Объект исследования демографической науки

Содержание: 
 
 
 
 
 

   Введение.

1. Объект и предмет демографии.
2. Демографические структуры и процессы.
3. Депопуляция как объект изучения демографии.

Список  литературы. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

  Демография  – наука не новая. Ей уже более 300 лет. Но она все еще остается новой (в смысле – малоизвестной) наукой для большинства наших  граждан. Правда, в последние годы положение меняется. Слова «демография», «демографический» в различных  словосочетаниях теперь нередко  можно встретить в газетах, услышать по радио или по телевидению.

  Демография (от греч. demos народ и grafio пишу) – наука о народонаселении (или о населении). В обыденном употреблении население – совокупность людей, проживающих на какой-либо территории. В научном понимании население – это целостный социальный феномен, занимающий определенное место в системе общественных отношений, имеющий многообразные связи с другими общественными подсистемами, обладающий собственной структурой, динамикой и качественно-количественной определенностью.

  Демография занимается изучением проблем воспроизводства населения, статическим описанием его состояния (численность населения, распределение по полу и возрасту, семейному положению и т. д.) и демографическими процессами (рождаемость, смертность, вступление в брак перемещение депопуляция и т. д.), происходящими с населением. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

1. Объект  и предмет демографии.

  Объект  науки – определенная область реальности (природной или социальной), на которую направлен процесс научного познания.

  Как известно, под объектом науки обычно понимают определенную область реальности (природной или социальной), на которую направлен процесс научного познания. Под предметом же понимают наиболее значимые свойства, стороны, характеристики, особенности объекта, которые подлежат непосредственному изучению или познание которых особенно важно для решения той или иной проблемы (теоретической или практической). В отличие от объекта науки, содержание которого не зависит от исследователя и исследовательской процедуры, предмет науки – это результат взаимодействия исследователя и реальности, та ее часть, которая выделяется субъектом познания с целью решения тех или иных конкретных научных или практических задач. Именно поэтому предмет науки носит исторический характер и может меняться в соответствии с теми задачами, которое ставит перед собой и решает наука, общество в целом.

  Предмет науки – наиболее значимые свойства, стороны, характеристики, особенности объекта, которые подлежат непосредственному изучению или познание которых особенно важно для решения той или иной проблемы (теоретической или практической).

  Население как объект научного познания интересует многие науки – и естественные, и гуманитарные. Можно даже сказать, что население является всеобщим и универсальным объектом исследования для очень многих наук. Но каждая из них выделяет в этом общем для них объекте те стороны, аспекты и отношения, которые интересуют именно данную науку и никакую другую и которые образуют предмет именно этой науки.

  Первая  трудность, с которой приходится сталкиваться в логико-теоретическом  анализе терминов «объект» и «предмет», – это нестрогость их употребления в обыденном языке, перешедшая затем и в научное сознание. Долгое время и в самой истории эти два термина обозначали, по существу, одно и то же. Предмет выступает как нечто уже захваченное (человеческим разумом или опытом), развернутое вовне, наконец, как представленное созерцающему субъекту. Понятие же «объект» со временем перестает быть синонимом предмета и по значению приближается к понятию «вещь». Объект, как и вещь, остается неразвернутым вовне бытием. Оно, это бытие вещи, существует независимо от нашего познания, от действия ученого и навсегда таковым останется.

  Таким образом, предмет – это пропущенный  через призму нашего разума объект. Сам объект функционирует по своим  собственным, независимым от нас  законам. В отличие от него, предмет  существует и действует по законам, которыми наделяет его познающий  разум. Предмет – это познавательная модель реально существующего объекта.

  Демография  имеет свой четко очерченный объект исследования – население. Демография изучает численность, территориальное  размещение и состав населения, закономерности их изменений на основе социальных, экономических, а также биологических  и географических факторов.

  Население выступает не просто как одно из выражений социальной формы движения материи, а как ее реальный носитель с присущим ему многообразием  социально-экономических, политических, религиозных, национальных, этнических, семейных и иных связей и отношений.

  Будучи  одной из наук о населении, демография выполняет свои познавательные функции в тесной связи с другими науками, четко вычленяя ту область действительности, которую не изучает никакая другая наука, – постоянное возобновление населения путём смены поколений людей новыми поколениями.

  Все явления, связанные с населением, демография рассматривает через  свойство самовоспроизводства населения, как его особое качество. Это находит выражение в содержании ее категориального аппарата, задающего общую картина демографических процессов. Таковы категории: демографического состояния (пребывание в семье, состояние до брака или в браке и т.д.); демографические события, демографического поведения, демографических циклов волн.

  Объект  исследования демографии процесс движения населения в его многообразных  проявлениях и характеристиках  поколений. Часто ошибочно за объект демографии принимается народонаселение. В этом случае, население выступает  категорией, отражающей не только расселение и заполнение людьми какого то определенного пространства, но и естественно исторически складывающуюся и непрерывно возобновляющуюся в процессе воспроизводства относительно устойчивую совокупность людей.

  Население как демографическая совокупность характеризуется социально-временной  и пространственно-территориальной  определенностью, что позволяет, например, выделять население любой по размерам территории - население земного шара, континента, страны, ее составных частей, города, сельского поселения, – в любой отрезок времени, например, население России XIX в. или население Российской Федерации (субъекта федерации, региона, муниципального образования как территориального (местного) сообщества различной величины).

  Как самостоятельная наука демография изучает закономерности и социально-историческую обусловленность воспроизводства  и миграции населения различных  территорий. Миграция в этом контексте воспринимается как сопутствующий компонент и заслуживает самостоятельного отдельного исследования и изучения.

  На  основании исследования внутренних взаимосвязей между процессами и  структурами, а также влияния  на них условий жизни и общественных отношений, определяющих интенсивность  демографических процессов, демография выясняет как общие закономерности их протекания, так и особенности  проявления этих закономерностей в  конкретных населениях в определенных условиях места и времени.

  В практическом плане в задачи демографических  исследований входит описание демографической  ситуации, анализ тенденций и факторов демографических процессов, оценка их наиболее вероятного изменения в  будущем и разработка демографического прогноза сообществ в контексте  демографических прогнозов страны и субъектов федерации.

  Близость  многих демографических понятий  терминам обыденного языка (дети, семья, продолжительность жизни) может  препятствовать их точности, что требует  адекватного и строгого употребления принятых и тщательного определения  вновь образуемых понятий и терминов.

  Если  без статистики невозможна демография, то без демографии невозможно управление общественными процессами, поскольку  население является основой и  субъектом всей общественной жизни. В область демографических исследований входит описание демографической ситуации, анализ тенденций и факторов демографических  процессов в стране в целом, на отдельных ее территориях или  в группах населения в различные  периоды. На основании данных демографического анализа демография оценивает их наиболее вероятное изменение в будущем, разрабатывая демографические прогнозы.

  Сведения  о предположительной численности  и структуре населения служат исходным материалом для экономических  оценок, в частности, распределения  трудовых ресурсов и производства предметов  потребления, жилищного строительства, развития здравоохранения (предмет  социально-экономической политики).

  Понимание объективного характера закономерностей  воспроизводства населения, особенностей их социальной детерминации позволяет  демографии разрабатывать рекомендации относительно общих направлений  и конкретных мероприятий социальной и семейной политики государства (регулирование  занятости, условий труда и отдыха, уровня жизни, подготовки кадров, социального  обеспечения и т.д.). Существуют принципы собственно демографической политики, нацеленной на изменение демографических  процессов и воспроизводства, скорости роста населения и происходящих социально-демографических изменений.

  На  глобальном уровне действующие демографические  закономерности (роста населения, инерционности  рождаемости и смертности, постарения населения, стабилизации половозрастной структуры в условиях относительного покоя) сами способны диктовать специфику  экономического и политического  развития отдельным государствам, этносам  и группам стран.

  В силу того, что воспроизводство населения  и происходящие изменения находятся  под воздействием разнообразных  отношений в жизни людей, вытекающих из общественного характера их существования, демография тесно связана с рядом  других наук: историческими, экономическими, социологией, социальной психологией, правоведением, географией населения. Однако демография исследует не сами эти отношения, которые составляют предмет соответствующих наук, а  лишь их влияние на процессы воспроизводства  населения или отдельных его  групп. 
 

1. Демографические структуры и процессы.

  Под структурой (составом) населения обычно понимают распределение индивидов  по тем или иным, выделенным по различным  основаниям типологическим группам. Поскольку  же оснований для выделения типологических групп может быть в принципе сколько угодно и каких угодно, постольку можно построить и любое число любых структур населения. Поэтому можно говорить, например, о распределении населения на мужчин и женщин, на жителей городов и сельской местности, на состоящих и не состоящих в браке, на грамотных и неграмотных, на имеющих тот или иной уровень образования, на экономически активных и иждивенцев, на принадлежащих к той или иной социальной, этнической или конфессиональной группе. Этот список не имеет границ, как не имеет границ набор самых разнообразных характеристик индивидов (физиологических, психологических, социальных, экономических и пр., и пр.), которые могут быть положены в основу типологизации и выделения тех или иных структур населения.

  Состав  населения – распределение людей, образующих население, по группам в соответствии со значениями того или иного признака. Одна из наиболее общих характеристик населения и социальной структуры при их описании и анализе.

  Демографические структуры – это структуры населения, которые непосредственно прямой и обратной связью связаны с воспроизводством населения.

  Однако  демографа интересуют отнюдь не все  эти структуры, а лишь те из них, которые  непосредственно прямой и обратной связью связаны с воспроизводством населения. Именно эти структуры  и называются в строгом смысле слова демографическими структурами.

  В демографии термины структура и  состав часто используются как взаимозаменяемые для описания распределения населения  по таким характеристикам, как возраст, пол, брачный статус, профессия и  т.д. Термин структура иногда употребляется  в более узком значении для  описания распределения населения  только по возрасту и полу.

  Таковыми  являются только половая структура (половой состав), возрастная структура (возрастной состав), а также брачная и семейная структура (брачный и семейный состав) населения. Именно эти структуры, с одной стороны, оказывают прямое и непосредственное влияние на воспроизводство в целом и на составляющие его процессы рождаемости, смертности и брачности, а с другой, – сами прямо и непосредственно зависят от этих процессов.

  Последние же, т.е. процессы рождаемости, смертности, а также брачности и разводимости, будучи составными частями воспроизводства населения, и называются демографическими процессами.

  Все прочие мыслимые структуры (составы) населения  являются недемографическими структурами.

  Половая, возрастная, брачная и семейная структура  непосредственно входят в предмет демографии, в то время как все прочие выступают (или могут выступать) лишь как экзогенные переменные (факторы) демографических процессов, оказывающие на них (и на воспроизводство населения в целом) то или иное, но всегда косвенное, не непосредственное воздействие. 
 

2. Депопуляция как объект изучения демографии.

  В начале 70-х гг., когда околонаучная общественность упражнялась в сочинении «страшилок», запугивающих самих себя и обывателей угрозой «перенаселенности мира», Б. Ц. Уралнис заговорил о перспективе, которая вырисовывалась из семи десятилетий сокращения рождаемости в нашей стране и из более чем двухсот лет – в Европе. Для него необходимость возобновления существующего поколения другим поколением, не уступающим ему по численности, являлась неоспоримым выводом демографии – самой точной и математически оснащенной из всех социальных наук.

  В оптимизации демографических процессов, способных в реальных обстоятельствах места и времени отклоняться от эффективной модели возобновления поколений – суть демографического познания и поиска. Эта специфическая для демографии сугубо научная задача не выносилась за скобки исследования, не объявлялась предметом других дисциплин, будь то социология или политология. Исконно демографическое дело – объяснять демографические изменения сквозь призму обеспечения воспроизводства поколений.

  Другими словами, нет никакой «чистой» демографии, стремящейся всего лишь понять и  объяснить причины наблюдаемых  демографических тенденций. Истинная цель демографии – предотвращение катастрофы убыли населения. Определение условий ликвидации такого поворота событий, когда появляется возможность депопуляции, – вот то, что можно назвать настоящим демографическим решением задачи.

  Таким решением является демографическая  теория, объясняющая причины сокращения рождаемости ниже уровня простого возобновления  и предложенная демографами в  качестве основы, для действий по нейтрализации упомянутой возможности депопуляции. Но, к сожалению, это предложение, исходящее от чрезвычайно малочисленного демографического сообщества, оказалось невостребованным, и в итоге ни «возможность», ни саму депопуляцию предотвратить не удалось.

  Что послужило тому виной – преждевременность демографической подсказки, разногласия среди демографов, отсутствие общепринятой оценки депопуляции и, соответственно, необходимого «пиара» угроз, вызванных убылью населения?

  Самая большая трудность, связанная с непониманием причин «плохой демографии» и, соответственно, сути предлагаемых программ демографической политики лежит не в сложности научного определения целей и путей противодействия депопуляции, не в сложности разработки социолого-демографических проектов укрепления среднедетной и многодетной семьи, мощного социально-психологического и экономического поощрения материнства и отцовства, – а в сфере ценностных приоритетов.

  Таким образом, возможность падения рождаемости  до нуля образует не только научную, но и социальную проблему. И теперь политикам, государственным деятелям, да и вообще любым представителям общественности необходимо проявить наряду с интеллектом немалую отвагу и революционную решимость, чтобы выйти за пределы сложившихся ценностных ориентаций, объявляющих поддержку семьи и рождаемости заведомо консервативным и реакционным пережитком «патриархальщины», своеобразным «демографическим фундаментализмом».

  Не  меньше усилий потребуется, чтобы в противостоянии модного индивидуализма и общественного интереса отдать предпочтение последнему, рискуя быть обвиненным в попытке «вмешательства» в личную жизнь сограждан, которое обычно отождествляют с тоталитарными злоупотреблениями пресловутой политики населения. Если говорится о том, что у общества как макросистемы может быть отличающийся от репродуктивных предпочтений отдельных индивидуумов интерес к обеспечению воспроизводства населения, то тут же вас обвинят в нарушении прав человека, в ограничении личной свободы выбора. Ну а если неосторожно высказаться (в связи с пришедшей надолго депопуляцией) о целесообразности стимулирования семей с тремя и более детьми, то сразу вспомнят о государственной нужде в «пушечном мясе».

  Стереотипное  восприятие сложившейся демографической  ситуации как итога долговременной эволюции, фундаментальных закономерностей истории, фатально неотвратимой реальности просочилось в те научные трактаты, где на словах задача демографии состоит в чистом познании, а на деле сводится к тому, чтобы приспособить общество и его институты к исторически новой ситуации.

  Позиция невмешательства в необратимые демографические процессы только кажется позицией «чистой науки», на самом деле это апология низкой рождаемости и депопуляции и довольно-таки воинственная политика борьбы с «несознательной» многодетностью.

  Традиционные  механизмы с внешним побуждением к рождаемости в условиях демографической революции как бы сходят на нет, уступая место внутренним стимулам к рождению детей, сознательности детоцентристского толка, детоцентристским ориентациям, стабилизирующим рождаемость. Подобный переворот ведет к повышению качества функционирования социальных механизмов, обеспечивающих непрерывное возобновление поколений и поэтому нет никакой нужды воздействовать на демографические процессы с целью изменить их тенденции.

  Целью демографической политики при функционировании «вечного двигателя» (термин детоцентристской науки), – двигателя, как бы обеспечивающего стабилизацию рождаемости на уровне «возобновления поколений», остается лишь забота о «качестве» потомства. Вроде бы вполне мирная цель: пока число детей уменьшается, все идет хорошо. Но как только количество детей начнет превышать стабилизационную границу простого воспроизводства, сразу активизируется агрессивный потенциал малодетоцентризма: лучше один ребенок лев, чем десяток зайчат, лучше меньше да лучше и т.п. И тут выясняется, что именно не обладающие «сознательностью» многодетные родители не умеют ограничивать свои «инстинкты».

  Возникает идеология «планирования семьи», направленная на понуждение (принуждение) к практике контрацепции многодетных супругов, якобы ничего не знающих о ней. Взамен исторически сложившейся системы социокультурных норм многодетности, якобы системы «внешнего понуждения» к рождаемости в теории демреволюции предлагается «внешнее понуждение» к ее ограничению через навязывание презервативов, начиная с детсадов и школ.

  Таким образом, теория прогрессивного переворота в воспроизводстве населения в своей описательной части апеллирует не к противозачаточным средствам, а к процессам модернизации и к новой мотивационной основе. Однако в своей политической части она опускается до самого банального вмешательства в частную жизнь и под видом повышения сознательности супругов пропагандирует контрацепцию, которая тем самым объявляется причиной сокращения рождаемости.

  Некоторые демографы высказываются, что в низкой рождаемости вообще нет никакой проблемы: ее не только не надо повышать, она нужна в борьбе с подлинной демографической катастрофой – «перенаселенностью мира». «Сегодня альтернативы нет – человечеству необходимо сокращаться и мигрировать». Получается очень мудрая эволюция демографических процессов – устранение угрозы «перенаселенности» через постепенное расползание депопуляции. И не надо никакой демографической политики, никакого «преодоления депопуляции». Ну а если рабочей силы будет не хватать, тогда пригодится трудовая иммиграция.

  Среди активистов «стабилизации населения» попадаются и такие, искренне опечаленные тем, что смертность как политический регулятор или инструмент обычно недооценивается или игнорируется. Профессор К. К. Фунг в демографическом журнале свел контроль над рождаемостью к контролю смертности – «каждая смерть в семье определяет квоту рождаемости»! В целях стабилизации населения каждой смерти должно соответствовать одно рождение. Более того, в связи с «несознательностью» репродуктивных семей делаются противозачаточные прививки, которые могут быть нейтрализованы, как только в семейном «накопителе смертей» наберется достаточное их число для осуществления «смертельно желанного» рождения.

  Пока  рождаемость тихо сокращалась в Европе, демографы мирно изучали действительность, наблюдая и объясняя происходящее. Но как только заявил о себе рост населения в развивающихся странах (аналогично тому, что было в Европе 200-300 лет ранее, и что привело, кстати, к бурному росту капитализма) ученые заволновались, оценили временный период роста как якобы угрожающий «перенаселенностью» планеты и решительно провозгласили цель снижения рождаемости посредством контрацепции.

  Развалившаяся система социальной организации  многодетности семьи вела к обвальной рождаемости, которая без соответствующей поддержки была обречена на непрерывное сокращение вплоть до нуля, тогда как теория очерчивала конечный рубеж перехода – уровень простого воспроизводства. «Переходная» методология не допускала сверхнизкой рождаемости и депопуляции как научной проблемы, отсюда, во имя спасения теории неизбежно было изобретение новых стадий и фаз «перехода». Более того, теория, не использующая поведенческого подхода, не в состоянии объяснить колебания коэффициентов рождаемости в ту и другую сторону. К примеру, она оказалось бессильной перед объяснением послевоенного «бэби-бума» в развитых странах, как впрочем и иных отклонений от конечного результата или конечной цели самого демографического «перехода», т.е. от преобладания двухдетности семьи – границы простого воспроизводства.

  Но  эта теория совсем затрещала по швам, когда в Европе и Северной Америке рождаемость стала падать ниже коэффициента суммарной рождаемости, равного 2,0. Тогда и возникла спасительная идея «второго демографического перехода». «Первый переход» исчерпал себя и, выполнив свою историческую задачу, отправился в архив. Теперь же вся ответственность за дальнейшее снижение рождаемости ниже границы простого воспроизводства возлагалась на массовое отступление от брака.

  Демографы, занимающиеся снижением рождаемости обращали внимание на то, что изменение систем ценностей влияет на сокращение рождаемости больше, чем экономические обстоятельства. Смена семейной экономики рыночно-индустриальным капитализмом, разумеется, важна, но семейная пирамида связей, семейная мораль способна противостоять развалу личных установок к рождаемости лишь благодаря поддержке религии. Однако, усиление в Европе принципов полового равенства – открыло путь гендерному феминизму и гендерному конструированию социума, хотя главным виновником подавления семейной морали явилось всеобщее образование в государственных школах, настроившее подрастающие поколения против родительского авторитета, и снижающего ценность детей в глазах работающих вне семьи супругов.

  Современную ситуацию в Европе можно описать как положение дел, не имеющее прецедента в истории. Факт низкой и продолжающейся снижаться рождаемости, процесс убыли населения ведет к радикальным трансформациям социальной структуры, к новому социальному порядку, где число пожилых превышает численность детей, где уменьшается размер домохозяйств, распадаются семьи и растет доля некоренного населения. Эти тенденции выходят за пределы изменений просто населения, здесь резкое преобразование всего общества.

  Для тех же ученых, кто работал в рамках теории демперехода, падение рождаемости до суммарного коэффициента 1,4–1,2 было неожиданным, но они сами замечали противоречивость теоретических построений. Вместо предрекаемых специалистами по планированию семьи «желанных детей» в браке произошел рост сожительств и сверхбрачных связей с желательным отсутствием беременностей и связанных с ними неприятностей. Точно также система детских пособий и социального страхования работающих матерей не смогла повысить рождаемость в Европе, но увеличила число пользователей этой системы, одновременно уменьшив долю налогоплательщиков. Пенсии по старости, не зависящие от числа воспитанных детей привели к разъединению семейных поколений, дезорганизации семейной преемственности.

  Любопытно, что противоречивость «теории перехода»  и тем самым ее неспособность дать удовлетворительные объяснения колебаний уровня рождаемости послужила поводом для Сьюзан А. Макдениал обвинить в этом бессилии всю современную демографию:«…используемый в настоящее время подход для объяснения уровня рождаемости изжил себя, и настало время изобрести новую теоретическую концепцию». И далее, поскольку демография по своей природе абстрактная наука, ориентирующаяся прежде всего на статистические данные, она, вероятно, не способна принимать во внимание постулаты феминистского подхода к анализу рождаемости, которые поистине революционны.