Мировой экономический кризис 1929-1933 гг. Антикризисное регулирование экономики США в 1930-х гг

Санкт - Петербургский

Институт управления и экономики

КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА

На тему: «МИРОВОЙ ЭКОНОМИЧЕСКИЙ КРИЗИС 1929-1933гг. АНТИКРИЗИСНОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ ЭКОНОМИКИ США В 1930-х гг. («НОВЫЙ КУРС» Ф.Д. РУЗВЕЛЬТА)»

Санкт – Петербург

Оглавление

     Стр. 

Введение.…………………………….………………………….3  

Глава I. Начало кризиса …………………...……………………..4

Глава II. Главный конструктор смешанной экономики……………....6

Заключение…………………………………………….….…….14

Список использованной литературы…………..……………....16

ВВЕДЕНИЕ

В первой трети XX в. было ощущение, что наконец-то экономическая теория создана. Неоклассический под ход, окинув экономику взором вначале со стороны Потребителя, затем — со стороны Производителя, позволил как будто замкнуть теорию. Попутно уточнились представления о капитале, самом мистическом, многозначном и размытом явлении в экономике. Появилась уверенность: существует теория, которая все способна предвидеть и как лоцман выведет, в случае чего, из опасных проливов. Ситуация в чем-то напоминала середину XX в., когда аналогичная уверенность сложилась по поводу классической политической экономии, которую собрал воедино и обобщил Дж. Ст. Милль. Но тогда все произошло мягче и, скорее, на уровне умозаключений.

1. НАЧАЛО КРИЗИСА

Все произошло молниеносно: в США в октябре 1929 г. разразилась Великая депрессия. Половина ценностей всей продукции просто исчезла. Четвертая часть рабочих стали безработными. Более миллиона городских семей, купившие дома по закладной, оказались бездомными. Девять миллионов сберегательных вкладов погибло по мере того, как «лопались» банки: к 1933 г. прекратили существование около 6 тыс. банков.

В США уровень производства 1929 г. был превзойден лишь с началом второй мировой войны. В 1932 г. производство стали составило 17 % от уровня 1929 г., сельскохозяйственных машин — 20, текстиля — 70%. Вслед за США почти такой же по силе кризис разразился в Западной Европе, особенно в Германии. В слаборазвитых странах в условиях закрытой огосударствленной экономики (Латинская Америка) промышленный рост практически отсутствовал, а экспортное сельское хозяйство пришло в полный упадок. Во Франции, несмотря на хорошую защищенность довольно разнородного экономического комплекса, потери из-за недостаточных восстановительных фондов в 1930—1939 гг. превысили уровень грядущих военных потерь 1940—1945 гг.

Одновременно разразился тяжелейший демографический кризис, вызванный смятением людей. В период с 1930 по 1940 г. почти во всех промышленно развитых странах нетто-коэффициент воспроизводства населения был меньше единицы.

Французский историк и экономист Пьер Шоню со всей определенностью высказался по поводу этого переломного периода. «Кризис такого размаха, который затронул одновременно все сферы (вплоть до религиозной), не мог быть объяснен только одной причиной ...кризис 30-х годов явился типичной структурной коррекцией, он возник из наложения друг на друга разноплановых причин, породивших феномен резонанса. В 1929—1933 гг. закончился период «скрытого» развития экономики; то было время конца целого ряда старых и открытия новых технологических горизонтов, проблеска новой цивилизационной системы» [11, с. 141].

Экономика повела себя вдруг так непредсказуемо, что с нею ничего не могла поделать ни экономическая наука (даже неоклассическая, самая современная), ни советники правительства, ни, тем более, эксперты рангом пониже. В этой совершенно беспрецедентной ситуации стабилизация пришла вначале на практическом уровне.

2. ГЛАВНЫЙ КОНСТРУКТОР  СМЕШАННОЙ ЭКОНОМИКИ. Главным конструктором нового капитализма, так называемой смешанной экономики, считают Франклина Делано Рузвельта, или как его называли — ФДР. Эту аббревиатуру он приобрел благодаря своей огромной известности и популярности, своему беспрецедентному вкладу в дело совершенствования мировой цивилизации. Первые два сроки его президентства (1932—1940 гг.) занимают особое место в истории США. Именно в этот период стал прокладываться «Новый курс» Рузвельта, связанный в первую очередь с переосмыслением роли государства в национальной экономике. Именно отсюда у правительства появляется еще одна функция к имеющимся трем традиционным (оборона, законодательство и правосудие, социальная защита) — функция «встроенного стабилизатора» в экономике. Именно с этих пор лозунг «Не вмешивайтесь!» постепенно вытесняется из обращения. Ему на смену приходит постоянная экономическая деятельность правительства, самая, по-видимому, хлопотливая за всю историю. Сразу же после окончания второй мировой войны Конгресс США законодательно закрепляет за правительством эту новую обязанность. Но начиналось это в годы Великой депрессии, когда губернатор первого штата страны — Нью-Йорка Франклин Рузвельт стал прокладывать свой путь в президентское кресло.

Кризисной зимой 1930/31 г. положение в стране становилось отчаянным: количество безработных приближалось к 10 млн. Появилось много бездомных. Люди голодали. Резко возросло число самоубийств. Общество поляризовалось. Хотя Бизнес и не процветал, здесь были достаток и благополучие.

Весной 1930 г. появились первые грозные признаки народного недовольства. Заметим, что в ту пору в Соединенных Штатах вообще не было никакого социального законодательства, поэтому никто не давал никаких социальных гарантий. В марте с лозунгами коммунистической партии США на улицы городов вышли почти полтора миллиона демонстрантов, требовавших работы и хлеба. Губернатор штата Нью-Йорк Ф. Рузвельт в конце марта признал: «Обстановка серьезна, для нас пришло время хладнокровно и конструктивно подойти к ней, подобно ученому, разглядывающему пробирку со смертоносными бактериями, стремящемуся, во-первых, понять их характер, соотношение причин и следствий и, наконец, пути победы над ними и технику предотвращения приносимых ими несчастий».

В стране вырисовывается необходимость реформ. В августе 1931 г. Рузвельт огласил основы своей социальной философии. «Что представляет собой государство? Это должным образом учрежденный орган, представляющий организованное общество человеческих существ, созданный ими для взаимной защиты и благосостояния. Долг государства по отношению к гражданам является долгом слуги по отношению к своему хозяину. Одна из обязанностей государства заключается в заботе о тех своих гражданах, которые оказались жертвами таких неблагоприятных обстоятельств, лишающих их возможности получить даже самое необходимое для существования без помощи других. Эта обязанность признается в каждой цивилизованной стране. Помощь этим несчастным гражданам должна быть предоставлена правительством не в форме милостыни, а в порядке выполнения общественного долга».

22 января 1932 г. Ф. Рузвельт официально заявил о выставлении своей кандидатуры на пост президента.

Интересно то, что для выработки предвыборной программы были привлечены в первую очередь не промышленники, финансисты и политики, а ученые. Делалась ставка на нестандартное мышление, не подверженное рутине. В обстановке строжайшей секретности начала работать группа профессоров Колумбийского университета. Отметим двух из них. Профессора Р.Тагвелл (эксперт по сельскому хозяйству) и А. Берли (эксперт по денежному обращению и кредиту) пришли в «мозговой трест» с довольно четкими идеями о причинах кризиса и способах их устранения. Надо признать, что идеи эти были социалистического толка. В 1927 г. Тагвелл вместе с несколькими учеными-экономистами посетил СССР, и на него громадное впечатление произвела советская плановая экономика. С другой стороны, его возмущал хаос и бесплановость рынка. Сравнивая положение в СССР и США, он заключил: «Россия скорее осуществит цель — необходимое для всех, а не роскошь для немногих, чем наша собственная конкурентная система». Будущее, писал он в 1932 г. за плановым хозяйством, «В России мы уже видим будущее, наше настоящее находится в жесточайшем контрасте с ним; американские политики, теоретики и богачи, кажется, нарочно сговорились спровоцировать бунт сверхтерпеливого народа». Он настаивал: «Мы можем приступить к экспериментам, и мы должны пойти на них, пока еще не поздно. В противном случае у нас наверняка разразится революция». Но Тагвелл был ее противником, подчеркивая: «Либералы хотят перестроить станции, не прекращая движения поездов. Радикалы хотят взорвать станции, остановив все движение, пока не будет сооружена новая транспортная система».

Необходимо обратить внимание на высказанную мысль. Стратегия перестраивания устаревших систем путем постепенного создания параллельных структур, видимо, наиболее разумная. Когда удается следовать этому принципу, результат образуется эволюционно, с наименьшими потерями. Радикализм же не просто ведет к большим издержкам, он часто вообще не дает желаемого результата. Разрушить что-то до основания и из полученного хаоса построить что-то приличное — идея насколько старая и соблазнительная (выше высказывалось предположение, что данная языческая концепция вполне могла лежать в основе марксизма [1, с. 36]), настолько же разрушительная и не конструктивная. Соединенным Штатам, а вслед за ними и всему миру немало повезло в том, что даже наиболее радикальным советникам Рузвельта хватало умеренности.

Профессор А. Берли усматривал главную беду Америки в чрезвычайно высокой концентрации в промышленности. По его подсчетам, около 6 тыс. директоров различных компаний контролировали все производство в США. Это вело к застою, «система корпораций» немногим лучше феодализма, тормозившего производительные силы общества. Берли сосредоточил свое внимание на негативных социальных последствиях монополизации. По его мнению, крупные монополисты давно не интересуются экономикой и дивидендами, они рвутся к власти и «больше похожи на принцев и министров, чем на предпринимателей и торговцев». Их мотивы понять легче, изучая царствование Александра Македонского, чем экономические теории Адама Смита.

Если не будут проведены реформы в США, писал Берли, «в течение сравнительно короткого времени, скажем, двадцати лет, американская и русская системы будут очень похожи друг на друга. Нет большой разницы, руководится ли вся экономика комитетом комиссаров или небольшой группой директоров». Он видел будущее для США в том, чтобы создать «чисто нейтральную технократию», ведущую экономику на основе «коллективизма без коммунизма».

Боевое крещение идей «мозгового треста», воспринятых Рузвельтом, вскоре было им озвучено в апреле 1932 г. в десятиминутной речи, которая стала знаменитой и вошла в хрестоматии. «Говорят, что Наполеон проиграл битву при Ватерлоо, ибо забыл о своей пехоте —- поставил все на более заметную, но менее важную кавалерию. Нынешняя администрация в Вашингтоне очень похожа на него. Она либо забыла, либо не хочет вспомнить о «пехоте» нашей экономической «армии». В переживаемые нами тяжелые времена нужны планы, базирующиеся на забытых, неорганизованных, но необходимых элементах экономической мощи, нужны планы, в которых возлагается надежда на забытого человека, находящегося в основе социальной пирамиды». Рузвельт предупредил: «Ни одна нация не может существовать наполовину обанкротившись. Мейн-стрит Бродвей, фабрики, рудники закроются, если половина покупателей не сможет покупать».

В речи говорилось о необходимости увеличения покупательной способности половины населения, особенно живущего в сельскохозяйственных районах, о пресечении дальнейшего разорения ферм и их продажи с молотка, о расширении кредита фермерам и мелким предпринимателям, о снижении экспортных тарифов.

Между тем на Среднем Западе летом 1932 г. распространилось забастовочное движение фермеров. Они требовали повысить цены на сельскохозяйственные продукты, урезав огромные пробыли посреднических фирм, выдать пособия нуждающимся, прекратить продажи имущества разорившихся. Фермеры пригрозили национальной забастовкой весной 1933 г.

В среде интеллигенции стала явственно проступать тяга к коммунистической теории и идеологии. Логика марксизма, казалось бы, получала свое полное подтверждение. Известные писатели, критики и общественные деятели не скрывали свои симпатии: «Советским Союз является моральной вершиной мира», «Россия - самое интересное место на земле», «У них великолепные идеи. Подумайте, в их стране каждый имеет работу!», «Все дороги в наши дни ведут в Москву».[4, с. 496]

Лидеры компартии США пытались доказать, что кризис лишь подтвердил правоту марксистов, давно указывавших, что капитализм себя изжил и наступил срок новой общественно-экономической формации.

Выборы 8 ноября 1932 г. принесли блистательный триумф Ф. Рузвельту — он победил в президентской гонке с большим преимуществом. Тогда в США президент, избранный в ноябре, вступал в должность 4 марта следующего года, оставаясь до того времени частным лицом.

Между тем в стране разразилась неслыханная финансовая катастрофа: американцы, с отчаянием наблюдавшие за банкротством банков — к 1933 г. их закрылось свыше 5 тыс., — бросились в оставшиеся, изымая свои сбережения. Естественно, эти оставшиеся не могли удовлетворить всех. Они стали закрывать свои двери. Уолл-стрит требовал, чтобы правительство немедленно оказало финансовую помощь банкам. В начале марта 1933 г. все без исключения банки оказались закрытыми.

Говорят, в марте 1933 г. Ф. Рузвельт заметил: «Если я окажусь плохим президентом, вероятно, я буду последним президентом ...».

Уже через пять дней после вступления в должность президента он подписал закон о банках. Многие рассчитывали на то, что произойдет национализация банков. Но этого не случилось. Президент не нанес удара по банкам, а укрепил их государственными субсидиями. Своевременный закон успокоил всех, а кредит, как известно, покоится на доверии.

Гений Рузвельта давно подсказывал ему вполне современную идею ресурсосбережения. Он твердо считал, что задачей правительства является сохранение и развитие всех даров природы. И в марте того же 1933 г. по его предложению был учрежден Гражданский корпус сохранения ресурсов, предусматривающий направление безработных городских юношей на работу в лесные районы. Предполагалось улучшить естественные ресурсы страны. Соответствующий закон предусматривал уже в начале лета создать лагеря для 250 тыс. молодых людей в возрасте от 18 ~до 25 лет из семей, получающих помощь, а также безработных ветеранов. Там ода имели бесплатное питание, кров, форму и доллар в день. Работы велись под наблюдением инженерно-технического персонала, руководство осуществляли мобилизованные офицеры.

Гражданский корпус превзошел все ожидания. В 1935 г. лагеря были расширены до полумиллиона человек, а всего в них побывало до второй мировой войны, когда корпус был распущен, около 3 млн. Была проделана основательная работа; лесонасаждения, очистка лесов, мелиорация, рытье прудов, улучшение парков, мостов, дорог и многое другое. Ясно, что руки Бизнеса вряд ли дошли бы до этих «неблагодарных» объектов, с которых трудно получить доход. Еще маловероятнее то, что частные предприниматели стали бы высаживать лесозащитную полосу по 100 меридиану поперек Соединенных Штатов, от границы Канады до штата Техас.

Чтобы восстановить покупательную способность фермеров и поддержать цены на сельскохозяйственную продукцию, Рузвельт предложил сократить посевные площади и поголовье скота, а также гарантировал выплату процентов с фермерской задолженности. На компании, перерабатывающие сельскохозяйственные продукты, предлагалось устанавливать налог для выплаты компенсации фермерам за сокращенные посевные площади. Соответствующий закон о регулировании сельского хозяйства был принят конгрессом в мае 1933 г.

Весной того же года Рузвельт в послании к конгрессу потребовал создания Чрезвычайной федеративной администрации помощи, которая должна была заниматься материальной поддержкой безработных. Правительству вменялось в обязанность напрямую дотировать штаты с целью последующего распределения средств среди нуждающихся. Это вызвало в конгрессе, как всегда, довольно холодный прием. Один из сенаторов заявил: «Это социализм, хотя я затрудняюсь сказать, не коммунизм ли это». На что Рузвельт заметил: «Могут называть новый курс социализмом, но цель нового курса увеличить число держателей акций. Разве это социализм?».

Закон о восстановлении национальной промышленности вступил в действие в июне 1933 г. В нем провозглашалось право рабочих на коллективный договор и организацию профсоюзов. Кодексы запрещали детский труд, устанавливали минимальную заработную плату и максимальную рабочую неделю. Здесь же предусматривалось ассигнование невероятно большой по тем временам суммы в 3,3 млрд долларов на государственные работы, от постройки новых военных кораблей до расчистки трущоб и ремонта дорог.

«Сто дней» Ф.Рузвельта стали ощутимыми для страны. Оживилась экономика. Вырос официальный индекс промышленного производства. Поднялись цены на сельскохозяйственные продукты. Появились проблески надежды на помощь безработным. Обстановка в стране стала разряжаться. Но главным фактором этого стали все же, не реальные практические дела, а оптимистические надежды, появившиеся с приходом Рузвельта.

«Не будет преувеличением сказать, — писал Р. Тагвелл, — что 4 марта мы стояли перед выбором: либо упорядоченная революция — мирный и быстрый отход от прошлых концепций, либо насильственное свержение всего капиталистического строя в стране». Как пишет один современный историк, «Рузвельт, хотя на него и нападали капиталисты, был спасителем капитализма. Ему никогда не приходило в голову подорвать основную структуру американской системы, которая при нем не потерпела ущерба и поздоровела. Он сопротивлялся соблазну ввести принцип общественной собственности в уже сложившиеся секторы экономики. Он не думал о национализации банков, когда их двери были закрыты, или железных дорог, в большинстве своем обанкротившихся. Однако он учредил Управление долины реки Тенесси с целью разрешить проблемы, которые были не под силу частному предпринимательству».

В 1944 г., выставив свою кандидатуру на пост президента в четвертый раз, Ф. Рузвельт откровенно заявил: «Если когда-нибудь было время, когда духовные силы нашего народа были подвергнуты испытанию, то это было во время ужасной депрессии в 1929—1933 годах. Тогда могло случиться, что наш народ обратится к чужеземным идеологиям — вроде коммунизма или фашизма. Однако наша демократическая вера была достаточно прочной. В 1933 году американский народ требовал не урезывания демократии, а ее расширения. Именно этого он добился». [4, с. 498]

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Выход из экстремальных ситуаций имеет две стороны. Первая — сугубо практическая: нужно быстро найти воду для тушения пожара и смелого человека, способного решительно ею воспользоваться. Вторая — теоретическая, стратегическая. Она решает, что нужно сделать или усовершенствовать, дабы избежать пожара в будущем.

В США нашелся такой человек в лице президента Ф. Рузвельта, и Великую депрессию удалось сначала притормозить, затем остановить, а потом и восстановить экономический рост.

Необходимо посмотреть на проблему Великой депрессии с позиций экономических теорий. Теоретические инструменты могущественны только тогда, когда они достаточно точно отражают реальность, а, следовательно, способны заранее предсказать и направить процесс в нужное русло. Если же теория не позволяет прогнозировать процесс, значит, она устарела либо вообще недоработана. В пожарном порядке ее не подкорректируешь. Так и случилось с неоклассической теорией, для которой Великая депрессия оказалась полнейшей неожиданностью.

Стабилизирующим экономическим фактором, но замедленного, превентивного действия, который сработал скорее на будущее, оказалась теория Д.М. Кейнса (1883— 1946), изложенная в его книге «Общая теория рабочей занятости, процентов и денег» (1936 г.).

Главная мысль Кейнса в его теории сводится, к следующему. Самый страшный экономический бич для общества — это недостаточные инвестиции Бизнеса, недостаточная его активность. Спады активности ведут к замораживанию рабочих мест, снижению спроса, торможению роста национального продукта, панике и неустойчивости работы всех экономических субъектов и звеньев.

Что же предложил Кейнс? Простой способ стабилизации. Правительство должно каждый раз страховать Бизнес в периоды его застоя, проявляя за него инвестиционную активность. Правительство должно нести расходы! Это тот эффект, который открывает мультипликацию доходов и спроса. Расходуя, т. е. что-то покупая, правительство начинает цепочечный процесс передачи дополнительных доходов из одних рук в другие, что увеличивает спрос и, соответственно, занятость. Иной вопрос - откуда правительству брать средства и какие именно расходы нести?

Кейнс доказал, вопреки неоклассическому оптимизму, что дело не в длительности переходного периода, когда главное — переждать и дождаться нового благополучного равновесия, а в том, что переходный период может перейти в длительное, устойчивое неблагополучное равновесие, при низкой занятости, что переходный период может затянуться настолько, что его и переходным нельзя называть. Он доказал, что на современном отрезке развития общества возможны «равновесия неполной занятости». Вывести экономику из такой своеобразной комы способно только правительство благодаря своим инвестиционным импульсам. Необходимо это понять и снабдить его соответствующими полномочиями. И для этого вовсе не нужно менять общественно-экономическую формацию, на чем настаивал Маркс, надо просто усовершенствовать существующую формацию, «подремонтировать» ее. Что и было сделано Рузвельтом для вывода страны из кризиса.

Список использованной литературы