Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Мировая политика

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ 3

ГЛАВА I. МИРОВАЯ ПОЛИТИКА В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ

§1. Понятие «мировая политика» 4

§2. Основные тенденции в мировой политике 8

ГЛАВА II. ГОСУДАРСТВО В МИРОВОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЕ (НА ПРИМЕРЕ СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ)

§1. Признаки государства 11

§2. Государство и международное право 17

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 22

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 24

ВВЕДЕНИЕ

Мировая политика – это совокупная линия, равнодействующая, складывающаяся в результате как разнородных противоречивых, так и согласованных действий государств и других международных субъектов на мировой арене [4, с. 23]. Мировая политика включает в себя процесс выработки, принятия и реализации решений, затрагивающих жизнь мирового сообщества, совокупность установок и целей, определяемых коренными интересами государств, а также их практическую деятельность по осуществлению выработанного курса и достижению намеченных целей, совокупную политическую деятельность основных субъектов международного права.

Современные международные отношения отличает не только беспрецедентная динамика, но и сложность и многомерность. Биполярный мир холодной войны канул в Лету, и на смену ему пришла не монополярность (как бы это ни грезилось иным политикам и теоретикам), а динамично развивающаяся – причем в разных векторах и измерениях – новая сложная мировая система, по сути своей многополярная и многомерная. Пришла пора куда более сложных и многомерных политических уравнений, причем их многие переменные и по сей день окончательно не определены.

Словом, проблематика современных международных исследований значительно усложнилась, к тому же и современные международные отношения еще не представляют собой окончательно сформировавшуюся систему, продолжают находиться в процессе динамичного становления. Это по-прежнему большой научный и политический вызов ученым и практикам.

ГЛАВА I. МИРОВАЯ ПОЛИТИКА В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ

§1. Понятие «мировая политика»

Понятие «мировая политика» принадлежит к числу наиболее употребимых и одновременно наименее ясных в политической науке. Одна из главных проблем, связанных с мировой политикой, это именно проблема ее идентификации как объективно существующего феномена. Действительно, как отличить мировую политику от международных отношений? Вопрос тем более непростой, что само понятие «международные отношения» является достаточно неопределенным и до сих пор вызывает дискуссии между исследователями относительно его содержания. Нередко приходится встречаться с точкой зрения, согласно которой мировая политика в целом – не более чем абстракция, выражающая взгляд политолога на международные отношения, условно выделяющего в них политическую сторону, политическое измерение.

Гораздо больше ясности в рассматриваемую проблему вносит иной подход, высказанный А. Бовиным и разделяемый В. Лукиным: «»Мировая политика» – это деятельность, взаимодействие государств на международной арене; «международные отношения» – это система реальных связей между государствами, выступающих и как результат их действий, и как своего рода среда, пространство, в котором существует мировая политика [8, с. 11].

Кроме государств, субъектами, участниками мирового общения выступают различные движения, организации, партии и т. п. Мировая политика – активный фактор, формирующий международные отношения. Международные отношения, постоянно изменяясь под воздействием мировой политики, в свою очередь, влияют на ее содержание и характер».

Такая позиция облегчает понимание происходящего на мировой арене и вполне может быть принята в качестве исходной в анализе мировой политики. Вместе с тем было бы полезно внести некоторые уточнения. Взаимодействие государств на мировой арене, двусторонние и многосторонние связи между ними в различных областях, соперничество и конфликты, высшей формой которых являются войны, сотрудничество, диапозон которого простирается, от спорадических торговых обменов до политической интеграции, сопровождающейся добровольным отказом от части суверенитета, передаваемого в «общее пользование», – все это точнее отражается термином «международная политика». Что же касается понятия «мировая политика», оно смещает акцент именно на ту все более заметную роль, которую играют в формировании международной среды нетрадиционные акторы, не вытесняющие, однако, государство как главного участника международных общений.

Очевидно, различия существуют не только между мировой политикой и международными отношениями, но и между внешней и международной политикой: внешняя политика той или иной страны представляет собой конкретное, практическое воплощение министерством иностранных дел (или соответствующим ему внешнеполитическим ведомством) основных принципов международной политики государства, вырабатываемых в рамках его более широких структур и призванных отражать его национальные интересы.

Что касается негосударственных участников международных отношений, то для многих из них (например для многонациональных корпораций, международных мафиозных группировок, конфессиональных общностей, принадлежащих, скажем, к католической церкви или исламу) международная политика чаще всего не является «внешней» (или по крайней мере не рассматривается в качестве таковой). Вместе с тем подобная политика выступает одновременно как: а) «транснациональная» – поскольку осуществляется помимо того или иного государства, а часто и вопреки ему и б) «разгосударствленная» – поскольку ее субъектами становятся группы лидеров, государственная принадлежность которых носит, по сути, формальный характер (впрочем, феномен «двойного гражданства» нередко делает излишней и такую формальность) [13, с. 81].

Разумеется, внешняя и международная политика государства тесно связана не только друг с другом, но и с его внутренней политикой, что обусловлено, в частности, такими факторами, как единая основа и конечная цель, единая ресурсная база, единый субъект и т. п. (именно этим, кстати говоря, объясняется и то обстоятельство, что анализ внешнеполитических решений возможен лишь с учетом расстановки внутриполитических сил).

Следует подчеркнуть, что в специальной литературе, как правило, не проводится различий между терминами «мировая политика», «международная политика» и «международные отношения», которые рассматриваются чаще всего как взаимозаменяемые.

Предлагая разные подходы к анализу проблемы, большинство из них привержены (правда, в различной степени) системному подходу. Так, Г. Моргентау – один из отцов-основателей политического реализма, остающегося и поныне наиболее влиятельным теоретическим направлением, – писал о том, что международные отношения представляют собой настолько же древнюю, насколько и самостоятельную политическую систему. С позиций К. Уолца – родоначальника школы неореализма – истинная теория международных отношений должна исходить не из частностей, а из целостности мира, делая своим отправным пунктом существование глобальной системы, а не государств, которые являются ее элементами. При этом принципиальное значение придается структуре межгосударственных взаимодействий, рассматриваемой как их побочный результат, который неожиданно для носителей (субъектов) этих взаимодействий ставит их поведение в определенные рамки, подчиняет своим правилам, зачастую не имеющим ничего общего с целями и задачами самих субъектов [5, с. 139].

Без самостоятельного онтологического статуса структура межгосударственных отношений не может не приниматься в расчет ни одним государством, включая и великие державы. Так, например, все государства вынуждены нести военные расходы, хотя это неразумная трата ресурсов. Структура межгосударственной системы навязывает всем странам такую линию поведения в той или иной сфере политики, которая может противоречить их общественным интересам. Структура позволяет понять и предсказать линию поведения государств на мировой арене.

§2. Основные тенденции в мировой политике

Мировая политика является результатом глубокой трансформации международных связей и взаимодействий, возникновения целого ряда общих проблем, решение которых уже не может быть найдено в рамках национально-государственных границ. Поэтому государства в своих отношениях друг с другом вынуждены конфликтовать или идти на переговоры и сотрудничество уже не только по вопросам, которые традиционно рассматривались как сфера «высокой», или «большой», политики (к которой относят вопросы дипломатии, государственной безопасности и т. п.), но также, и все в большей степени, по вопросам, которые прежде относились к сфере «малой политики» (торговые обмены, технические, культурные и т. п. проблемы) [15, с. 189].

Этот феномен приобрел тем более важное значение, что государства, столкнувшись с трансформацией существовавших ранее ценностных систем и необходимостью реагировать на вытекающие из этого ожидания и потребности общества, вынуждены брать на себя новую ответственность социального, экономического, технического и культурного характера. Иначе говоря, они оказались перед необходимостью открыться взаимозависимости. Эволюция ценностных систем, проявляющаяся в возрастании удельного веса прежде всего таких ценностей, как социальное и экономическое благосостояние, личное благополучие и безопасность, неотчуждаемость основных прав и свобод человека, все чаще приводит к тому, что государство должно отдавать им приоритет над традиционными ценностями своей внешней политики.

Во-вторых, в результате происходящих изменений международная система приобретает глобальный, общемировой характер. Как известно, всякая система не только обладает новым качеством по сравнению с составляющими ее элементами, но и навязывает этим элементам определенные принуждения и ограничения структурного характера.

Мировая политика отличается от политики составляющих ее элементов. Это не просто совокупность или даже равнодействующая внешних политик государств и других участников международных отношений, а, включая в себя эти составляющие, она обладает собственными качественными особенностями и оказывает на поведение международных акторов самостоятельное влияние.

От внутренней политики мировую политику отличает то, что Р. Арон называл «плюрализмом суверенитетов», т. е. отсутствие центральной власти, обеспечивающей соблюдение обязательных для каждого актора правил поведения. Поэтому мировая политика представляет собой зону повышенного риска, в которой каждый участник взаимодействия вынужден исходить зачастую из непредсказуемого поведения других. В отличие от внешней политики она складывается во многом стихийно и не ограничивается деятельностью государств.

Иначе говоря, по своему характеру и имманентным целям мировая политика – это особый род политики, в основе которой создание и поддержание стабильной международной среды, где могли бы реализовываться интересы всех ее участников [2, с. 75].

В-третьих, глобализация и институализация международных отношений отражают возрастающее давление экзогенных факторов на взаимодействие государств на международной арене. Тем самым мировая политика как бы отделяется от внутриполитической среды, становится некоей самодовлеющей, относительно автономной реальностью, все с большей очевидностью лишая почвы утверждения представителей марксизма и других интернистских течений о внешней политике как продолжении внутренней. Однако это не значит, что, «отделяясь» от внутренней политики, мировая политика утрачивает все связывающие их общие черты.

Было бы ошибкой абсолютизировать особенности мировой политики. Как и всякая политика, она является – хотя и своеобразной – сферой властных отношений, представляет собой соперничество и согласование ценностей, целей и интересов государств и других международных акторов. Как и во всякой политике, ее объектами являются распределение ресурсов и организация общественной жизни.

Как и всякая политика, она имеет дело с самоценностью власти, которая поэтому не может быть редуцирована ни к моральным дилеммам, ни к военной силе, ни к экономической мощи, а обладает собственной внутренней природой, как и собственным онтологическим статусом. Поэтому взаимозависимость и глобализация не ведут к замещению традиционных «частных» ценностей и идеалов народов всеобщими универсалиями общечеловеческого характера или к потере национальных идентичностей и утрате роли государства в международных отношениях в пользу формирующегося «мирового правительства».

Точно так же обмены и коммуникации расширяют сферу международного взаимодействия, способствуют увеличению потребностей в росте материального благосостояния и социального благополучия, но вовсе не ведут – вопреки нередко встречающимся утверждениям – к однородности мира, к формированию единого для всех стран и народов образа жизни. Скорее, напротив, они ускоряют осознание нациями, народами и цивилизациями свойственных им различий, обостряют чувство собственной идентичности, стимулируют стремление к ее сохранению и защите.

В результате политическая жизнь интенсифицируется, формируются новые точки международной напряженности, возникают конфликты нового поколения, складывается иная по сравнению с недавним прошлым расстановка сил, сталкиваются разные подходы к возникающим международным проблемам и кризисам. Это означает, что мировая политика выступает не только как особая сфера или поле деятельности международных акторов, но и как процесс [11, с. 84].

ГЛАВА II. ГОСУДАРСТВО В МИРОВОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЕ (НА ПРИМЕРЕ СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ)

§1. Признаки государства

В историческом плане государство можно считать первой политической организацией. Закономерно, что термин «политика» и производные от него слова ведут свое происхождение от слова «полис», которым древние греки обозначали свои города-государства. У разных народов государства возникали по-разному, на различных стадиях развития, в различные исторические промежутки времени. Но общими для них всех были такие факторы, как совершенствование орудий труда и его разделение, появление рыночных отношений и имущественного неравенства, становление социальных групп, сословий, классов, осознание людьми общих и групповых (классовых) интересов.

Государство стало первой, но не последней и не единственной политической организацией классового общества. Объективно сложившиеся человеческие отношения вызвали к жизни новые политические формы движения социальной материи. История свидетельствует, что наряду с государством и в его рамках возникают различного рода негосударственные объединения, отражающие интересы определенных классов, сословий, групп, наций и принимающие участие в политической жизни общества. Например, Аристотель упоминает о партиях горы, равнины и прибрежной части города рабовладельческих Афин. В условиях феодального общества значительное влияние на осуществление политической власти оказывали различные объединения собственников – общины, гильдии, цеха. Особую роль в этом плане играли церковные учреждения, выступавшие организационно-идеологической опорой правящих классов. В буржуазном и социалистическом обществе помимо государства действуют разного рода политические партии, профсоюзы, женские и молодежные общественные объединения, организации промышленников и фермеров, отражающие в своей деятельности интересы определенных социальных сил и оказывающие влияние на политику. И все же государство занимает центральное место в политической и общественной жизни любой страны. Сказанное обусловлено следующим.

1. Государство выступает прежде всего в качестве альтернативы бесплодной борьбе между различными социальными группами, слоями, классами с их противоречивыми интересами. Оно предотвратило самоуничтожение человеческого общества на самой ранней стадии нашей цивилизации и предотвращает его сегодня. В этом смысле оно «дало» жизнь политической системе общества в современном ее понимании.

В то же время не что иное, как государство, на протяжении всей истории человечества тысячекратно ввергало своих подданных в междоусобные и региональные вооруженные конфликты, войны, включая две мировые. В одних случаях (как агрессор) государство было и есть орудие определенных политических группировок, отражающих интересы господствующих слоев, классов общества. В других случаях (как защитник) оно зачастую выражает общенародные интересы [10, с. 36].

2. Государство можно рассматривать как организационную форму, как союз людей, объединившихся для совместного проживания. Исторические, идеологические, социально-экономические связи индивидов с государством получают концентрированное выражение в политико-правовой категории «гражданство». Каждый из членов «государственной общины» заинтересован в ее существовании, так как личная независимость и свобода в общении с согражданами, охрана семьи и собственности, гарантия безопасности от вторжения в личную жизнь извне обеспечиваются государством. Как гражданин индивид приобретает устойчивые первичные политические качества, которые становятся основой его участия в политической жизни страны, в деятельности общественно-политических объединений и движений, политических партий и т. п. Иначе говоря, прежде всего через государство индивид «включается» в политическую систему общества.

Вместе с тем между государством и отдельными гражданами (независимо от того, к какому классу они принадлежат) существует комплекс противоречий, который в целом характеризуется как одно из основных внутренних противоречий политической системы общества. Это противоречия между демократией и бюрократией в сфере законодательной и исполнительной власти, между тенденцией развития самоуправления и ограниченными возможностями его осуществления и др. Противоречия эти резко обостряются, когда государство проводит ярко выраженную классовую, национальную, расовую политику по отношению к гражданам, не принадлежащим к политически господствующим социальным группам.

3. В ряду факторов, обусловивших появление государства, важное место занимает социально-классовое расслоение общества. Отсюда следует, что государство выступает политической организацией экономически господствующего класса.

Эта характеристика классовой сущности государства как органа подавления верно отражает только такое особое состояние в развитии общества, когда в нем возникает классовая напряженность (вызванная, как правило, военными конфликтами, экономическим и духовным кризисом), которая способна взорвать общество, привести его в состояние хаоса. В обычные же нормальные периоды в классовом обществе превалируют общесоцйальные связи, более сильные и созидательные, чем классовые антагонизмы. Достойной внимания остается мысль о том, что в действительном мире метафизические полярные противоположности существуют лишь во время кризисов, что весь великий ход развития происходит в форме взаимодействия. Государство в силу своего социального назначения не может постоянно функционировать в режиме господства и насилия. Как свидетельствует история, деятельность государств подобного типа (деспотических, авторитарных) имеет свои временные пределы, которые по мере развития цивилизации все более сужаются.

Классовый характер государства связывает его с иными политическими явлениями. Поэтому перед государством и политической системой в целом стоят одни и те же задачи: ввести классовую борьбу в русло цивилизованной политической борьбы, основанной на принципах демократии и права; направить усилия противоборствующих слоев, классов и их политических организаций на конструктивное решение общесоциальных, а значит, одновременно и классовых проблем [1, с. 78].

4. Государство стало первым результатом политической деятельности людей, определенным образом организованных и представляющих интересы конкретных социальных групп и слоев. Это обусловило его претензии на всеобщность охвата политических явлений, а признаки территориальности и публичной власти сделали реальным значение государства как формы политического общежития различных социальных и национальных образований, а также выражающих их интересы различного рода организаций и партий. Государственность – форма бытия классового общества.

В этой связи государство играет роль надклассового арбитра. В законодательном порядке оно устанавливает «правила игры» для политических партий и общественных объединений, пытается учитывать в своей политике спектр их многообразных, порой антагонистически противоречивых интересов. Демократическое государство стремится обеспечить не только нормальное, мирное политическое общежитие, но и мирную смену государственной власти, если возникнет такая историческая необходимость. Государство как форма политического общежития по территории совпадает с политической системой общества. По содержательным и функциональным характеристикам оно выступает элементом политической системы.

5. Государство – важнейший интегрирующий фактор, связывающий в единое целое политическую систему и гражданское общество. В силу своего социального происхождения государство берет на себя заботу об общих делах. Оно вынуждено заниматься общесоциальными проблемами – от строительства домов для престарелых, средств связи, транспортных артерий до энергетического, экологического обеспечения будущих поколений людей. Как основной собственник средств производства, земли, ее недр оно финансирует наиболее капиталоемкие отрасли науки и производства, несет бремя расходов на оборону. В качестве органа, управляющего общественными делами, государство посредством аппарата, вещественных придатков (полиция, тюрьма и т. п.) сохраняет определенную целостность политической системы, обеспечивает правопорядок в обществе [3, с. 60].

Разумеется, здесь возникает масса противоречий, которые могут быть условно сведены к гипертрофированному пониманию роли государства в жизни общества и принижению значения отдельной личности. Поэтому только то государство может считаться социальным и демократическим, в котором созданы условия для реализации прав и свобод человека.

Для политической системы общества важное консолидирующее значение имеет суверенный характер государственной власти. Только государство вправе выступать внутри и вне страны от имени народа и общества. Вхождение политической системы конкретного общества в мировое политическое сообщество во многом зависит от реализации суверенных качеств государства.

6. Политическая система в силу подвижности экономических, социально-классовых отношений, изменчивости идеологической и психологической ауры находится в постоянном движении. Все ее элементы и компоненты работают как бы в равной степени, увязывая, согласовывая интересы разных социальных групп, вырабатывая политические решения. Когда же возникают чрезвычайные общественные ситуации (происходят стихийные бедствия, изменяется форма правления или политический режим), государству в их разрешении отводится особая роль. Причем в этом случае речь идет не просто о государстве, а о его субстанциональном проявлении – государственной власти. Только законная государственная власть может обеспечить относительно безболезненный и бескровный переход к новому состоянию общества [6, с. 94].

Любая политическая деятельность в конечном счете так или иначе связана с государственной властью. Можно спорить о том, какие факторы лежали в основе возникновения государства, чьи интересы выражают те или иные современные государства. Но аксиомой является то, что квинтэссенцией, результатом политической деятельности людей и их объединений выступает государственная власть. И что бы ни было зафиксировано в программных документах различных политических партий разных времен, ясно одно: им нужна государственная власть для осуществления декларативных или тайных целей. Самое существенное в государстве – не возможность объединения людей, не территория, а обладание властью. Поэтому чрезвычайно важным для всего общества является создание четкого, бесперебойно работающего правового механизма образования и осуществления государственной власти.

§2. Государство и международное право

Если согласиться с тем, что в мировой политике сегодня происходят изменения качественного характера, то логично предположить, что это влечет за собой не менее радикальные изменения и свода правил, регулирующих поведение участников политического взаимодействия, образующего определенный политико-правовой режим современных международных отношений.

Что касается публичного международного права, сфера применения которого – межгосударственные отношения, то оно характеризуется меньшей степенью исполнения. Во многом это объясняют отсутствием «верховного судьи и исполнителя» над государствами. Действительно, основное ядро международного публичного права составляет вытекающий из обычая и заключенных договоров свод правил, призванных исключить вооруженную борьбу между государствами. Тем не менее систематические военные конфликты и крупномасштабные войны являлись такой же неотъемлемой чертой истории международных отношений на всем ее протяжении, как и периоды мирных отношений между ними.

Это вело к формированию довольно скептического или даже циничного отношения к международному публичному праву. Широко известно, например, высказывание бывшего министра иностранных дел Израиля Абба Эбана: «Международное право – это право, которое злонамеренные не выполняют, а праведные не принуждают исполнять» [12, с. 55].

Однако большинство государств в большинстве случаев все-таки придерживаются обычных и договорных норм международного права. Но беда в том, что исключением из этого правила являются войны, часто перечеркивающие все то позитивное, что накоплено в практике международного права в мирное время.

Сохраняя определенные принципы неизменными, международное право развивалось и адаптировалось к специфике конкретных этапов международных отношений. В последнее время, особенно после окончания холодной войны, начинается переосмысление ряда базовых подходов к вопросу о своде правил, которые должны регулировать международную жизнь в новых условиях.

Все большее число ученых, ссылаясь на тенденции глобализации мировой политики, определенное уменьшение в ней удельного веса межгосударственных отношений за счет возрастания роли негосударственных субъектов, изменения ее повестки дня в результате возрастания приоритетности экономических, технологических и духовных областей, достигающих уровня традиционной области «высокой политики» – вопросов войны и мира, предлагают новый подход. Они считают правомерным рассматривать традиционную область международного права в более широком контексте «режимов» мировой политики. Под режимами понимаются наборы явно выраженных и подразумевающихся принципов, норм, правил и процедур принятия решений, вокруг которых концентрируются ожидания участников в конкретной области международных отношений. Совокупность этих режимов в различных сферах мировой политики и составляет, по их мнению, еще довольно аморфный организм «мирового менеджмента» [14, с. 137].

Принцип суверенитета, т.е. неподчиненности государства какой-то высшей власти, традиционно рассматривался в качестве основополагающего в международном публичном праве. Действие международного права заканчивалось на границах суверенного государства, в пределах которого все подчинялось исключительно его юрисдикции. Из высшего принципа суверенитета вытекал и принцип невмешательства как обязательства других субъектов не вовлекаться во внутренние дела государства без согласия последнего. Разумеется, абсолютного суверенитета не существовало. Государства, вступая в договоры или руководствуясь обычаем, могли идти на отказ от части своего суверенитета. Например, принцип экстерриториальности дипломатических представительств иностранных государств или, скажем, обязательство большого числа государств выполнять решения Европейского Суда по правам человека по искам собственных граждан, естественно, ограничивают суверенитет. Глобальное радио- и телевещание, Интернет «вторгаются» на территории суверенных государств, по существу, без их согласия. Глобализация мира делает границы более прозрачными. Но в целом уважение суверенитета и невмешательство на протяжении длительного времени оставались краеугольными принципами международного права.

Поскольку в международных отношениях нет высшего авторитета и все государства в принципе равны и свободны в своих действиях, до начала XX в. внешним проявлением суверенитета считалось и право любого государства прибегать к военной силе в отношениях с другими государствами. Но в 1928 г. в пакте Кел-лога-Бриана, который до начала Второй мировой войны подписали 62 государства, впервые в истории была кодифицирована норма, запрещающая применение силы как инструмента национальной политики [9, с. 77]. Позже она была подтверждена Нюрнбергским трибуналом, объявившим войну «тягчайшим международным преступлением». Тем не менее было очевидно, что одно юридическое объявление войны вне закона не гарантирует ее предотвращения.