большое влияние на русское оперное искусство. В некотором отношении влияние Мамонтова было подобно влиянию Станиславского на драму".

Создание Частной оперы и "поддержание ее на плаву" (только в самом конце 90-х годов XIX в. постановки стали окупаться сборами) требовало крупных и постоянных затрат. Прав А. Н. Боханов, говоря, что эта сторона истории мамонтовского театра никогда не затрагивалась. Данных об этом нет ни в литературе, ни в материалах архивного фонда мецената. Ссылаясь на слухи, А. П. Чехов писал о 3 млн. рублей, которые были ассигнованы на оперный театр в первый год его существования. Эта огромная цифра выглядит невероятной. Однако, если учесть что деятельность Мамонто­ва на благо культуры длилась долгие годы, то можно предположить, что в общей сложности расходы исчислялись сотнями тысяч, если не миллионами рублей. За всю историю России, замечает А. Н. Боханов, людей, которые выделили бы на культурные цели такие баснословные суммы, можно пересчитать по пальцам. Эти "вложения" не приносили Мамонтову материальных выгод, и руководствовался он в этом деле соображениями, не имевшими корыстной подоплеки.