Необходимая оборона. 3

ОГЛАВЛЕНИЕ

1. Понятие необходимой обороны и ее значение.........................................3

2. Признаки (условия) правомерности необходимой обороны.................17

3. Превышение пределов необходимой обороны.......................................21

4. Библиографический список......................................................................24

1. Понятие необходимой обороны и ее значение.

Согласно ч. 1 ст. 37 УК РФ¹, «не является преступлением причинение вреда посягающему лицу в состоянии необходимой обороны, то есть при защите личности и прав обороняющегося или других лиц, охраняемых законом интересов общества или государства от общественно опасного посягательства, если это посягательство было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия».

В соответствии с ч. 2 той же статьи УК РФ, «защита от посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия, является правомерной, если при этом не было допущено превышения пределов необходимой обороны, то есть умышленных действий, явно не соответствующих характеру и опасности посягательства. Не являются превышением пределов необходимой обороны действия обороняющегося лица, если это лицо вследствие неожиданности посягательства не могло объективно оценить степень и характер опасности нападения».

«Положения настоящей статьи в равной мере распространяются на всех лиц независимо от их профессиональной или иной специальной подготовки и служебного положения, а также независимо от возможности избежать общественно опасного посягательства или обратиться за помощью к другим лицам или органам власти» (ч.3 ст.37 УК РФ).

Важность института необходимой обороны в системе уголовного права является исключительной, так как среди обстоятельств, исключающих преступность деяния, именно необходимая оборона имеет наиболее широкое применение. Социальное назначение и легализованность необходимой обороны являются неотъемлемым атрибутом формирования общества, чтобы каждая личность которого могла бы на законных основания защитить не только собственные права, права близких людей, а также интересы других, не персонифицированных лиц, в том числе и интересы государства.

Несмотря на то, что в науке уголовного права концепция необходимой обороны является достаточно полной, взаимосвязанной и логичной, в правоприменительной практике нередко возникают ошибки, связанные с реализацией соответствующих правовых норм. Необходимая оборона как правовой институт известна человечеству с древнейших времен. Так, еще в римском праве было зафиксировано высказывание, что право обороны вытекает из самой природы вещей, что vim enim vi defendere omnes leges omniaque jura permittunt («защищаться силой от насилия позволяют все законы и все права»). Упоминание права необходимой обороны содержится и в «Русской Правде» - древнейшем памятнике славянского права.

В русской правовой мысли она получила самую глубокую разработку, в частности, в трудах А.Ф. Кони, Н.С. Таганцева, Н.Д. Сергеевского, идеи которых впоследствии развивались В.Ф. Кириченко, А.И. Санталовым, Н.Н. Паше-Озерским, В.И. Ткаченко, Ю.В. Баулиным и другими учеными. За прошедшее время актуальность права необходимой обороны, теоретическая и практическая его значимость только возросли, что является вполне объяснимым. Во-первых, это вызвано тем, что законодатель только за последние восемь лет три раза вносил изменения в нормы о необходимой обороне. Последнее изменение внесено и закреплено Федеральным законом от 27.07.2006 N 153-ФЗ. Во-вторых, с ростом объема теоретических исследований количество нерешенных противоречий во взглядах на различные аспекты проблемы не уменьшается, а, напротив, возрастает. В-третьих, правоохранительные органы в своей деятельности сталкиваются с все новыми случаями необходимой обороны, а каждый новый инцидент по- своему уникален и требует всестороннего изучения и оценки. Наконец, принимая во внимание сложившуюся в нашем государстве обстановку, которая характеризуется резким ростом преступности, задача приблизить институт необходимой обороны к реалиям нашего времени, сделать его законодательную конструкцию более доступной для понимания как рядовых граждан, так и правоприменителей, приобретает огромное общественное значение.

В соответствии с частями 1, 2 ст. 37 УК РФ, не является преступлением причинение вреда посягающему лицу в состоянии необходимой обороны, то есть при защите личности и прав обороняющегося или других лиц, охраняемых законом интересов общества или государства от общественно-опасного посягательства, если оно было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия. Не являются превышением пределов необходимой обороны действия обороняющегося лица, если это лицо вследствие неожиданности посягательства не могло объективно оценить степень и характер опасности нападения. Из формулировки закона следует, что необходимая оборона является, с одной стороны, обстоятельством, исключающим преступность деяния, а с другой – субъективным правом граждан на защиту от посягательства. При определении понятия необходимой обороны нужно, во-первых, выяснить природу этого права, а во-вторых, установить связь необходимой обороны с другими институтами уголовного права.

Природа права на необходимую оборону трактуется по-разному, но все многообразие объяснений можно в конечном итоге свести к трем парадигмам: естественно-правовой, социально-политической и позитивистской. Естественно-правовая трактовка, восходящая еще к идеям римских юристов, нашла свое отражение в русской дореволюционной правовой мысли. А.Ф. Кони предваряет свое замечательное исследование утверждением о том, что «в силу стремления к самосохранению человек старается избежать опасности и принимает все меры к ее отвращению; – он имеет на это право, которое должно быть рассматриваемо как прирожденное».² Свое суждение он дополняет философским обоснованием необходимой обороны, в допущении которой «заключается удовлетворение идеи справедливости. Отнять у человека защиту в тех случаях, когда общество ее дать не может, значило бы совершенно уничтожить объективное равенство между людьми». ³Аналогичный подход можно встретить и в самых современных работах, посвященных этой теме. М.А. Кауфман пишет: «Право на необходимую оборону – это естественное, данное каждому гражданину право. Его естественность состоит в том, что оно не создается государством, но признается и санкционируется им».⁴ Действительно, в основе оборонительных действий лежит присущий каждому индивиду инстинкт самосохранения, поэтому наличие какого-либо запрета на таковые действия, сопряженного даже с самыми суровыми санкциями, будет совершенно бессмысленно: в любой ситуации человек стремился бы отгородить себя от опасности. Действия, направленные на самосохранение, необязательно должны быть связаны с причинением вреда посягающему. В значительной части случаев можно спастись бегством или обратиться за защитой к правоохранительным органам или другим лицам, но закон такого требования не выдвигает. В ч. 3 ст. 37 УК РФ сказано однозначно: право на необходимую оборону принадлежит лицу независимо от возможности избежать общественно опасного посягательства или обратиться за помощью к другим лицам либо органам власти. Далее, понятие самосохранения подразумевает направленность на защиту исключительно собственной личности, в то время как закон допускает также защиту других лиц, общественных и государственных интересов.

Узость естественно-правовой трактовки права на необходимую оборону в значительной степени преодолевается в социально-политической парадигме. В основе современного государства лежит система политических и экономических отношений, незыблемость которых является залогом его успешного функционирования. Именно в этих отношениях реализуется правовой статус человека и гражданина, именно этим отношениям соответствуют базовые ценности данного общества. Поэтому государство, используя правовые средства, признает защитную деятельность граждан социально полезной, но ограничивает ее определенными условиями, нарушение которых поставило бы эти отношения под угрозу.

Наконец, позитивистский подход предполагает основание права на необходимую оборону не в инстинктивных свойствах личности и не в публичном интересе, но исключительно в юридических источниках. В позитивно-правовой плоскости решает этот вопрос Н.С. Таганцев. «Мое вторжение в право другого, – говорит он, – имеет производный характер; я употребляю силу, предупреждая или преступное деяние... или же хотя и не преступное, но и неправомерное деяние».⁵ Очевидно, что основанием реализации права на необходимую оборону является посягательство со стороны другого лица.

В РФ право на необходимую оборону является неотъемлемым атрибутом правового статуса личности. В ч. 2 ст. 45 Конституции РФ⁶ сказано, что каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом. Одним из таких способов является причинение вреда посягающему лицу, которое строго регламентировано уголовным правом. В.В. Меркурьев относит право на необходимую оборону к институту «гражданской самозащиты», базовым принципом которого является вышеприведенная формулировка Основного закона. ⁷ Аналогичные нормы содержатся в гражданском, а ранее содержались и в административном праве. Институт необходимой обороны был предусмотрен ст. 19 КоАП РСФСР 1984 года, однако наличие в Кодексе такой нормы не было практически оправданным. Отличие необходимой обороны в административном праве от аналогичного института в уголовном праве заключается в том, что посягательство, вызывающее состояние необходимой обороны, не несет в себе признака общественной опасности, так как не угрожает причинением вреда базовым общественным отношениям. Поэтому размер причиняемого посягающему лицу вреда должен быть существенно меньше, чем тот, который допускается уголовным законом. Многие административные правонарушения, такие, например, как мелкое хулиганство или мелкое хищение, представляют явный вред для общества и должны быть пресечены. Для их пресечения в подавляющем большинстве случаев необходимо причинить такой вред посягающему, который по своим объективным характеристикам будет соответствовать вреду, запрещенному уголовным, а не административным законом (побои, легкий вред здоровью, лишение свободы и др.). Необходимая же оборона по уголовному праву от посягательств, представляющих собой административные правонарушения, не допускается, о чем более подробно будет сказано ниже. В ныне действующем КоАП РФ норма о необходимой обороне отсутствует. Так или иначе, пред лицом административно наказуемого посягательства гражданин с правовой точки зрения оказывается фактически беззащитен.

Гражданский кодекс РФ⁸ допускает самозащиту как один из способов защиты гражданских прав. Здесь, на мой взгляд, уместнее говорить не о защите гражданских прав, а о защите от гражданских правонарушений. Право собственности, безусловно, относится к категории гражданских прав, но посягательство на него является уголовно наказуемым и порождает право на необходимую оборону, предусмотренное ст. 37 УК РФ. Для признания вреда, причиненного при самозащите, правомерным необходимо наличие трех условий. Во-первых, лицо, самостоятельно защищающее свое право, должно являться бесспорным его обладателем. Далее, избранный лицом способ защиты должен быть соразмерен нарушению. И наконец, этот способ не должен выходить за пределы действий, необходимых для его пресечения. При соблюдении вышеперечисленных условий лицо, причинившее вред в состоянии самозащиты, освобождается от обязанности возмещения убытков. Примером гражданско-правовой самозащиты может служить удержание хранителем переданной ему вещи до уплаты причитающегося вознаграждения. Таким образом, право на необходимую оборону закономерно вытекает как из самой сущности права, так и из системы правовых норм, определяющих статус личности в российском государстве. Более того, это право коренится в самой природе человека и соответствует базовым ценностям и отношениям современного общества. В этой связи закономерно возникает вопрос о том, можно ли считать необходимую оборону не только правом, но и обязанностью граждан. Подавляющее большинство ученых отвечает на него отрицательно, признавая вместе с тем, что для некоторых категорий граждан необходимая оборона составляет их правовую обязанность. К этим категориям относятся сотрудники органов внутренних дел, военнослужащие, для которых пресечение правонарушений входит в их служебные обязанности. С такой позицией не согласен Ю.В. Баулин, возражения которого основываются на том, что трансформация права на необходимую оборону для одной категории граждан в обязанность для другой ведет к утрате формальной юридической определенности данного института.⁹ Защитные действия, предпринимаемые работниками милиции или военнослужащими, надо, по его мнению, квалифицировать не как необходимую оборону, а как исполнение служебного долга, что является самостоятельным декриминализирующим основанием. Может ли необходимая оборона стать обязанностью граждан, для которых она не является служебным долгом? В.И. Ткаченко на этот счет пишет: «Осуществление необходимой обороны выступает для граждан обязанностью и тогда, когда посягательство оказывается опасным для жизни лица, подвергшегося нападению, и его пресечение заведомо не было сопряжено с опасностью для этих лиц».¹⁰ Позиция В.И. Ткаченко, безусловно, была оправданной, поскольку неосуществление обороны в указанном им случае могло квалифицироваться по ст. 127 УК РСФСР как оставление в опасности. В связи с принятием УК РФ признаки данного состава изменены. Сейчас мы можем говорить об обязанности осуществления необходимой обороны только в том случае, когда жизни или здоровью лица, в отношении которого другое лицо обязано иметь заботу, угрожает опасность, вызванная посягательством, которое не может быть отражено им самостоятельно, но которое может быть отражено этим другим лицом без риска для собственной жизни.

Установив природу права на необходимую оборону, следует перейти к рассмотрению необходимой обороны в качестве уголовно-правового института. «Определение понятия необходимой обороны, – отмечает Н.Н. Паше-Озерский, – можно дать только исходя из понятия преступления и руководствуясь общим значением обстоятельств, исключающих преступность деяния».¹¹В уголовном законе отсутствует общее понятие обстоятельств, исключающих преступность деяния, хотя такое понятие имело бы не только теоретическое, но и практическое значение. В реальной действительности правоприменитель может столкнуться с таким обстоятельством, которое еще не отражено в Кодексе, но по существу носит декриминализирующий характер.

Назовем признаки обстоятельств, исключающих преступность деяния. Первое – эти обстоятельства являются сознательным и волевым поступком человека, обладающим внешними сходствами с признаками какого-либо преступления. В ст. 13 УК РСФСР 1960 года говорилось: не является преступлением действие, хотя и подпадающее под признаки деяния, предусмотренного Особенной частью настоящего Кодекса, но совершенное в состоянии необходимой обороны. Термин «подпадание» вызывал критическую реакцию со стороны многих ученых – криминалистов. Н.Ф. Кузнецова утверждала, что уголовный закон ни формально, ни по существу не может признавать под него подпадающим или содержащим его признаки общественно неопасное деяние, а Т.Г. Шавгулидзе вообще заявлял, что ни необходимая оборона, ни крайняя необходимость даже формально не соответствуют составу преступления. Вместе с тем указание на подпадание деяния под признаки какого-либо преступления существенно облегчает задачу правоприменителя, который сталкивается с проблемой именно тогда, когда имеет место совпадение рассматриваемого им дела с рядом признаков одного из деяний, предусмотренных Особенной частью УК. В любом случае, следует говорить не о «подпадании» как таковом, а скорее, о внешнем сходстве с составом преступления при отсутствии сходства внутреннего. К числу внешних признаков относятся субъект, объект и объективная сторона, причем с последней может иметь место как полное, так и частичное (при необходимой обороне) совпадение. Водораздел проходит по внутреннему признаку: содержание субъективной стороны декриминализирующих обстоятельств полностью не совпадает с ее содержанием в преступлении.

Вторым признаком обстоятельств, исключающих преступность деяния, является их правомерность, выражающаяся в том, что они предусмотрены нормами законодательства. В Общей части УК РФ прямо названы шесть таких обстоятельств: необходимая оборона, причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление, крайняя необходимость, физическое или психическое принуждение, обоснованный риск, исполнение приказа или распоряжения. «Конструируя эти институты, – пишет видный русский криминалист Н.Д. Сергеевский, – наука уголовного права должна двигаться путем выводов и отвлечений от положений права других областей – гражданского, государственного, – определяющих содержание прав и благ, устанавливаемых и признаваемых государством за гражданами».¹² Связь необходимой обороны с институтами государственного и гражданского права была установлена выше. Вообще вопрос о правомерности этих обстоятельств может быть решен двумя способами. Первый: правомерными надлежит считать лишь те обстоятельства, которые названы в УК. Второй способ подразумевает более широкую трактовку, а именно: правомерность тех или иных обстоятельств устанавливается нормами не только уголовного, но также и других отраслей права. Более того, правомерными могут считаться и те обстоятельства, которые прямо не указаны в законе, но не запрещены им и не противоречат его принципам. Возникает вопрос о возможности применения аналогии закона и права при установлении правомерности тех или иных обстоятельств. В ч. 2 ст. 3 УК РФ сказано: применение уголовного закона по аналогии не допускается. Если толковать данную норму не буквально, а в контексте ч. 1 ст. 3 УК РФ, то можно предположить, что запрет на применение аналогии относится скорее к Особенной части, то есть если какое-либо деяние представляет общественную опасность, то преступным оно может быть признано только тогда, когда прямо запрещено законом. В обратном случае, когда формально преступное деяние характеризуется наличием декриминализирующего обстоятельства, прямо не предусмотренного в Общей части, неприменение аналогии противоречило бы духу правопорядка. Прецедент применения такой аналогии встречается в деятельности высшей судебной инстанции по толкованию законодательства. В п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда СССР «О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств» от 16 августа 1984 г. (далее – ПП ВС) действия по задержанию преступника приравниваются к совершенным в состоянии необходимой обороны, хотя в настоящее время эти действия составляют самостоятельный институт уголовного права. Таким образом, мы сталкиваемся не с чем иным, как с применением аналогии в уголовном праве.

Третьим признаком обстоятельств, исключающих преступность деяния, необходимо признать то, что по своему социально – психологическому заряду они не несут в себе общественной опасности. А.Н. Трайнин, а вслед за ним и В.И. Ткаченко справедливо обращают внимание на тот парадокс, что в отдельных случаях деяние может быть и правомерным, и общественно опасным одновременно. Известно, что в состоянии крайней необходимости вред причиняется третьим лицам, поэтому есть основание признать справедливость этого парадокса. Таким образом, обстоятельства, исключающие преступность деяния, – это предусмотренные уголовным законом и внешне сходные с преступлениями общественно полезные и правомерные поступки, исключающие уголовную ответственность лица за причиненный им вред.

Предмет уголовного права составляют три вида правоотношений. Первым видом являются охранительные уголовно-правовые отношения, возникающие в связи с совершением преступления между лицом, его совершившим, и государством в лице правоохранительных органов. Вторым видом являются общепредупредительные уголовно-правовые отношения, возникающие по поводу удержания лиц от совершения преступлений в связи с наличием уголовно-правового запрета. Наконец, к третьему виду относятся регулятивные уголовно-правовые отношения, которые складываются на базе управомочивающих норм, наделяющих граждан правом на активное противодействие грозящей им, другим лицам, обществу и государству опасности. Именно к этому виду уголовно-правовых отношений принадлежит необходимая оборона. Поэтому, указывая признаки необходимой обороны, образующие ее уголовно-правовой состав, нельзя смешивать его с понятием состава преступления. Стоит согласиться с В.В. Меркурьевым, который пишет: «Состав необходимой обороны – это то, из чего слагается защитительная деятельность обороняющегося, предпринятая в ответ на общественно опасное посягательство».¹³

Объектом необходимой обороны являются личность и права посягающего, которые в момент посягательства лишаются правовой защиты со стороны государства в той степени, в которой это необходимо для пресечения посягательства. В конструкцию объективной стороны необходимой обороны В.В. Меркурьев ошибочно пытается включить общественно опасное посягательство. На мой взгляд, это неоправданно потому, что посягательство обладает самостоятельным составом, который может:

а) полностью совпадать с составом какого-либо преступления;

б) не образовывать состава преступления ввиду отсутствия необходимых признаков субъекта;

в) не образовывать состава преступления ввиду отсутствия вины (ошибка или крайняя необходимость).

Объективная сторона необходимой обороны включает в себя:

1) общественно полезное действие, связанное с защитой правоохраняемых объектов (оборона в форме бездействия умозрительно допустима, но на практике не распространена);

2) последствие в виде вреда здоровью, имуществу и другим благам посягающего лица;

3) причинная связь между 1) и 2);

4) обстановка, которая характеризуется наличием общественно опасного посягательства;

5) время – момент посягательства.

Орудия, средства и способы необходимой обороны не являются ее обязательными признаками. Однако следует отметить, что использование оружия и специальных средств при отражении посягательства регулируется самостоятельными нормативно-правовыми актами. Согласно ст. 24 Федерального закона РФ «Об оружии»,¹⁴ граждане РФ могут применять имеющееся у них на законных основаниях оружие для защиты жизни, здоровья и собственности в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости. Применению оружия должно предшествовать четко выраженное предупреждение об этом лица, против которого применяется оружие, за исключением случаев, когда промедление в применении оружия создает непосредственную опасность для жизни людей или может повлечь иные тяжкие последствия. При этом применение оружия в состоянии необходимой обороны не должно причинить вред третьим лицам. Запрещается применять огнестрельное оружие в отношении женщин, лиц с явными признаками инвалидности, несовершеннолетних, когда их возраст очевиден или известен, за исключением случаев совершения указанными лицами вооруженного либо группового нападения. О каждом случае применения оружия, повлекшем причинение вреда здоровью человека, владелец оружия обязан незамедлительно, но не позднее суток, сообщить в орган внутренних дел по месту применения оружия. Нормы, детализирующие положения данной статьи, содержатся в Законах РФ «О милиции»¹⁵ и «О частной детективной и охранной деятельности».¹⁶

Субъективная сторона необходимой обороны характеризуется невиновностью. Интеллектуальный элемент невиновности составляет отношение к посягательству (осознание его общественной опасности) и к защите (осознание общественной пользы своих действий), а также предвидение наступления негативных для посягающего последствий. Волевой элемент составляет желание причинения вышеуказанных последствий, которые выступают как способ отражения посягательства. Субъектом необходимой обороны, т.е. лицом, отражающим посягательство, может быть каждый без исключения человек. В соответствии с ч. 3 ст. 37 УК РФ право на необходимую оборону имеют в равной мере все лица независимо от их профессиональной или иной специальной подготовки и служебного положения. Понятие субъекта необходимой обороны не совпадает с понятием субъекта преступления, так как в данном случае отсутствуют требования к возрасту или психическому состоянию лица. «Нет основания лишать права необходимой обороны, – пишет Т.Г. Шавгулидзе, – душевнобольных и малолетних, ибо не исключается возможность, чтобы они действовали в целях защиты конкретного правоохраняемого интереса».¹⁷

В контексте вышеизложенного необходимую оборону можно, с одной стороны, определить как субъективное право граждан на защиту от общественно опасного посягательства путем причинения вреда посягающему лицу, а с другой – как основание правомерности причинения вреда посягающему в состоянии защиты личности и прав обороняющегося или других лиц, охраняемых законом интересов общества или государства от общественно опасного посягательства.

2. Признаки (условия) правомерности необходимой обороны.

Прежде всего, посягательство должно быть объективно общественно опасным. Таковым является посягательство, которое причиняет или способно причинить существенный вред охраняемым уголовным законом интересам, т. е. личности, обществу или государству. При этом необязательно, чтобы посягательство было преступным, т. е. уголовно наказуемым. Известно, что бывают и такие посягательства, которые по формально-юридическим признакам не являются уголовно наказуемыми, однако они способны представлять серьезную опасность для правоохраняемых интересов. Например, посягательство на жизнь и здоровье со стороны невменяемого лица или лица, не достигшего возраста, с которого наступает уголовная ответственность. Необходимая оборона от таких посягательств также допустима. Не порождает права на необходимую оборону посягательство, которое хотя формально и подпадает под признаки деяния, предусмотренного уголовным законом, но в силу малозначительности лишено общественной опасности (ч. 2 ст. 14 Уголовного кодекса Российской Федерации). Необходимая оборона недопустима против действий, которые сами совершены в состоянии необходимой обороны. В связи с этим лицо, совершающее, например, разбойное нападение и встретившее решительный отпор со стороны потерпевшего, не может ссылаться, в свою очередь, на то, что причинило вред здоровью потерпевшему, чтобы самому избежать причинения им подобного вреда.

Вторым условием правомерности необходимой обороны, относящимся к посягательству, является его наличность. Для признания существования этого условия необходимо определить начальный и конечный моменты посягательства. Начальным его моментом признается как момент непосредственно самого общественно опасного посягательства (например, вор залез в чужой карман), так и наличие реальной угрозы посягательства. Так, например, при разбойном нападении сам факт угрозы непосредственного причинения вреда посягающему (например, со стороны нападающего под угрозой ножа предъявляется требование отдать деньги или другие ценности), конечно же, свидетельствует о наличности посягательства, дающего обороняющемуся право причинить посягающему серьезный вред. Вместе с тем недопустима необходимая оборона против посягательств, которые ожидаются в будущем. Конечный момент посягательства связывается с его окончанием. При этом посягательство признается оконченным, если угроза причинения вреда обороняющемуся миновала (причинение вреда при этом следует рассматривать как учинение расправы, акт мести). Вместе с тем судебная практика исходит из того, что состояние необходимой обороны может иметь место и после окончания.

Третьим условием правомерности необходимой обороны, относящимся к посягательству, является действительность посягательства. Действительным считается посягательство, которое существует объективно, в реальной действительности, а не в воображении «защищающегося». Признать же посягательство существующим в реальной действительности — это значит установить, что оно (посягательство) объективно было способно причинить существенный вред правоохраняемым интересам.

Существуют условия правомерности необходимой обороны, относящиеся не только к общественно опасному посягательству, но и к защите от него. Первое условие относится к определению круга объектов (интересов), которые возможно защищать по правилам необходимой обороны. Уголовный закон к таковым относит:

права и законные интересы обороняющегося;
права и законные интересы другого лица;
интересы общества;
интересы государства.

Таким образом, путем необходимой обороны можно защищать любой правоохраняемый интерес. При этом в соответствии с уголовным законом право необходимой обороны возникает «независимо от возможности избежать посягательства либо обратиться за помощью к другим лицам или органам власти». Вторым условием правомерности необходимой обороны, которое относится к защите, является то, что вред должен быть причинен обязательно непосредственно посягающему, а не третьим лицам (в последнем случае может иметь место крайняя необходимость). Третьим условием является соблюдение требования уголовного закона о том, чтобы при защите не было допущено превышения пределов необходимой обороны.

Право на необходимую оборону принадлежит лицу независимо от возможности избежать посягательства или обратиться за помощью к другим лицам или органам власти. Необходимо отметить, что превышением пределов необходимой обороны признаются умышленные действия, явно не соответствующие характеру и степени общественной опасности посягательства (ч. 2.1 и 3 ст. 37 Уголовного кодекса Российской Федерации). Это значит, что превышение пределов необходимой обороны — это не всякое, а явное, т.е. чрезмерное несоответствие средств защиты характеру и опасности посягательства. Простое, т. е. не явное (не чрезмерное) несоответствие не образует превышения необходимой обороны, так как уголовный закон разрешает при необходимой обороне причинять вред и больший, чем тот который угрожает защищаемому правоохраняемому интересу. Такое соответствие или несоответствие определяется, прежде всего, сопоставлением важности защищаемого интереса (объекта) и того, чему причиняется вред.