Новые подходы к построению славянского единства
Введение.
I. Славянофильская философия
1. Панславизм.
2. Славянофи́льство .
II.Геополитическая ось Москва – Варшава – Белград.
1.Польша.
2.Сербия.
3.Россия.
III. Общие ценности и противоречия современного славянства.
IV.Новые подходы к построению славянского единства.
Заключение.
Список использованной литературы.
Введение.
Славяне - крупнейшая группа европейских народов, общей численностью 300 млн. чел., а число современных государств, где славяне составляют большинство населения, признанных или не признанных мировым сообществом, равно 14. Теоретически славянство могло бы превратиться в монолитную империю - от Адриатики на юге и Одера (Одры) на западе и до Тихого океана на востоке и Северного Ледовитого на севере. Могло, но не превратилось. Да и было бы фантастично, если бы такой громадный конгломерат народов, пусть даже общего этнического корня, как славяне, установил свой единогласный контроль над столь обширными территориями. Слишком разными были цивилизационные предпосылки, внутренние чаяния, политические и религиозные предпочтения у каждого из славянских народов. Тем не менее, идеология объединения славянства, т.н. панславизм, в единую духовно-политическую надрегиональную структуру всегда будоражила умы славянской интеллигенции в разных странах.
I. Славянофильская философия.
Славянофильская философия – элемент русской культуры XIX века и одновременно важный и необходимый этап ее развития, без которого не представим сложный и противоречивый процесс самоопределения отечественной культурной традиции. Социология и общественно-политическая теория славянофилов, их философия истории, культурология, философско-антропологическая концепция – все это, говоря словами В. Белинского, отразило “потребность русского общества в самостоятельном развитии” и, можно добавить, внесло свой вклад в формирование неповторимого облика русской культуры.
1.Панславизм.
Панславизм — идеология, распространённая в странах, населённых славянскими народами, в основе которой лежат идеи о необходимости славянского национального политического объединения на основе этнической, культурной и языковой общности. Сформировалась в среде славянских народов в конце XVIII — первой половине XIX веков.
Актуальность темы панславизма и его региональных вариантов в Европе во второй половине XIX в. обусловлена общеисторическими и политологическими причинами.
Становление славянской государственности, как второй волны после оформления наций-государств в Западной Европе, протекало трудно и противоречиво, столкнувшись со многими внутриполитическими и внешнеполитическими проблемами. Эти процессы в полной мере отразили идеология панславизма и ее эволюция, причем теоретическая противоречивость региональных вариантов панславизма была неразрывно связана с противоречивостью славянского национально-государственного становления.
Идеальные и иллюзорные проекты панславизма (культурно-политическое сообщество всех славян, вопреки их языковым и конфессиональным различиям, нерешенности внешнеполитических проблем, ментальной неприязни) не исключали теорий, в которых объективно и на перспективу оценивался геополитический и политический потенциал двусторонних и иных межславянских контактов. Данный анализ ориентировал па упрочение основ славянской государственности в Европе. И тогда панславизм объективно являлся способом и направлением поиска национально-государственной идентичности славянства. Вне панславизма невозможно исследовать направленность развития Европы и международно-политических отношений во второй половине XIX - начале XX вв., включая отношения народов и государств южных и западных славян со своим восточным соседом — Российской империей. Введенный в историю и политологию в 1826 г. чехом Я. Геркелем термин «панславизм», превратился в неотъемлемую часть конфессионально-культурной и политической жизни Европы.
Идеология панславизма имеет и политологическую актуальность. Проблемы перехода славянских стран из постсоветского пространства в глобальный мир, выбор между интегративностью и идентичностью, порождают теории «славянского национального возрождения», которое мыслится через цивилизационную консолидацию народов и государств. Тем самым, идея Н.Я. Данилевского об особом славянском культурно-историческом типе имеет продолжение в современную эпоху.
Известно, что многие славянские страны входят в ЕС и НАТО, но существует и мнение о противостоянии Запада и Славянства, что объективно ведет к возрождению идей панславизма. В 1994 г. была создана Международная ассоциация славянских вузов. В 1998 г. в Праге проходил Международный Славянский съезд, приуроченный к 150-летию первого Славянского съезда; за ним последовали аналогичные съезды в 2002 и 2009 гг. Действует созданный в 1998 г. Славянский Парламентский союз. В 2001 г. в Соборе Славянских пародов приняли участие Россия, Украина и Белоруссия.
Истоки и потребность в общеславянской консолидации лежат не только в нерешенности социальных и политических проблем, в незавершенности экономической модернизации России, Чехии, Польши, Болгарии, Сербии и др.
У славян много общего в истории XX в.: борьба с фашизмом во время второй мировой войны, включая деятельность Всеславянского комитета (создан в 1941 г. в Москве), вхождение в «социалистический лагерь» с экономической интеграцией в рамках СЭВ и военно-политической - в рамках ОВД.
Сегодня многие ошибочно полагают, что панславизм эволюционировал в умах русских патриотов-интеллектуалов ХІХв. из более узкой идеологии славянофильства.
2. Славянофи́льство .
Славянофи́льство — литературно- и религиозно-философское течение русской общественной мысли, оформившееся в 40—х годах XIX века, ориентированное на выявление самобытности России, её типовых отличий от Запада, представители которого выступали с обоснованием особого, отличного от западноевропейского русского пути, развиваясь по которому, по их мнению, Россия способна донести православную истину до впавших в ересь и атеизм европейских народов. Славянофилы утверждали также о существовании особого типа культуры, возникшего на духовной почве православия, а также отвергали тезис представителей западничества о том, что Пётр Первый возвратил Россию в лоно европейских стран и она должна пройти этот путь в политическом, экономическом и культурном развитии.
Славянофильство, таким образом, преподносится как идеологический конструкт для внутрироссийского потребления, а панславизм – его более ёмкий «собрат» общеевропейского масштаба.
В действительности
предтечей панславизма следует
считать хорватского философа
и энциклопедиста Юрия
Уже тогда наметился раскол в панславистском движении: некоторые из чешско-словацких деятелей надеялись объединить славян с опорой на австрийскую монархию (австорславизм Франтишека Палацкого) и были противниками ориентации на Россию («Русские называют все русское славянским, чтобы потом назвать все славянское русским», - фраза Карела Гавличек-Боровского). Более радикальные формы внутриславянский раскол принял в Польше, где столкнулись миноритарное пророссийское течение (Август Цешковский, Станислав Сташиц) и более многочисленное антироссийское (Анджей Товянский, Адам Мицкевич). Последние считали, что центром притяжения всех славян должна служить Польша, а залогом успешности таких планов – восстановление великой Польши в прежних границах 1772 г. Геополитическая дуальность панславистской идеи была свойственна ей с самого рождения, что является исторической данностью, которую необходимо учитывать. Даже в России, где панславистские чаяния выражались в мощном славянофильском движении (К. Аксаков, И. Киреевский, В. Ламанский, Н. Данилевский), существовал лагерь интеллектуальной оппозиции к панславизму в лице П. Чаадаева, А. Герцена. При таком раскладе сил не удивительно, что к концу ХІХ в. панславизм растерял былую привлекательность. Однако с началом новых испытаний для славянского мира – Первой мировой войной – восточно- и центрально-европейская интеллигенция вновь вдохновилась панславизмом (уже в форме неославизма). Среди имён главных неославистов, кроме русских (граф В. Бобринский) вновь мелькают чехи (К. Крамарж, православный русофил и сторонник протектората России над Чехией). Очередной всплеск панславистских идей имел место во время Великой Отечественной войны, когда в Москве был создан Всеславянский комитет. В 1946 г. в Москве прошёл Всеславянский съезд, а в Белграде – славянский конгресс. Позже неославистское движение сошло практически на «нет», а парадигма выстраивания отношений Кремля со славянскими странами определялась не этнокультурными особенностями, а идеологическими установками коммунистического толка.
Времена СССР (после 1945 г.) во многом можно считать периодом максимального воплощения панславистских идей на практике. Существовала реальная геополитическая ось Москва – Варшава – Белград (пусть и не без проблем во взаимоотношениях Белграда с Москвой при маршале Тито). С распадом Советского Союза славянский мир оказался в состоянии небывалой раздробленности. Под контролем неславянских стран Запада оказалась немалая часть славянского мира. Это – Чехия и Словакия (центр зарождения панславистской идеи); Варшава, как одно из ключевых звеньев геополитической оси Москва – Варшава – Белград; часть православной ойкумены (Киев, Минск). Со временем ситуация немного улучшилась. Варшава так и осталась передовым форпостом прозападно ориентированного славянства, но Минск (как и Белград) встал в жёсткую оппозицию к Западу. За свою строптивость югославы были жестоко наказаны НАТО, и Белград, как стратегически ключевая точка на Балканах, перешёл под контроль американцев. Равнение славянской Европы на Вашингтон есть не что иное, как новый извод известного «австрославизма». Если ранее антиподом России и её славянских союзников выступала Вена, то сейчас – Вашингтон (1). Впору говорить об «американославизме» как модификации «австрославянской» концепции для нужд ХХІ в. Поэтому следует признать, что славянства как самостоятельной геополитической общности не существует. Славянство выступает как раздробленный, рассечённый объект атлантистской геополитики.
На той части политической карты мира, где проживают славянские народы, вновь можно выделить традиционные центры геополитической силы: Москву, Белград и Варшаву. Вся славянская политика вращается вокруг этих трёх столиц. Другое дело, что не все из них действуют в интересах славянского мира как автономного геополитического ядра. Каждая из них обладает определённым внешнеполитическим весом и исповедует чётко обозначенные амбиции. Первая обладает самым мощным политико-экономическим потенциалом. Остальные две – приблизительно равнозначны по степени влияния на события международной жизни: Белград – в Южной Европе, Варшава – в Центрально-Восточной. Первые две принадлежат к православной ойкумене, последняя – стойкий оплот католичества на славянских землях. Географически Белград и Варшава соотносятся с Москвой как столицы «второго эшелона», т.е. не располагающиеся в непосредственной близости от российских границ. Из этих трёх столиц наиболее прозападной является Варшава. С приходом к власти в Сербии ставленника Запада Бориса Тадича Белград также можно не воспринимать как действенное звено славянской геополитической цепи. Таким образом, из трёхчленной полюсной конструкции Москва – Варшава – Белград два пункта (Варшава и Белград) можно не учитывать, поскольку влияние коллективного Запада на их политику зашкаливает за все разумные пределы. В дополнение ко всему почти у самых границ России западнославянская общность «разрезается» двумя неславянскими государствами – католической Венгрией и православной, но враждебной Румынией. И венгры, и румыны мыслят себя мадьярской/романской «каплей» в славянском «море», «островом» неславянства.
II.Геополитическая ось Москва – Варшава – Белград.
1.Польша.
Внешняя политика –
это процесс выработки
Многиеавторы сходятся во мнении, что
на современном этапе основными целями
внешней политики являются консолидация
позиции Польши в ЕС и укрепление доверия
к стране как к зрелому участнику процесса
интеграции. Исторические и геополитические
факторы являются несомненными предпосылками
к тому, чтобы Польша выступала в качестве
конструктивного участника в развитии
интенсивного диалога между ЕС и его партнерами
в Восточной Европе.
Республика Польша сегодня является примером
страны, где эффективные экономические
и общественно-политические реформы привели
к мощному экономическому росту и политической
стабильности. Страна справилась с проявлениями
мирового финансово-экономического кризиса,
а ее авторитет и политический вес в мире
неустанно растет. За последние 20 лет она
сумела осуществить многое и характеризуется
как одна из наиболее стабильных и предсказуемых
в Европе. Большинство польских экспертов
такие успехи объясняют членством страны
в Европейском Союз и НАТО, что по важности
приравнивается к получению Польшей независимости
в момент развала Русской империи в 1917
году.
Так, вступление Польши в ЕС в 2004 году фактически оказало решающее влияние на общее развитие страны. Как демонстрирует социологический опрос, вопреки экономическим проблемам, которые испытал ЕС во время мирового финансово-экономического кризиса, подавляющая часть польского населения считает этот шаг наиболее весомым фактором в процессе возвращения Польши в Европу. В частности, во время референдума о членстве РП в ЕС до 77,4 % поляков высказалось за интеграцию в Европейский Союз, 22,5 % — против. А уже через 4 года после вступления в ЕС, во время опроса центром TNS OBOP в феврале 2008 года, лишь 5 % поляков не одобряли пребывание страны в Евросоюзе. В то же время, позитивные последствия от членства в ЕС задекларировали свыше 80 % опрошенных. Им импонировало стремительное развитие польской экономики вследствие существенной финансовой помощи от ЕС (как кредиты, так и инвестиции) и интеграции страны в единый европейский рынок. Одобрительно воспринималось населением присоединения Польши к Шенгенской зоне, предоставляющей возможность свободно передвигаться, учиться и трудоустраиваться польским гражданам в странах ЕС. Что, понятно, значительно улучшило ситуацию на польском рынке труда, да и в целом отразилось на усилении роли польского государства на международной арене.
Свидетельством позитивной динамики развития польской экономики стал рост уровня ВВП на одного жителя страны: по сравнению со среднеевропейским показателем стран ЕС, с 43 % в 2003 году — до 51 % в 2011 году. В этот же период показатель производительности труда вырос с 31 до 42 злотых за час. Вступление Польши в ЕС значительно повысило и прибыльность продукции сельского хозяйства, и финансовое состояние аграриев: в 2011 году средняя прибыль работников сельскохозяйственной отрасли страны выросла на 90% в сравнении с 2000 годом. За счет средств из бюджета ЕС в Польше было реализовано и реализуется сегодня большое количество инвестиционных проектов в строительстве и ремонте автострад, местных путей сообщения и железных дорог. При этом, согласно информации Министерства финансов РП, с момента своего вступления в ЕС Польша получила из бюджета Евросоюза на 20 млрд. евро больше, чем составляли ее членские взносы.
Членство в Европейском Союзе гарантирует энергетическую безопасность Польши. В первую очередь, это связано с накоплением Польшей необходимых запасов энергоносителей (согласно требованиям ЕС), получением возможности доступа к европейской помощи в обеспечении польских энергетических потребностей, а также с интеграцией газотранспортных и электроэнергетических сетей страны в соответствующие энергетические системы ЕС. Весомая роль в энергетической политике Польши отводится также реализации новых технологий добычи сланцевого газа, что должно снизить ее зависимость от газового импорта, в первую очередь, из России. Все это дает возможность Варшаве эффективно избегать сбоев в снабжении энергетических ресурсов польского рынка.
Став членом Евросоюза, Польша получила возможность влиять на политические, экономические процессы и вопросы безопасности, касающиеся Европы и ЕС. Это не могло не сказаться на имидже Польши как среди европейских, так и неевропейских стран, а также международных организаций. В частности, этим можно объяснить избрание в 2009 году председателем Европарламента представителя Польши Ежи Бузека, а также получение Варшавой в составе Еврокомиссии важной должности Еврокомиссара по вопросам бюджета (Януш Левандовский).
Кроме того, солидное польское представительство в Европарламенте (на сегодня — 51 депутат) предоставляет возможность Варшаве лоббировать свои позиции на парламентском уровне ЕС. В данном контексте достаточно показательная польско-шведская инициатива «Восточное партнерство», позволяющая Польше как способствовать процессам европейской интеграции стран бывшего СССР (в т. ч. Украины), так и продвигать свои интересы в восточном направлении.
Важным для Польши и в целом для Европейского Союза было ее председательство в ЕС во второй половине 2011 года. В частности, в рамках общей 18-месячной программы, принятой правительствами Польши, Дании и Республики Кипр, главные усилия польская сторона направляла на содействие экономическому развитию ЕС (в т. ч. малому и среднему бизнесу), укрепление Общей внешней и безопасностной политики Европейского Союза (включая активизацию политики расширения ЕС), повышение оборонного потенциала ЕС (в первую очередь, усиление возможностей боевых тактических групп), а также обеспечение европейской энергетической безопасности.
На общем фоне этих польских достижений большинство предсказаний тех, кто был против членства Польши в ЕС (возможность массового банкротства национальных предприятий из-за наплыва более конкурентных иностранных товаров, в частности, в аграрном секторе; отток польских граждан на заработки за границу; масштабное приобретение иностранцами земельных угодий), или не осуществилось, или было крайне незначительным.
К негативным последствиям
для Польши от ее членства в ЕС можно отнести
разве что квотирование допуска на европейский
рынок определенных видов польских
товаров, что вылилось в недоразумение
между Варшавой и Брюсселем. Вместе с этим,
Еврокомиссия заставила правительство
Польши признать банкротство (из-за неконкурентности)
и продать две польских судоверфи в Гдыне
и Щецине.
Конечно, негативные последствия мирового
финансово-экономического кризиса не
оставили в стороне и Польшу, где возникали
экономические проблемы. Однако, Польше
удалось сохранить позитивную динамику
в экономическом развитии (на уровне 1,5
% в 2011 году), превышающем соответствующие
показатели в большинстве стран Европейского
Союза. Причина этого — взвешенная экономическая
и финансовая политика руководства Польши
в предыдущие годы, значительная поддержка
государством малого и среднего бизнеса
в экономике страны, стабильность финансовой
системы, а также тесные экономические
связи с ФРГ — одной из наиболее развитых
и стабильных стран ЕС.
Есть у Польши и политические проблемы, кроющиеся в противоречиях между разными политическими силами в борьбе за власть в стране, иногда приводящие к громким политическим скандалам. В частности, последний из таких скандалов в октябре – ноябре 2012 года был вызван активизацией оппозиционных сил Польши, пытающихся подорвать авторитет и ослабить позиции действующего правительства страны во главе с Д. Туском и правящей партии «Общественная платформа» путем очередного обострения вопроса вокруг катастрофы польского самолета Ту-154 в апреле 2010 года, когда погибли президент Польши Л. Качинский и немало высокопоставленных представителей государственного и военного руководства страны.
Однако эти проблемы не выходят за рамки обычных политических процессов, наблюдающихся в других европейских странах, и радикально не влияющих на развитие польского государства.
Все эти приведенные обстоятельства вполне обоснованно используются руководством Польши как «визитная карточка» стабильной, процветающей и экономически мощной страны с целью привлечения иностранных инвестиций, а также последующего укрепления имиджа Польши в Европе и мире.
Став членом НАТО, как наиболее действенной военно-политической организации, Польша фактически свела на нет все попытки России вернуть ее в свое геополитическое пространство. Фактически, с момента вступления в НАТО польская армия получила принципиально новые возможности, а именно: перешла к западным стандартам и получила новое вооружение, значительно повышающие ее возможности в широком спектре боевых задач. Например, польский военный контингент успешно участвовал в операции «Свобода Ирака» наравне с другими членами НАТО. Польские военные принимают также участие в операции Альянса в Афганистане.
Опираясь на достигнутые успехи, Польша последовательно укрепляет свою позицию и авторитет в НАТО. Например, разместив на своей территории воинские подразделения США и проводя учебу войск НАТО, Польша принимает участие в перспективном планировании деятельности Альянса. Кроме того, важное значение имеет участие ВВС Польши в патрулировании воздушного пространства стран Балтии. В рамках новой концепции Североатлантического союза «Разумная оборона», кроме участия в военных операциях и работе многонациональных штабов, Польша играет отдельную роль в реализации проектов логистического обеспечения войск НАТО и подготовки специалистов связи и автоматизированных систем управления.
Одновременно, будучи членом в ЕС и НАТО, официальная Варшава пытается укрепить свою роль активного регионального игрока. Инструментами для этого, кроме проекта «Восточного партнерства», есть «Вышеградская группа» (Словакия, Венгрия, Польша и Чехия), в рамках которой страны региона прорабатывают общие позиции по политическим и экономическим вопросам, а также вопросам энергетической безопасности и военно-технического сотрудничества.
Достаточно активно, последовательно и целеустремленно Варшава сотрудничает с Парижем и Берлином в рамках «Веймарского треугольника», отстаивая собственные амбиционные претензии на ведущие роли в ЕС и регионе Восточной Европы.
Последующими амбициозными планами Варшавы является получение права на вступление в «большую двадцатку» наиболее развитых стран мира (G-20) и утверждение страны в роли влиятельного регионального лидера. При этом задекларированные планы Польши вовсе не препятствуют прагматичному развитию отношений с Российской Федерацией, которые углубляются вопреки историческим, а также ряду современным проблемам в отношениях между двумя странами.
2.Сербия.
В 1990-е годы политическая карта Европы менялась очень быстро. Одним из наиболее сложных и до настоящего времени мало изученных процессов был распад Социалистической Федеративной Республики Югославии (СФРЮ), начавшийся с отделения Словении в 1991 г. Его последним событием стало фактическое отделение уже от Сербии автономного края Косово в 2008 г. Югославия представляла собой мозаику территорий, совершенно несходных в природном, этническом, религиозном, экономическом и социальном планах. Удивительно не то, что страна распалась, а то, что она просуществовала столь долго – с 1918 г. (времени образования Королевства сербов, хорватов и словенцев) до 2003-го, когда на смену государству с названием “Югославия” пришел Государственный союз Сербии и Черногории, в свою очередь, распавшийся в 2006 г.События на территории Югославии на протяжении всех этих лет вызывали большой интерес в России. Отношение к Сербии и “косовскому конфликту” – одна из немногих проблем, по которым совпадают взгляды у всех основных политических партий и групп нашей страны. “Сербской проблеме” уделялось очень много места в российской публицистике, но в общественно-научных исследованиях последних лет она не получила должного освещения. Остался без внимания и вопрос о геопространственном измерении “косовского конфликта”. Особую значимость исследования такого рода приобретают в 2012 г., когда отмечается столетняя годовщина победоносной для южных славян Первой Балканской войны, в ходе которой у Османской империи была отвоевана большая часть ее европейских владений. Сербия после этой войны получила южную часть нынешнего сербского государства, основную часть так называемой Старой Сербии, включая Косово и Метохию.
“Только единство спасет сербов” – этот девиз на протяжении столетий оставался главным, что нашло отражение и в так называемом сербском кресте, изображенном на гербе страны. И для современной Сербии сохранение государственного единства по-прежнему является одной из ключевых задач, закрепленных в Конституции Республики. Согласно Ст. 10 Конституции, официальным языком Республики Сербии признается сербский язык с кириллическим алфавитом. Правда, в той же статье допускается использование в официальных целях и других языков и алфавитов “в соответствии с законами и Конституцией”1. При этом в повседневной жизни латиница используется намного чаще, чем кириллица . И это лишь один, и не самый яркий, пример характерных для Сербии противоречий. До 2009 г. для целей статистики страна делилась на три части:
1) Центральная Сербия,
2) автономный край Воеводина,
3) автономный край Косово и Метохия.
В настоящее время
деление на статистические
В область входят города, городские общины и общины. Следует отметить, что различия между областью уровня НСТЈ 3 и административным округом как статистическими объектами не совсем понятны, поскольку их границы совпадают. В настоящее время для обозначения этих территорий используется термин “административная область” (управна област). Ввод в действие Регламента привел к проблемам с некоторыми территориями, в частности, с Санджаком, где значительную часть населения составляют боснийцы. Эта территория была разделена между двумя округами (областями) – Златиборским и Рашским5, но боснийские партии потребовали выделения Санджака в отдельный округ. Еще один пример – Воеводина. Вопрос о ее возможном преобразовании в республику сейчас вновь широко обсуждается. Общим местом сербских политических дискуссий последних лет стали проблемы децентрализации власти, расширения прав городов и общин. Однако опыт Югославии показывает, что непродуманные действия в этом направлении могут самым прискорбным образом сказаться на судьбе государства. Невзирая на все политические проблемы конца XX – начала XXI вв., социально-экономическая ситуация в Сербии устойчиво улучшалась, о чем свидетельствует динамика ВВП после 2005 г.
В случае приема Сербии в Европейский союз вероятен “кипрский вариант” развития событий. Но Сербия еще не член Евросоюза, хотя и получила статус кандидата в члены ЕС. Однако в пользу Сербии работает ее географическое положение – прием этой страны в ЕС позволит устранить территориальную фрагментацию на Балканском полуострове. Если Евросоюзу нужно будет выбирать между Сербией и Республикой Косово, и выбор будет основываться только или преимущественно на экономических факторах, то, скорее всего, он будет сделан в пользу Сербии. Собственно, это уже происходит. С декабря 2009 г. граждане Сербии имеют право безвизового въезда на территорию государств Евросоюза, но на жителей Косово, даже имеющих сербские паспорта, это право не распространяется. О введении безвизового режима для обладателей паспортов Республики Косово пока речи не идет, поскольку несколько государств Евросоюза (Испания, Греция, Румыния, Словакия, Кипр) ее не признают. Либерализация визового режима провозглашается одной из приоритетных целей миссии EULEX в Косово, но никакой определенности по поводу инструментов и конечной цели этой либерализации сейчас нет. Однако, как показывает опыт Кипра, Сербия вполне может стать членом Европейского Союза без Косово, в то же время у Косово без согласия Сербии нет никаких перспектив на вхождение в единую Европу. Косоварам придется или смириться с участью нового Северного Кипра, или каким-либо образом интегрироваться с Сербией. Косовский конфликт, так же как и кипрский, вовсе не “столкновение православия и ислама”, как это часто воспринимается. Это один из этнополитических конфликтов, которых на Балканах много. В подтверждение этого можно привести ряд фактов, из которых наиболее значимый – весьма слабая, вопреки бытующим ныне представлениям, приверженность албанцев исламу. Следует вспомнить, что в годы правления ярого сталиниста, первого секретаря ЦК Албанской партии труда Энвера Ходжи Албания была объявлена первой в мире атеистической страной. Все культовые сооружения Албании, главным образом мусульманские, тогда были разрушены, священнослужители уничтожены. Первую Балканскую войну, принесшую освобождение от турецкой власти, в том числе и Албании, этот “коммунист-интернационалист” характеризовал как нашествие сербских и черногорских орд, несших албанцам лишь смерть и разорение. Конфликт в Косово вряд ли правомерно рассматривать как столкновение “православной” и “мусульманской” цивилизаций еще и потому, что значительная часть албанцев – православные. До 1967 г. в Албании существовала и в настоящее время активно восстанавливается Албанская православная церковь, одна из автокефальных православных церквей. С 1991 г. в Албании построено множество православных храмов, включая Кафедральный собор в Тиране. По разным оценкам, доля православных албанцев сегодня составляет от 20 до 40% населения страны.
