Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Монастырская система помощи

Введение ………………………………………………………………………….2

Церковно – монастырская система благотворительности…………………4
Развитие монастырской системы помощи и поддержки

нуждающихся………………………………………………………………..7

Милосердная деятельность церкви в годы становления

системы государственного призрения……………………………………..11

Активизация церковной благотворительности

Во второй половине XIX – начале XX в. ………………………………….13

Заключение………………………………………………………………………17

Список используемой литературы……………………………………………..20

Введение

К началу IX в. у восточных славян завершилось разложение первобытнообщинного строя, разрушились родоплеменные связи. На смену родоплеменным отношениям пришли территориальные, политические и военные, возникли племенные союзы. Создаются условия для появления государства, объединяющего все племена и союзы племён. В качестве правящей социальной группы, «органов власти» во главе союзов ставились князь и княжая дружина. Данный период характеризуется возвышением княжеской власти, влияниям его дружины на общественную жизнь.

Развитие феодальных отношений, интересы единства страны потребовали реформирования языческих представлений Древней Руси, принятия общей религии. В 988 г. христианство в православном варианте признается официальной государственной религией. С принятием христианства появилась и особая организация – церковь.

Христианизация славянского мира оказала решающее влияние на все сферы жизни общества, на трансформацию общественных отношений, что не могло не отразиться на характере, формах помощи и поддержки человека. Создавшаяся культурно – историческая ситуация потребовала иных принципов интеграции и иных форм поддержки и защиты. Именно с этого времени начинается формироваться христианская концепция помощи, в основе которой лежит философия деятельной любви к ближнему. «Возлюби ближнего твоего, как самого себя». Любовь и деятельность – неразрывное единство – понимаются не в своей самодостаточности, а только во взаимной связи. В этом смысловом единстве понимается и сущность таких понятий, как «призрение», «милование».

Основными объектами помощи становятся больные, нищие, вдовы, сироты. Появляются документы, регулирующие отношения в области поддержки и помощи различных категорий населения России. К числу древнейших источников права относятся церковные уставы князей Владимира и Ярослава, содержащие нормы брачно-семейных отношений. Возникают и новые субъекты помощи: князь, церковь, приходы, монастыри. Обозначились основные направления помощи и поддержки: княжеская, церковно-монастырская, приходская благотворительность, милостыня.

Таким образом, складывающаяся система помощи и поддержки в этот период испытывает на себе влияние таких факторов, как принятие христианства, изменение геополитического пространства славянских племен, разрушение родового общества, изменение положений в княжьем праве, оформление новой общественной стратификации, создание и укрепление таких институтов, как церковь, монастырь, приход и др.

1.Церковно-монастырская система благотворительности

Складывающаяся система церковно-монастырской помощи находилась под влиянием факторов, вытекающих из отношений, формирующихся между церковью и оформляющимся государством.

Следует иметь в виду, что православие только призывается на Русь. Оно не имеет ни своих институтов, ни системы финансирования, ни священников. Все это берется под патерналистский контроль государства, т.е. происходит идентификация власти и церкви, складывается такой тип отношений, который привносится из Византийского православия.

Великий князь киевский Владимир Креститель уставом 996г. вменил в обязанность духовенству заниматься общественным призрением, определив десятину на содержание монастырей, богоделен и больниц. Финансовая поддержка церкви осуществлялась за счет отчислений (ей принадлежит десятая часть). Отличие десятины, которую выделял церкви Владимир I, заключалось в том, что «она не стала общей податью, а шла только с княжих доходов».

Государство в лице княжеской власти берет на себя строительство монастырей и храмов, оно же на первых порах готовит кандидатов в священники. Власть определяет клиентов, т.е. тех лиц, которым, по ее мнению, необходима помощь. Различные списки Устава князя Владимира по-разному определяют их типологию. Характерно то, что признается необходимость судить их по законам «греческого номоканона», на что ни князья, ни бояре суда не имеют. В Археографическом изводе клиентами являются: люди церкви (игумен, чернец, черница и т.д.), «вдовица, калика, стороникъ, зад(у)шныи ч(е)л(ове)къ, прикладникъ, хромець, слепець…». Можно наблюдать, что постепенно происходит расширение клиентелы, попадающей под судебный патронат церкви «холопы, откупившиеся от холопства, закупы, смерды-общинники» и др.

В Синодальном изводе Устава князя Владимира под церковный контроль попадают: «больнице, гостинници, странноприимници».

Одни типы учреждений – странноприимницы – строила церковь, а другие – больницы – жертвователи, благотворители на свои средства: русские князья, либо церковные деятели (например, Ефрем Переяславский в 1091 г. построил больницу, а годом раньше народную каменную баню).

К одним из ранних документов, регламентирующих деятельность монастырей, можно отнести устав купеческой организации князя Всеволода Мстиславича. Мир выбирал и финансировал церковный клир, чтобы он служил «филантропическим целям» на случай старости, болезней, инвалидности. В уставе закреплялось право отдельных категорий нуждающихся на призрение в старости. Таким образом, патерналистская политика власти по отношении к церкви давала возможность последней оформляться в самостоятельный институт помощи и поддержки.

Первоначально христианство в России не являлось идеологией и мировоззрением большинства, ему был присущ изотеризм, что нашло свое отражение в жизни монастырей. Монастыри существовали поначалу как закрытые сообщества. Они не стремились к «общению» с народом, так как монашество являлось подвижничеством, отречением от мирских соблазнов. Однако эта замкнутость, отрешенность, аскетизм становятся притягательным и для языческого сознания. Монастыри воспринимаются как некое таинство, приносящее чудесное исцеление, где «пророчествуют», «умножают мед и хлебы».

Имея более высокую культуру жизнедеятельности, монастыри представляли собой многофункциональную систему самоподдержки, где образовался особый тип самопомощи человеку, связанный с основными важнейшими сферами его жизни: общением, обучением, совместным проживанием в общности, лечением, ведением хозяйства. Поэтому те функции монастырской жизни, которые для монахов были традиционными, воспринимаются населением Древней Руси как откровение.

Получив поддержку со стороны княжеской власти, окрепнув экономически, монастыри становятся центрами благотворительной, социальной деятельности. Они выполняют четыре основные функции: лечение, обеспечение неимущих (в виде оказания единовременной помощи натуральными продуктами – милостыни), обучение, контроль. Сообразно этим функциям при монастырях существуют соответствующие формы поддержки. В этом отношении монастыри не «специализируются» в каком-то одном виде помощи, как это присуще западной церкви, а выступают в своей многофункциональности.

Однако постепенно начинает оформляться ктиторская монастырская система. Ее особенность заключалась в том, что постригающийся в монашеский сан обязан приносить дар монастырю, что позволяло вести стабильную и «сытую» жизнь в его стенах. Так складывается «пансионная» система поддержки. Дар приносился, как правило, в виде земельных угодий, которые жертвовал новообращенный. Довольно показательны в этом плане духовные новгородские грамоты XII – XIII вв. К примеру, Антоний Римлянин отдает Антониеву монастырю земли у реки Волхов: «А се поручаю богу и святи богородици и крестьяном, и даю в свободу, и се поручаю место се на игуменство». Обычно принявшие постриг часть имущества оставляли жене на тот случай, если она также захочет принять монашеский сан. Таким образом, система помощи через монастыри устанавливает определенные барьеры, где нуждающиеся – вдовы, сироты, бездомные – должны быть субъектами обязательного призрения, но поддержку в той или иной литургической форме получают те, кто имеет средства.

2.Развитие монастырской системы помощи и поддержки нуждающихся

Парадигма помощи и поддержки в XIV – первой половине XVII в. существенно изменяется. Для этого времени характерны три формы поддержки и защиты нуждающихся: монастырская система помощи, государственная система защиты (она вырастает из традиций княжеского нищепитательства и нищелюбия, как определенных форм княжьего права) и первые светские проявления благотворительности.

Монастырская система помощи представляет два основных этапа развития монастырей. Первый – объединение земель вокруг монастырей в центральной части Руси (XIV – XVI вв.), второй – колонизация Севера XVI – XVII вв.).

Объединение земель вокруг монастырей происходит со второй половины XIV в., когда меняется характер монастырского управления, начинается переориентация жизнедеятельности монастырей, которые ставят перед собой, прежде всего, решение хозяйственных задач, превращая эти обители в феодальную вотчину. Во главе нового монастырского реформирования стояли Сергий Радонежский и митрополит Алексий.

На смену ктиторским монастырям, основанным князьями и епископами, приходят монастыри – вотчины. Ктиторские монастыри развивались на протяжении более двухсот лет. Они заложили основу «пансионной» системы поддержки не только для мужчин, но и для женщин. Институт вдов за это время получает юридическое признание и «учреждение» (что позволяло вдовам жить в достатке на протяжении целого ряда лет). Более того, многие русские княгини (или их мужья) специально строили монастыри для проведения оставшегося срока жизни в его стенах. Постриги стали неотъемлемой частью женского жизненного сценария.

Так, кн. Василиса, в монашестве Феодора, скончалась в 1378 г. в своем «монастыре у св. Зачатья, иже сама создала при князи своем».

Конечно же, ритуал пострига, кроме своей литургической основы, имел еще и хозяйственную, связанную с редистрибуционными принципами мирской жизнедеятельности. За получение дара в виде личностной свободы, не связанной с вдовьей судьбой, требовался отдар. В XVI в. он не ограничивался только милостыней для нищих. Возможно, отдар приобрел форму обряда или даже системы законодательных соглашений.

Характерным является тот факт, что средства от имения идут не только церкви, но и в казну, и в монастырскую обитель путь открыт для женщин всех сословий. Участь же слуг и «рабов» менее завидная, так как они, если не находили себе нового хозяина, пополняли ряды нищей братии.

Ктиторские монастыри еще существуют в этот период, но они находятся обычно в средневековом городе, а монастыри-вотчины развиваются за его приделами. Их более интенсивное развитие связано с тем, что на первых порах они являются более открытыми помогающими системами для всех желающих и у них более выгодная система инвестиций для мирских людей. Прежде всего это достигалось за счет того, что монастыри – вотчины скупали земли, а значит, становились крупными земельными собственниками, т.е. «уже с XIV в. купля была основным средством скопления кафедрою земель. Покупались не только села и деревни, но и города». Тем самым как субъекты помощи и поддержки монастыри приобретали функции сильных, «могутных», т.е. те функции, которыми раньше обладали только князья. Именно эти функции защиты и поддержки закрепляются в народном сознании (например, поединщиками на Куликовом поле выступили два монаха – Пересвет и Ослабя). Привлекательность монастырской защиты и поддержки для работного люда состояла еще и в том, что они имели более выгодные условия жизнедеятельности, находясь в составе монастырской вотчины. Крестьяне шли к монастырям, ибо они освобождались от пошлин и податей, от юрисдикции местных властей, от проезжающих через села княжеских чиновников, которым необходимо было давать подводы, лошадей и корма, проводников и т.д. Крестьяне находили в монастыре тихое пристанище, «надежную защиту от политических и административных преследований и угнетений, - безопасное убежище от различных неудач и бедствий, скорбей и лишений, не разлучных с жизнью почти каждого человека». Приход работного люда делает монастыри сильными и изобильными. Их богатство приумножали и частные вклады. Они различны – от церковной утвари и предметов культа до земельных. Вклады жертвовались с разными условиями: поминание вкладчиков после смерти, кормление от их имени нищих и т.д. Но существовали и особые земельные вклады, позволявшие вкладчику при жизни льготное проживание на территории монастыря (не принимать монашеского сана, не вести аскетический образ жизни). Такой проживающий имел статус бельца. Постепенно монастырско-вотчинская идеология привносит новые элементы призрения в стены монастыря: пожертвование некоторого дара в виде натуральных продуктов, собственности, денежных взносов. В этот период появляется некоторый вид «складчины», коллективной финансовой помощи нуждающемуся – на монастырь. Аналогичные тенденции в деле помощи и поддержки наблюдаются в XVI в., когда происходит колонизация Севера монастырями – вотчинами.

Особенность формирования монастырей – вотчин на Севере связана с укрупнением разрозненных на погостах монастырей. Погост на Севере представлял «из себя пространство земли, где находился храм с прилегающим к нему кладбищем» на этих погостах стояли кельи, где поселялись монахи и монахини. Каждый из них имел свое хозяйство, а общими были храм и игумен, начальствовавший над ними. Однако после постановления Собора 1503 г. об отделении мужских и женских монастырей, происходит их дальнейшее реформирование. Монастыри переходят на общинное общежительство: монахи уже не имеют личной собственности, все принадлежит только монастырю.

Значительных успехов добивается митрополит Макарий, проводивший в жизнь монастырскую реформу. Так, к 1528 г. отошли от ктиторских принципов жизнедеятельности 16 монастырей (Анониев, Деревеницкий, Благовещенский, Оркат (Аркадьевский) и др.).

Такой рост монастырей зависел прежде всего от прогрессивных для того времени методов управления хозяйством (покупка земель, вклады князей и частных лиц, льготные условия хозяйствования для крестьян), т.е. развитие монастырей – вотчин на Севере осуществляется практически по той же логике и по той же схеме, что и в Центральной России.

Князья предоставляли право монастырю отрезать земли кроме своих для крестьян из других вотчин. Селившимся на монастырские земли давалась свобода от податей на 10 и 20 лет, также свобода от суда княжеской волостей, с подчинением игуменскому суду во всех делах, «опричь душегубства».

Помимо льгот для находившихся под патронажем монастыря имелись и четкие гарантии защиты от произвола посадника и тысяцкого, которые довольно часто нарушали установленные объемы пошлин и налогов. Словом, льготные налоги для крестьян, умелое хозяйствование, всевозможные пожертвования делают монастыри – вотчины крупнейшими собственниками (так, Кириллов монастырь владел землями от Белого моря до Москвы).

Разумеется, на этом призрение не заканчивалось. Монастыри – вотчины предоставляли посадскому человеку или крестьянину прибежище «на старости лет под монашеской рясой или в качестве бельца, живущего в тиши монастырской ограды», играя роль своеобразных страховых учреждений не только по случаю смерти, но и по старости. Внесение вклада было обязательным условием, чтобы «иметь страховой полис». Со временем желающим попасть за монастырские стены предлагалось вносить все большие и большие суммы, т.е. монастыри становятся своеобразной системой «закрытого призрения».

3.Милосердная деятельность церкви в годы становления системы государственного призрения

В конце XVII – начале XVIII в. из 967 монастырей в России 544 имели земельные вотчины и крестьян. Церковно-монастырские хозяйства в 1700 г. имели 150 тыс. дворов крепостных крестьян (16% от всех крепостных крестьян России). Располагая таким экономическим могуществом, церковь до петровских реформ имела возможность занимать ведущие позиции в деле социального презрения неимущих, больных и других нуждавшихся.

С утверждением абсолютной монархии в России в развитии благотворительной деятельности православной церкви начался новый этап. Указом Петра I от 30 декабря 1701 г. правительство приступило к проведению реформы управления церковью, которая была направлена на ее полное подчинение государству. Как сторонник создания государственной системы социального призрения, он последовательно принимал меры по повышению роли государства в этой сфере общественной жизни, стремился поставить под его контроль учреждения всех видов благотворительности. По отношению к церкви одним из первых мероприятий на этом пути стало восстановление Указом 1701 г. Монастырского приказа по управлению всеми церковными и монастырскими имуществами. Указами 1721 – 1724 гг. был окончательно установлен порядок государственного управления церковью. Вместо Патриарха во главе церкви ставился «Святейший Правительствующий Синод» или Духовная коллегия. Руководство сферой социального призрения был поручено центральной и местной государственной администрации, Сенату, Синоду, Камер-Конторе, губернаторам и воеводам. Принимая меры по созданию государственной системы социального призрения, Петр I превратил часть монастырей в богадельни, и они стали составным звеном сети «закрытых» благотворительных заведений. Другие монастыри были обязаны принимать по распоряжению Сената и Синода на содержание определенное количество больных, престарелых и других нуждающихся. Петровский указ от 8 июня 1701 г. предписывал размещать в церковных богадельнях «нищих, больных и престарелых».

В связи с длительной Северной войной (1700 – 1721 гг.) монастыри особенно активно использовались для призрения отставных раненых и больных офицеров и солдат. Своим именным указом от 31 января 1724 г. Петр I повелел «солдат отставных, которые трудиться не могут…расписать по монастырям, по доходам».

Петровское правительство обращалось к помощи церкви, когда нуждалось в средствах на содержание госпиталей. Так, по указу Сената от5 июля 1714 г. в церквях был вдвое увеличен венечный сбор, что объяснялось необходимостью улучшать финансирование лазаретов, лечение и питание раненных воинов.

В условиях государственно-бюрократического управления церковью многие давние благотворительные традиции регламентировались, добровольные милосердные деяния превращались в обязанность. В частности, 29 июля 1723 г. Синод своим официальным распоряжением включил в число обязанностей церковных приходов материальное содержание бедных прихожан. Церковным старостам предписывалось собирать благотворительные пожертвования верующих, продавать восковые свечи и использовать эти средства для призрения неимущих членов прихода.

В послепетровский период еще в течение 40 лет церковь участвовала в социальном призрении в соответствии с законами великого реформатора. Монастыри продолжали служить приютом для увечных, больных и престарелых военнослужащих. Эта повинность была подтверждена указами Анны Иоанновны и Елизаветы Петровны. Правительство Елизаветы Петровны пыталось путем «строгого повеления» заставить монастыри выполнять повинность призрения «служилых людей». В указе от 18 января 1757 г. Елизавета потребовала «отсылаемых от военной коллегии и от команд к монастырям отставных офицеров и прочих чинов в те монастыри принимать, и жалованием, и призрением, и покоем содержать по заслуге их в надлежащем порядке и удовлетворении,… не чиня ни малейшего в содержании их оскорбления, под опасением ее Императорского Величества тяжкого гнева и штрафа». В конце 50-х гг. XVIII в. в монастырях призревалось 1358 отставных офицеров и солдат, на содержание которых расходовалось 112,5 тыс. руб. и 29, 6 тыс. пудов хлеба в год. Вскоре после воцарения Екатерины II правительство осуществило секуляризацию церковных земель, т.е. передачу монастырских и церковных имений в государственное управление. Они были переданы в ведение Коллегии экономии. Подобная мера значительно ослабила экономическую силу монастырей. Учитывая эти и другие обстоятельства, Екатерина II с 1764 г. прекратила использование монастырей как государственных заведений социального призрения.

В то же время екатерининское правительство продолжало линию Петра I на преимущественное развитие государственного призрения. Во второй половине XVIII в. еще более усилился контроль за церковной благотворительностью. Апогей бюрократизации государственной жизни в царствование Николая I, гипертрофированный централизм управления, подавление всяких ростков общественной самодеятельности – все это не могло сопровождаться все большим падением роли монастырей и церквей в области благотворительности. Практически до 60-х гг. XIX в. церковно-монастырская отрасль призрения находилась в состоянии кризиса.

Активизация церковной благотворительности во второй половине XIX – начале XX в.

Либеральные реформы 60 – 70-х гг., сделавшие первый шаг на пути создания в России правового государства, создали более благоприятные условия для благотворительной деятельности монастырей и церквей. Во второй половине XIX в. церковь получила возможность развивать давнюю традицию призрения нуждавшихся в монастырских и церковно-приходских богадельнях, странноприимных домах, лечебницах и других заведениях.

В 70 – 90-е гг. XIXв. в России действовало около 1000 монастырей. К этому времени они укрепили свое экономическое положение, ослабленное секуляризацией их земель екатерининским правительством. В царствование Александра I и Николая I каждый монастырь получил от государства земельный надел. Им было разрешено приобретать недвижимое имущество. В результате монастырское землевладение и их денежные капиталы вновь стали непрерывно расти.

В условиях подчинения церкви государству монастырская благотворительность регламентировалась официальными властями. По распоряжению правительства в 70-е гг. XIX в. создание при обители благотворительных и воспитательных заведений стало обязанностью каждого вновь открываемого монастыря. В своем указе от 6 апреля 1856 г. обер-прокурор Синода граф Л.А. Толстой потребовал от учредителей монастырей обеспечить соединение «с удобствами монашеской жизни цель благотворительную или воспитательную». На основании данного установочно-распорядительного документа в 1866 -1869 гг. духовенство учредило 10 монастырей, при которых были созданы богадельни, приюты и другие благотворительные заведения. После решения Синода в 1808 г. об изъятии из церквей остатков сумм, предназначавшихся на общественное призрение, приходские богадельни и другие благотворительные заведения стали закрываться. Примерно к середине XIX в. деятельность прихода в основном сводилась к исполнению церковных треб и поддержанию здания храма.

Возрождение церковно-приходской благотворительности во многом связано с «Положением о приходских попечительствах при православных церквах», утвержденном 2 августа 1864 г. оно находилось в русле «либеральной оттепели» 60-х гг. и способствовало медленному возрождению приходской социально-каритативной деятельности. Целую отрасль попечительской деятельности церкви, составило создание и развитие сети церковно-приходских школ. Уже вскоре после своего организационного оформления по закону 1864 г. многие Советы при православных церквях стали открывать церковно-приходские школы.

После выхода в свет правительственных «Правил о церковноприходских школах» (1884 г.) церковь была еще более тесно привязана в духе официальной идеологии, строившейся на принципах «православия, самодержавия и народности». Православная церковь, ее монастыри и церковные приходы оставили о себе добрую память инициативной и творческой социально-благотворительной работой в тяжелейшие годы Первой мировой войны. Уже осенью 1914 г. Советы церковно-приходских попечительств начали кампанию по оказанию помощи семьям, из которых мужчины призывного возраста были мобилизованы на войну. Во время осенних полевых работ 1915 г. церковно – приходские попечительства открыли в помощь семьям с малолетними детьми сотни детских яслей, организовали на началах самопомощи коллективную запашку и уборку полей «солдаток», создавали приюты для призрения сирот или определяли их в ремесленные училища. Создание в Петербурге подвижницами христианского человеколюбия Свято-Троицкой женской общины (1844 г.) и Крестовоздвиженской женской общины (1854 г.), которые готовили сестер милосердия для оказания помощи раненным воинам в госпиталях и на поле боя, положило начало движению сестринского милосердия. Общины сестер милосердия представляли собой своего рода женские монастыри в миру, их жизнь и трудовая деятельность определялись близким к монастырскому Уставом. Они брали обязательство посвятить себя служению страждущим, неукоснительно следовать нормам нравственности, вести аскетический образ жизни. В течение ряда лет члены общины получали медицинскую подготовку, позволявшую профессионально выполнять работу сестры милосердия. Это движение получило довольно широкое распространение. К 1914 г. в России было официально зарегистрировано свыше 100 общин сестер милосердия, действовавших под эгидой православных епархий.

К 1917 г. в России насчитывалось 1025 православных монастырей, в которых было около 100 тыс. монахов, монахинь и «послушников». Монастыри в 1910 г. владели 739 тыс. десятин земли в 50 губерниях Европейской России, они получали значительный денежный доход. Монастыри враждебно встретили Октябрьскую революцию 1917 г., в годы гражданской войны 1918 – 1920 гг. служили оплотом контрреволюции. Декретом Советского правительства от 20 января (2 февраля) 1918 г. церковь была отделена от государства, а имущество монастырей объявлено народным достоянием. Земли монастырей были розданы крестьянам, многие здания монастырей отведены под школы, больницы, клубы и музеи. В СССР имеется несколько православных монастырей с небольшим числом монахов. Монастыри являются чисто религиозными организациями. Снижение религиозных объединений Русской православной церкви происходило вплоть до 1987 года. К 1987 г. на территории СССР осталось всего лишь 18 монастырей. И лишь проведение ряда демократических реформ в 1985 – 1993 гг. в стране не только остановили дальнейшее уничтожение монастырей и других духовных учреждений, но и начали возрождение. Уже в октябре 1991 года в 93 епархиях Русской православной церкви насчитывалось: 12000 приходов, 117 монастырей, 2 духовные академии, 7 духовных семинарий, 12 духовных училищ и 4 регентские школы. На современном этапе развития Российского государства, с учетом демократического общества, далеко не означает, что Русская православная церковь должна теперь стремиться догнать и перегнать это количество. Строить монастыри и создавать духовные религиозные заведения нужно в зависимости от потребностей не только церкви, а в целом всей России.