Молодежная культура и ее особенности
Содержание
Введение………………………………………………………
- Эволюция культурного смысла понятия «молодежная культура»………………………………………………………
……………5 - Субкультурные бренды сегодня………………………………...........
...9
Заключение……………………………………………………
Список литературы…………………………………
Введение
Выбор темы культурологически обоснован тем, что молодежь как особая группа, отличная от детей и взрослых, начала привлекать к себе внимание исследователей и политиков на протяжении всего ХХ века, а теперь на нее стали ориентироваться производители. Это послужило переходу молодежных субкультур (в рекламных роликах, музыкальных клипах) на экраны телевизоров, интернета, других СМИ. Таким образом, превращаю молодежную субкультуру в массовую.
Разработанность проблемы: теории Стенли Холла, Карла Мангейма и Талкотта Парсонса, рассматривают драматургию столкновения новых поколений с устойчивыми сложившимися стандартами культуры, социальными институтами. Т. Парсонс дает описание модели, как консервация пространственно-временной позиции молодежи в жизненном цикле приводит к формированию групп сверстников (peer groups) и молодежной культуры, которая способствует развитию моделей эмоциональной независимости и безопасности, приватизации «своих» территорий. Джон Сибрук использует понятие «культура супермаркета», давая понимание молодежной культуре и связанным с ней феноменам.
Актуальность состоит в том, что сегодня можно говорить о начале новой «молодежной эры». Изменения в молодежной среде, включая и молодежные «протесты», преимущественно связаны, на мой взгляд, не с политической, а с культурной сферой, с борьбой за перераспределение прав на культурное доминирование. Доля желающих включиться в политические процессы, как и среди других социальных групп, среди молодежи не превышает 3%, а вот в культурных акциях готовы участвовать более половины молодых людей (разных страт, возраста, уровня образования и материального достатка). Политические движения и партии остаются для них малопривлекательными, «чистое» волонтерство практически исключается, участие в публичных выступлениях оправдывается прежде всего материальными, а не идеологическими соображениями. В этом следует видеть не падение нравственности молодежи, а естественную реакцию на коммерциализацию всех звеньев политической сферы и, как следствие, недоверчивое отношение к участию в официальной политике, во всяком случае — по идейным соображениям. Этот момент очень важен для понимания современного контекста понятий «молодежь» и «молодежная культура».
Цель работы: рассмотреть молодежную культуру и ее особенности в современных условиях, в спектре принятых классических концепций.
- Эволюция культурного смысла понятия «молодежная культура»
Рассматривая понятия «молодежь», «молодежная культура», «субкультура», «контркультура» в историческом контексте, можно оценить современное состояние вопроса.
Понятие «молодежная культура» у Т. Парсонса связывается с представлением о стабильности и целесообразности развития общественных систем. В этом понятии отразилось послевоенное возрождение западных обществ, вера в возможность благополучия и процветания всех его членов. Молодежная культура представлялась независимым социальным пространством, в котором молодые люди могут обрести аутентичность, тогда как в семье или школе они лишены реальных прав и полностью контролируются взрослыми.
Понятие «молодежная культура» создано для описания особого типа социального культурного пространства, которое населяют люди, находящиеся в относительно бесправном и зависимом положении. В самом деле, у поколения, входящего в общество, отсутствует реальный доступ к значимым ресурсам. Зависимость молодежи проявляется и в том, что она во все времена рассматривалась «социально зрелыми» взрослыми не как самоценная группа, а лишь как естественный ресурс будущего общества, который надо социализировать, воспитывать и использовать.
В описании «молодежи» наиболее ранним был биополитический конструкт, он и остается наиболее живучим. Базовые принципы этого подхода, предполагают взгляд на молодежь как на социальную проблему и дают основание для вмешательства в жизнь молодежи со стороны государственных чиновников и профессионалов («специалистов по молодежи») как на Западе, так и в современной России.
«Молодежь признается1. однородной возрастной группой с едиными психологическими характеристиками и социальными потребностями.
Молодость считается2. особой ступенью в развитии личности. Модели поведения и ценности, усваиваемые молодыми людьми в этот период, становятся идеологическими ориентирами, не меняющимися в дальнейшем.
Переход (транзиция) от детской зависимости к взрослой автономии включает в себя так называемую3. фазу «бунтарства», которая является частью культурной традиции, передающейся от одного поколения к другому.
В последнее время этот переход осложнен новыми4. условиями социальной трансформации и модернизации, поэтому молодежь нуждается в контроле и поддержке со стороны профессионалов»1.
Из этих принципов
прямо вытекает идеология, обосновывающая
необходимость и «
Классическими считаются теории Стенли Холла, Карла Мангейма и Талкотта Парсонса, согласно которым, «драматургия» подросткового развития обусловлена столкновением неодолимых сил природы («сексуального драйва», вызванного «гормональным пробуждением») с «неподвижными» преградами культуры, т. е. социальными институтами. Пробужденная сексуальность (биологическая предпосылка) определяет необходимость поколенческой социализации (политическая предпосылка). Это формула биополитического общественного конструирования.
В традиционных
(доиндустриальных) обществах семья
полностью выполняла все
Субкультурные особенности
Понятие, введенное для описания особенностей молодежной идентичности, — это субкультура или контркультура. Сами эти термины подчеркивают андеграундный характер новых формирований, их противопоставленность социально-культурному мейнстриму. Наиболее яркие субкультурные идентичности приобрели свои названия: скинхеды, эмо, панки, готы и другие. Предпосылки возникновения таких субкультур и их противостояния с культурой большинства возникли благодаря значительному ослаблению патриархального порядка, превращению молодежи в самостоятельного субъекта потребления (свой заработок, наличие свободного времени, развитость досуговой инфраструктуры), независимости, пусть и относительной, частного пространства от публичного, развитию культурного плюрализма.
Субкультуры и
контркультурные движения были порождены
послевоенной реальностью, изменением
образа жизни западной молодежи. Расширение
пространства досуга, рост обслуживающей
его индустрии привели к
«Субкультурные формы, пусть в измененном виде, продолжают существовать в современном мире, а контркультурные молодежные движения так и остались в 60-х, но оплодотворили новые течения культуры и искусства ХХ века, новые типы интеллектуального андеграунда как на Западе, так и у нас в стране»2. Необходимость интерпретации меняющихся форм молодежной активности в контексте расширяющегося выбора, предлагаемого современным «культурно-стилевым» супермаркетом, ставит перед исследователями ряд новых вопросов.
- Субкультурные бренды сегодня
Сегодня глобальные субкультурные бренды наполнились чисто российским содержанием. Появились и так называемые молодежные группировки. Это особый тип объединений, главным видом активности которых является защита собственных территорий. Как правило, они складываются в новых, окраинных кварталах провинциальных городов или в пригородах российских мегаполисов, куда переселяются выходцы из деревни. Внутри самого субкультурного пространства также не прекращаются ритуальные бои и разборки. Скины борются с реперами и граффитчиками, а теперь еще с антифашистами, отстаивая свое право на идею «Россия для русских»; гопники ненавидят неформалов за «западничество», неформалы - гопников за жизнь «по понятиям»; попса борется с андеграундом, гламурные мажоры с падонками и так далее.
Не менее серьезное культурное противостояние происходит на более глубинном уровне: классовом, этническом, гендерном. Например, кто на сегодняшних молодежных сценах – носитель значений правильного, «настоящего» мужчины, «настоящей» женщины? В этом измерении наиболее активно происходит символическая борьба между скинами и готами, мажорами и эмо.
Не менее жесткие споры ведутся и внутри самих субкультур за право называться правильными и настоящими: панками, скинами, готами. Субкультурный капитал давно уже активно осваивается и присваивается рынками. Находки, открытия и эпатажные вызовы удобно и комфортно располагаются на полках современных стилевых супермаркетов. Подобное многоголосие может смутить кого угодно.
Путаница в использовании понятий «молодежные культуры», «субкультуры», «контркультуры» отражает не только историю их адаптации в России, но и смешение соответствующих явлений в реальности. Как и в любой другой стране, включенной в глобальное пространство, стили смешались.
Изменившаяся культурная реальность эпохи глобализации сформировала предпосылки для нового рождения молодежной культуры, которая, начиная с конца 1980-х, переживает настоящий ренессанс.
Превращению молодежной культуры в ресурс для извлечения коммерческой прибыли способствовали глубокие общие изменения современной культуры, которые произошли в конце ХХ - начале ХХI века. Они и стали фундаментом превращения молодежной культуры в особый стиль. Многие, казалось бы, интеллектуальные товары продвигаются на молодежный рынок через образ молодого тела, эксплуатируя его привлекательность, сексуальность, здоровье. Особенно это заметно в рекламе мобильных телефонов и новых пакетов услуг мобильных сетей. Реклама, обращенная к молодежи, предлагает «сексуализированный» футляр для мобильника, особые («продвинутые») мелодии, встроенную фотокамеру, которой предстоит запечатлеть интимные сцены. Телефон постепенно вписывается и в другие атрибуты молодежного «прикида»: сумки, ремни, рюкзаки, бейсболки, плавки и т. п.
«Глобальные «фабрики» имиджей, как и локальные, становятся все более сложными и многоступенчатыми. Чтобы сформировать имидж самого высокого уровня (например, знаменитости), нужно создать и поддерживать систему имиджевых иерархий. Это стимулирует развитие рейтинговой индустрии, сети профессиональных комментаторов, специализирующихся в определенной области»3. Так, набирающая силу и в России индустрия («фабрика») звезд наглядно демонстрирует, как за три-шесть месяцев можно сделать любой имидж и поместить его в определенную нишу в общей иерархии знаменитостей. «Народных героев» создают также в многочисленных «реалити-шоу».
Джон Сибрук использует для обозначения этого феномена понятие «культура супермаркета». Центральное действующее лицо в этой культуре — постоянно конструируемый с помощью новых коммерческих сетей потребляющий подросток. Автор описывает, как в общем пространстве поп-культуры нейтрализуется противопоставление высокого/элитарного и низкого/массового. «Элитарная, высокая культура опиралась на поддерживаемое экспертами понятие художественного вкуса, сформированного на «классических» культурных образцах. До появления новой культуры (культуры «шума», она же культура супермаркета, переносящая в область культурного потребления идеологию массовых рыночных продаж) элита усиленно дистанцировалась от потребителей коммерческой или массовой культуры. Термины «высокое» и «низкое» как раз и трансформировали вкусовые различия в кастовые. В новой культуре возникает другое деление: не на элитарное и коммерческое, а на культовое и массовое. В аристократической культуре, основанной на вкусе, ценился последовательный характер культурных предпочтений, а в культуре супермаркета ценятся предпочтения, нарушающие традиционную культурную иерархию. В аристократической культуре содержание (контент) и реклама существовали отдельно, а в культуре супермаркета границы между ними уже не существует»4. Дж. Сибрук следующим образом выстраивает новый тип культурной иерархии в культуре супермаркета:
Индивидуальность —
По мнению автора, субкультуры начинают играть ту же роль, что высокая культура в аристократической культуре, становятся источником новых тенденций в культуре как таковой. Важное условие попадания в мейнстрим — это умение адаптировать любой субкультурный контент к той или иной демографической или «психографической» рыночной нише. Ядром, центром в культуре супермаркета, хотя и весьма обширным, становится мейнстрим, а индивидуальность занимает в ней периферийные позиции. С одной стороны, культурная власть переходит от индивидуальных вкусов (экспертизы вкусов) к авторитету рынка (ключевая фигура — тинейджер, знающий, что будет модно завтра). С другой стороны, новые имена, идеи, находки рождаются на «индивидуальных окраинах», в поисковых лабораториях «культуры». С помощью рыночных механизмов индивидуальное наделяется брендом и становится субкультурой, а потом и новым трендом мейнстрима. Благодаря МТV и кабельному телевидению границы мейнстрима значительно расширились, в него начали включаться авангардные художники. По мере того как новые информационные технологии способствовали сокращению дистанции между художником и его потенциальной аудиторией, массовый рынок начал приобретать некую целостность и выражать предпочтения аудитории. Изменилось понимание авторства. Само представление о художнике как необыкновенном существе, о творчестве как магическом таинстве начинает устаревать, его границы размываются.
В российском контексте эти процессы проявляются в расширении пространства попсы за пределы музыкальной культуры. Попса становится зоной соединения молодежного мейнстрима и доминирующего (поддерживаемого властью) политико-культурного дискурса. Движущая сила новой поп-культурной революции — молодежный мейнстрим, «нормальная» молодежь (крайнее крыло — гопники), поддерживаемая коммерциализацией духовного производства, политтехнологическими экспериментами. Революция подготовлена ослаблением значения субкультур. «Попса вместе с «гопнической» (обывательской) идеологией агрессивно вторглась в субкультурные контексты, что отразилось, например, на культурных симпатиях клубных (в большей мере нестоличных) аудиторий. Этот тренд проявился и в тиражировании имиджа «молодежности», приметами которого считаются активность, мобильность, оптимизм, склонность к риску, «эксклюзивность». Эпатажность, экстравагантность, демонстрация сексуальности, энергии, здорового и красивого тела — признаки соответствующего стиля жизни, практикуемого далеко не всеми молодыми, зато, напротив, привлекающего подчас зрелых и пожилых людей»5. Динамичность современных потребительских рынков помогает уйти от жесткой регламентации жизненной позиции. В этих условиях субкультурный капитал превращается в товар наряду с другими. Неформальные субкультурные практики не исчезают, но их преобразование, переваривание в попсовый вариант происходит гораздо быстрее, чем прежде. Сам процесс преобразования субкультуры в попсу кардинально меняет смысл соответствующих субкультурных элементов. Так, например, скинхедовский «прикид» может использоваться и гопниками (крайнее крыло — «отморозки»), и неформалами (не только радикально настроенными молодежными формированиями национал-шовинистического толка, но и красными скинами). Стиль так называемого «гламура» имеет как богемно-элитарный, так и попсово-гопнический вариант. Субкультурное «предложение» вписалось в широкий потребительский супермаркет, где можно выбирать нечто похожее на «субкультурную классику», однако смысл и контекст ее использования формируется произвольно.
Особенность реальной, а не символической (брендовой) молодости — стремление девушек и юношей обрести свое независимое пространство, отвоевать места для проявления собственной, не навязанной идентичности. Когда-то молодежь «вышла на улицы», породив представление о молодежи как социальной группе и особой социальной проблеме. Сегодня молодежность присваивается в качестве стиля все новыми и новыми сегментами потребительского рынка.
Современные стили жизни молодежи формируются из разных источников, в зависимости от их доступности. Потеря субкультурной (групповой и индивидуальной) самобытности не означает, что современная молодежь ограничена в ресурсах, с помощью которых она может создавать свою неповторимую версию жизненного стиля. Стремительное развитие информационных технологий предоставляет ей ресурсы глобальной культуры, благодаря чему она получает значительные преимущества, создающие иллюзию контроля над собственной биографией. Однако эти преимущества довольно часто оказываются лишь новыми способами стандартизации молодежного опыта. Массмедиа, особенно молодежное телевидение, всячески подталкивают молодых к мысли о том, что цифровой мир является необходимым и обязательным атрибутом. Глобализация активно включается в повседневность. Современная молодежь социализируется в рамках глобального знания, глобальных имиджей. Глобализация порождает новый тип социальной дифференциации, разрыва между теми, кто хорошо знаком с технологическими новшествами, и теми, кто не имеет к ним полного доступа. Однако даже они до какой-то степени оказываются вовлеченными в это новое пространство.
Когда ни дружеские
компании, ни тем более социальные
институты не позволяют в полной
мере обрести собственную
Особая роль во взаимоотношениях современной молодежи и массмедиа принадлежит MTV. Этот интернациональный телевизионный бренд превратился за последние 10 лет в идеального посредника, не просто предлагающего глобальные продукты, но искусно встраивающего их в уже созданную MTV атмосферу дружелюбия и хорошего настроения. Язык MTV характеризуется непостоянством и изменчивостью, что соответствует самоощущению молодежи с ее неопределенной социальной позицией. Исследователи современных молодежных аудиторий говорят о том, что благодаря особенностям языка и стилистики MTV многие другие медиа были «mtv-зированы». Интерактивность и свободный доступ для всех, специфика клиповой подачи материала, скорость и гибкость монтажа — все это превратило зрителей MTV в самых изощренных потребителей.
Способность к быстрому, обрывочному и сложному восприятию делает молодежь более чувствительной к такому типу информации, в целом характерному для современных коммуникаций. Особая роль в этих процессах принадлежит компьютерным технологиям и глобальной Сети. Электронные массмедиа выглядят новыми колонизаторами молодежи, панику вызывает опасность развития «наркотической» зависимости от компьютерных игр, которые получают все большее и большее распространение. Компьютерные игры содержат ловушки: достигнув одного уровня, игроки переходят на следующий, и т. д. Б. Грин говорит о том, что появилось новое «поколение Нинтендо» (от названия игровой приставки). Молодежь Нинтендо, по мнению автора, полностью идентифицирует себя с компьютером, ей представляется, что компьютеры — это они сами и есть и что они с компьютером принадлежат к одному поколению. Компьютерные игры не только вызывают привыкание, они формируют идентичность, целиком погруженную в воображаемый мир, пребывание в котором становится для играющего все более и более значимым. Цифровые технологии, по мнению этого ученого, социализируют поколение в массовом масштабе. Подавляющее большинство геймеров — это подростки от 12 до 17 лет, их жизнь строится в полном соответствии со сценариями постмодернистского мироощущения. Компьютер вместе с другими массмедиа становится ресурсом и фундаментом их повседневности. Другое название этому поколению дал Д. Рашкоф, описывающий современных молодых как «экранейджеров» (screenagers). По его мнению, молодежь, родившаяся в мире, опосредованном телевидением и компьютерами, способна научить взрослых тому, как адаптироваться к постмодернистской реальности. «Если взрослые боятся фрагментарности глобальной культуры, то молодые впитывают ее с раннего детства, а медиатехнологии помогают им в этом. Молодежь, таким образом, творит особую форму культуры, где она, как ей кажется, полностью контролирует свое время и где формой самоосвобождения становится интерактивность. Однако сами массмедиа молодежь вряд ли способна контролировать, и в действительности рычаги управления находятся не в ее руках»6.
Для характеристики особенностей и последствий изменения культурной ситуации в конце XX — начале XXI века, мозаичности современной молодежной культуры, исчезновения классических молодежных субкультур западные ученые используют пример рейв-культуры — откровенно гедонистической, нацеленной на сиюминутное удовольствие и способствующей растворению молодежи в доминирующей культуре мейнстрима. Культуру рейва, сравнивая ее с субкультурными объединениями молодежи 60-х годов, называют формой «коллективного исчезновения» и даже «смертью молодежной культуры». Однако нужно говорить не столько о смерти молодежной культуры, сколько об исчезновении той культуры, которая описывалась с помощью традиционных подходов. Для социологов изучение рейв-культуры интересно еще и тем, что путь ее развития во многом помогает понять особенности приобщения молодежи к популярной коммерческой культуре. Появление в техническом музыкальном оборудовании сэмплера, с помощью которого практически любой мог делать свою музыку из обрывков чужой, открыл новую эпоху в развитии субкультур. «Культура рейва — это всенощные бдения, экстази, пацифизм и унисекс. Первые рейв-вечеринки проходили в заброшенных амбарах, полуразрушенных заводах, на открытых пляжах. Постепенно рейв коммерциализировался, поэтому многими стал расцениваться как разновидность «техно-попсы». В новых коммерческих рейв-проектах могут принимать участие до двадцати тысяч человек. Часть рейверов соединилась с «нью-эйдж», остальные превратились в «клубных рейверов». Они стали доминирующей культурой, составив «продвинутую» часть молодежного мейнстрима»7.
Анализ истории рейва дает возможность увидеть, как активная институционализация молодежного досуга содействует перерождению молодежной культуры в ее коммерческую форму. Современная рейв-культура тесно связана с рынком, поскольку именно благодаря сформированному бренду эта культура стала массовой и безопасной. Однако рейверы пошли дальше, преодолев субкультурность своего стиля и превратив его в культурную стратегию .
Потребительский опыт современной молодежи, постоянно выбирающей что-то новое в «стилевом супермаркете», становится подобием экспериментальной лаборатории: молодые люди меняют культурные стратегии, поскольку не считают себя обязанными вечно принадлежать одной стилистике и ее идеологическим требованиям. Однако эта свобода остается иллюзорной. Именно на развитии подобных «супермаркетов» делаются сегодня самые большие капиталы. Отсюда прямое и косвенное рекламное продвижение тезиса, согласно которому молодые люди могут полностью удовлетворить свои амбиции во время выбора и приобретения товаров, предстающего якобы независимым конструированием своей «индивидуальной» идентичности, своего стиля. Походы по магазинам (шопинг) становятся для части молодежи своеобразной формой культурной активности, восполняющей недостаток коллективизма. Чтобы понимать истинные мотивы такого потребления, которое нельзя объяснять только гедонизмом, очень важно знать, как интерпретирует подобную практику сама молодежь. Шопинг-культура становится своеобразным культурным посредником в псевдосообществах. Эти пространства осваиваются молодыми людьми вне родительского контроля, доступ к потребительскому рынку дает им возможность наслаждаться свободой, независимостью и делать свой выбор. Однако эта свобода доступна не всем. Есть различие между теми, кто может потреблять, и теми, кто только мечтает о потреблении. Подчас потребление становится не сплошным удовольствием, а источником болезней и психических расстройств. Для многих молодых оно превращается в войну за то, чтобы поддерживать определенный стиль, оставаться в ряду сверстников и не стать аутсайдером. Особую важность эта потребительская «борьба» имеет для российской молодежи, растущей по большей части в бедных или не очень состоятельных семьях. Массовое производство лишь создает иллюзию индивидуального выбора, но держит подавляющее большинство молодежи под контролем. Конструирование молодежной потребительской стилистики так или иначе происходит в рамках массового производства. Даже тогда, когда молодежь «убегает» и начинает создавать что-то свое, ее все равно, раньше или позже, настигает массовая молодежная индустрия. Так произошло со всеми субкультурными стилями, эпатажные находки которых были растиражированы индустрией молодежной моды, и с альтернативными молодежными проектами (например, в музыке), которые с течением времени становятся «попсой».
Идея молодости в современном мире давно не прикреплена однозначно к некоей возрастной группе, а стала фокусом мировой потребительской культуры в целом. И все-таки молодежь продолжает продвигать разные «молодежные культуры» как способ понимания себя и своей жизни. Молодежь и в дальнейшем будет искать и оккупировать новые культурные пространства, а поп-индустрия будет все так же «догонять» ее и тиражировать новые идеи, которые она создаст.
Заключение
Вероятно, скоро вернется время, когда ведущим стилем станет не молодежность, а «зрелость». Не исключено, что появится (уже появилось) и понятие «пенсионная субкультура». Вследствие падения рождаемости и увеличения длительности жизни не молодежь, а пенсионеры станут основным субъектом потребления, от чьего культурного выбора будет зависеть общественное благополучие. В поиске новых рыночных ниш культура супермаркета освоит любые типы потребностей, если их удовлетворение будет сулить прибыль. Поэтому, уже сегодня стоит начинать рассматривать поколенческие ценности всех возрастов в призме потребления.
Так, молодежная культура – не отдельное, отграниченное от другого общества пространство, а часть общей, в том числе, потребительской культуры. В этой культуре люди постоянно провоцируются к покупкам, содержащим в себе образ молодости, поддерживаются ожиданиями, что обладание именно этими товарами или услугами поможет им сохранить (продлить, вернуть) молодость. Покупки, избыточные по отношению к реальным потребностям - изначально иррациональны, основаны на фантазии, преувеличениях и внушаемости. Но именно подобная иррациональность «взрослого удовольствия» и продается лучше всего в одной «упаковке» с молодостью.
Молодежное потребление много глубже, чем потребление собственно товаров. Пространство этого потребления: мотивы, значения, смыслы и практики – что и составляет саму молодежь.
Статистический образ молодежи, сложившийся в результате маркетинговых исследований, предлагает социально демографический портрет некоторой группы: возраст от 14 до 18, пол на 60% женский - на 40% мужской, стиль жизни – фанаты попсы и любители легких коктейлей. Считается справедливым для данной аудитории, что специфическое рекламное обращение останавливает ее внимание, вызывает интерес и стимулирует желание купить продукт.
Поскольку коммерческий имидж молодежи (молодости) продолжает демонстрировать себя в журналах, на рекламных щитах и в видеоклипах, эксплуатируясь еще более тонко, художественно изощренно и достаточно эффективно, то проблема возрастных переходов выглядит еще более запутанной. Смена имиджей, стилей, модных ориентаций, замешанных на теме молодости, происходит стремительно и в самых разных направлениях, формируя новые модели отношения к ним. Так, говоря о молодежной культуре сегодня можно сказать - что сама молодежь и является ее брендом, остальные атрибуты менее значительны.
