Мода как эстетический феномен

Мода  как эстетический феномен. 

      Взаимодействие  общественного и индивидуального  уровней эстетического сознания обусловливает возникновение эстетической моды. (Эстетическая мода  – временное господство эстетического вкуса в отношении эстетических объектов и эстетических аспектов явлений; характеризует явления поверхностно.) Эстетическая мода проявляется не только в создании и оценке произведений искусства, но и в их исполнении, воспроизведении или использовании. Оставаясь на уровне явления, мода не проникает в сущность эстетических процессов и тенденций, а потому характеризует явления более поверхностно, чем стиль или манера.

      Эстетическая  мода имеет ряд аспектов: экономический, социальный, психологический.

      В идеале предполагается сочетание эстетической моды с высокими вкусами и эстетическими идеалами. Но имеются и очевидные отклонения. Порой модными становятся явно эстетически антиценные художественные произведения, предметы прикладного искусства, явления культуры. Эстетическая мода – явление эпизодическое и напрямую зависящее от конкретных условий и явлений, господствующих в обществе. Поэтому модные явления неизбежно эстетически “устаревают” и теряют свой статус эстетической ценности.

     Эволюция  представлений о  моде.

     Мода  как совокупность правил ношения одежды.

     Явление, обозначенное с середины XIV столетия понятием «мода», вероятнее всего, возникло в западно-европейских странах и спонтанно, с появлением все большего количества новых одежд различной формы и разных названий. Понятие «мода» (от лат. modus -мера, образ, способ, правило, норма) как нельзя точнее отражало особенности объединения существующего разнообразия одежд в костюм.

     Мода  данного периода может рассматриваться  как некоторый способ достижения установленных временем идеалов. Так, например, средневековый феодал должен был быть гибким, ловким и подвижным. Новая одежда, подчеркивающая фигуру, как раз и создавала требуемый облик. Отождествление же моды и идеала произойдет по времени значительно позже.

Мода  XIV в. закрепилась в подсознании народов и выражается в следовании определенным правилам одевания, в конкретных поведенческих навыках обращения с различными видами одежды, например, с жакетом. В этом смысле все люди, жившие в то время, были модниками. Мода как способ создания костюма впоследствии не раз использовалась модельерами в качестве источника идей для создания новых модных направлений (например, ношение жакета на голом теле, жакет поверх другого жакета и т. д.).

     Мода  как подражание.

     Сравнительно  частая смена форм костюма позднего средневековья, увлечение всякой новинкой в тех кругах, где она создавалась, ажиотаж подражания дают основания полагать, что именно в этот период зарождалась мода как социально-психологическое явление.

     Почти два века потребуется для того, чтобы мода из способа действий человека преобразовалась в цель его действий.

     Интенсификация  общения между королевскими домами и дворянством Европы XV-XVI столетий, их соперничество в могуществе и влиятельности, продолжительность пребывания иностранцев на земле того или иного государства - все это создавало предпосылки к появлению интернационального костюма и развитию моды.

     Эпоха Возрождения стала эпохой создания особого слоя социальной атмосферы общества, определяемого веяниями моды. Так, металлический каркас, силуэт костюма и плоеный крахмальный воротник завоевали всю Европу XVI в. и создали славу «испанской моде». И произошло это, несмотря на многолетнюю вражду между Испанией и западно-европейскими государствами, в первую очередь, Францией и Италией. Английские горожанки постепенно начинают подражать дворянскому костюму, стягивая фигуру жестким корсажем. Лишь чувство меры, утраченное в среде дворянства и крупного купечества, отличает их.

     Мода  как проявление вкуса.

     Мода - вне политики и пытается быть вне  социальных различий?! Возможно ли такое? Мода, словно Джинн, выпущенный из бутылки, породила массу вопросов, стала проблемой, научной проблемой.

     Английский  философ конца XVII-начала XVIII в. Энтони Эшли Купер, лорд Шефтсберн, обратил внимание на ту деспотическую власть, которую «правильная мода» приобретает над людьми, на то, как искажает она порой истинную человеческую сущность, естественный облик людей. И в то же время Шефтсберн признавал и благотворное влияние моды, называя модными господами тех, кому природный добрый гений или сила хорошего воспитания придали чувство того, что изящно и пристойно по самой своей природе.

     Итак, формируется представление о моде как о правиле, позволяющем человеку изменять свой внешний вид, демонстрировать или, наоборот, скрывать черты характера. В основу правила было положено представление об эстетическом вкусе - способности человека к восприятию и оценке эстетических свойств явлений и предметов, к различению прекрасного и безобразного. Истинность этого правила определить достаточно сложно, как и предугадать время, пространство и особенности движения. Его изменение зависит от привычек и духа времени, имеющих субъективную природу, а следовательно, его трудно прогнозировать.

     На  наш взгляд, вместе с появлением моды совершается психологическая революция собственно костюма. Он постепенно перестает быть выражением обобщенного социального характера, социальных установок и стереотипов народов, что было особенно характерно для древних цивилизаций и средневековых государств. Так, в египетских костюмах Древнего царства (2780-2280 гг. до н. э.) подчеркивалась половая идентификация. Костюмы Нового царства (950 г. до н. э.) придавали внешнему облику человека черты изнеженности и изящества в соответствии с эстетическими идеалами времени. Социальная роль женщины отражена в костюмах народов передней Азии (III—I тыс. до н. э.) и Крито-микенском костюме (2600-1250 гг. до н. э.). Героизм как социально-типическая черта подчеркнут в костюме Древней Греции (V в. до н. э.). Костюмы Древнего Рима (V в. до н. э.-V в. н. э.) акцентируют величественность в мужском костюме, кокетство и красоту - в женском. Эмоциональный характер народа читается в этрусском костюме (VII - III в. до н. э.). Христианское отношение к миру проявляется в костюмах Византийской империи (IV-XV вв.). Западно-европейский костюм эпохи позднего средневековья создавал облик нового светского человека и культ женственности. Костюмы последующих исторических периодов формируют новый тип личности, который условно можно назвать «модный человек».

     Мода  как способ выражения  индивидуальности.

     Появление моды открывает в костюме более  широкие возможности для выражения  индивидуальности, активизирует творческий процесс воплощения человеком в  костюме своих жизненных целей  и ценностей. Неслучайно, именно с этого периода в истории костюма отражаются не только модные тенденции, но и называются конкретные личности, вносившие изменения (точнее, «капризы») в костюм своего времени: королева Кастилии Хуана Португальская, итальянские аристократки Лукреция Борджиа и Катарина Корнаро, французская королева Катарина Медичи, короли Франции Генрих III, Генрих IV и Людовик XIV.

     Очевидно, что в этом далеко не полном, но репрезентативном списке, лидируют французские короли - признанные законодатели придворной моды. Утверждаемая ими мода быстро распространялась по всей Европе и часто менялась (на протяжении XVII в. костюм знати изменялся 6 раз). Анализ французской придворной моды позволяет исследовать психологический механизм столь активного ее состояния. Следование королевской моде в тот период, вероятно, определялось, прежде всего, осознанным стремлением представителей высших сословий подчеркнуть свое расположение к автору новшества, признание его вкуса и, как следствие, желанием вызвать расположение к себе. Кроме того, следование королевской моде мотивировалось стремлением указать на свою принадлежность к знатному сословию, продемонстрировать свой образ жизни, приближенный хотя бы внешне к королевскому. Один из ярких примеров тому - мода французского дворянства на мужской костюм, создающий полудетский облик в подражание малолетнему королю Людовику XIV. Костюм этого периода состоял из сорочки, богато декорированной кружевом, бантами, короткой куртки-весты с рукавами до локтя и поколенных штанов-ренгравов.

     Мода  как образ жизни.

     В XVIII в. намечается тенденция к абсолютизации моды, независимости от условий, определявших ее в веке XVII. «После нас хоть потоп!» - эту знаменитую фразу фаворитки Людовика XVмаркизы де Помпадур, отражающую отношение к миру в целом всего французского первого сословия, можно считать как нельзя бол ее удачным девизом моды французского двора XVII в. Мода этого периода ассоциируется с некоей мистерией духа и тела, выраженной в костюмах, подчеркивающих кукольную грациозность, сказочную условность, фантастические черты образа, далекого от реальной земной жизни. Декоративность костюма в стиле рококо нарушала естественные пропорции человеческой фигуры, подчеркивала контрастность ее верхней и нижней частей, отрицала практичность и удобство.

     Итак, в XVIII в. назревает конфликт при поиске адекватного ответа на вопрос «Что такое мода?»: слепое подражание, выражение вкуса или образ жизни. Причина конфликта - трактовка «моды» в различных смыслах - политическом, экономическом, философском, эстетическом.

     Столь противоречивая сущность моды отражается в сочинении философа И. Канта «О вкусе, отвечающем моде» (XVIII в.). Кант дает одно из первых определений моды: «Закон этого подражания (стремления) казаться не менее значительным, чем другие, и именно в том, причем не принимается во внимание какая-либо польза, называется модой». Противоречивость моды автор объясняет отсутствием в ней внутренней цели. Моду в равной степени можно отнести и к «рубрике тщеславия», и к «рубрике глупости», «так как при этом имеется некоторое принуждение - поступать в рабской зависимости исключительно от примера, который дают нам в обществе многие». «Всякая мода уже по своему понятию представляет собой непостоянный образ жизни», - заключает И. Кант.

     Личностный  смысл моды.

     Разрешение возникающих противоречий видится в концентрации внимания на роли и позиции личности в изменяющихся социальных отношениях после Великой французской революции 1789 г.

     Мода  XIX в. приобретает личностный смысл. Открывается новая эра моды, ориентированная не только на общество, но и на каждую отдельную личность. Мир моды становится столь же многообразным, сколь многообразна природа личности. Скорее всего, поэтому все сложнее становится писать об истории костюма после XVIII-XIX вв. С этого периода историки костюма постепенно переключают свое внимание на исследование истории жизни и деятельности создателей моды.

     Отличительной особенностью моды XIX в. является проявление в ней социально-психологического смысла под влиянием изменившейся системы общественных ценностей, нового демократического типа отношений, новой роли и нового положения женщины в буржуазном обществе. Вероятно, последнее обстоятельство определяет интенсивное развитие именно женской моды, в то время как формы мужской одежды все более стабилизируются.

     Наиболее  существенные характеристики моды рассматриваемой  эпохи нашли свое отражение в научных трактатах современников.

     Т. Гегель («Феноменология духа») указывает  на положительную роль моды в межличностном  общении, прежде всего в формировании привлекательности одного человека для другого, рассматривает моду как механизм формирования привязанностей, дружеских чувств, симпатии. Он писал: «Издавна французам ставили в упрек легкомыслие, а также тщеславие и стремление нравиться. Но именно благодаря этому стремлению нравиться они достигли высшей тонкости светского обхождения и тем самым с особым успехом возвысились над грубым себялюбием первобытного человека. Ибо это обхождение состоит как раз в том, чтобы за своими интересами не забывать другого человека».

     Другими словами, мода - это средство формирования аттракции (от фр. attraction - притяжение, привлечение, тяготение). Аттракция - особый вид специальной установки одного человека на другого, в которой представлено в основном эмоционально-положительное отношение к нему.

     За  неоднократной резкой сменой западно-европейских  мод, характерной для этого революционного, как в прямом, так и переносном смысле, времени, угадывается личность, мечущаяся между прошлым и будущим в поисках смысла жизни. Поэтому в моде этого периода находит свое отражение и романтизм, и классицизм, допускается эклектика и даже отрицание (например, стиль «модерн»). 
 

     Мода  как массовое поведение.

     Интенсивное развитие на рубеже веков и в первые десятилетия XX века Домов моды существенным образом отразилось в модном поведении людей. Их активность в освоении модного пространства была настолько велика, что не могла не оказаться замеченной исследователями моды. Социальный психолог Имори Богардус в начале 40х отмечает: «Мода – уникальный процесс, который постепенно создает массовое поведение».

     Со  второй половины XX века при определении моды акценты все чаще смещаются именно на поведение личности как предмет социально-психологического анализа моды, точнее, его внешнюю сторону - конкретные действия человека по отношению к модным объектам.

     Мода - это специфическая и весьма динамичная форма стандартизованного массового поведения, возникающая преимущественно стихийно, под влиянием доминирующих в обществе настроений и быстроизменяющихся вкусов, увлечений и т. д.

     Однако  и это, казалось бы, исчерпывающее  определение не отражает всей обнажившей себя в XX в. сущности моды. Ученые, как и обыватели, оказались во власти моды и, прежде всего, ее объективно фиксируемого результата - массового увлечения новой вещью, идеей.

     Пожалуй, точнее других сущность моды отражают те, кто ее создает. Научный анализ проблемы без учета их мнений окажется не только неполным, но и лишенным жизни.

     Кристиан  Диор: «Мода - понятие религиозное. В  наш век, стремящийся разболтать один за другим все свои секреты, кормящийся лживыми признаниями и фальшивыми откровениями, она остается самим воплощением таинства, и лучшее доказательство ее чудесной силы в том, что никогда еще о ней столько не говорили».

     Кристиан  Лакруа: «Часто о высокой моде ошибочно судят как о неком воплощении гордыни. Разглагольствуют, что ее цель -демонстрация высокого социального положения и богатства. На самом же деле искусство моды - это попытка прорыва в таинства мироздания».

     Пьер  Карден: «Мода - это способ выражения. Другими словами, мода -то отражение индивидуальных качеств отдельной личности в социальном и моральном аспектах. Кстати, именно П. Кардену принадлежит прогноз будущего моды, которое он связывает с исследованиями в области математики, экономики, социологии, психологии и даже философии.

     Мода  как отношение.

     Так что же такое мода? Некая объективная  реальность, доступная для внешнего наблюдения? А может быть субъективное (прежде всего, эмоциональное) отражение этой реальности? Гипотетический ответ может быть прост: и то, и другое. Объективная реальность моды, представленная поведением субъекта моды, и субъективные переживания субъекта моды по поводу этой реальности определяют суть моды XX столетия - моды как отношения.

     Поэтому мода в широком смысле слова может быть определена как существующее в определенный период и общепризнанное на данном этапе отношение людей к внутренним и внешним формам культуры.

       Прогнозы развития моды на  третье тысячелетие связываются  с появлением ультрасовременных материалов, оригинальных решений, чистых линий и утверждения стиля.

     Итак, в процессе исторического развития костюма и моды под возрастающим влиянием человеческого фактора происходит постепенное уточнение понятия «мода»: «мера, правило, способ употребления» - «вкус» - «подражание» -«образ жизни» - «средство формирования аттракции» - «стремление инициативной личности к обновлению» - «право настоящего над прошлым» - «средство сохранения гармонии с миром» - «отношение» - «процесс экспериментальной проверки границ дозволенного».     

     Теории  моды.                                                

     По  содержанию теории моды можно подразделить на несколько групп: автократические, мотивационные, событийные теории, теории идеологической причинности, эволюционная и многофакторная теории.

     Автократические теории моды.

               Довольно широко распространено  мнение о том, что определенные  личности играют первоочередную  роль в образовании и распространении  моды. Речь  идет о так называемых  «лидерах моды», которые утверждают  ее, или о бизнесменах-производителях модной продукции. Тем не менее, истории известны    лишь немногие имена теоретиков моды, которые рассматривали действия отдельных индивидов как принципиальную причину модных изменений, например, Бо Бруммель (Beau Brummel) и М-ль де Фонтань (Mile de Fontanges).

     Квентин Бэлл (Queritin Bell), известный английский художник и искусствовед, критикует данную позицию: «Никто не создает моду, потому что мы рождаемся в обществе, в котором мода всегда существует; она существует, потому что это приятно, наши эстетические привязанности предопределены для нас». В доказательство своей точки зрения Бэлл приводит следующие факты. Императрица России Екатерина II не оказывала заметного влияния на моду не потому, что не могла делать этого, а потому что не хотела, так как творила исключительно для себя. Принцесса Уэльсская (70-80-е гг. XIX в.), казалось бы, также была способна оказать значительное влияние на женскую моду. Однако ее попытки вернуть кринолин или сделать модным в 1885 г. то, что было в моде десять лет назад стали достаточно вескими причинами появления ненависти англичанок и к миру моды, и к ней как автору нежелательных изменений.

     Чарльз  II, один из наиболее влиятельных в мире моды монархов, в свое время приложил немало усилий для того, чтобы привести моду к полной остановке. В 1666 г. им была представлена новая модель мужского платья, которая, как он считал, никогда не выйдет из моды. Это было, по свидетельствам историков, «хорошенькое платье в персидском стиле». За королем последовали его придворные, и казалось, успех очевиден. Однако так продолжалось недолго; жилет был вскоре забыт, и англичане подобно англичанкам вновь стали заказывать модные одежды из Франции. Исходя из этих фактов, К. Бэлл делает следующий вывод: «... лидер может быть приверженцем моды; он может переделывать детали, но он не может ни остановить, ни повернуть процесс назад».

     Противоречива и роль изготовителей одежды. Они  действительно вынуждают общество следовать новой моде, но все же их главная цель, по мнению экспертов, - стимулировать потребительский рынок и таким образом обеспечить рентабельность производства.

     Свободный рынок сделал союзниками производителей и представителей торговли. Создается  впечатление, что большие Дома мод  диктуют направление моды. Но они сохраняют свою власть благодаря своим клиентам до тех пор, пока будут преуспевать в их обслуживании.

     В качестве доказательства приведем точку  зрения Поля Пуаре, о котором Бэлл сказал: «Если даже и был диктатор моды, то им был он». Выступая перед аудиторией женщин в Соединенных Штатах, Пуаре заявил: «Я знаю, что вы считаете меня королем моды. Именно так ваши газеты зовут меня, и это потому, что я общепризнан, прославлен и почитаем огромным числом людей. Оказанный мне прием не может не льстить, и я не могу ни на что пожаловаться, и, тем не менее, я должен вывести вас из заблуждения относительно власти короля моды. Мы - не капризные деспоты, проснувшиеся в один прекрасный день и решившие внести изменения в привычки, упразднить декольте, уменьшить рукав. Мы - скорее арбитры, чем диктаторы. Лучше мы будем считаться слепыми покорными слугами женщины, которая, со своей стороны всегда страстно любит изменения и всегда стремится к новизне. П. Пуаре: Наша роль, наша обязанность - быть начеку в тот момент, когда она начинает скучать в том, что она носит, чтобы мы могли предложить ей в нужный момент нечто еще, что будет соответствовать ее вкусам и потребностям. Именно поэтому я выступаю перед вами с парой антенн, а не с жезлом, и не как оратор, а как слуга, слуга думающий, который должен прочитывать ваши сокровенные мысли».

     Мотивационные теории моды.

     Теории, объединенные в эту группу, во многом определили дальнейшие I пути психологических исследований моды, прежде всего, изучения мотиваци-онных факторов следования моде.

     Пол Нистром (Paul Nystrom) одним из первых предложил довольно обширный перечень мотивов модного поведения человека. Он писал: «Специфическими мотивами или факторами интереса людей к моде и изменений в моде, в дополнение к физическим причинам, которые проявляются в конце каждого сезона, являются скука или усталость от настоящей моды, любознательность, желание быть отличным от других или оригинальным, протест против обычаев, зависимости и подражательства. Могут быть и другие факторы, обусловленные природой человека и определяющие его интерес к моде, но названные настолько эффективны и содержательны, что составляют практическую теорию моды».

     С автором теории можно было бы согласиться  полностью, если бы мода была универсальным  и постоянным феноменом в истории костюма. Тогда бы все мужчины и женщины, живущие на Земле, всех без исключения возрастов постоянно демонстрировали бы неугомонное желание изменяться, желание быть разными, желание восставать против старого, усталость от сезонной моды, и только тогда можно было бы сказать, что мода - результат непостоянства человеческой натуры. Но, в действительности, это не совсем так.

     Условия, в которых проявляется мода, рассматривая историю человечества в целом, - исключительные условия. Как правило, модное и старомодное какое-то время сосуществуют рядом. Мужчины и женщины наряду с модной одеждой продолжают носить и те модели, которые носили их старшие братья и сестры, отцы и матери.

     Из  этого факта следует, что личностные мотивы оказывают влияние на изменение моды только в специальных обстоятельствах; между  модой и человеческой натурой существует определенная взаимосвязь. С одной стороны, мода происходит от человеческой натуры, но, с другой стороны, человеческая натура сама является субъектом моды.

     В этой связи целесообразно рассмотреть  те теории одежды, которые соотносят внешнее оформление человека с его внутренним миром. Проблема  влияния на одежду сексуальности и связанного с ней чувства застенчивости обсуждается в работе профессора Дж. С. Флюгеля (J. С. Flugel). Автор,  на первый взгляд, весьма убедительно показывает, как эротические представления обыгрываются в одежде. По мнению исследователя, одежда принимает фаллические формы, и это есть результат как сознательной деятельности человека, так и бессознательных психических механизмов. Флюгель видит проявление сексуальных потребностей индивидов в том, как   они надевают или снимают одежду. В свете его исследований создается впечатление, что сексуальная дифференциация, которая столь определяет будущее модного платья, может стать центральным звеном имиджа личности.

     Расширение  представлений о социальных детерминантах  развития человека, закономерностях социального поведения личности повлекло за собой и изменение взглядов на причины моды.

     И. С. Богардус  рассматривает данное явление как результат социальной активности человека. В основе модных тенденций будь-то в одежде или философских теориях ученый видит стремление человека к риску и обновлению, прогрессивному развитию, удовлетворению потребности в более высоком социальном статусе. Мода оказывается влиятельнее любой идеологии.

     Исследователь сформулировал целый ряд фундаментальных  проблем, порождаемых именно социальным контекстом моды (кстати, заметить, данные проблемы не утратили своей актуальности и сегодня, спустя полувека).

     Во-первых, речь идет о росте экономических  затрат как производителей, так и  потребителей. Автор связывает это  с возрастающей социальной активностью людей, потребностью иметь новый наряд для каждого официального случая, увеличением спроса на дорогие материалы, метаниями моды от одной крайности к другой. Исследователь подчеркивал тот факт, что стоимость модной женщины всегда запредельна.

     Следующую проблему Богардус видит в том, что мода делает женщин своими рабынями. «Женщины часто сбиваются с ног в поисках наряда, который одновременно был бы и модным, и подходил по индивидуальным критериям. Ежегодно женщины расходуют огромное количество энергии, следя за изменением форм и деталей одежды. Ровно столько, сколько хватило бы для успешных и длительных выступлений в спортивных соревнованиях за Лигу Наций».

     Далее, автор с сожалением констатирует, что быстрая смена и преобразование моды зачастую оттесняют в сторону предыдущую моду прежде, чем та будет оценена по достоинству. Негативное отношение общества к тем, кто продолжает носить старомодную одежду, мешает замечать действительно прекрасное. Если бы разгоралась борьба за очень красивую одежду, то тогда усилия могли бы быть оправданы, но под влиянием коммерции степень привлекательности одежды год от года непостоянна.

     Остромодное в костюме граничит с немодным, даже вульгарным. Это те крайности, которые бросаются в глаза  и которые дискредитируют поклонниц  и поклонников моды в глазах общественности.

     Мода  создает иллюзии. Она поддерживает статус личности благодаря созданию иллюзий размера, веса, успеха, возраста, авторитетности. Мода может вызвать как единичные, так и множественные изменения. Ее тонкость заключается в том, чтобы щекотать самолюбие ее субъектов, вводить их в заблуждение.

     Еще одна проблема нашла свое отражение  в попытках разоблачить деспотизм моды через создание общественных институтов управления преобразованиями в костюме, например, Лиги Реформ в Одежде (Dress Reform League). Богардус отмечает, что усилия по созданию подобной организации никогда не будут оправданы. Тщетными обычно оказываются и попытки разоблачения тирании моды. «В результате - деловой и спортивный стили женской одежды лишены эстетических признаков, в первом - налицо тенденция к мужеподо-\бию, а во втором - к неуклюжести», - замечает автор.