Нетрадиционные способы и методы раскрытия и расследования преступлений
КОНТРОЛЬНОЕ ЗАДАНИЕ
По дисциплине
Тема «Нетрадиционные способы и методы раскрытия и
Москва - 2012г.
Содержание
Введение
1. История развития методов и понятие «нетрадиционной криминалистики».
2. Использование детекции лжи.
3. Гипноз и биоритмология в раскрытии и расследовании преступлений.
Заключение
Список использованных источников
Введение
Актуальность темы нашей работы обусловлена тем, что преступность в России за последние годы имеет тенденцию к росту и по степени негативного воздействия на граждан, общество и государство, и превратилась в достаточно серьезную социальную проблему. Развитие науки и техники привело к разработке новых средств, приёмов и методов деятельности, используемых одновременно как преступниками, так и правоохранительными органами. Комплекс уголовно-процессуальных и криминалистических мер, направленных на совершенствование следственной работы и усиление борьбы с преступностью, остался несовершенным. Изучение экспертной, следственной и судебной работы показывает, что не теряют своей актуальности вопросы применения новых и нетрадиционных методов исследования как самим субъектом расследования, так и приглашаемыми им специалистами в широком смысле этого слова. Наличие инструкций и подзаконных нормативных актах, в условиях дефицита правового регулирования даже на уровне закона, в настоящее время явно не достаточно.
Проблемы применения нетрадиционных методов исследования привлекают большое внимание, как правоприменителей, так и теоретиков, а кроме того медиков, психологов, биологов, программистов и представителей других наук.
Целью настоящей работы является разработка вариантов по совершенствованию правового регулирования и практики его применения в следственной деятельности при использовании новейших технических, тактических и методических достижений различных наук.
Предметом исследования являются: понятие нетрадиционных методов исследования в криминалистике, использование их в поисково-познавательной деятельности следователя, а так же закономерности их использования в ходе предварительного расследования, и оперативно-розыскной деятельности.
Объектом настоящего исследования является деятельность субъектов по применению нетрадиционных методов исследования при расследовании преступлений: следователя, специалиста, эксперта.
Работа выполнена с использованием диалектического, формально-логического, системного, сравнительного методов.
Теоретическую основу исследования составили научные труды в области философии, теории права, психологии, информатики, химии и физики.
1. История развития методов и понятие «нетрадиционной криминалистики».
Понятие нетрадиционных методов исследования в криминалистике в настоящее время не сформулировано и не определено. Практика расследования преступлений обращается к данным методам всё более часто.
Представляется интересным тот факт, что данные методы имеют достаточно глубокую историю. Некоторые методы берут свое начало со времен античности, а некоторые имеют еще более древнюю историю. Это объясняется с, одной стороны, отсутствием научности знаний, с другой неудержимое желание человека знать истину, или же такая необходимость.
Становление метода детекции лжи имеет достаточно длительный путь развития. В глубокой древности на Востоке в качестве детектора лжи широко использовалась рисовая мука. В основе данного метода лежали следующие наблюдения. Было замечено, что в период сильного страха во рту прекращается выделение слюны. Для оценки этого состояния, в рот подозреваемого вкладывалась рисовая мука. Если через определенное время она оказывалась сухой, то подозреваемого считали виновным. Данное «техническое средство» являлось более совершенным для детекции лжи, чем субъективная оценка вождя племени. В то же время сухость во рту может быть вызвана не только боязнью расплаты за совершенное преступление, а просто страхом, вызванным боязнью самой процедуры.
Более «информативным» был детектор лжи с использованием осла. Процедура «тестирования» заключалась в следующем. В полутемном помещении привязывали осла, предварительно смазав ему хвост краской. Подозреваемому давалось задание: зайти в помещение и погладить осла по хвосту. Если осел, закричит - значит «обследуемый» виновен. Создатели данного «детектора лжи» были убеждены, что человек, совершивший преступление побоится гладить осла, - вдруг он закричит. Следовательно, руки останутся чистыми. Более жесткий способ выявления правды использовали в древней Спарте. Спартанские юноши, прежде чем попасть в специальные школы, проходили определенный отбор. Юношу ставили на скале над обрывом и спрашивали, боится ли он. Ответ всегда был отрицательный. Но правду или ложь сказал опрашиваемый субъект, определяли по цвету лица. Если юноша был бледен – то он лгал. Данный тип реакции по убеждению спартанцев, говорил о том, что юноша в бою не может быть ловким и сообразительным и его сбрасывали со скалы. Многолетние наблюдения помогли спартанцам сделать справедливый вывод: человек, бледнеющий от страха, не может быть хорошим воином.
В Древнем Риме этим же методом отбирали телохранителей. Кандидату задавали провокационные вопросы. Если он краснел, его брали в охрану. Считалось, что если человек краснеет при предъявлении ему провокационных вопросов, он не будет участвовать в заговорах.
В африканских племенах при определении «виновного» использовали свой метод. Колдун совершал специальный танец вокруг подозреваемых. Интенсивно обнюхивая, «следователь» по насыщенности запаха тела делал заключение, кто из «подозреваемых» виновен в совершении расследуемого преступления.
На ближнем востоке еще в глубокой древности в качестве «детектора лжи» использовали показатели пульса подозреваемого. В качестве информативных признаков брались изменения в частоте пульса и особенности кровенаполнения артерии (пульсации). Метод использовался для выявления неверных жен и установлении личности любовника. Методика проверки была предельно проста. Специально тренированный человек прикладывал палец к артерии, а далее подозреваемому субъекту задавались вопросы с названием имен мужчин, теоретически могущих вступить в интимную связь с подозреваемой личностью. В результате сильного эмоционального напряжения, в качестве реакции на имя любовника у подозреваемой резко изменялись частота пульса и кровенаполнение артерии. В дальнейшем этот метод использовался и для решения других задач, при необходимости определить степень искренности того или иного человека.
Использованная в прошлом методика тестирования в последствии стала «поисковым методом» и в настоящее время широко используется в практике «детекции лжи». Существовал опыт использования тремора для определения причастности подозреваемых в совершении преступлений. Испытуемым давали в руки очень хрупкое яйцо птицы и проводили допрос на предмет совершения ими противоправного действия. У кого скорлупа лопалась, того и считали причастным к совершению расследуемого преступления. В период, охватывающий первобытнообщинный строй и более поздний – каменный и бронзовый век, низкий уровень цивилизации не мог способствовать созданию «мощных технических средств» для определения участия подозреваемого в совершении преступления. Уровень цивилизации, эпоха в которой она существовала, накладывала отпечаток на системы получения информации о «правде» и «лжи» человека.
Проблема использования гипнотического воздействия в криминальных и безнравственных целях получила отражение еще в 1784 г., когда комиссары французского короля изучали сеансы австрийского врача Франца Антона Мессмера (1734-1815 гг.). Термина «гипноз» в ту эпоху еще не существовало, его заменяло понятие «животный магнетизм». В секретном рапорте Жюсье - одного из королевских комиссаров, которому было поручено следствие, указывалось: «Магнетическое лечение может быть только опасным для нравственности... Всегда мужчины магнетизируют женщин: устанавливающиеся в этих целях отношения – несомненно, только отношения больной к своему врачу, но этот врач - мужчина. Какова бы ни была болезнь, она не лишает нас нашего пола и не избавляет нас целиком от власти другого пола»[1].
Сеанс магнетизма королевский комиссар описывал следующим образом: «Часто мужчина просовывает правую руку за спину женщины, они наклоняются друг к другу, чтобы содействовать этому прикосновению. Близость все увеличивается, лица соприкасаются, дыхание смешивается, все физические впечатления мгновенно разделяются обоими, и взаимное притяжение полов должно действовать во всю силу. И нет ничего удивительного, что чувства воспламеняются; воображение вносит некоторое расстройство во весь организм; оно побеждает здравый смысл, ибо подавляет внимание, женщины не могут отдавать себе отчет в том, что они испытывают, они не понимают своего состояния»[2].
В том же 1784 г. Академия наук и Королевское медицинское общество Франции, подвергнув анализу сеансы Мессмера, приписали все гипнотические явления человеческому воображению: «Воображение без магнетизма вызывает конвульсии... Магнетизм без воображения не вызывает ничего»[3].
В источниках XIX и начала ХХ вв. можно найти утверждения об изнасилованных женщинах, погруженных предварительно в состояние глубокого гипноза, о гипнотическом внушении, явившемся причиной ряда преступлений[4]. Однако к 20-м гг. минувшего столетия в мировой психиатрии и юриспруденции возобладала точка зрения, согласно которой «до преступления может быть в гипнозе доведен только тот человек, который уже от природы склонен к такого рода преступным действиям»[5]. Специалисты в своих трудах обосновывали необходимость различать, является ли человек, находившийся в гипнозе, объектом или субъектом преступления. Исследователь В. Фельдман в своей интересной книге, давно ставшей библиографической редкостью, писал: «Наукой вполне конкретно и достоверно доказано, что внушение в гипнотическом сне преступления (настоящего, не экспериментального) – чрезвычайная редкость; по крайней мере до сих пор всей мировой криминалистикой не зарегистрирован ни один достоверный случай преступления под гипнозом»[6].
Таким образом за рубежом формировалась практика, накапливался опыт применения гипноза в качестве метода собирания доказательств. В мировой практике появилось немало примеров успешного раскрытия изнасилований, совершенных в состоянии гипноза, путем повторного гипнотического сеанса, в котором потерпевшее лицо вспоминало все обстоятельства совершения преступления, в то время как в обычном состоянии наблюдалась амнезия по поводу криминальной ситуации.
И все же движение в этом направлении по большей части долго носило однорядовый характер: гипноз главным образом рассматривался лишь как метод допроса обвиняемого или подсудимого. Только в 60-е годы XX столетия полиция ряда стран приступила к практическому применению гипноза для получения дополнительной информации у свидетелей и потерпевших.
История наркоанализа несколько иная, поскольку, все же данный метод имеет большую степень научности. В 1922 году врач из Техаса Роберт Эрнест Хауз, которого называют «отцом сыворотки правды», опубликовал в техасском медицинском журнале статью под названием «Использование скополамина в криминологии». (В 1931 году эта статья была перепечатана в английском Журнале полицейской науки.) Доктор Хауз провел многочисленные эксперименты, подбирая оптимальные дозировки препаратов и периодичность инъекций, и пришел к заключению, что при соблюдении необходимых условий его метод беспроигрышен.
В 1924 году, выступая перед офицерами полиции в Хьюстоне, он рассказал о том, что ему удалось создать метод, позволяющий, вопреки желанию субъекта, извлечь из его памяти информацию, «запрятанную» на подсознательном уровне психики. Это достигается путем инъекции в кровь некоторой дозы скополамина. Этот препарат, как убеждал своих слушателей доктор Хауз, вызывает либо глубокий сон, либо бодрствование при «выключенном сознании». В таком искусственно бессознательном состоянии человек может отвечать на вопросы подобно малому ребенку — честно, непосредственно, не пытаясь уйти от ответа, обмануть или схитрить. Позднее, проведя многочисленные эксперименты, доктор Хауз пришел к убеждению, что нет человека, который мог бы устоять перед действием скополамина, и что созданный им метод столь же надежен, как и дактилоскопическое исследование пальцев рук. После этого метод был взят на вооружение полицией.
Ни создатель «сыворотки правды», ни его многочисленные последователи не представляли, какой решительный отпор он встретит в судах. Первый инцидент произошел в штате Миссури, когда адвокат обвиняемого в изнасиловании попытался использовать в качестве доказательства невиновности своего подзащитного свидетельство врача-эксперта, проводившего допрос обвиняемого под наркозом. Суд счел пояснения эксперта неубедительными и несостоятельными с научной точки зрения. С тех пор, как в Старом, так и в Новом Свете суды на долгое время перестали учитывать показания, полученные под наркозом. Мотивировка — показания получены «в измененном состоянии сознания» и, следовательно, могут быть продуктом психологического давления. Кроме того, последующие эксперименты заставили более сдержанно относиться к надежности самого метода наркоанализа. Как, оказалось, существуют лица, способные лгать даже под наркозом, а лица, дающие правдивые показания, путаться, находясь в этом состоянии. Жизнь, однако, показала, что отказ от метода наркоанализа преждевременный.
После Второй мировой войн наркоанализ стали применять для лечения военных психозов (наркоанализ называют иногда «быстрым психоанализом») и для лечения амнезии у лиц, перенесших контузию. Психиатры используют наркоанализ для распознавания симуляции при экспертизе вменяемости[7].
С конца ХХ в. в российской литературе по криминалистике и оперативно-розыскной деятельности всё чаще стали появляться призывы использовать способности экстрасенсов для раскрытия и расследования преступлений[8].
Прежде чем оценить данные источники по «криминалистической экстрасенсорике», необходимо определиться с соответствующими понятиями. Экстрасенсорным (сверхчувственным) восприятием принято сейчас называть телепатию и ясновидение[9]. Специалист мирового класса в области парапсихологии профессор Ч. Хэнзел приводит такие определения:
1. Телепатия - восприятие одним лицом мыслей другого лица без какой-либо передачи их по сенсорным каналам.
2. Ясновидение - сведения о каком-либо объекте или событии, получаемые без участия органов чувств.
3. Проскопия - узнавание будущих мыслей другого лица (проскопическая телепатия) или будущих событий (проскопическое ясновидение).
По мнению Ч. Хэнзела, телепатия - это новое название для чтения мыслей, ясновидение - для второго зрения, проскопия - для прорицания или пророчества. Приведя в своем исследовании множество фактов, Ч. Хэнзел скептически замечает: «Хотя потрачено много времени, сил и денег, до сих пор не получено ни одного приемлемого доказательства реального существования экстрасенсорного восприятия»[10]. Аналогичный вывод следует из анализа трудов нынешних парапсихологов различных стран[11].
В практике специалистов советской криминалистики и оперативно-розыскной деятельности (система МВД) появление официально разрешенного интереса к помощи экстрасенсов относится к концу 80-х годов минувшего столетия. Созданная по поручению руководства МВД СССР рабочая группа, изучавшая возможности использования нетрадиционных средств и методов в борьбе с преступностью, отметила, что «на местах такая работа проводится на свой страх и риск, бессистемно, её результаты не документируются, их анализ и обобщение отсутствуют. Больше того, сотрудники нередко опасаются огласки фактов обращения к такого рода способам и методам получения нужной для дела информации, тщательно скрывают её источники»[12]. Главное управление уголовного розыска МВД РФ разослало во все подчиненные подразделения субъектов Федерации запросы с предложением сообщить о конкретных положительных примерах привлечения экстрасенсов к раскрытию преступлений. Из 73 регионов поступили ответы. «Обобщение полученных результатов показало, что в 45 регионах России сотрудники милиции обращались к экстрасенсам для получения сведений оперативного характера (в 20 регионах систематически). Кроме того, в 8 регионах к экстрасенсам обращались родственники потерпевших для восстановления картины происшествий, при которых их близкие пропали без вести, с последующим информированием об этом правоохранительных органов».
Автор цитируемой публикации П. Скорченко пользовался сведениями, приведенными в докладе сотрудника ВНИИ МВД РФ А.А. Лазебного на научно-практическом семинаре, состоявшемся в Москве 25-26 мая 1994 г. Докладчик, исследуя «практические попытки применения парапсихологических методов для их использования в борьбе с преступностью», утверждал[13], что с помощью экстрасенсов в Ставропольском крае «в 1991 г. были раскрыты два убийства и кража денежных средств из кассы колхоза. В Свердловской области с помощью экстрасенса М в 1993 г. было раскрыто 16 преступлений. В Смоленской области экстрасенсом Р правильно указано место сокрытия расчлененного трупа».
Каждый из способов имеет свою индивидуальную историю, но все их объединяет то, что все они связаны с человеком, и его жизненными процессами, которые не всегда можно подвергнуть исследованию, используя обыденные научные методы и средства
2. Использование детекции лжи.
Говоря об использовании детекции лжи при раскрытии и расследовании преступлений, то необходимо отметить, что речь идет о применении полиграфа в процессе производства следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий. Принципиальное значение для дальнейшего успешного внедрения полиграфа в деятельность федеральных ведомств России в интересах совершенствования мер по профилактике, раскрытию и расследованию преступлений, и решение этой проблемы приобретает в настоящее время особую актуальность.
Очевидно, что психофизиологический метод «детекции лжи» с помощью полиграфа или проведение психофизиологической экспертизы необходимо исследовать криминалистики. В итоге должны быть определены место метода в системе этой науки и оптимальные пути применения метода «детекции лжи» при профилактике, раскрытии и расследовании преступлений.
Полиграф является техническим устройством, представляющим собой комбинацию медико-биологических приборов, позволяющих синхронно и непрерывно фиксировать динамику психофизиологических реакций лица на вопросы, задаваемые полиграфологом. Прибор является пассивным регистратором процессов, протекающих в организме человека, и не оказывает на них обратного влияния. Таким образом, полиграф позволяет определить степень значимости стимулов (вопросов) для обследуемого, касающихся обстоятельств совершенного преступления[14].
В отечественной криминалистике установилось положение, когда рекомендуемые к применению в указанных целях и, особенно в уголовном судопроизводстве методы должны удовлетворять требованиям научной обоснованности, надежности и нравственной безупречности.
Возникает вопрос: удовлетворяет ли, хотя бы в минимальной степени, этим критериям метод «детекции лжи»? Необходимо отметить, что естественнонаучные механизмы метода «детекции лжи» в зарубежной (в частности американской) «судебной психофизиологии», остаются значительной степени еще непознанными. Однако, невзирая на это, можно с достаточной уверенностью утверждать, что метод «детекции лжи» или организация и использование полиграфа все же обладает минимальной научной обоснованностью. Тот факт, что наука не уделяла должного внимания разработке теоретических основ данного метода, вовсе не говорит о его научной несостоятельности. Продолжающие расти объемы прикладного применения психофизиологического метода «детекции лжи» с использованием полиграфа во многих странах мира свидетельствуют о том, что в его основе лежат устойчиво функционирующие явления человеческого организма и его психики, не зависящие от расовых, национальных и культурных особенностей лиц, подвергаемых этой процедуре. Это также косвенно подтверждает и надежность метода ОИП.
В связи с имевшим место в нашей стране длительным нигилизмом в отношении психофизиологического метода «детекции лжи», критерий нравственной безупречности применения полиграфа приобретает особую значимость и заслуживает отдельного внимания.
За 60-летнюю историю отрицания в СССР метода ОИП единственным противником полиграфа, пожелавшим рассмотреть нравственный аспект этой процедуры, являлся В. Н. Николайчик.
Анализируя практику применения полиграфа в США и подчеркивая, что «возможность злоупотреблений сама по себе свидетельствует об отсутствии гарантий объективности испытания с помощью полиграфа» В. М. Николайчик полагал, что «принудительный характер получения информации с помощью психологических тестов (т.е. полиграфа) проявляется особенно в тех случаях, когда лицо, подозреваемое в совершении преступлений, желает воспользоваться своим правом.., провозглашенным 5-й поправкой (к Конституции США). Если же обвиняемый соглашается на проверку на полиграфе, то, как считал цитируемый автор, «своим согласием подвергнуться психологическому испытанию обвиняемый принимает на себя бремя доказывания своей невиновности, освобождая обвинение от обязанности доказать его вину». Развивая эту мысль, В. М. Николайчик писал: «обвиняемый ... ведет свою защиту на основе равноправия с обвинителем и потому ни на одной из стадий уголовной процедуры не должен превращаться в ее объект. Разумеется, в определенных случаях могут быть подвергнуты исследованию его тело, кровь, продукты выделения и т.п., но свобода его разума и воли при осуществлении своей защиты должна сохраняться при всех условиях. Психологические тесты (с прим применением полиграфа) лишают обвиняемого этой свободы.
Обвиняемый, действительно, не обязан участвовать в доказывании своей невиновности, так как уголовно-процессуальный закон «запрещает домогаться показаний обвиняемого путем насилия, угроз и иных незаконных мер» (ст. 20 УПК РСФСР), но имеет право делать это[15].
Как показывает обширная практика уголовных дел, от активности обвиняемого в процессе доказывания во многом зависит успешное решение задач уголовного судопроизводства. Поэтому судебная этика полагает законными и нравственными действия следователя или суда, направленные на то, чтобы обвиняемый, воспользовавшись своим правом, мог, активно участвовать в исследовании доказательств.
Особый интерес представляет активная позиция обвиняемого (подозреваемого) в тех случаях, когда тот уверен в своей невиновности и непричастности к преступлению, а следствие, располагая некоторыми сведениями, толкует их с обвинительным уклоном. В таких ситуациях применение полиграфа дает обвиняемому (подозреваемому) возможность более полно воспользоваться своим правом на защиту, и сам метод ОИП выступает в качестве «средства защиты»[16].
На чем же основывается принцип работы полиграфа? Главное то, что полиграф определяет не ложь, а реакцию человека на задаваемые экспериментатором вопросы. В понятие реакция входит много критериев, свойственных человеческому организму, таких как частота пульса, изменение дыхания (количество дыхательных движений за определенный промежуток времени, его глубина) и артериального давления. Помимо этого измеряется электрическое сопротивление кожи. Это объясняется так. Каждый, кто хотя бы раз в жизни волновался (думается, что среди читателей не найдется никого, кто отрицательно ответит на этот вопрос), помнит неприятные ощущения: ладони становятся влажными, повышается потоотделение. Человеческая кожа – идеальный диэлектрик, но на ней всегда находятся частицы пота, вырабатываемого организмом, как в состоянии покоя, так и при напряжении, физическом, умственном или эмоциональном (исключение составляют специально подготовленные сотрудники определенных служб, да еще психически больные люди). Вот такое малоприятное свойство человеческого тела и является основой для определения кожной сопротивляемости.
Во многих странах разрешено применение полиграфа для получения необходимых следствию сведений. Западная Европа занимает нейтральную позицию, по официальным данным, в полицейской практике подобные проверки не производятся. Для проведения тестирования подозреваемый (свидетель, потерпевший) должен дать письменное согласие установленного образца. Но так как полученные данные будут носить вероятностный характер (85,95% правильных результатов), то они не могут учитываться судом в качестве прямого доказательства виновности или невиновности человека. В США в ряде штатов существует положение, согласно которому показания полиграфа будут являться доказательством в судебном процессе, если защита и обвинение заблаговременно договорятся об этом[29]. Стоит отметить, что заведомо невиновный легко соглашается на обследование, иногда даже сам просит о нем, что служит для работников следствия дополнительным показателем его непричастности к совершенному правонарушению.
Требования к выполнению ОИП являются щадящими, и не идут ни в какое сравнение с допущенными законом методами судебно-медицинской экспертизы (например, при расследовании изнасилований)[17], которые оказывают более выраженное травмирующее психическое и физическое воздействие на жертву или обвиняемого (подозреваемого). ОИП вполне удовлетворяет критериям, выдвигаемым отечественной криминалистикой к используемым ею методам. В настоящее время установлены и юридически закреплены основные положения применения метода ОИП при профилактике, раскрытии и расследовании преступлений, однако перечень вопросов, требующих своего решения, достаточно велик. Как полагает профессор Р. С. Белкин, «проблема полиграфа имеет технический, тактический, этический и процессуальный аспекты»[18]
По нашему мнению, эта проблема обладает еще двумя аспектами, заслуживающими внимания – методологическим и кадровым. Остановимся коротко только на трех из шести названных аспектов, которые, по нашему мнению, требуют отдельного уточнения.
Что касается тактического аспекта данной проблемы, то необходимо указать, на то, что тоже имеет свои секреты, ее тоже надо хорошо освоить, потому что достоверность результатов проверки с помощью полиграфа в значительной степени зависит не только от вопросов, но и от созданных оператором конкретных условий.
Наибольшее количество времени уходит на составление вопросов и на подготовку процедуры проверки. Нужно создать у испытуемого лица ощущение невозможности обмануть эту машину, что оператор обязательно «разоблачит» проверяемого. Поэтому время проверки наряду с постановкой вопросов распадается на несколько последовательных этапов.
Первый этап - это предварительное интервью. Оно считается обязательным компонентом процедуры проверки на полиграфе. В ходе интервью человека знакомят с деталями предстоящей работы с ним в кабинете, одновременно создается определенная психологическая атмосфера. Важно убедить проверяемого в том, что попытка скрыть правду ни останется не замеченной. Предварительное интервью чем-то напоминает инструкцию, которую дает психолог в любых экспериментах, направленных на выявление общих показателей.
Такая инструкция имеет целью успокоить невиновного, и что особенно важно, вызвать чувство страха и напряженности у лица, собирающегося скрыть правду. Беседуя с проверяемым, оператору необходимо выяснить обстоятельства и факты, которые будут проверяться по показаниям физиологических функций. Допустим, применял ли медицинские препараты, как он спал, нет ли каких-то заболеваний и т.п. Другими словами, создать необходимую психологическую атмосферу и выявить общее физиологическое и психологическое состояние проверяемого лица на момент испытаний – такова задача предварительного интервью или собеседования.
