Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Новгородская республика в XI-XIII вв

Федеральное агентство по образованию

Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования

«ТЮМЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ НЕФТЕГАЗОВЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»

НОЯБРЬСКИЙ ИНСТИТУТ НЕФТИ И ГАЗА (филиал)

государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования

«ТЮМЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ НЕФТЕГАЗОВЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»

КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА

По дисциплине: философия

Новгородская республика в XI-XIII вв.

Выполнил: студент группы ОПТбзс 12-1

Литвинский Я.Г.

Проверил:

_________________Кручинин С.В.

г. Ноябрьск 2013 г.

Содержание

этическая концепция

Введение............................................................................................................3

Глава I. Об истоках позднестоической нравственности.................................6

Глава II. Философия Сенеки..............................................................................11

Глава III. Философские воззрения Марка Аврелия.........................................20

Заключение........................................................................................................27

Список использованных источников и литературы........................................28

Введение

Этические концепции составляют органическую часть историко-культурного процесса. Без них невозможно составить полноценное представление о духовной культуре общества в различные исторические периоды. Да и при оценке в целом наследия той или иной цивилизации далеко не в последнюю очередь судят о ней по тем этическим ценностям, которые она создала.

Выбор темы обусловлен необходимостью актуализировать духовно-нравственный опыт прошлого в настоящее время, когда состояние морального сознания общества характеризуется распадом прежних нравственных ценностей.

Поэтому неслучайно предметом реферата стали этические ценности позднеримских стоиков. Для них характерно обращение, с одной стороны, к теории морали, с другой – к обыденному уровню морального сознания. Отражая состояние общественного сознания Римской империи в переломный момент ее истории – момент кризиса нравственности, когда империя находилась, по сути, перед теми же проблемами в духовной сфере, что и наше современное общество: поиск оснований морали, выбор ценностных ориентаций, поиск компромисса между индивидуальными и групповыми моральными установками и т.д.; стоики выработали особую модель этического поведения, которая может быть актуальна и в наше время.

Таким образом, целью работы является рассмотрение особенностей этических взглядов философов Поздней Стои.

Задачи, которые необходимо решить для достижения цели, следующие:

выявить и проанализировать накопленный в науке материал по теме реферата;
выделить схожие и отличные черты философского учения поздних стоиков от предшествующих стоиков и других философских школ;
рассмотреть этические идеалы Сенеки и Марка Аврелия;
сделать выводы по мере выполнения каждой задачи, а также по всей проделанной работе.

Хронологические рамки реферата обусловлены его целями и задачами и охватывают период с IV в. до н.э. (время зарождения стоической философской школы) до II в. (завершение античного стоицизма и одновременно его полный внутренний распад).

При решении поставленных в реферате задач широко применялись следующие методы: анализ и синтез, сравнительно-исторический метод, позволивший показать специфику и общие черты рассматриваемых идеалов нравственности, историко-генетический метод, позволивший проследить динамику и причины эволюции этических взглядов стоиков.

Настоящая работа опирается на изучение ряда источников. Это сочинения Сенеки и Марка Аврелия. Сенека оставил богатое философское наследие: это 12 диалогов морально-этического содержания, морально-философское сочинение «Нравственные письма к Луцилию» (124 письма), обзор «Естественнонаучные вопросы», трактат «О благодеяниях» и др., 9 трагедий и историческую драму.

В реферате были использованы тексты в наибольшей мере раскрывающие этические взгляды Сенеки, что связано с решением поставленных задач. Это во-первых, трактат «О блаженной жизни» (другой перевод – «О счастливой жизни»), написанный Сенекой в свое оправдание причастности к убийству в 59 г. матери Нерона Агриппины. Это самая решительная попытка Сенеки примирить стоическую доктрину и действительность. Сенека осознает, что стоический идеал мудреца в реальных условиях римской империи недостижим, но нравственную чистоту можно сберечь, сохраняя совесть. Во-вторых, в реферате использованы цитаты из сочинения «О благодеяниях». Время его написания определяется исследователями приблизительно 63-65 гг. – это последние годы жизни Сенеки. В данном трактате у Сенеки можно найти более всего таких мыслей, которые приближают его учение к христианству. В это же время было написано и последнее произведение Сенеки – «Нравственные письма к Луцилию». В нем Сенека достиг высоты своих этических рассуждений, проявив себя в роли духовного наставника Луцилия, выбившегося из бедности во всадническое сословие и мечтавшего стать философом. Излюбленной формой такого наставления со времен Сократа был философский диалог. Причем он зачастую представлял собой имитацию выступающего перед публикой философа, который сам себе задавал вопросы и сам же на них отвечал. Это подразумевало не только устную речь, но и письменную, как, к примеру, письма. В «Письмах…» Сенека, хотя и обращается к Луцилию, но подразумевает не только его, он пишет потомкам.

Наконец, важное место в кругу поздних стоиков занимает император Марк Аврелий Антонин. Он оставил после себя 12-томное философское сочинение «Наедине с собой. Размышления», для которого характерны следующие жанровые особенности: это, во-первых, исповедь-откровение, в которой автор предельно искренен и открыт вовне, во-вторых, это диалог-откровение, т.к. обращается Марк Аврелий не только к самому себе, хотя внешне текст и облачен в форму монолога, это своеобразная история души человека; и, в конце концов, это автобиография. В итоге в сочинении Марка Аврелия разговор наедине с собой оборачивается приемом, обеспечивающим обращение ко многим: друзьям, предкам, потомкам.

Во многом перспективность дальнейшего исследования состоит в том, что число источников может быть значительно дополнено.

Глава I. Об истоках позднестоической нравственности

Характерной чертой интеллектуальной жизни Римской империи первых веков нашей эры был всеобщий интерес к философии. Увлечение ею благодаря деятельности бродячих философов-киников стало массовым, о чем свидетельствует хотя бы тот факт, что известнейший философ-стоик рубежа I-II вв., Эпиктет, был рабом. Причем внимание общества все больше смещалось от метафизики, логики и других философских дисциплин к тому, что волновало и волнует всех по сей день, - к этике.

Этот интерес к вопросам морали возник неслучайно, если учесть, что для римлян гражданский долг неотделим от долга нравственного: человек мог реализовать себя только как член гражданской общины, единственным полем приложения его сил и средством выявления высоких моральных качество могла быть государственная деятельность, но в эпоху Нерона новый режим все больше приобретал черты самовластья и деспотизма, высоконравственное поведение становилось труднодостижимым в этих условиях, в итоге вся система традиционных нравственных ценностей оказалась оторванной от жизни. Требовалось создание новой системы этических ценностей применительно к новому режиму. Но представители стоической философской школы предложили второй вариант решения проблемы: любую форму государства считать преходящей и не связывать с ней систему моральных ценностей.

Стоицизм пришел в Рим вскоре после того, как в середине второго века до н.э. римское оружие покорило Грецию. В период ранней империи он играл ведущую роль в умственной жизни Рима. Двумя важнейшими римскими стоиками стали Сенека и Марк Аврелий.

Необходимо отметить, что главное внимание этическим проблемам философы-стоики начали уделять лишь на позднем этапе развития своей школы, т.е. в эпоху империи, но в исследовательской литературе, а также в представлении обывателя, интересующегося этическими вопросами, укоренилось мнение, что быть стоиком вообще – значит, прежде всего, быть носителем стоической морали. Действительно, вот уже более двух тысяч лет, именно стоическая этика привлекает к себе внимание читателей и считается ядром учения стоицизма, хотя так было не всегда: стоицизм на раннем этапе своего развития в равной мере занимался и физикой, и логикой, и этикой.

Стоическая философская школа возникла на рубеже IV-III вв. до н.э., получив свое название от места, где собирались ее последователи, - портика Стоя Пойкиле в Афинах. Основателем школы исследователи считают Зенона из Кития – ученика киника Кратета. Он и ряд других представителей раннего, классического, стоицизма (Клеанф, Аристон, Хрисипп) заложили теоретическую основу учения, которое было в значительной степени эклектично. Стоицизм уже на ранней стадии своего развития испытал некоторое влияние кинической школы, особенно в этике, философии Гераклита, Аристотеля, Сократа, Эпикура и др. Впрочем, стоическое учение никогда и не претендовало на оригинальность, не стремилось «к строгому отграничению своих доктрин от других философских направлений», постепенно впитывая в себя идеи других учений. К примеру, в период Средней Стои (II-I вв. до н.э.) этическое учение благодаря Панецию и Посидонию было смягчено и дополнено идеями Платона и Аристотеля, а в период Поздней Стои (I-II вв. н.э.) стоицизм, по мнению ряда исследователей (М.М. Кубланов, Р.Ю. Виппер, А.А. Гусейнов и др.), и вовсе утратил «теоретическую строгость» и «нравственную энергию», испытав влияние неоплатонизма, учений эллинистического Востока и пр.: «В сущности различия между философскими школами этой поры (I-II вв. н.э.) становятся все более призрачными, поскольку все они приобретают морализующий характер, и, так или иначе, сосредоточиваются вокруг этико-нравственных проблем, рассматриваемых как важнейшее условие счастливого бытия индивида»¹. Но как бы ни было велико это сходство, «призрачность границ» между этическими идеями стоиков и всех остальных не стоит преувеличивать: все они обладали определенными особенностями, имели свою специфику в трактовке, опираясь на различные учения и не сливаясь в котел общих этических идей.

Эволюция, затронувшая нравственные идеи стоицизма в результате его перенесения на римскую почву, была закономерной. Если сначала стоическое учение разрабатывало теорию нравственного поведения, то на римской почве настало время ее практически опробовать.

Она оказалась действенной в форме «морализирования» - такой жизненной позиции и такого мироощущения, которые, с одной стороны отвергают безнравственную действительность, а с другой - примиряют с ней, переводят общественную активность в план индивидуального самосовершенствования.

Все стоическое учение о нравственности зиждется на учении о природе. Природа, или Логос, единая огненная «пневма», «душа мира», Судьба, есть некая материальная субстанция, разлитая во всем сущем и объединяющая его, она повсюду, в том числе и в человеке, где выступает в качестве разума. Отсюда идея о том, что человеческий род един в своей духовной сущности, идея духовного равенства людей. Все люди – духовные братья, так как у них у всех есть часть Логоса. Эта идея весьма схожа с евангельским учением. У стоиков вообще много сходных идей с христианством. Но это - тема отдельного исследования.

Стоическая Природа не отличается целенаправленностью, «она не карает и не воздаёт», все осуществляется по воле слепого случая, в сплетении причин, и это невозможно предотвратить, предугадать. «Свершается порядок, непоколебимый никакой мольбой»². Человек либо принимает все, происходящее с ним как должное, необходимое, следуя Судьбе, принимая ее удары безропотно, «не утрачивая человеческого достоинства, сохраняя мужество и стойкость»³, либо наоборот, но это ничего не меняет. Только приняв Судьбу человек сможет быть добродетельным, тем самым, живя по Природе, повинуясь решениям божества, человек будет жить разумно: «…у нас нет другой цели, как только жить в согласии с природой» (Сенека. Нравственные письма к Луцилию.5.4). Это и есть моральный выбор: человек либо принимает Судьбу, либо восстает, в его власти оказывается воля поступать согласно разуму, когда все внешнее вне его власти. Но жизнь по природе для стоика не означает смирение, так как он осознает, что все свершающееся правильно и разумно и благо для него⁴.

Таким образом, по учению стоиков, основное начало этики заключено в требовании жить согласно с природой, этически нормы приравнены к законам природы и подчинение им является добродетелью. Блаженную жизнь человеку обеспечивает знание того, что эта добродетель есть единственное истинное благо, и что все внешнее не есть благо.

Путь к праведной жизни, к счастью человеку, по учению стоиков, преграждают аффекты, страсти, под которыми стоики подразумевали состояние души, обусловленное воздействиями внешнего мира; мудрецу необходимо полностью преодолеть их, изжить в себе, достигнув состояния апатии, бесстрастности. Апатия для стоиков есть свобода от всякого страдания и страха, от желаний и радости, ибо они неразумны и отвлекают от пути добродетели. Стоики не отрицали того, что мудрец может испытывать страдание, к примеру, но он не должен страдать от него, так как ему доступно знание, что его страдание не является злом, как не является и благом⁵, а есть действие закона Природы, разумное и необходимое состояние, и принятие его как должного является добродетелью. Это испытание для закалки добродетели.

Мудрец, по учению стоиков, будучи человеком, не всегда действует из соображений совершенного знания, порой не имея своей целью добродетель: к примеру, ест, пьет, заботится о здоровье и пр. – но при этом его действия не противоречат высшей природе человека, а отвечают ей и называются поэтому «подобающими». В их число входит и выполнение обязанностей перед другими людьми. Причем не только перед собственным народом и государством, а и перед жителями всего мира, Вселенной, Космоса. Ведь человек, будучи наделенным разумом наравне с богами (Логос охватывает весь мир, во всем его часть – все равны перед ним), входит в один разряд с ними, в итоге образуется «сообщество богов и людей», по отношению к которому у его членов также есть ряд обязанностей. Так, обратной стороной стоического индивидуализма оказывается стоический космополитизм. Стоики верили в возможность создания идеального «всемирного государства», населенного «гражданами мира» и основанного на разумных началах⁶.

Таковы в общих чертах основные положения стоического учения, обусловившие соответствующие этические идеалы.

этическая концепция философская стоик сенека

Глава II.Философия Сенеки

Творчество Луция Аннея Сенеки (ок. 4 г. до н.э.- 65 г.н.э.) знаменует собой начало позднего (заключительного) этапа развития стоического учения. Это был известный политик и писатель, философ-моралист и богатейший человек своего времени – такое причудливое сочетание ипостасей наполнило жизнь Сенеки и его творчество, казалось бы, неразрешимыми противоречиями: римский патриотизм в сочетании со стоическим космополитизмом, гражданская доблесть с обходительностью царедворца – эти качества соединялись у Сенеки воедино, раздваивая его образ. Из-за чего существует такое противоречивое мнение о нем в многочисленной исследовательской литературе: от резко негативной оценки до восхваления⁷.

Тем не менее, все авторы едины в том, что Сенека был, прежде всего, учителем морали, а уж затем политиком, поэтом и пр. Об этом свидетельствует обширная литература этического плана, оставленная Сенекой в наследие потомкам: это его знаменитые, написанные уже под конец жизни, «Нравственные письма к Луцилию», философские трактаты «О гневе», «О благодеяниях», «О блаженной жизни» и многие другие.

Знаменитый древнеримский философ-стоик, поэт и государственный деятель Луций Анней Сенека родился в 4 году до н.э. в испанском городе Кордубе в семье талантливого юриста, политика и ритора. Сенека происходил из богатой всаднической семьи. Отец Сенеки принадлежал к среднему сословию римских всадников. Отец Сенеки ,Марк Аней Сенека, был человек недюжинного ума, высокой образованности и редкой энергии.

Юность Сенеки прошла в Риме. Сенека не старался, в отличие от старших братьев и отца, блистать на политической арене. Юношу в большей степени интересовала философия. Он посещал школы пифагорейцев и стоиков, среди его наставников были лучшие мыслители современности. Сенека старался во всем следовать заветам стоиков. Желание посвятить свою жизнь философии было велико, но чувство долга перед родиной и уважение к отцу вынудили Сенеку поступить на государственную службу. Лишенный возможности заниматься любимым делом, философ вскоре серьезно заболел. Состояние его здоровья было настолько тяжелым, что юноша начал подумывать о самоубийстве. От решительного шага его удержала лишь любовь к отцу и нежелание причинять ему боль. Сенека уехал в Египет, где, занимаясь любимой философией и естественными науками, вскоре вышел на поправку. Вернувшись в Рим, молодой мыслитель быстро обрел известность, став сначала придворным поэтом, а оратором при императоре Калигуле- сенатором.

Около этого времени Сенека женился, но, судя по некоторым намекам в его сочинениях, этот брак, от которого он имел двух сыновей, не был счастлив. Первые шаги Сенеки на общественном поприще были весьма удачны: он сразу заявил себя как первоклассный оратор. В 39 г. он произнес в сенате в присутствии императора Калигулы столь блестящую речь, что император, из зависти к славе оратора, задумал его убить и привел бы свой замысел в исполнение, если бы одна придворная дама не заметила Калигуле, что, Сенека страдает чахоткой и без того скоро умрет. Вскоре Калигула отправил его в ссылку. Время Корсиканской ссылки -период наибольшего удаления Сенеки от традиционно-римских воззрений⁸. Он до такой степени ощутил себя философом, что собирался в случае помилования отправиться из Рима в Афины и заниматься одной лишь философией. Помилование пришло лишь в 48 году, когда Мессалина была убита, а женою Клавдия стала Агриппина. Она добилась возвращения Сенеки из ссылки и вызвала его снова к политической деятельности, предоставив ему претуру, и вознесла его на высочайшую ступень почета и могущества тем, что предоставила ему воспитание 11 летнего сына Нерона. При жизни Агриппины, Сенека был влиятелен как ее пособник, после ее смерти - как советник Нерона, который осыпал своего учителя почестями и богатствами. В 54 г. по смерти Клавдия, Сенека написал для Нерона похвальную надгробную речь, в память умершего императора, и позднее сочинял для своего воспитанника речи на разные случаи. Но у Сенеки оказались сильные противники, которые указывали Нерону на опасность скопления в руках одного человека громадных богатств и нашептывали ему, что Сенека более чем следует обращает на себя внимание граждан; что он воображает себя единственным оратором во всем мире и даже осмеливается вступать в соревнование с Нероном в поэзии; что пора бы Нерону сбросить с себя опеку старого учителя. Сенека просил позволения удалиться в частную жизнь и предложил взять у него обратно дарованные ему богатства, но Нерон отказал учителю в том и другом. Вскоре, однако, Сенека, под предлогом расстроенного здоровья и занятий, удалился от двора, а в 65 г., в виду усилившейся тирании Нерона, просил позволения поселиться в отдаленном поместье; когда в этом ему было отказано, он сказался больным и не выходил из своей комнаты. В том же году был открыт заговор против жизни Нерона. Доносчик составил подложную записку с именем Сенеки, в которой был изложен план заговора, и представил ее в качестве улики против философа. Согласно приказу Нерона, «Сенека кончил жизнь от собственной руки, вскрытием жил, окруженный почитателями, друзьями и домашними»⁹.

Моральные идеи, которые разрабатывал Сенека в своих сочинениях, отнюдь не новы: они уже давно разрабатывались на почве Греции и эллинистического Востока, но на римской почве в трудах Сенеки они получили качественно новое звучание. И хотя в вопросах этики поздние стоики провозгласили возвращение к первоначальному стоицизму времен Зенона, Хрисиппа, параллельно шло изменение в понимании, дополнение принципов, выработанных последними, идеями эпикурейской школы и других философских школ. Так Сенека в «Письмах…» часто цитирует Эпикура, соглашаясь с некоторыми его идеями и объясняя это таким образом: «может статься, ты спросишь меня, отчего я беру столь много прекрасных изречений у Эпикура, а не у наших. Но почему ты думаешь, что подобные слова принадлежат одному Эпикуру, а не всем людям?.. какая разница, кто сказал? Сказано было для всех…Что истинно, то мое» (Письма к Луцилию.VIII, XII, XIVи др.). Это отвечало насущной потребности поиска тех нравственных принципов, по которым следовало жить человеку в новых условиях – условиях императорского Рима.

Римлян не интересовал вопрос: оригинальна или не оригинальна та или иная философия, их волновало лишь одно: насколько она созвучна их умонастроению, может ли она помочь в их нелегкой жизни, насквозь пронизанной идеей государства и права¹⁰. А стоическая философия в лице Сенеки дала как раз им то необходимое утешение в нравственном поиске.

Философскую славу принесли Сенеке его моралистические сочинения, которые были во все последующие времена излюбленным чтением поклонников моральной философии, а их доступная, популярная форма укрепила и поддерживала эту славу.

Из трех частей стоической философии наименьшее внимание Сенеки привлекает ее теоретическая часть - логика и теория познания. Сенека постоянно возражает против чрезмерного увлечения логическими вопросами и тонкостями. Антропология Сенеки противоречива. Согласно его взгляду, природа человека в основе своей непорочна, а сама душа - лишь гость тела, узник, заключенный в теле, как в темнице, откуда она освобождается для непорочной, блаженной, безмолвной жизни на небе. «Душа человека - божественной природы»(Письма….XLI)

Сенека считал всех людей равными. «Если люди равны - значит, следует соответственно относиться и к рабам» (Письма….XLVII). В то же время Сенека презирал рабов, считал унизительным всякий ремесленный труд и допускал только духовное творчество, как единственно свободное.

Этика разработана Сенекой со скрупулезной полнотой. Наверное, все вопросы, трактованные им раньше, вошли в «Письма» в том или ином виде. Первое, что вычитывается из «Писем к Луцилию», - это программа нравственного самоусовершенствования, равно предназначенная для адресата и отправителя. Цель ее – «блаженная жизнь», то есть состояние полной независимости от внешних обстоятельств (все они, по учению стоиков, суть «вещи безразличные»).

Досуг в «Письмах» признается необходимым условием для нравственного совершенствования . И если для староримского «доблестного мужа» наградой непременно мыслилась слава, знаменующая признание среди сограждан, то сенековский «человек добра»(Письма…XXV,LXXXIIX) пренебрегает ею как похвалой людей неразумных и ищет лишь «признанья» равных себе. Для достижения добродетели нужно не ограничивать страсти, а совершенно искоренять их, - и благодаря этому можно достичь полной независимости от мира, то есть бесстрастия. Однако порой знание человеческой психологии, анализ поступков и побуждений, характерный для Сенеки-писателя, толкают его к знаменательным отступлениям от стоических верований.

Бог посылает страдание с тем, чтобы закалить человека в испытаниях, и в этом он подобен любящему отцу, а не ласковой матери. Только в испытаниях можно выявить себя («Ты великий человек? А откуда мне это знать, если судьба не дает тебе случая показать твою добродетель?» – Письма…XCII ), а значит, и доказать людям ничтожность невзгод. «У бога то же намеренье, что у мудрого мужа: обнаружить, что все желанное для толпы, все страшное для нее, - не благо и не зло».(Письма…VII, XXXI, CXXIV) Так возникает решение проблемы судьбы-провидения и свободы воли: самый благой выбор - это приятие воли божества, пусть даже суровой: «Великие люди радуются невзгодам, как храбрые воины – битве». Как часть божественной воли человек воспринимает и смерть. В этом - лучшее лекарство против страха смерти, той из человеческих страстей, против которой Сенека в «Письмах к Луцилию» борется с наибольшим упорством. Смерть предустановлена мировым законом и потому не может быть безусловным злом. Но и жизнь сама по себе не есть безусловное благо: она ценна постольку, поскольку в ней есть нравственная основа. Об этом Сенека писал уже давно: «обжора Апиций, промотавшись, принял яд - самое полезное из всего, что он проглотил за свою жизнь»(Письма…XLII).

Та же этическая скала ценностей позволила Сенеке решить и вопрос о добровольной смерти. «Нельзя уходить из жизни под влиянием страсти.» (Письма…XX, XXX) Разум и нравственное чувство должны подсказать, когда самоубийство являет собой наилучший выход. И критерием, который философ пытается найти, оказывается все та же этическая ценность жизни, определяемая возможностью исполнять свой нравственный долг. Как бы ни угнетали тебя болезни и старость, ты не вправе уходить из жизни, пока твоя жизнь нужна близким, пока ты можешь выполнять долг перед ними и перед своею природой: «Я не покину старости, если она сохранит меня в целости - лучшую мою часть: а если она поколеблет ум, если будет отнимать его по частям, я выброшусь вон из трухлявого, готового рухнуть строения».(Письма…XXX, LXI) Но вместе с тем, если не останется возможности исполнять свой долг человека, самоубийство не только допустимо, но и оправдано. А возможность эта исчезает тогда, когда человек оказывается под гнетом принуждения, лишается свободы. Поразительные примеры рабских самоубийств наглядно доказывают утвержденье, что «к свободе повсюду открыты дороги, короткие и легкие... Никто не может навязать нам жизнь, и мы в силах посрамить нужду». Принуждение, неотвратимость казни рабство - вот те крайние явления в наблюдаемой философом жизни, которые даже смерть делают одною из обязанностей мудреца.

Среди современников Сенеки убеждение в том, что «нынешний век» порочен и что порча нравов погубила Рим, было всеобщим. Сенека идет дальше: он стремится показать, что порочность каждого делает невозможным не только государственное, но любое объединение людей. Самое обычное побуждение порочного человека по отношению к другому - погубить его; к этому подстрекают своекорыстная надежда, зависть, ненависть, страх, презренье. И здравый смысл - практическая мораль - учит не иметь «ничего примечательного, способного распалить чужую алчность», «не похваляться благами», «никого не задевать», быть кротким и никому не внушать страха, «поменьше разговаривать с другими, побольше с собою». Кроме эмоций, которые в XX веке были бы названы агрессивными, Сенека признает и другие: любовь, привязанность к ближним. Чувство приязни к людям, согласно Сенеке, естественно и заложено в нас природой: «Все что ты видишь, в чем заключено и божественное и человеческое, - едино: мы только члены огромного тела. Природа, из одного и того же нас сотворившая и к одному предназначившая, родила нас братьями. Она вложила в нас взаимную любовь, сделала нас общительными, она установила, что правильно и справедливо, и по ее установлению несчастнее приносящий зло, чем претерпевающий, по ее велению должна быть протянута рука помощи»(Письма…XCV) . Все равны, ибо всем досталась душа - частица божества, а высокой она может быть и у римского всадника, и у раба (Письма…XXXI). Не родословная, а величие души и делает человека благородным, «ибо она из любого состояния может подняться выше фортуны» (Письма…XIII, XIV, XVI и др.), которая одна только и делает человека всадником или рабом. А если так, то нет нужды освобождать всех рабов: те из них, что благородны духом, сами возвысятся над рабством либо, если оно станет невыносимым, обретут свободу через смерть. Равенство в духе - вот что важнее для вселенского государства, чем конкретное социальное действие.

«Человек - предмет для другого человека священный» (Письма…LXX). Но того же требует и жизненная практика. Если мы хотим этой добродетели от правителя государства, то и сами должны обладать ею по отношению к стоящим ниже - прежде всего к рабам , и далее аргументация в письме точно та же, что в трактате «О милосердии»: мягкость с рабами есть условие безопасности для владельца.

Вопрос о благодеяниях Сенека разбирает в большом трактате под этим названием, написанном одновременно с письмами. Благодеянья для него становятся универсальным принципом отношений во вселенском граде, последней из социальных связей, на которую Сенека возлагает надежды. Пример людям подают боги, ничего не требующие взамен своих даров - и дарующие нам все. «Разве мало дала природа, дав нам себя?» (О Благодеяниях…IV). Точно так же для человека всякое благодеянье есть тот добродетельный поступок, награда которого - в нем самом. Такие поступки не только благодетельствуют, но и совершенствуют обе стороны: «Он неблагодарен? Но мне он этим не нанес обиды. Ведь это я, давая, получил пользу от благодеянья. И по такой причине я буду делать не только не ленивее, но усерднее. Что потерял я на нем, то возмещу на других. Но и его я снова облагодетельствую, как хороший земледелец, который заботой и обработкой побеждает бесплодие почвы... Давать и терять - не это свойственно великой душе. Терять и давать - вот что ей свойственно» (О Благодеяниях...VII) с таким же нравственным долгом перед самим собою является и благодарность за благодеяние. Пусть мудрецу, как и богу, неважно, найдет ли он ее, зато она благодетельна для самого благодарящего. Но всего важнее в такой взаимности то, что благодеянье и благодарность за них образуют самую прекрасную связь между людьми. Страсти и пороки антисоциальны, они «разобщают людей», «раскалывают согласье между ними». Наоборот, «благодеянье - это то, что более всего связывает человеческий род» (О Благодеяниях...I). Ради этой-то всеобщей связи и нужно учиться оказывать и принимать благодеянья и благодарить за них (для чего и написан трактат). Ведь если благодеянье оказано нехотя, или с унижением просящего, или случайно, - оно и не заслуживает благодарности, и связи между людьми не возникает. Значит, самое главное - не объем благодеяния, а готовность к нему, добрая воля, приветливость, словом, не «вещь», а «дух». Точно так же и питаемой в душе благодарности довольно, чтобы достойно ответить на благодеяние. Так в неразрывную цепь благодеяний и благодарностей включаются богатые и бедные, рабы и хозяева, боги и люди. Потерпев крах в государственной деятельности, разочаровавшись в возможности отвечающего нравственным нормам сообщества людей внутри государства, Сенека тем не менее не хочет замыкаться в высокомерном "бесстрастии" мудреца, закрывшего глаза на порочный мир либо благодетельствующего ему самим явлением своей добродетели.