Мода как культурный фактор
ОДЕССКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ПОЛИТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ
КАФЕДРА КУЛЬТУРОЛОГИИ И ИСКУССТВОВЕДЕНИЯ
Контрольная работа
по курсу: «Культура повседневности»
на тему:
«Мода как культурный фактор».
ОДЕССА 2010
План:
1. Введение
2. Понятие моды
3. Из истории моды
4. «Краткая история УНИформы» Дженифер Крейк
5. Вывод
6. Список используемой литературы
1. Введение
Подобно тому, как повседневность — это жизнь в целом и ее реалии, так и культура повседневности — это культура во всем многообразии ее жизненных проявлений. Это то, во что погружен человек, где он живет, как живет, мыслит, ведет себя и т.п.
Обыденная культура - это специфический, только человеку свойственный, способ его бытия. Это бытие человека в различных жизненных условиях, в различных областях действительности; это сфера, созданная самим человеком. Или иначе — культуру повседневности можно понимать как универсальный способ человеческого существования, имеющего свои пространственно-временные границы, как форму организации повседневной жизни и деятельности человека, так как только труд, деятельность как таковая являются непременным условием его бытия.
Повседневная культура человека проявляется через особенности его деятельности, сознания и поведения, а также через вещи, предметы, произведения искусства и художественного ремесла, окружающие его, орудия его труда, языковые особенности речи, характеризующие этого человека или группу людей, общество в целом.
В развитии культуры определяющими факторами ее динамики и вариабельности являются традиции и новации. Возможно, ни в какой из культурных систем так ярко, как в моде не проявляются отношения традиционных и инновационных начал, которые и определяют динамику культуры повседневности и, значит, культуры в целом.
Модой в самом широком смысле слова называют существующие в определенный период и общепризнанные на данном этапе отношения к внешним формам культуры: к стилю жизни, обычаям сервировки и поведения за столом, автомашинам, одежде. Однако при употреблении слова мода, которым всегда подразумевается постоянное и с позиций разума недостаточно объяснимое стремление к изменению всех форм проявления культуры, обычно имеют в виду одежду.
На ранних этапах развития человечества был создан первый покров - одежда или костюм для защиты тела от холода и помощи в борьбе за выживание. Прямыми предшественниками одежды являются татуировка, окраска тела и нанесение на него магических знаков, с помощью которых люди пытались предохранить себя от злых духов, устрашить врагов и расположить к себе друзей. Большую роль играли украшения, которые вместе с татуировкой, прической или головным убором нередко составляли весь костюм человека в древности.
В разные эпохи одежда имела свою форму, цвета и влияла на формирование внешнего облика человека. Она указывала на его национальную и социальную принадлежность, имущественное положение, возраст.
Костюм во многом раскрывает психологию людей прошлого и настоящего, порой позволяя даже заглянуть в будущее. Мода обладает одним важнейшим качеством - она почти мгновенно реагирует на события в жизни народа (страны), на смену взглядов и воззрений в духовной сфере. Чтобы стали осязаемы замыслы скульптора, архитектора, художника, писателя, должно пройти время, иногда длительное. Мода же изменяется мгновенно, и в этих изменениях проявляется сущность жизни людей того или иного времени.
2. Понятие моды
Мода - это сочетание законов стилевого единства, цветовой гармонии. Она придает внешнему виду естественность и респектабельность, мода требует чувства меры, учета факторов времени, вкуса, возраста. Еще в старину говорили: старайся быть изящным, но не щеголем. К излишеству не стремитесь, иначе попадете в ситуацию: вещей много, а надеть нечего. Одежда не бывает просто красивая. Ее красота в предназначении: для работы, дома, праздника, загородной прогулки. Элегантная одежда уживается только с элегантным хозяином, который имеет достойную осанку, владеет хорошими манерами и красивой речью.
Мода - самый тонкий, верный и безошибочный показатель отличительных признаков общества, маленькая частица человека, страны, народа, образа жизни, мыслей, занятий, профессий. Наконец, в разных частях света, в разных странах развитие общества имело свои специфические особенности, и все они - климатические, социальные, национальные и эстетические - ярко выражены в многообразии костюмов.
Каждая эпоха создает свой эстетический идеал человека, свои нормы красоты, выраженные через конструкцию костюма, его пропорции, детали, материал, цвет, прически, грим. Во все периоды существования сословного общества костюм был средством выражения социальной принадлежности, знаком привилегий одного сословия перед другим. Чем сложнее структура общества, тем богаче традиция, тем разнообразнее одеяния.
Наконец, каждая эпоха характеризуется определенным состоянием культуры, получающим своеобразное выражение в искусстве моды.
Вся история моды - это история символов. Но, как было сказано выше, мода проявляется не только в одежде, но и в поведении.
3. Из истории моды
Для некоторых исследователей история моды - это история свободы, вернее, - тень свободы, ее отражение в нашем сознании и социуме. Справедливости ради надо добавить, что зеркало иногда оказывается кривоватым. Например, наибольшая пышность одеяний часто свидетельствует не о расцвете, а об упадке социума.
В истории костюма, в качестве "тени свободы", мода проходит такие этапы: сословно-региональный, сословно-межнациональный, межсословно-общеевропейский, демократический-
Сколько же времени потребовалось моде, чтобы пройти все эти этапы? Сколько же ей вообще лет? Среди специалистов нет общего мнения, когда же зародился и стал действовать этот "социокультурный феномен".
В книге Г.С. Гориной "Моделирование формы одежды" говорится: "Возникновение моды как таковой приурочивается к концу XVII века, а конкретно к 1672 году, когда в Лионе вышел первый иллюстрированный журнал под названием Меркюр де галант", рассказывающий о новых платьях, обычаях их носить, о рукоделиях и о домашнем уюте". Это, конечно, пример терминологической путаницы. Автор отождествляет появление моды с появлением средств ее пропаганды. В общем, чаще считается, что мода, как общественное явление, как фактор поведения людей и элемент социальной психологии, родилась в Европе в XIII веке. И действительно, XIII век - период настоящего, грандиозного карнавала моды, когда каждый день появляются новые формы покроя, один причудливее другого, рядится и знать, и ремесленники, все друг другу подражают и появляется сам термин "мода". Но примерно за двести лет до этого Гальфрид Монмутский в "Истории Бриттов" так описывал двор великого короля Артура: "Пригласив кое-каких доблестнейших мужей из дальних королевств, он начал увеличивать число своих приближенных и заводить такую утонченность у себя во дворце, что внушил далеко отстоящим народам желание соперничать с ним во всем этом. Посему всякий отличавшийся знатностью муж, взбудораженный толками о новшествах при дворе Артура, почитал себя за ничто, если не обладал платьем, доспехами и вооружением точно таким, как у окружавших названного короля".
Думается этот отрывок позволяет ставить диагноз - "мода". Актуальное и для нас определение ее действия дано здесь - "почитал себя за ничто, если не обладал... точно такими, как... ". Сравним: "Тогда в моде были белые джинсы, без которых ты как бы не существуешь. Тебя не замечают на танцах, не приглашают в компанию". Это из материалов печати десятилетней давности.
Описываемый королевский двор сам автор считал существовавшим в давно прошедшие времена (V - VI вв.). Мы знаем, что это легенда. Но не легенда, а факт - авторы XII века уже считали само собой разумеющимся, что великолепному феодальному двору надлежит быть "законодателем вкусов и приличий, устанавливать нормы "престижного" поведения. Становление моды как феномена, следовательно, можно относить к XII веку.
Следует обратить внимание: в приведенном отрывке говорится "всякий обладавший знатностью муж" - тем самым исключаются все, не обладавшие знатностью, которых новшества Артурова двора не касались ни коим образом, а так же и подчеркнем слово "муж" - мода вначале была действительно преимущественно мужским делом. Ну, а что касается "далеко отстоящих народов" - то они жили здесь же, на Британских островах или, в крайнем случае, на ближайшем европейском побережье, все остальное пока - "терра инкогнита", земля неведомая. В этой цитате сказано все о начале существования сословно-региональной моды.
Хочется отметить также, что престижная одежда была привилегией знатных, но и ее изготовлением занимались исключительно знатные женщины. Праздность еще не стала их обязательным образом жизни. Приведем отрывок из ирландской саги, записанной не позднее Х века:
"Увидел Кухулин девушку на лужайке для игр, окруженную своими молочными сестрами. И были это дочери владельцев земель, что лежали у крепости Форгала. Все они учились у Эмер шитью и иной изысканной работе... Говорил Кухулин, что возьмет себе в жены лишь девушку, что окажется ему равной по возрасту, красоте, знатности, уму и ловкости, да в придачу будет шить лучше всех в Ирландии, ибо никакая другая ему не годится, а только такая".
В написанной триста лет спустя "Песне о Нибелунгах" есть отрывок, в котором рассказывается, как королевна Кримхильда и тридцать знатных девиц шьют королю Гунару и его спутникам богатые наряды, когда те собираются ехать сватать заморскую королеву Брюнхильду. В качестве закройщицы выступает сама сестра короля. За семь недель они сшили сорок восемь великолепных "комплектов" одежды - героев-сватов было четверо, каждый из них должен был в течение четырех дней по три раза в день менять одежду. Можно сосчитать, что на одно изделие затрачивалось по тридцать "человеко-дней" (возможность гиперболы в мифологическом произведении, конечно, не исключается). Так что в этом периоде не только потребление, но и изготовление роскошных одежд, то есть художественное творчество, были привилегией и обязанностью знати.
Вернемся снова к Гальфриду Монмутскому. Англия, или Королевство Бриттов в его времена, да и много позже тоже, не была законодательницей утонченного вкуса. В пьесе знаменитого современного французского драматурга Ануйя о Томасе Беккете, а это как раз время жизни Гальфрида Монмутского, есть сцена: король Генрих II с удивлением рассматривает вилку, привезенную из Франции, допытывается о ее назначении и сомневается в целесообразности пользования ею во время еды, а потом радуется, так как бароны решают, что вилка удобна - чтобы в драке, во время пира, выкалывать друг другу глаза. Это свидетельство не слишком утонченных нравов. Так что Гальфрид, видимо, просто приписал легендарному золотому веку своей истории функции (создание утонченных вкусов), которыми в его времена обладали французские феодальные дворы, бывшие уже тогда "законодателями вкусов и приличий".
Почему же именно Франция? История на вопрос "почему" не отвечает. Однако Франция и французы гордятся и дорожат титулом "империи моды", недаром там самым серьезным образом занимаются теорией и историей одежды. К сожалению, мы с такой литературой почти не знакомы. И от недостатка информации как-то бессознательно складывается стереотипное представление, что вкус, изобретательность по части костюма - национальная черта (или природная способность) французского характера и ума, французской души. Также обычно это свойство связывается с якобы присущим французам особым отношением к любви, как искусству (а искусство костюма тоже относится к средствам обольщения). Доля истины во всем этом, наверное, есть. Во всяком случае, впервые в истории мировой культуры (насколько нам известно), в раннем средневековье во Франции сложился особый, парадоксальный тип отношений мужчины и женщины, при котором замужней даме не только не разрешалось, но и вменялось в обязанность выставлять напоказ свою красоту и великолепие нарядов, публично принимать поклонение, знаки любви и преданности рыцарей, честь дамы даже требовала, чтобы у нее было как можно больше поклонников. При этом подразумевалась полная безгрешность отношений. Мужчине же (рыцарю) буквально предписывалось быть влюбленным в замужнюю женщину и служить ей - биться в ее честь на турнирах и т.п.
В ответ на детально разработанный ритуал "служения" рыцаря даме был и тщательно разработан изысканный "прейскурант" милостей, которые дама могла оказывать возлюбленному, например, целый "ассортимент" взглядов - спектакль куртуазной любви разыгрывался на глазах у самых внимательных зрителей. В соперничестве за лидерство дамы оттачивали искусство одеваться, выше всего ценились хороший вкус, изящество, а не грубая демонстрация богатств, обилие драгоценностей и украшений, как у "некуртуазных" народов. В истории костюма костюмы Прованса, родины куртуазной культуры, а позже Бургундии, последнего великолепного двора Европы, считаются непревзойденными шедеврами художественного вкуса. Париж в то время еще мал и провинциален, король Людовик XI, скупой и небрежно одетый, еще только создает вокруг него в непрестанных войнах и еще более непрестанных интригах централизованное французское государство.
Немаловажно и следующее. Вся роскошь соперничающих между собой феодальных княжеств - привозная, все великолепные ткани, из которых знатные дамы шили свои туалеты, - из Италии или дальше, с Востока.
Итак, роскошь оставалась в основном трофейной, добычей победителей в войнах и разбойничьих походах. Но после окончания крестовых походов войны с Востоком уступили место торговле. Франция вышла из долгого пути становления централизованного государства и последовавших за тем религиозных войн сильнейшей в Европе монархией и приобрела право и обязанность быть "законодательницей вкусов и приличий". Но привозная роскошь, которой с безумным расточительством упиваются главные аристократы государства, разоряла страну. Деньги, нужные на армию, на войны, на содержание огромного государственного аппарата, уплывали в сундуки иноземных купцов. Но у централизованного государства уже есть возможность отстаивать свои интересы. Последовательно вводятся законы, запрещающие ввоз дорогостоящих предметов роскоши (в первую очередь тканей) и торговлю ими, создаются таможня и таможенная пошлина. Местные ремесленники, мастера, освобожденные от труднопреодолимой раннее конкуренции, подстегиваемые неограниченным спросом, расширяют свое производство. И вот Франция способна не только обеспечивать потребности в роскоши своих аристократов, но и начать экспорт предметов роскоши в другие страны, что весьма выгодно.
Ориентация на производство "высококачественных, высокохудожественных изделий" заставляет массу ремесленников становиться настоящими мастерами, творцами и художниками, совершенствовать технологию и технику, что подготавливает превращение ремесла в промышленность.
Французская аристократия усиленно и умело изобретала все новые и новые оттенки роскоши, утонченности, великолепия светской жизни - моды, и успешно экспортировала их во все многочисленные большие и малые королевства Европы, а с "легкой" руки Петра Первого - и в Россию. Аристократы при этом разорялись. Французская модная промышленность обогащалась. В Европе постепенно складывалась единая, межнациональная мода благородного сословия.
Мода распространялась и путем туризма - высшие аристократы подолгу гостят в Париже, и путем экспорта изделий и экспорта мастеров французы открывали свои лавки и мастерские во всех городах Европы. Активно привлекались и средства массовой информации. К первым из них следует отнести "модных кукол" - фигурки в половину или треть человеческого роста, одетые в последние модели одежды; отправляли их из Парижа во многие города Европы, вплоть до Петербурга и Константинополя, переправляли даже за океан - в Америку и выставляли на главных улицах в начале каждого сезона. В своих мемуарах Гольдани говорил, что "всякая уважающая себя венецианка, следившая за модой, одевалась "по кукле". Скоро появились и стали усиленно распространяться "модные гравюры", а газеты и журналы сразу взяли на себя обязанность информировать читателей и обо всех новинках моды.
Вернусь опять в восемнадцатый век. К его концу французская монархия попадает в глубокий политический и духовный кризис и, как следствие, теряет свое лидерство в моде. Получилась интересная ситуация. С одной стороны, замкнутый и умирающий придворный мир, с причудами и прихотями Марии-Антуанетты, сплошная игра, изощренная и вычурная, очаровательные в своей нелепости туалеты (художественный опыт, школа изящества остаются на высшем уровне), но этой моде следуют только самые близкие ко двору аристократы, а высшее дворянство в целом уже заметно меняет ориентацию. Накануне Великой Революции во Франции становится популярной… английская мода. Англия ведь более прогрессивна, там уже давно развивается новая форма общественных отношений (капитализм), и стиль в одежде - проще, удобнее, целесообразнее. Англия становится серьезной соперницей в производстве модных идей и модных вещей на международном рынке.
Сами французские буржуа, уже переставшие быть "мещанами во дворянстве", находят свой художественный образ костюма, отвечающий их системе ценностей. Большой моралист Мерсье в "Картинах Парижа" отмечал накануне революции, что "в общем женщины в настоящее время одеты лучше, чем когда-либо, их наряды соединяют в себе легкость, пристойность и грацию". В предреволюционной атмосфере, за считанные дни до начала величественных и грозных событий, французские генеральные штаты, пытавшиеся вывести страну из кризиса, среди прочих реформ приняли закон об отмене сословных отличий в одежде, документально зафиксировав превращение моды в межсословную. Что, впрочем, в значительной степени было уже введено явочным порядком. "Вечером герцогиня и горничная выглядят одинаково одетыми" (Мерсье. "Картины Парижа"). Конечно, от принятия закона до его полной реализации еще далеко, есть ведь чисто материальные границы этого права, но точка над і была поставлена.
Революции всегда, это естественно, оказывают огромное влияние на художественный образ костюма, на моду. На свалку истории вместе со всей государственной системой выбрасываются и старые законодатели моды. Новый образ жизни, новые идеалы требуют срочного переоформления облика людей, каждый может внести в него свой вклад. Это продолжается не очень долго, пока не появятся новые законодатели. Деятели Французской революции в круговерти задач и дел сочли нужным, однако, заняться и реформой костюма.
Была даже предпринята попытка на правительственном уровне (впервые в мире) создать принципиально новый костюм гражданина. За исполнение заказа взялся великий художник Жан Луи Давид. И создал интересные эскизы, удивительный гибрид чего-то псевдоримского и псевдонародного. Но мода так не делается. Кроме учеников Давида этих костюмов никто носить не стал. Мода сформировалась сама, в основе ее остался уже сложившийся костюм прогрессивной буржуазии и интеллигенции - фрак.
Революция вернула Франции роль духовного лидера. Вместе с этим духовным влиянием вернула себе Франция и роль законодательницы мод. А модная промышленность, аппарат создания моды, и так была в руках буржуазии. Аристократия денежного мешка, сменившая родовую, им воспользовалась весьма эффективно как для собственного удовольствия, так и в качестве источника доходов.
Хороший портной был издавна значительной персоной. У Тициана, например, есть "Портрет портного". На нем изображен человек с благородным лицом, перед которым на столе разложены лекала выкроек. Но имя его история не сохранила, просто "портной". Личность портного долго не заметна за фигурой клиента-потребителя. Одно из первых имен, сохраненных историей,- имя Розы Бертэн, модистки Марии-Антуанетты. "Бертэн обладала живым чувством современности не только как художник, но и как предприниматель. Организованное ею предприятие явилось прообразом французских домов моделей - главнейших создателей мод вплоть до настоящего времени".
Вся первая половина XIX века в интересующем нас аспекте - время формирования новой организации создания и распространения моды (модной одежды), создания промышленности, одновременно обслуживающей моду. Его деятели пока анонимны, их имена, которые, конечно, были хорошо известны клиентам, уже ничего не говорят потомкам.
"Первый настоящий модельный дом нового типа возник в Париже в пятидесятых годах XIX века. Его основателем был англичанин Ворт (Уорт). Обладая незаурядным талантом художника-коммерсанта, он понял требование эпохи, открыл свое, сначала небольшое ателье, где сам являлся художником-модельером и закройщиком. Его первой светской заказчицей была княгиня Меттерних - "самая французская из посланниц", по ее рекомендации императрица Евгения сделала Ворта своим придворным портным. Это положило начало процветанию Ворта.
Таким образом, возник первый модельный дом в Париже, где костюм демонстрировали не на манекене, а на живой фигуре. Организация предприятия Ворта была настолько новой и характерной для того времени, что привлекла внимание Золя и была увековечена им в романах "Западня" и "Дамское счастье".
Ворт умело использовал вызывающие общественный интерес события из различных областей жизни своего времени.
В 70-х годах Ворт сделался основным законодателем мод в Париже и нажил громадное состояние" .
Может быть, и не случайно, что Ворт был англичанином. К французской школе изящества, фантазии, вкуса он прибавил английскую деловитость, предприимчивость, умение предугадывать потребности своих клиентов прежде, чем они у них возникнут. Он адаптировал женскую одежду к новым условиям жизни своих клиентов - например, в путешествиях, ставших популярными благодаря развитию сети железных дорог. И более того, Ворт создал тип парижского "кутюрье". Это слово имеет простой перевод - "портной", но употребляется только в значении "мастер высокой моды". Ведущие парижские дома моделей объединяются общим названием "Haute Couture" - ("от-кутюр" в русской транскрипции), буквальный перевод - "высокое портновство".
Именно Ворт первым представил тот набор личностных качеств, соединяющих безграничную художественную фантазию и самый трезвый деловой практицизм, без которых и сейчас не добиться успеха в мире модельного бизнеса.
Начав свою карьеру как портной императрицы, Ворт в зените своей славы освободился от диктата вкусов конкретных знатных заказчиц. Теперь не он следует их вкусам, а они - его. Секрет метаморфозы в том, что художник учится опережать их желания. В его произведениях дамы (у Ворта клиентура по-прежнему великосветская) узнают воплощение своих, еще неосознанных идеалов.
Творчество в моде окончательно уплывает из рук потребителей моды, доля их сотворчества становится все меньше. Меняется и основной потребитель. Высший свет, в котором путем браков банкирских дочек с сыновьями герцогов соединялась родовая и денежная аристократия, достаточно консервативен, правила поведения в нем достаточно регламентированы - и вот, великосветские дамы уже не способны удержать роль законодательниц моды, эту роль им приходится уступить "королевам полусвета", знаменитым куртизанкам, еще более знаменитым актрисам, какими были, например, Сара Бернар или Режан. Такие женщины выходили иногда чуть ли не с самого дна общества. Сделать головокружительную карьеру в парижском "полусвете" могла только женщина, наделенная и красотой, и живостью характера, и индивидуальностью, и еще многими талантами, составившими особый дар женской привлекательности.
К началу ХХ века мода стала подлинно международной, но, до этого момента, говоря о моде, мы не покидали Европы. И вообще существует мнение, что мода - специфически европейский феномен. В истории материальной и духовной культуры других цивилизаций мы, пожалуй, не найдем такого откровенного демонстративного проявления нашей таинственной силы. То есть любой цивилизации на определенном этапе была свойственна жажда роскоши и соревнование в ней далеко превосходившая европейские возможности того же периода.
4. «Краткая история УНИформы» Дженифер Крейк
Профессор австралийского университета Дженифер Крейк пытается объять необъятное - рассказать о том, что такое униформа. Мы привыкли воспринимать форму одежды как нечто само собой разумеющееся, между тем она обладает своей неповторимой историей, постоянно меняется и влияет на нашу жизнь. Не претендуя на роль фундаментального академического исследования, эта книга дает представление о той роли, которую играет форма одежды в мировой культуре - в спорте и на войне, в жизни чиновников и в жизни проституток. Рассказывая о том, как одевались игроки в крикет в XIX веке и рок-музыканты в XX, исследуя эволюцию костюма стюардесс и поваров, анализируя символику платья священнослужителей и нарядов североамериканских индейцев, автор воспринимает форму как ключевой код, определяющий формирование личности. Достижения профессиональных спортсменов и ожесточенные дискуссии о школьной форме, история освободительной войны в Индии и движения скаутов, гусарские полки и общество "Синие чулки" в этой книге рассматриваются...
Стюардессы, монахини, спортсмены, шеф-повары, проститутки и военные: униформа — это не одежда, униформа — это матрица. Профессор австралийского университета Дженнифер Крейк рассматривает униформу со всех сторон и во всех контекстах: власть, секс, социальная иерархия и религиозные практики.
«Форма не столь понятна, как принято думать. У формы есть явная и тайная жизнь, и цель этой книги – выяснить их взаимосвязь… Чтобы понять роль формы, я различаю в этой книге официально принятую форму от квазиформы и неформальной формы». |
Квазиформу, объясняет далее автор, носят люди, которые одеваются индивидуально, но похожим образом — например бизнесмены, члены клубов, спортивные болельщики. Неформальные формы – это, например, одежда, в которой студенты ходят на занятия, или одежды демонстрантов.
