Новизна явлений бунташного века во всех сферах жизни и их причины
Контрольная работа
По отечественной историй
На
тему: «Новизна явлений бунташного века
во всех сферах жизни и их причины»
Выполнила:
Проверил:
Барнаул
2007
Содержание
Введение 3
Глава 1 Общество в России в XVII веке 5
Глава 2 Преодоление смуты 10
Глава 3 Старое и новое в жизни и в быту 16
Глава 4 Основные итоги развития государства и общества в XVII веке 24
Заключение 26
список литературы 28
введение
Представленная работа посвящена теме «Бунташного века».
Проблема данного исследования носит актуальный характер в современных условиях. Тема «Бунташный век » изучается на стыке сразу нескольких взаимосвязанных дисциплин. Для современного состояния науки характерен переход к глобальному рассмотрению проблем тематики «Бунташного века».
Вопросам исследования посвящено множество работ. В основном материал, изложенный в учебной литературе, носит общий характер, а в многочисленных монографиях по данной тематике рассмотрены более узкие вопросы проблемы Однако требуется учет современных условий при исследовании проблематики обозначенной темы.
Высокая значимость и недостаточная практическая разработанность проблемы определяют несомненную новизну данного исследования.
Дальнейшее внимание к вопросу о проблеме «Бунташного века» необходимо в целях более глубокого и обоснованного разрешения частных актуальных проблем тематики данного исследования. Актуальность настоящей работы обусловлена, с одной стороны, интересом к теме: «Бунташный век» в современной науке, с другой стороны, ее недостаточной разработанностью. Рассмотрение вопросов связанных с данной тематикой носит как теоретическую, так и практическую значимость. Результаты могут быть использованы для разработки методики анализа .Теоретическое значение изучения проблемы заключается в том, что избранная для рассмотрения проблематика находится на стыке сразу нескольких научных дисциплин. Объектом данного исследования является анализ условий «Бунташного века».
При этом предметом исследования является рассмотрение отдельных вопросов, сформулированных в качестве задач данного исследования.
Цель данной работы: исследование данного времени, последствий Смуты и новых явлений в жизни общества в 17м столетии.
Теоретической основой данной работы послужили базовая учебная литература, фундаментальные теоретические труды крупнейших мыслителей в рассматриваемой области, результаты практических исследований видных отечественных и зарубежных авторов, статьи и обзоры специализированных периодических изданий.
При написании данной работы были использованы следующие методы: сбор, сортировка, анализ информации, построение выводов.
Глава 1
Общество в России в
XVII веке
Если сравнить то, чем открывался XVII век, и то, чем он завершился, то нельзя не поразиться происшедшим переменам. Иные границы, иные люди и идеи, иные, наконец, «стартовые возможности». Изменения столь существенны и значимы, что столетие в своей характеристике обретает еще один параметр: оно не только переходное, но и самодостаточное, самобытное. Видеть в событиях «бунташного столетия» лишь одно время предуготовления петровских реформ - значит заведомо обеднять прошлое.
Если сравнить карты Русского государства начала и концаXVII в., то прежде всего бросится в глаза территориальный рост государства. В продолжение столетия его площадь увеличилась с 5,4 млн. квадратных километров до 15 млн. Процесс территориального расширения шел чрезвычайно неравномерно. Основные приобретения пришлись на вторую четверть-середину столетия, когда русские землепроходцы в своем движении на восток, «встречь солнцу», достигли побережья Тихого океана.
Подавляющая часть обретенных земель была мало пригодна для земледелия, хотя «сходцы»-крестьяне и здесь нашли районы для применения своего труда. Но главное богатство Сибири того времени - пушнина. Подобно золотым и серебряным рудникам Америки, ставшим фундаментом могущества испанских королей, «мягкое золото» Сибири обильно потекло в царскую казну, восполняя острую нехватку денежных средств для внутренних и внешних нужд.
Продвижение на юге и юго-востоке страны происходило иначе. В бесконечных столкновениях в междуречье Волги - Дона — Днепра с крымскими татарами ратные люди шаг за шагом отвоевывали новые земли. Борьба шла с переменным успехом. Историки говорят о «сползании границы» - и этот термин точнее всего отражает особенности продвижения на этом направлении. Наиболее зримые успехи здесь были достигнуты в середине—второй половине века, по завершении строительства укрепленных засечных черт - Белгородской, Симбирской. В 40—50-е гг. переселенцы, двигаясь в южном и юго-западном направлении, даже перешагнули границы засечных черт. Интенсивной была народная и правительственная колонизация на юго-восточных направлениях - в районах Тамбова. В 70-е гг. поселения появились в бассейнах рек Хопра и Медведицы.
Не менее притягательными стали зелии Поволжья. «Подрайская землица», оказалась привлекательной и для простых земледельцев. Они массами, бросая насиженные места, устремлялись в Среднее Поволжье, Во второй половине столетия бесстрашная крестьянская деревенька в поисках черноземной нови перешагнула пределы Симбирской и даже Закамской черты и двинулась на юг и на юго-восток. В истории миграционных процессов XVII в. самым заметным явлением стал именно этот приток населения на юг.
На Западе важные перемены произошли в результате долгой и тяжелой войны с Речью Посполитой в 1654—67 гг. Ее итогом стало возвращение утраченных в Смуту русских земель и присоединение Левобережной Украины и Киева.
Стоит задуматься над последствиями бурного роста страны в XVII в. В результате освоения новых районов в хозяйственный оборот были введены огромные массивы, и, прежде всего, черноземные земли юга, которым суждено было стать настоящей житницей России. При этом миграционные процессы и само освоение новоприсоединенных территорий свидетельствовали об устойчивости традиционного типа земледельческого производства и крестьянского хозяйства, последовательно воспроизводившегося на колонизуемых землях. Экономический прогресс поэтому выражался не столько в изменении типа хозяйствования, сколько в увеличении площади осваиваемых земель. Иными словами, рост территории по-прежнему стимулировал преимущественно экстенсивный путь развития народного хозяйства. Экстенсивный путь находился в тесной взаимосвязи с крепостничеством: именно такая форма хозяйственного принуждения оказалась в конце концов более адекватной развивающейся экономике.
Постоянное расширение размеров страны оказывало свое воздействие на характер разрешения социальных противоречий
Экономическое развитие средневековья было прямо связано с численностью народонаселения, с демографической ситуацией. В XVII столетии наблюдается следующая динамика роста населения:
конец XVI в. — около 7 млн.;
1640-е гг.- около 7 млн. (в неизменности цифр — влияние Смуты);
конец 70-х гг. — более 11 млн. человек (включая население Сибири, Левобережной Украины с Киевом, Дона);
1719 г.
— примерно 15 млн. Таким образом,
можно говорить, что с середины
столетия наблюдается
По средневековым представлениям все общество делилось на большие и малые «чины» (от слова «чинить», «делать»), каждый из которых выполнял важную, общественно необходимую функцию. Для понимания происходивших в XVII в. социально-политических процессов необходимо учитывать это восприятие общественного мироустройства самими современниками. Оно нацеливало все слои и сословия не на рознь и противостояние, а на гармоничное, «угодное Богу» сосуществование. «Чин служилых людей» был призван защищать страну, за что духовенство радело о его спасении, а «черные», тягловые люди его содержали. «Чин молящихся» - духовенство - предуготовлял всем «царствие небесное», за что служилые люди его защищали, а крестьяне, ремесленники и торговцы кормили и одевали. Наконец, последние - земледельческий и торговый чин, - пребывая в непрестанных трудах, содержали всех. За это дворяне их защищали, а духовенство молилось о них. Подобный подход предопределял статус чина - совокупность тех прав и обязанностей, которые возлагались на ту или иную сословную группу. К высшим чинам относились те, которые были более всего «угодны Богу» и важны для функционирования общества, - духовенство и служилые люди. За это они освобождались от налогов и составляли привилегированное сословие. Больше того, такой взгляд на сословное мироустройство становился основанием для крепостнических устремлений дворянства, видевших в своем праве распоряжаться земледельцами справедливое воздаяние за их службу.
«Распределение» чинов в XVII в. было следующим:
в 1678 г.
неподатные стой населения - служилые
и приказные люди, духовенство - составляли
около 7 % населения. Это, однако, не значит,
что все эти 7 % населения владели
крепостными крестьянами и
К концу столетия численность духовенства достигла около 140 тыс. человек. Как и в случае со служилыми людьми, духовенство делилось на группы, различные в социальном и правовом отношении. Положение белого приходского духовенства существенно отличалось от положения черного духовенства и особенно высших церковных иерархов. Приходское духовенство жило в «миру», за счет получаемых с прихода доходов. Для черного монашества пропитание заключалось в доходах от эксплуатации монастырских крестьян. Деревнями и селами владели не только монастыри, но также высшее духовенство - патриарх, митрополиты, архиепископы и епископы. Все вместе они входили в разряд духовных феодалов.
Подавляющую часть населения составляли крестьяне. По переписи 1678 г. во владениях светских и духовных феодалов находилось 3.4 млн. человек мужского пола. Еще около 900 тыс. человек, занимавшихся сельским трудом, относились к так называемым черносошным крестьянам, которые несли повинности и службы в пользу государства. Таким образом, «земледельческий чин» включал в себя более 4 млн. человек мужского пола. Эта цифра совершенно несопоставима с количеством людей из другого разряда тяглового «черного» населения - посадскими людьми. Согласно переписи 1678 г. в городах насчитывалось 134 тыс. посадских человек.
Приведенные цифры очень красноречивы. Они позволяют сделать несколько выводов, чрезвычайно важных для «диагностики» России в XVII в. Во-первых, перед нами земледельческая страна с очень скромной долей городского населения, которое и в начале, и в конце века составляет менее 4 %. Во-вторых, она была страной, окончательно вступившей на крепостнический путь. Крепостное крестьянство составляет более двух третей населения. Впрочем, последствия торжества крепостничества еще более весомы: перед нами общество, в котором состояние несвободы есть состояние нормы.
Глава 2
Преодоление Смуты.
Смута оставила тяжелое, прямо-таки катастрофическое наследие. Не случайно современники назвали ее «всеконечным разорением». Откат произошел во всех областях. При том, что опустошительный ураган гражданской войны и интервенции с разной силой пронесся по стране, разорение было везде жесточайшим. Более всего пострадали западные, центральные и южные районы, менее - восток и северо-восток. Но даже и там, где «воровские люди» и пришельцы из-за рубежа - от запорожских казаков до шведов включительно -не успели налютоваться и пограбить, картина была безрадостная. Из-за гибели или бегства сельского населения огромные пространства пашни были заброшены. В послесмутных кадастровых описаниях - в дозорных и писцовых книгах - обычны строки о перелоге, поросшем «в кол, в жердь и в бревно». Количество крестьянских дворов в 20 уездах Замосковского края, принадлежащих такому крупному вотчиннику, как Троице-Сергиев монастырь, за двадцать лет (к 1614—16 гг.) сократилось в четыре раза, а размеры пашни - в 20 раз! А ведь Троицкий монастырь - хозяин рачительный, имевший немалые возможности для маневра и привлечения рабочих рук. Что же говорить о мелких помещиках, для которых бегство двух-трех крестьянских семей становилось настоящим бедствием, после которого на самом деле приходилось «скитаться меж дворов» и «кормиться Христовым именем».
Подорвана была не только экономика страны. Был нанесен урон и самим возможностям государства. Платежеспособность населения была столь низкой, что не обеспечивались даже самые необходимые затраты на оборону. Система центральной и местной власти была расшатана. Социальное противостояние надломило общественный порядок и привело к небывалому падению авторитета власти. Упал и международный авторитет страны, интересы которой открыто игнорировались соседями. России предстояло выбираться из той пропасти, в которую ее низвергли эгоизм правящих сословий, авантюризм и алчность правителей, усугубленные вмешательством сопредельных держав.
Эта чрезвычайно трудная задача национального возрождения выпала на долю правительства первого Романова. Сам Михаил Федорович был мало пригоден для ее осуществления. И дело здесь не только в том, что он был для нее не подготовлен. К этому вообще трудно подготовить. Более важным было то, что первый Романов по своим личным качествам был человеком заурядным. Масштаб его личности не соответствовал задачам восстановления. Известная фраза Ф.И.Шереметева, брошенная в самый канун выборов: «Выберем Мишку, повален нам будет» - подразумевала, по-видимому, не только юный возраст будущего государя, а и характер Михаила Федоровича, его склонность к послушанию, «повадность». Это было опасно. Слабый государь мог стать игрушкой в руках придворных партий, всецело занятых собственными интересами. Подобное положение могло привести к новым потрясениями.
Но этого не случилось. Отчасти это объяснялось тем, что социально уставшее, склонное после Смуты к консерватизму общество жаждало покоя. Отчасти - тем, что рядом с Михаилом Федоровичем очень скоро появился государственный деятель, сумевший обуздать чрезмерные запросы политической элиты и обеспечить консолидации верхов. Им был отец первого Романова, митрополит Филарет, двоюродный брат царя Федора Ивановича. Человек властный и по-своему неукротимый, Филарет по воцарении сына получил возможность реализовать свои честолюбивые амбиции. Он, несомненно, превосходил сына в знании жизни, политической опытности, а главное, в силе воли. Вернувшись в 1619 г. из польского плена и оказавшись на патриаршем престоле, Филарет Никитич крепко прибрал к своим рукам управление государством. Возникло своеобразное двоевластие, официально закрепленное титулом Филарета -«великий государь». Отныне все дела докладывали царю и патриарху. На их имя писали челобитные и отписки. Даже привычная законодательная формула «царь указал, бояре приговорили» «умножилась» в первой своей части: теперь не один царь «указал», а царь и патриарх «указали». И ранее патриархи принимали активное участие в светских делах, однако никогда это участие не достигало таких масштабов. Конечно, в этом отражались родственные связи царя и патриарха. Но не только. Перед нами явное свидетельство слабости светской власти, нуждавшейся после Смуты в более основательной помощи со стороны власти духовной.
Реальная власть в стране находилась в руках патриарха. «Двоевластие» по сути оставалось все тем же «единовластием», с той лишь разницей, что реальный правитель сидел не в царских, а в патриарших хоромах. По свидетельству современников, Филарет «всеми царскими делами и ратными владеет». Злые языки добавляли, что в минуты особого раздражения старец поучающе покрикивал на царя и будто бы даже прикладывал руку: «Дурень, блага своего не понимаешь!»
Однако не следует думать, что власть была всецело сосредоточена в руках старца. При разрешении трудных вопросов восстановления страны Филарет должен был считаться и с Боярской думой, далеко не всегда и не во всем согласной с его политикой, и с настроением социально значимых слоев населения. Эта зависимость вызывала к жизни Земские соборы, без которых новая династия долго не могла обойтись. В первое десятилетие после воцарения Михаила Романова Земские соборы действовали непрерывно, помогая власти прежде всего в поиске источников финансирования и в мобилизации ратных сил. Помимо увеличения прямых поземельных налогов, правительство с согласия Земского собора несколько раз собирало чрезвычайные сборы с имущества торговых и промышленных людей. Общее наименование этих экстраординарных сборов было «пятинные деньги». С 1613 по 1619 гг. они собирались семь раз! Деятельность Земских соборов замерла после 1619 г. Государство к этому времени посчитало возможным освободиться от непосредственной помощи сословных представителей. Филарет энергично принялся восстанавливать аппарат управления, избрав традиционный вектор движения - усиление централизации.
Прочность
восстановленной
Филарет (Федор Никитич Романов) (между 1554 и 1560-1633) -патриарх московский и всея Руси. Старший сын боярина Никиты Романовича Юрьева, племянник царицы Анастасии Романовны. Получил хорошее образование. По смерти царя Федора в нем видели кандидата на русский престол. Претендовал ли он на престол, неизвестно, но в коломенском дворце был найден его портрет с подписью «царь Федор Микитич Романов». В 1601 г., во время опалы на Романовых, был насильственно пострижен в монахи под именем Филарета и сослан в монастырь. С воцарением Лжедмитрия был возведен в сан митрополита ростовского (30 июня 1605 г.). Лжедмитрий II сделал его патриархом. Участник посольства, направленного к Сигизмунду III под Смоленск, где был арестован и пробыл в плену до 1619 г. После возвращения из плена на соборе торжественно избран патриархом (24 июня 1619 г. его посвятил в сан патриарх иерусалимский Феофан). Как отец царя совместил с саном патриарха сан великого государя и иногда решал государственные вопросы самостоятельно. На соборе 1619 г. он поставил вопрос о вызове в Москву выборных людей от духовенства, дворянства и посадских людей для выяснения нужд населения. Руководил дипломатическими отношениями и был автором дипломатического шифра («тайнописи»).
Каждое правительство в годы Смугы старалось привлечь на свою сторону служилых людей, бесконтрольно раздавая земли и умножая оклады. Среди служилых людей было немало таких, которые ухитрились получить пожалования от нескольких правительств. Современники называли эти пожалования «шишиморством» (плутовством). Более того, многие захватывали землю по праву сильного. Вопрос об урегулировании поземельных отношений был первоочередным и сложным делом. Законными были признаны пожалования царя Василия Шуйского, Первого и Второго ополчения вплоть до избрания Михаила Романова. Безусловно отвергались пожалования самозванцев, Владислава и Сигизмунда III.
Упорядочение прав собственников сопровождалось усилением притязаний дворянства по поводу новых земель и крестьян. Была начата широкая раздача земель в поместья и вотчины, причем в раздачу пошли как свободные, так и конфискованные и дворцовые земли. Если развитие феодального землевладения в XVI в. происходило за счет численного роста поместных владений, то после Смуты большая доля земли переходила в руки служилых людей на вотчинном праве.
Запутанность
земельных отношений
После воцарения Михаила Федоровича были восстановлены пятилетние урочные лета. Если за этот срок помещику не удавалось вернуть беглого крестьянина, то права на него получал новый владелец. Ясно, что от такого порядка более всего страдали те, от кого чаще всего убегали крестьяне - мелкие служилые люди, которым не по силам было предложить земледельцу сносные условия для хозяйствования. Не случайно с середины 30-х гг. дворяне начинают настойчиво требовать отмены урочных лет. Уездное дворянство жаловалось на «московских сильных людей всяких чинов», которые отвозят их беглых крестьян в свои «дальние поместья и вотчины», между тем как они, будучи на службе, в положенные сроки разыскать своих беглых крестьян никак не могут, а значит, утрачивают свои владельческие права. Дворяне жаловались также и на «московскую волокиту», из-за которой они не могли добиться быстрого решения дел в суде по своим искам о беглых крестьянах. Однако правительство не спешило удовлетворить требования поместной армии. Уступки оказывались частичными: в 1637 г. урочные лета были доведены до 9 лет, в 1641 г. - до 10. Сколь ни остры были выявившиеся противоречия внутри служилого сословия в этом вопросе, все эти изменения свидетельствовали о возможности их преодоления - достижения социальной стабильности за счет дальнейшего развития крепостничества и крепостного права.
Глава 3
старое и новое в жизни
и в быту
Смута,
как никакое другое событие, способствовала
пробуждению национального
Московское православие - самое «угодное» Богу. С точки зрения русских даже восточное, греческое христианство под напором иноверцев «пошатнулось» и утратило прежнюю высоту. Да оно и не могло «не замутиться», поскольку греки, в отличие от русских, утратили свое царство - эту несокрушимую внешнюю ограду, призванную защитить церковь и веру. «Божественная благодать» воссияла над Московским царством, подданные которого сумели преодолеть все шатания, отмести все иноверческие «прелести». Эти представления, проникшие в самую гущу тогдашней жизни, рождали не только чувство ответственности за судьбы христианства, но и ощущение избранности, особости. Иностранцы в своих сочинениях не без удивления писали о высокомерии русских, которое для них совершенно необъяснимо: как посмели они, «варвары», «рабы», лишенные знаний, наук, правил благородного обхождения, так общаться с ними? Но между тем это «высокомерие» вполне понятно: для русского человека приобщение к православию есть приобщение к высшим, истинным ценностям. Он не завидует иноземцу, взятому на государеву службу за его знания, ибо его знания в конце концов не более чем «внешняя, мнимая мудрость», суетность. На самом деле за задевавшей иностранца кичливостью скрывалась масса оттенков от гордыни и страха общения с иноверцем до жалости к заблудшим, лишенным надежды на спасение. Обе стороны не могли понять друг друга, но не потому, что говорили на разных языках. Расхождение было существеннее. У них были разные представления об истинных ценностях.
культуры и науки, когда как для Московского государства все это оставалось не то что невостребованным, - просто неизвестным. Здесь мы сталкивается с одним из самых существенных факторов отечественной истории, пронизывающим ее настолько, что многие исследователи даже говорят о «парадигме догоняющего развития», на которую будто бы «обречена» Россия. Лишь обозначив эту проблему, обратим внимание на то, что само понимание отставания, как и само отставание - исходная линия «старта», - в истории всегда конкретно.
Выше мы видели, что ощущение ущербности, неполноценности в сравнении с западными соседями в начале столетия отсутствовало. Это не удивительно: для появления подобного ощущения необходимо сравнение; полноценное же сравнение возможно только тогда, когда тождественны «единицы измерения». Отсюда становится понятной и линия духовного развития правящей элиты, осознавшей к концу века отсталость страны. Для нее светские ценности - достижения науки, культуры, образования, поставленные на службу власти, - приобрели характер жизненно необходимых. Но подобные изменения, в свою очередь, могли произойти только посте того, как безраздельно господствовавшее религиозное средневековое мировоззрение стало уступать свою роль мировоззрению светскому, рациональному. Такая перемена по суш своей революционна: принципиально меняются тип мировоззрения, способы и формы отражения и познания мира, само мирочувствование и мировосприятие человека. Этот процесс, получивший в науке название процесса секуляризации, обмирщения культуры и сознания, стал сутью происходящего в XVII в., придав ему все черты переходного века.
Как глубока была «пропасть», отделявшая Россию от стран Европы? Если проводить сравнение исходя из критериев интеллектуального, научного, образовательного развития, то она кажется огромной. Достаточно привести несколько имен современников наших самозванцев, первых Романовых, Никона, Аввакума. Это Кеплер и Галилей, открывающие законы движения планет, приливов и отливов, солнечных пятен; это Уильям Гильберт, изучающий магнетизм и электричество; это Ф.Бэкон с его философским обоснованием роли опыта в познании; это Гуго Гроций, создающий новую теорию права. Гении XVII столетия - Лафонтен и Лопе де Вега, Паскаль и Лейбниц, Бойль и Мариотт, Мольер и Мильтон, Рембрандт и Рубенс. Разумеется, творения этих людей и в самой Европе зачастую были доступны и понятны немногим. Но то была такая высота интеллектуального взлета, которая возвышала и преобразовывала обыденность. Важны не только интеллектуальные достижения, а и общий уровень развития. В каждой из сфер были достигнуты выдающиеся высоты, определившие отставание Московского государства от передовых европейских стран. Особенно заметно это было в экономической и военной областях. Отставание здесь было наиболее зримым по своим непосредственным результатам. Оно было осознано еще до того, как начались необратимые мировоззренческие изменения, и заставило московских правителей обратиться к опыту и достижениям Запада. Наступала эпоха интенсивного заимствования, приглашения на русскую службу иностранцев.
<