Мир Марины Цветаевой и её вклад в развитие культуры периода Серебряного века
На тему «Мир Марины Цветаевой и её вклад в развитие культуры периода Серебряного века»
Содержание:
Введение…………………………………………………………
1. Биография Марины Ивановны Цветаевой…………………………..5
2. Первые стихотворения Марины Цветаевой……………………...….13
3. Москва в произведениях Марины Цветаевой……………………….16
4. Анализ стихотворения М. Цветаевой
«Мне нравится, что Вы больны не мной...»…………………………20
Заключение……………………………………………………
Список используемой литературы……………………………………..27
Приложения……………………………………………………
Введение
Она - ПОЭТ и этим все сказано...
Марина Цветаева как-то сказала, что великий поэт состоит из двух вещей - великого литературного таланта и великого человеческого таланта. А когда чего-то не хватает, гения не получается: либо личность больше дара, либо дар больше личности. Величие литературного таланта Цветаевой осознает каждый, кто прочел хоть несколько ее стихов. А как многогранна ее человеческая суть, как значительна ее личность - это поймет любой, кто проследит крутые повороты ее трагической судьбы.
Да, это личность противоречивая, судить о которой нельзя с точки зрения норм привычной обывательской морали. Законы, по которым она жила, - это законы поэзии, потому что ее жизни нет вне творчества, а ее творчество неотделимо от ее жизни. Наверное, по приведенной выше формуле ее вполне можно считать гением, но это высокопарное слово - не из ее мира, не из ее словаря. Она - Поэт. И этим все сказано. Великий Поэт, в котором равнозначны талант литературный и человеческий.
Цель этой работы - дать представление о творчестве, о личности, о характере Марины Цветаевой, сложностях ее судьбы, о том, какой же вклад внесла эта талантливая поэтесса в развитие культуры Серебряного века.
Хочется отметить, что чтение истинной поэзии, а особенно столь неординарной и нетрадиционной, как цветаевская, требует не только труда души и разума, но и знания ее законов. Все в ее поэзии и личности выходило за рамки традиционных представлений. Она с юности и до конца своих дней была верна одному принципу: быть самой собой, не зависеть ни от времени, ни от окружающих ее людей. В этом - секрет самобытности ее поэтического мира, но и причина трагичности судьбы.
Поэзия Цветаевой - прежде всего воплощение ее личных переживаний, выражение ее строптивой натуры ее вызова действительности. Но она неотделима от истории отечественной и мировой поэзии.
Марина Цветаева сама дает ключ к разгадке той поистине гипнотической силы, которой обладают ее стихи: "Я не верю стихам, которые льются, рвутся - да!" В этой фразе и ее творческое кредо, и ее вызов традиционным представлениям о поэзии как о музыке, ласкающей слух и душу. Ее поэзия сильна не зримыми образами, а постоянно меняющимися ритмами. Может, причиной тому ее детство, наполненное музыкой (мать ее была пианисткой, и сама она много времени проводила за инструментом), она воспринимала жизнь прежде всего через звуки. Но ее мятущейся Душе были близки не столько мягкие напевы, сколько упругий энергичный, подчиняющий себе ритм, ее через край переполняли эмоции. Очень точно передал это профессор русской литературы Лондонского университета Д.Мирский: "Поэзия Цветаевой идет от души; она своенравная, непостоянная и ужасно живая. Очень сложно втиснуть Цветаеву в оковы поэтической традиции; она возникает не из предшествующих ей поэтов, а прямо из арбатской мостовой. Анархическая особенность ее поэзии выражена в необыкновенной свободе и в разнообразии ее форм и средств, равно как и в глубоком безразличии к канонизированным правилам и стилю".
1. Биография Марины Ивановны Цветаевой
...Моим стихам, как драгоценным винам
Настанет свой черед.
М. Цветаева
Родилась 26 сентября 1892 г., в Москве. Отец - Иван Владимирович Цветаев - профессор Московского университета, основатель и собиратель Музея изящных искусств (ныне Музея изобразительных искусств), выдающийся филолог. Мать - Мария Александровна Мейн - страстная музыкантша, страстно любила стихи и сама их писала. Страсть к стихам - от матери, страсть к работе и к природе - от обоих родителей.
Жизнью Марины правило воображение.
Красною кистью
Рябина зажглась.
Падали листья,
Я родилась.
Спорили сотни
Колоколов.
День был субботний:
Иоанн Богослов.
Мне и доныне
Хочется грызть
Жаркой рябины
Горькую кисть.
Характер у Марины Цветаевой был трудный, неровный, неустойчивый. Илья Эренбург, хорошо знавший ее в молодости, говорит: “Марина Цветаева совмещала в себе старомодную учтивость и бунтарство, пиетет перед гармонией и любовью к душевному косноязычию, предельную гордость и предельную простоту. Ее жизнь была клубком прозрений и ошибок”.
Первые языки, которыми овладела Марина Цветаева немецкий и русский, к семи годам – французский. Помогли ей в этом материнское чтение вслух и музыка. Любимое занятие с четырех лет - чтение, с пяти лет - писание. Все, что любила, - любила до семи лет, и больше не полюбила ничего. В сорок семь лет она поняла, что все, что ей суждено было узнать, - узнала до семи лет, а все последующие сорок - осознавала.
Мать - сама лирическая стихия. Она у своей матери была старшая дочь, но любимая - не она. Мариной мать гордилась, вторую дочь любила, потому в детстве Цветаева часто обижалась на мать из-за недостаточности любви. Мать стремилась дать детям возможно больше, передать им свои представления о мире. Никто не скажет об этом лучше самой Цветаевой: «О, как мать торопилась с нотами, с буквами, с Ундинами, с Джейн Эйрами, с Антонами Горемыками, с презрением к физической боли, со Св. Еленой, с одним против всех, с одним – без всех, точно знала, что не успеет… так вот – хотя бы это, и хотя бы еще это, и еще это, и это еще… Чтобы было, чем помянуть! Чтобы сразу накормить – на всю жизнь! Как с первой до последней минуты давала – и даже давила! – не давая улечься, умяться (нам – успокоиться), заливая и забивая с верхом – впечатление на впечатление, воспоминание на воспоминание – как в уже невмещающий сундук (кстати, оказавшийся бездонным), нечаянно или нарочно?.. Мать точно заживо похоронила себя внутри нас – на вечную жизнь. Как уплотняла нас невидимостями и невесомостями, этим навсегда вытесняя из нас всю весомость и видимость. И какое счастье, что все это была не наука, а Лирика – то, чего всегда мало… Мать поила нас из вскрытой жилы Лирики…»[1]
Детство прошло в старом доме в Трехпрудном переулке (Москва) и одинокой даче Песочной, на Оке, близ города Тарусы Калужской губернии. Этот дом в Трехпрудном переулке Цветаева очень любила и называла «самым родным из всех своих мест». В письме к чешской подруге Анне Тесковой она писала: «…Трехпрудный переулок, где стоял наш дом, но это был целый мир, вроде именья (Hof), и целый психический мир — не меньше, а м. б. и больше дома Ростовых, ибо дом Ростовых плюс еще сто лет.
Еще в 1909 году — совсем девочкой — я писала:
Засыхали в небе изумрудном
Капли звезд — и пели петухи...
Это было в доме старом, в доме — чудном...
Чудный дом, наш дивный дом в Трехпрудном —
Превратившийся теперь в стихи! » [2]
Первая школа - музыкальная школа Зограф-Плаксиной в Мерзляковском переулке, куда поступила Марина Цветаева самой младшей ученицей, неполных шести лет. Следующая - IV гимназия, куда поступила в подготовительный класс.
Осенью 1902 г. уезжает с больной матерью на Итальянскую Ривьеру, в городок Nervi, близ Генуи, где впервые знакомится с русскими революционерами и понятием Революция. Пишет Революционные стихи, которые печатают в Женеве. Весной 1902 г. поступает во французский интернат в Лозанне, где остаётся на полтора года. Пишет французские стихи. Летом 1904 г. едет с матерью в Германию, в Шварцвальд, где осенью поступает в интернат во Фрайбурге. Пишет немецкие стихи. Самая любимая книга тех времен - "Лихтенштейн" В. Гауфа. Летом 1906 г. возвращается с матерью в Россию. Мать, не доехав до Москвы, умирает на даче Песочная, близ города Тарусы. Марине Цветаевой было тринадцать лет. Детство кончилось.
Осенью 1906 г. поступает в интернат московской гимназии Фон-Дервиз. После интерната Фон-Дервиз - интернат Алферовской гимназии, после которого VI и VII класс в гимназии Брюхоненко (приходящей). Очень интересны воспоминания школьных подруг Цветаевой, которые дают представление о ее личности.
«…очень живая девочка с пытливым и насмешливым взглядом. Причесана она была под мальчика. Она была очень способна к гуманитарным наукам и мало прилагала усилий к точным наукам. Она все переходила из одной гимназии в другую. Ее скорее привлекали старшие подруги, чем младшие…
…У нас постоянно были шумные споры о новых людях. Марина говорила смело, отметая все старое, отжившее…» [3]
В 1908-1910 годах Иван Владимирович часто уезжал из Москвы и сестры Цветаевы попали под влияние поэта Эллиса – Льва Львовича Кобылинского. «Переводчик Бодлера, один из самых ранних страстных символистов, разбросанный поэт, гениальный человек» [4] – так определяла его позже Цветаева. Смыслом своей жизни Эллис считал поиск путей духовного перерождения мира для борьбы с Духом Зла – Сатаной. Почти каждый вечер, а иногда и всю ночь проводили девочки в беседах с ним. Цветаева посвятила ему свою поэму «Чародей» – так называли сестры Эллиса.
Он был наш ангел, был наш демон,
Наш гувернер – наш чародей,
Наш принц и рыцарь – был нам всем он
Среди людей!
В нем было столько изобилий,
Что и не знаю, как начну!
Мы пламенно его любили –
Одну весну.
В 1910 г., еще в гимназии, издаёт свою первую книгу стихов - "Вечерний альбом" - стихи 15, 16, 17 лет - и знакомится с поэтом М. Волошиным, написавшим о ней первую большую статью. Летом 1911 г. Марина Цветаева едет к нему в Коктебель и знакомится там со своим будущим мужем - Сергеем Эфроном, которому было тогда 17 лет и с которым уже не расстаётся. Замуж за Сергея Эфрона вышла 27 января 1912 года г.
Я с вызовом ношу его кольцо!
Да, в Вечности – жена, не на бумаге. –
Его чрезмерно узкое лицо
Подобно шпаге.
Безмолвен рот его, углами вниз,
Мучительно-великолепны брови.
В его лице трагически слились
Две древних крови.
Он тонок первой тонкостью ветвей.
Его глаза – прекрасно-бесполезны! –
Под крыльями раскинутых бровей –
Две бездны.
В его лице я рыцарству верна,
Всем вам, кто жил и умирал без страху!
Такие – в роковые времена –
Слагают стансы – и идут на плаху.
В1912 г. вышла её вторая книга стихов "Волшебный фонарь" и 5 сентября 1912 г. родилась её первая дочь - Ариадна. «…назвала ее Ариадной вопреки Сереже, который любит русские имена, …друзьям, которые находят, что это салонно. Семи лет от роду я написала драму, где героиню звали Антрилией. – От Антрилии до Ариадны. Ариадна – ведь это так ответственно! Именно поэтому» [5]
31 августа 1913 года, через год с небольшим после открытия музея, умирает отец Марины, Иван Владимирович.
Зимой 1915-1916 годов Цветаева, побывав в Петербурге, познакомилась с Осипом Мандельштамом. Сразу же завязываются дружеские отношения, позже переросшие в краткую, но высокую любовь. С января по июнь 1916 года Мандельштам часто приезжает в Москву, в этот же период появляются его стихи, посвященные Москве и Марине Цветаевой, которые неразрывно связываются в сознании поэта:
В разноголосице девического хора
Все церкви нежные поют на голос свой,
И в дугах каменных Успенского собора
Мне брови чудятся, высокие, дугой.
Эта дружба не прошла для Цветаевой бесследно. Новой для нее была глубина и серьезность философских размышлений Мандельштама о мире, об истории и культуре. Ее поэзия стала шире и глубже. Цветаева говорила, что ее поэзия не испытывала никаких литературных влияний, только человеческие. Она заметно выросла под влиянием личности Мандельштама, открыла в себе новые глубины.
В 1915-1916 годах Марина Цветаева создала замечательные стихотворные циклы: "Стихи о Москве", "Бессонница", "Стенька Разин", "Стихи к Блоку" (дописан в 1920-1921 годах), "Ахматовой".
13 апреля 1917 года рождается вторая дочь, Ирина.
С начала революции по 1922 г. живёт в Москве.
Осенью 1917 года Марина с Сергеем Эфроном уезжают в Крым. 25 ноября Марина возвращается в Москву за детьми, но уехать обратно уже не может.
В 1918 году Марина Цветаева пишет цикл стихов "Комедьянт", пьесы "Червовый валет" и "Метель".
В январе 1918 года Сергей Эфрон отбывает в армию Корнилова.
Зимой 1918 года состоялось знакомство Марины Цветаевой с Владимиром Маяковским, а также Константином Бальмонтом (1867-1942), переросшее в многолетнюю дружбу.
Осенью 1919 года Марина отдает дочерей в подмосковный приют в Кунцево, откуда вскоре забирает заболевшую Алю. 15 февраля 1920 года Ирина умирает в приюте от истощения и тоски.
В 1921 году выходит сборник стихов "Версты". Марина Цветаева пишет поэмы "На красном коне" (посвященную Анне Ахматовой), "Егорушка" (продолжена в 1928 году, незакончена) и циклы стихов "Ученик", "Разлука" и "Благая весть".
14 июля 1921 года Марина получает "благую весть" - первое за четыре с половиной года письмо от мужа из-за границы.
В 1922 году Марина Цветаева пишет поэму "Молодец" (посвященную Борису Пастернаку) и циклы стихов "Сугробы" (посвящен Эренбургу), и "Деревья" (посвящен Анне Тесковой).
11 мая 1922 года Марина с дочерью Алей уезжает в эмиграцию. 15 мая 1922 года они приезжают в Берлин. 1 августа 1922 года Марина Цветаева переезжает в Прагу.
В 1924 году Марина Цветаева пишет пьесу "Ариадна", а в 1925 году поэму "Крысолов".
1 февраля 1925 года у Марины Цветаевой рождается сын Георгий
1 ноября 1925 года Марина Цветаева с семьей переезжает в Париж. В Париже у неё часто берут интервью и спрашивают: «Не хотите ли Вы вернуться в Россию». Она отвечает: «О возвращении в современную Россию думаю с ужасом и при существующих условиях, конечно, не вернусь. Говорят, русскому писателю нельзя писать вне России… Не думаю. Я по стихам и всей душой своей — глубоко русская, поэтому мне не страшно быть вне России. Я Россию в себе ношу, в крови своей. И если надо, — и десять лет здесь проживу и все же русской останусь… Бытовику-писателю, может быть, и нужно жить там и к жизни присматриваться, а мне — не надо… Ведь писала же я — в 1920 году — самый страшный год был — о Казанове в Москве. А здесь, за границей, написала о «Мoлодце»… Иногда кажется, что издали — лучше все видно…» [6]
В 1931 году Марина Цветаева пишет цикл стихов "Стихи к Пушкину", эссе "История одного посвящения".
В 1937 Сергей Эфрон, ради возвращения в СССР, ставший агентом НКВД за границей, оказавшись замешанным в заказном политическом убийстве, бежит из Франции в Москву. Летом 1939 вслед за мужем и дочерью Ариадной (Алей) возвращается на родину и Цветаева с сыном Георгием (Муром). В ночь с 27-го на 28-е августа 1939 года была арестована Ариадна Эфрон. Она провела в лагерях и в ссылках в общей сложности неполных 17 лет. Ноябрь 1939-го года - арест Сергея Эфрона.
С. Эфрон расстрелян в 1941, Ариадна после семнадцати лет репрессий была в 1955 реабилитирована. Сама Цветаева не могла найти ни жилья ни работы; ее стихи не печатались. Оказавшись в начале войны в эвакуации, безуспешно пыталась получить поддержку со стороны писателей; покончила жизнь самоубийством в 1941 году.
Борис Пастернак так отреагировал на ее гибель.
Мне так же трудно до сих пор
Вообразить себя умершей,
Как скопадомкой-мильонершей
Средь голодающих сестер.
Что сделать мне тебе в угоду?
Дай как-нибудь об этом весть.
В молчаньи твоего ухода
Упрек невысказанный есть...
Лицом повернутая к Богу,
Ты тянешься к нему с земли,
Как в дни, когда тебе итога
Еще на ней не подвели.
2. Первые стихотворения Марины Цветаевой
В 1910 году еще не сняв гимназической формы, тайком от семьи, выпускает, как уже было сказано выше, довольно объемный сборник “Вечерний альбом”. Его заметили и одобрили такие влиятельные и взыскательные критики, как В. Брюсов, Н. Гумилев, М. Волошин.
Стихи юной Цветаевой были еще очень незрелы, но подкупали своей талантливостью, известным своеобразием и непосредственностью. На этом сошлись все рецензенты. Строгий Брюсов, особенно похвалил Марину за то, что она безбоязненно вводит в поэзию “повседневность”, “непосредственные черты жизни”: “Несомненно, талантливая Марина Цветаева может дать нам настоящую поэзию интимной жизни и может, при той легкости, с какой она, как кажется, пишет стихи, растратить все свои дарования на ненужные, хотя бы и изящные безделушки”.
В этом альбоме Цветаева облекает свои переживания в лирические стихотворения о несостоявшейся любви, о невозвратности минувшего и о верности любящей:
Ты все мне поведал — так рано!
Я все разглядела — так поздно!
В сердцах наших вечная рана,
В глазах молчаливый вопрос...
Темнеет... Захлопнули ставни,
Над всем приближение ночи...
Люблю тебя призрачно-давний,
Тебя одного — и на век!
В ее стихах появляется лирическая героиня — молодая девушка, мечтающая о любви. “Вечерний альбом” — это скрытое посвящение. Перед каждым разделом — эпиграф, а то и по два: из Ростана и Библии.
Таковы столпы первого возведенного Мариной Цветаевой здания поэзии. Какое оно еще пока ненадежное, это здание; как зыбки его некоторые части, сотворенные полудетской рукой. Немало строк оригинальных, ни на чьи не похожих:
Кошку завидели, курочки
Стали с индюшками в круг...
Мама у сонной дочурки
Вынула куклу из рук
Но некоторые стихи уже предвещали будущего поэта. В первую очередь — безудержная и страстная “Молитва”, написанная поэтессой в день семнадцатилетия, 26 сентября 1909 года:
Христос и Бог! Я жажду чуда
Теперь, сейчас, в начале дня!
О, дай мне умереть, покуда
Вся жизнь как книга для меня.
Ты мудрый, ты не скажешь строго:
— “Терпи, еще не кончен срок”.
Ты сам мне подал — слишком много!
Я жажду сразу — всех дорог!
………………………………………….
Люблю и крест, и шелк, и каски,
Моя душа мгновений след...
Ты дал мне детство — лучше сказки
И дай мне смерть — в семнадцать лет!
Нет, она вовсе не хотела умереть в тот момент, когда писала эти строки; они — лишь поэтический прием.
Марина была очень жизнестойким человеком (“Меня хватит еще на 150 миллионов жизней!”). Она жадно любила жизнь и, как положено поэту-романтику, предъявляла ей требования громадные, часто непомерные.
В стихотворении “Молитва” скрытое обещание жить и творить: “Я жажду всех дорог!”. Они появятся во множестве — разнообразные дороги цветаевского творчества.
В стихах “Вечернего альбома” рядом с попытками выразить детские впечатления и воспоминания соседствовала недетская сила, которая пробивала себе путь сквозь немудреную оболочку зарифмованного детского дневника московской гимназистки. “В Люксембургском саду”, наблюдая с грустью играющих детей и их счастливых матерей, завидует им: “Весь мир у тебя”, — а в конце заявляет:
Я женщин люблю, что в бою не робели
Умевших и шпагу держать, и копье,
Но знаю, что только в плену колыбели
Обычное женское — счастье мое!
В “Вечернем альбоме” Цветаева много сказала о себе, о своих чувствах к дорогим ее сердцу людям; в первую очередь о маме и о сестре Асе.
“Вечерний альбом” завершается стихотворением “Еще молитва”. Цветаевская героиня молит создателя послать ей простую земную любовь.
В лучших стихотворениях первой книги Цветаевой уже угадываются интонации главного конфликта ее любовной поэзии: конфликта между “землей” и “небом”, между страстью и идеальной любовью, между стоминутным и вечным, конфликта цветаевской поэзии: быта и бытия.
Вслед за “Вечерним альбомом” появилось еще два стихотворных сборника Цветаевой: “Волшебный фонарь” ( 1912 г .) и “Из двух книг” ( 1913 г .) — оба под маркой издательства “Оле-Лукойе”, домашнего предприятия Сергея Эфрона, друга юности Цветаевой. В это время Цветаева — “великолепная и победоносная” жила уже очень напряженной душевной жизнью.
3. Москва в произведениях Марины Цветаевой
Жизнелюбие Марины воплощалось прежде всего в любви к России и к русской речи. Марина очень сильно любила город, в котором родилась, Москве она посвятила много стихов:
Над городом, отвергнутым Петром,
Перекатился колокольный гром.
Гремучий опрокинулся прибой
Над женщиной, отвергнутой тобой.
Царю Петру и вам, о царь, хвала!
Hо выше вас, цари: колокола.
Пока они гремят из синевы -
Hеоспоpимо первенство Москвы.
- И целых сорок сороков церквей
Смеются над гордынею царей ! [7]
Марина Ивановна Цветаева родилась почти в самом центре Москвы. Дом в Трехпрудном переулке она любила словно родное существо. Московская тема появляется уже в ранних стихах поэтессы. Марина Цветаева обращается к московской теме не случайно. Москва – часть её души, души истинно русского поэта. Русь у нее – прежде всего «московская». Ей всегда была по-особому дорога Москва, с её «домиками, церквами, колоколами». Поэтому московская тема проходит сквозь все её творчество; Кремль, его башни, гробницы, музыка Москвы – звон колоколов – постоянные образы её поэзии.
Важное место в «московской» лирике занимают два цикла – «Стихи о Москве» (1916) и «Москве». Здесь нужно отметить неразрывную связь личности лирической героини и города. Это чувство кровного родства с Москвой дает ей право передать столицу «по наследству», подарить её достойнейшим, тем, кто душой близок Москве, и наделить их таким же правом:
…Будет твой черед:
Тоже – дочери
Передашь Москву
С нежной горечью…[8]
Москва в её первых сборниках – воплощение гармонии. В стихотворении «Домики старой Москвы» город предстает как символ минувшего. В нем – слова и понятия, передающие аромат старины: «вековые ворота», «деревянный забор», «потолки расписные», «домики с знаком породы». Цветаева ощущала себя прежде всего жителем Москвы:
Москва! Какой огромный
Странноприимный дом!
Всяк на Руси – бездомный.
Мы все к тебе придем.[9]
В её лирике звучит своеобразие московской речи, включающей в себя ладный московский говор, диалектизмы приезжих мужиков, странников, богомольцев, юродивых, мастеровых.
В 1916 году Цветаева написала цикл «Стихи о Москве». Этот цикл можно назвать величальной песней Москве. Первое стихотворение «Облака – вокруг…» дневное, светлое, обращенное к дочери. Откуда-то с высоты – с Воробьевых гор или с Кремлевского холма – она показывает маленькой Але Москву и завещает этот «дивный» и «мирный град» дочери и её будущим детям:
Облака – вокруг,
Купола – вокруг.
Надо всей Москвой –
Сколько хватит рук! –
Возношу тебя, бремя лучшее,
Деревцо мое
Невесомое!
* * *
Из рук моих – нерукотворный град
Прими, мой странный, мой прекрасный брат.
По церковке – все сорок сороков
И реющих над ними голубков;
И Спасские – с цветами – ворота,
Где шапка православного снята;
Часовню звездную – приют от зол –
Где вытертый – от поцелуев – пол;
Пятисоборный несравненный круг
Прими, мой древний, вдохновенный друг.
К Нечаянныя Радости в саду
Я гостя чужеземного сведу.
Червонные возблещут купола,
Бессонные взгремят колокола,
И на тебя с багряных облаков
Уронит Богородица покров,
И встанешь ты, исполнен дивных сил…
– Ты не раскаешься, что ты меня любил.[10]
Сначала была Москва, родившаяся под пером юного, затем молодого поэта. Во главе всего и вся царил, конечно, отчий "волшебный" дом в Трехпpудном переулке:
Высыхали в небе изумрудном
Капли звезд и пели петухи.
Это было в доме старом, доме чудном...
Чудный дом, наш дивный дом в Тpехпpудном,
Пpевpатившийся теперь в стихи.
Таким он предстал в этом уцелевшем отрывке отроческого стихотворения. Дом был одушевлен: его зала становилась участницей всех событий, встречала гостей; столовая, напротив, являла собою некое пространство для вынужденных четырёхкратных равнодушных встреч с "домашними", - столовая осиротевшего дома, в котором уже не было матери. Мы не узнаем их стихов Цветаевой, как выглядела зала или столовая, вообще сам дом, - "на это есть архитектура, дающая". Но мы знаем, что рядом с домом стоял тополь, который так и остался перед глазами поэта всю жизнь:
Этот тополь! Под ним ютятся
Наши детские вечера
Этот тополь среди акаций,
Цвета пепла и серебра...
4. Анализ стихотворения М. Цветаевой «Мне нравится, что Вы больны не мной...»
Мне нравится, что вы больны не мной,
Мне нравится, что я больна не вами,
Что никогда тяжелый шар земной
Не уплывет под нашими ногами.
Мне нравится, что можно быть смешной -
Распущенной - и не играть словами,
И не краснеть удушливой волной,
Слегка соприкоснувшись рукавами.
Мне нравится еще, что вы при мне
Спокойно обнимаете другую,
Не прочите мне в адовом огне
Гореть за то, что я не вас целую.
Что имя нежное мое, мой нежный, не
Упоминаете ни днем, ни ночью - всуе...
Что никогда в церковной тишине
Не пропоют над нами: аллилуйя!
