Моральная ответственность
МИНОБРНАУКИ РФ
Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение
высшего профессионального образования
«Тульский государственный университет»
Интернет-институт
КУРСОВАЯ РАБОТА
по дисциплине:
«Профессиональная этика»
на тему
«МОРАЛЬНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ»
Выполнил: студент гр. ИБ 761011:308 Чекова Лена
Проверил: Преподаватель Дяблова Юлия Львовна, доц., к.ю.н.
Тула – 2014
Содержание
Введение…………………………………………………………
1. История становления института компенсации морального вреда…...………..4
2. Понятие и принципы
моральной ответственности……………
Заключение……………………………………………………
Список источников и литературы………………………………………………..
Введение
Актуальность исследования заключается в том, что степень и специфика реализации нравственной свободы прямо связаны с моральной ответственностью, выражающей способность личности самостоятельно управлять своей деятельностью, отвечать за свои поступки.
Именно морально-ответственное поведение дает человеку право на обладание свободой.
Роль нравственной ответственности человека значительна во все времена, но особый смысл приобретает это явление в условиях кризиса социальных структур, существенных трансформаций общества.
Этика ответственности – это этика практической, ориентированной на объективные результаты деятельности. Этика ответственности актуальна во всех областях деятельности: политической, культурной, хозяйственной. В настоящее время ее актуальность усиливается в теории корпоративной этики.
Цель исследования – проанализировать нормы моральной ответственности.
Задачи исследования:
- рассмотреть историю
становления института
- определить понятие и
принципы моральной
1. История становления института компенсации морального вреда
Становление в России института компенсации морального (неимущественного) вреда происходило на протяжении десятков веков и зависело от множества различных факторов, таких как социальные и политические процессы в обществе, изменение законодательства, изменение механизма компенсации морального (неимущественного) вреда.
Необходимо отметить, что в древние времена не было строгого разграничения между гражданским и уголовным правом и зачастую наказание в виде штрафа, налагаемое на виновного, взыскивалось в пользу потерпевшего. В дальнейшем, с развитием права, компенсация за страдания, причиненные потерпевшему, стала регулироваться гражданским правом.
Гражданское законодательство дореволюционной России не содержало общих норм, предусматривающих возможность компенсации морального (неимущественного) вреда.
Вместе с тем, обращаясь к истории права древнерусского государства, можно увидеть, что уже с момента его создания и на протяжении всего периода развития защите нематериальной сферы жизни человека, в том числе путем наложения денежных взысканий в пользу пострадавших от преступлений, уделялось немало внимания.
Первые нормы, регулирующие вопросы ответственности и защиты за причинение вреда, содержались в Русской Правде - памятнике древнерусского права, где говорилось, что "сломавший копье или щит или испортивший одежду обязан был возместить стоимость испорченной вещи"1. Русская Правда содержала статьи, направленные на защиту жизни, здоровья, чести, а также имущественной сферы жизни человека. Так, при воровстве, незаконном пользовании чужой вещью помимо возмещения имущественного ущерба устанавливалось особое денежное вознаграждение "за обиду". Например, в ст. 34 Пространной редакции Русской Правды говорится, что в случае кражи коня, оружия или одежды кроме возвращения похищенного виновный платит собственнику еще и 3 гривны за обиду.
Таким образом, Русская Правда стала одним из первых источников древнерусского права, законодательно регулировавших вопросы о способах защиты нематериальных благ потерпевшего, в котором можно было усмотреть элементы компенсации в пользу потерпевшей стороны за причиненные нравственные и физические страдания.
Изданный в 1497 г. Судебник Ивана III, ставший первым кодексом централизованного Русского государства, и Судебник Ивана IV (1550 г.) содержали в себе положения о взыскании за "бесчестье", т.е. положения о выплате в пользу обиженного определенной денежной суммы. При этом размер суммы зависел от того, к какому сословию принадлежит пострадавший.
В средневековый период (V - XVII вв.) законодательство о защите естественных прав человека (на жизнь или здоровье) в основном ограничивалось уголовно-правовыми мерами (телесные наказания и смертная казнь).
Вместе с тем положения, содержавшиеся в Соборном Уложении 1649 г., были направлены на всестороннюю защиту прав личности. В частности, в нем было семьдесят три статьи, посвященных определению размера материального возмещения за "бесчестье" в зависимости от звания, места проживания (город или село), социального положения потерпевшего.
Различного рода преступные деяния против чести, совершаемые словом либо действием, от "боя и ран" до нанесения тяжкого увечья влекли за собой уплату так называемого "бесчестья" или "бесчестья и увечья". "Бесчестье" всегда высчитывалось соразмерно величине оклада2.
Правила о взыскании за "бесчестье" в общих чертах действовали и в XVIII в., дополненные при Петре I законами об оскорблении чести в Уставе воинском (1716 г.) и Морском уставе (1720 г.), в манифесте Екатерины II о поединках, а затем в большинстве перешли в отдел "О вознаграждении за обиды личные имуществом" Свода законов Российской империи.
Впервые российский Свод законов гражданских в составе общего Свода законов появился в 1832 г. и переиздавался трижды (1842, 1857, 1876 гг.) в составе общего Свода законов, а в 1887 г. - отдельно. В Своде законов нашли отражение вещное право, залоговое право, обязательственное право. Обязательства различались по основаниям их возникновения: из договоров и из причинения вреда. Это свидетельствует о том, что институт возмещения вреда в порядке гражданско-правовой ответственности стал приобретать относительную самостоятельность.
В дальнейшем возмещение вреда стало регулироваться Законом от 21 марта 1851 г.
Однако в нем не было каких-либо четких норм, предусматривающих возможность материальной компенсации морального вреда в качестве одного из способов защиты гражданских прав личности.
Г. Шершеневич, выступавший противником материальной компенсации морального вреда, утверждал: "Нужно проникнуться глубоким презрением к личности человека, чтобы внушать ему, что деньги способны дать удовлетворение всяким нравственным страданиям. Переложение морального вреда на деньги есть результат буржуазного духа, который оценивает все на деньги, который считает все продажным". Он считал также, что "личное оскорбление не допускает никакой имущественной оценки, потому что оно причиняет нравственный, а не имущественный вред, если только оно не отражается косвенно на материальных интересах, например на кредите оскорбленного (т. X, ч. 1, ст. 670). Разве какой-нибудь порядочный человек позволит себе воспользоваться ст. 670 для того, чтобы ценой собственного достоинства получить мнимое возмещение? Разве закон этот не стоит препятствием на пути укрепления в каждом человеке уважения к личности, поддерживая в малосостоятельных лицах, например лакеях при ресторанах, надежду "сорвать" некоторую сумму денег за поступки богатого купчика, которые должны были бы возбудить оскорбление нравственных чувств и заставить испытывать именно нравственный вред. Отмена такого закона была бы крупным шагом вперед".
Иного мнения придерживался профессор С. Беляцкин, который, исследуя правовые источники российского государства, такие как Судебники, Соборное Уложение царя Алексея Михайловича 1649 г., законодательные акты времен царствования Петра I и Екатерины II, Свод Законов 1875 г., утверждал, что "и прошлое России не дает основания думать, будто частные лица могли домогаться в судах возмещения одного лишь имущественного вреда". Анализируя законодательство того времени, он пришел к выводу о том, что в нем нет категорического запрета возмещения морального (неимущественного) вреда3.
Отсутствие такого запрета в законодательстве, по мнению С. Беляцкина, может развязать руки судебной практике и оставляет место для приспособления закона к нуждам жизни. "Если на букве действующих законов нельзя обосновать стройность системы возмещения нравственного вреда, то позволительно думать, что в важных случаях такого вреда, как причинение смерти близкому человеку, повреждение здоровья, обезображение лица, лишение свободы, оскорбление чести или женского целомудрия, нарушение привилегий и авторских прав, не исключая также случаев обязательного нравственного вреда от нарушения договоров и обязательств, наши суды не грешили бы ни против смысла закона, ни против юридической логики, присуждая потерпевшему вознаграждение по усмотрению судьи"4.
В 1905 г. в России был разработан проект нового Гражданского уложения, в котором нашла отражение тенденция по формированию института защиты неимущественных благ.
После революции 1917 г. менталитет российского общества существенно изменился, но это не изменило отрицательного (хотя уже и по другим основаниям) отношения к возмещению в денежной форме морального вреда. Преобладающим оказалось мнение о недопустимости такого возмещения, в связи с чем и гражданское законодательство послереволюционной России до 1990 г. не предусматривало ни самого понятия морального вреда, ни возможности его возмещения.
Судебная практика в соответствии с господствующей доктриной отличалась стабильностью в этом вопросе, и суды неизменно отказывали в изредка предъявлявшихся исках о возмещении морального вреда в денежной форме.
Существо этой доктрины заключалось в том, что принцип возмещения морального вреда рассматривался как классово чуждый социалистическому правосознанию. Она основывалась, в частности, на утверждениях о невозможности измерять достоинство советского человека в "презренном металле", хотя подобных предложений никто и не делал. Вместе с тем идея сторонников возмещения морального вреда состояла не в измерении личных неимущественных прав в деньгах, а в обязании правонарушителя к совершению действий имущественного характера, направленных на сглаживание остроты переживаний, вызванных правонарушением, т.е. деньги рассматривались в качестве не эквивалента перенесенных страданий, а источника положительных эмоций, способных полностью или частично погасить негативный эффект, причиненный психике человека в результате нарушения его прав5.
Несмотря на это, в 20-е гг. (после принятия Гражданского кодекса РСФСР 1922 г.) среди юристов возникли споры по поводу допустимости возмещения морального вреда. Сторонниками принципа возмещения морального вреда в то время были И. Брауде, Б. Лапицкий, К. Варшавский. Однако, несмотря на наличие идеи о необходимости компенсации неимущественного вреда, ситуация с его возмещением на практике не менялась.
В 60-х гг., после принятия в 1964 г. нового Гражданского кодекса РСФСР, в ст. 1 которого было сказано, что "ГК РСФСР регулирует имущественные и связанные с ними неимущественные отношения", дискуссии по этому поводу возобновились. Принцип компенсации морального вреда поддерживался в работах А. Беляковой, С. Братуся, Н. Малеина, В. Тархова, М. Шиминовой и др. Признавалась необходимость введения института имущественного возмещения неимущественного вреда, поскольку область гражданско-правового регулирования охватывает не только имущественные, но и личные неимущественные отношения.
Понятие "моральный вред" было легализовано в российском гражданском праве лишь с принятием 12 июня 1990 г. Закона СССР "О печати и других средствах массовой информации". Хотя он и не раскрывал содержания этого понятия, в ст. 39 Закона предусматривалось, что моральный вред, причиненный гражданину в результате распространения средством массовой информации не соответствующих действительности сведений, порочащих честь и достоинство гражданина либо причинивших ему иной неимущественный ущерб, возмещается по решению суда средством массовой информации, а также виновными должностными лицами и гражданами. В этой же статье было предусмотрено, что моральный вред возмещается в денежной форме и в размере, определяемом судом.
Существенный шаг вперед в этом отношении был сделан с принятием Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик 31 мая 1991 г. (далее - Основы), где моральный вред определялся как "физические или нравственные страдания". В ст. 131 Основ устанавливалось, что "моральный вред (физические или нравственные страдания), причиненный гражданину неправомерными действиями, возмещается причинителем при наличии его вины. Моральный вред возмещается в денежной или иной материальной форме и в размере, определяемых судом независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда". Определение морального вреда, данное в ст. 131 Основ гражданского законодательства (физические и нравственные страдания), было сохранено и в ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, однако законодатель значительно сузил круг нарушений, при которых потерпевший вправе претендовать на компенсацию морального (неимущественного) вреда. Моральный вред стал подлежать безусловной компенсации только при нарушении неимущественных прав гражданина и посягательстве на иные нематериальные блага. Во всех других случаях обязанность денежной компенсации такого вреда должна быть прямо предусмотрена законом. Следствием закрепления определения морального вреда в Основах гражданского законодательства Союза ССР и республик от 31 мая 1991 г. стало принятие нескольких нормативных актов, регулирующих этот институт.
Один из них - Закон РФ от 19 декабря 1991 г. "Об охране окружающей природной среды", в ст. 89 которого было закреплено, что вред, причиненный здоровью граждан в результате неблагоприятного воздействия окружающей природной среды, вызванного деятельностью предприятий, учреждений, организаций или отдельных граждан, подлежит возмещению в полном объеме. Согласно Закону РФ "Об охране окружающей природной среды" возмещение вреда здоровью граждан производится на основании решения суда по иску потерпевшего, членов его семьи, прокурора, уполномоченного на то органа государственного управления, общественной организации (объединения) в интересах потерпевшего. Сумма денежных средств за вред здоровью граждан взыскивается с причинителя вреда, а при невозможности его установления - за счет средств соответствующих государственных экологических фондов. В этом Законе был определен круг лиц, ответственных за причинение гражданам морального вреда, и предусмотрено, что моральный вред возмещается в денежной форме.
Закон РФ от 7 февраля 1992 г. "О защите прав потребителей" стал следующим законодательным актом, закрепившим институт возмещения морального вреда, причем в связи с нарушением имущественных прав потребителей.
Очередным этапом в становлении института возмещения морального вреда стали Правила возмещения работодателями вреда, причиненного работникам увечьем, профессиональным заболеванием либо иным повреждением здоровья, связанным с исполнением ими трудовых обязанностей, утвержденные постановлением Верховного Совета РФ от 24 декабря 1992 г. Правила закрепляли обязанность работодателя возместить потерпевшему, получившему трудовое увечье, моральный ущерб в денежной или иной материальной форме, независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда. Также в Правилах закреплялось, что моральный вред может быть возмещен семье, потерявшей кормильца вследствие трудового увечья.
Возможность компенсации морального вреда предусматривалась и Законом РФ от 22 января 1993 г. "О статусе военнослужащих" наряду с возмещением причиненного военнослужащим материального ущерба.
Свое кодифицированное закрепление институт морального вреда получил в 1994 г. с принятием первой части Гражданского кодекса РФ, в котором под моральным вредом понимаются физические и нравственные страдания, причиненные действиями, нарушающими личные неимущественные права гражданина либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также другие случаи, предусмотренные законом. В этих случаях суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (ст. 151 ГК). При этом законодатель, давая определение морального вреда, закрепил, что при определении размера компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.
2. Понятие и
принципы моральной
Раскрывая смысл многогранных отношений нравственности и права, морали и права, В.П. Малахов отмечает, что "право и нравственность как формы действительности нельзя разделить. Они не одна другую укрепляют, выражают и не как форма и содержание связаны, а предстают как двуединство задач человеческой жизни в обществе. Право определяется задачей самостояния, нравственность - задачей единения. Они качественно различаются на уровне целей, но не ценностей.
Между ними - функциональные различия, а не структурные и не сущностные"6. Любая культура предполагает, что необходимо согласование различных форм жизнедеятельности, коррелирование различных, а зачастую и альтернативных между собой целеполаганий. Право и религия в своей регуляции предусматривают жесткую фиксацию и принадлежность к определенным организационным структурам. Мораль, как правило, реализует свою регулятивную функцию на уровне обыденно-эмпирического сознания, выступая в роли "неписаного закона", и, так же как и право, генетически восходит к обычаю.
Моральный аспект присутствует во всех сферах отношений между людьми - от индивидуальных до межцивилизационных, регулирует отношения как на межличностном, так и на общечеловеческом уровне.
Для морали характерно то, что она выступает в качестве постоянного нормотворчества людей, процесса, когда человек каждодневно вынужден делать свой собственный самостоятельный выбор варианта поведения, который обусловлен реальностями бытия.
Отсюда - и моральная ответственность за совершенные конкретные поступки и деятельность человека в целом.
Как и в праве, основными
функциями морали являются
На каждом этапе развития общества, в каждой конкретной культуре существует свой тип морали, который порой существенным образом отличается от других. В обществе в силу социальных катаклизмов мораль может деформироваться, нравы могут упасть.
Но трудно ожидать от такого общества нормального применения права. В то же время говорить о том, что мораль обусловливает право или право обусловливает мораль, невозможно - эта связь более сложная, более противоречивая.
Невозможно говорить также и о "зрелости" или "незрелости" права и морали. В каждой культуре и право, и мораль именно свои, присущие именно данной культуре. С точки зрения западного миропонимания восточные правовые системы незрелые и несовершенные, не могущие регулировать значительное число социальных явлений, а мораль специфична и порой избыточна. С точки зрения восточного миропонимания право - излишняя форма регламентации многих сторон социальной жизни, а западная мораль - прямолинейна и примитивна.
Поэтому корректно сопоставлять право и мораль, во-первых, исключительно в рамках одной правовой культуры, во-вторых, только в развитии. Так, мы вправе сопоставлять, скажем, нравы и право Франции эпохи Гуго Капета, Великой французской революции и Пятой республики. Имеет смысл сравнивать соотношение нравов и права времени княжения Владимира Святого, Екатерины II и "лихих 90-х годов" XX в. То же можно говорить об арабо-мусульманской правовой цивилизации, индусской, китайской, японской цивилизации. Только так можно выявлять взаимосвязи, взаимозависимости и тенденции развития.
Основные ценностные феномены морального бытия права (справедливость, достоинство, честь, долг) обусловлены их цивилизационной определенностью и воспринимаются только в соотношении с другими общественными формами бытия права.
Моральное бытие права - это выведение и обоснование фундаментальных ценностей человеческого существования.
Идея логического обоснования этики ценностного сознания состоит в том, чтобы на основе определенных допущений и принципов, каждый из которых по отдельности либо очевиден, либо вполне приемлем, с использованием общеизвестных истин здравого смысла, научных знаний вывести новые, нетривиальные и достаточно жесткие нормативные принципы, которые позволили бы продуктивно взаимодействовать и сотрудничать с разными и даже антагонистическими ценностными системами и моральными установками, причем без подавления этого разнообразия, а только с помощью достижения согласия об определенных общезначимых рамках поведения.
Первоначальное появление новых социально-экономических феноменов (частной собственности, семьи, городского устройства, государственной религии, образовательной системы, идеологии) требовало как немедленной оценки их в моральном сознании, так и установления жесткой нормативности с целью защиты от тех членов общества, для которых ценность нового феномена неочевидна.
История различных цивилизаций учит, что доказывать "непосвященным" значимость приобретенных ценностей - сложная задача как в онтологическом, так и в познавательном смысле. Поскольку субъекты социальных отношений (как отдельные индивиды, так и целые сообщества) могут иметь свои потребности и сформированные на их основе ценности, то у них возникает необходимость как следовать этим ценностям, так и эти ценности обосновывать и защищать7.
В каждой конкретной
ситуации, с учетом цивилизационных
особенностей, региональных и местных
условий, возможность удовлетворять
свои потребности, обосновывать
и защищать свои ценности
Комплекс требований, предъявляемых обществом и личностью с целью удовлетворения потребностей и осуществления ценностей, называется кардинальными потребностями. Всеобщность (распространение на всех субъектов) обязанности не нарушать какие-либо ценности в отношении каждого из субъектов социальных отношений называется общезначимостью этих ценностей, которые приобретают при этом статус безусловных прав субъекта.
Иначе говоря, внутрь логической конструкции нормативных суждений инкапсулируются ненормативные (т.е. не прескриптивные, а дескриптивные) суждения, получаемые с помощью объективного ("нормативно неангажированного") познания, прежде всего научного8.
Таким образом, аксиологическое понимание проблемы состоит в том, что при любых обстоятельствах, заявляя свое право, необходимо признавать его и за другими; указывая на обязанности других, следует полагать, что определенные обязанности должны быть и у каждого.
Этот генерализующий постулат приобретает всеобщий и непреложный нормативный статус.
Провозглашая собственные потребности и ценности, требуя, чтобы никто на них не покушался, субъект социальных отношений должен иметь представление о том, что и у других могут быть потребности и ценности, на которые он не должен покушаться.
Его обязанностью должно быть признание необходимости не нарушать права других субъектов. Причем это право защищать свои потребности и отстаивать свои ценности распространяется как на предшествующие, так и на последующие поколения. Равно и признание прав других субъектов распространяется не только на настоящее, но и на прошлое и будущее9.
Этот непреложный и всеобщий нормативный статус, безусловно, придается принципу защиты прав, причем это касается как тех, кто может защитить себя, свои потребности и ценности, так и тех, кто в силу жизненных обстоятельств не в состоянии самостоятельно защитить себя. Каждый может отстаивать свои права, но должен понимать, что "свобода каждого ограничена свободой других". Ряд ценностей носит кардинальный характер, что делает их общезначимыми, защита их безусловна и императивна.
К таковым относятся: жизнь и здоровье ныне живущих и грядущих поколений, свобода мыслей и свобода выбора (принятие и выполнение человеком решений относительно собственной деятельности, здоровья и жизни), личное достоинство, удовлетворение естественной потребности воспроизводства (рождение детей, семейные ценности, право воспитывать детей в соответствии с собственными воззрениями и убеждениями), возможность получения достижений культуры цивилизации, получение образования и удовлетворение познавательных способностей, открытость источников культурной информации, право обеспечивать свою жизнь и жизнь своих близких своим трудом, гарантии от общества на жизнеобеспечение в случае нетрудоспособности.
Право всегда есть
борьба за отстаиваемые
Человек осознал, что право есть, в тот момент, когда ощутил себя бесправным.
Происхождение бесправия есть та концепция, которая и производит право от социального института, неправового по своей природе. Диалектичность концепций происхождения права и происхождения бесправия относит последнюю к метафизике, а происхождение права - к диалектике.
Для правовой науки важно рассматривать вопрос о происхождении права в связи с процессом определения себя бесправным. Состояние бесправия мало изучено, но главным образом оно связано с индивидуальным правом. Тогда как происхождение права рассматривается комплексно"10.
Возможность воплощения в жизнь кардинальных ценностей обусловлена наличием и осуществлением субкардинальных ценностей: ценность жизни каждого человека в отдельности, социальных групп, этносов, сообществ и общества в целом обусловлена наличием системы безопасности (внешней - от посягательств захватчиков, от посягательств международного терроризма, внутренней - от преступных сообществ, от техногенных катастроф и стихийных бедствий); ценность сохранения здоровья обусловлена минимальным жизнеобеспечением (едой, одеждой, жилищем), экологическими условиями (при соблюдении каждым предыдущим поколением условий для нормального проживания поколений последующих); ценность свободы, независимости и достоинства обусловливается социальными гарантиями - моральными и правовыми нормами, защищающими личность, гарантирующими гражданскую неподопечность и участие в делах общества и государства; возможность полноценного обретения культурой цивилизации обусловлена созданием условий для обретения грамотности, получения полноценного образования, доступа к информации и запрета на ее утаивание.
Традиции разных цивилизаций по-разному подходят к этой проблеме. В некоторых обязательной уже в древности считалась поголовная грамотность, в некоторых - даже умение читать и писать было уделом избранных, в некоторых высокой образованности элит сопутствовало дремучее невежество большинства населения.
При этом следует понимать, что все общезначимые ценности - обычные, "минимальные феномены", банальные явления. Но они необходимы, без них мир просто немыслим и полноценно развиваться не будет. Вместе с тем существуют и высшие ценности, которые являются в огромной степени уделом избранных.
