Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Объективное и субъетивное время

Содержание

Введение 2

Античные представления о времени 3

Понятие о времени в средние века 8

Материалистические взгляды на понятие времени 15

Взгляды отечественных философов на проблему времени 16

Заключение 18

Список источников 20

Введение

На протяжении всей истории развития познания время представлялось одним из наиболее загадочных, подчас мистических свойств действительности. На сегодняшний день существует огромный объем литературы, посвященной проблеме времени. Время стало одним из фундаментальных понятий физики и играет важную роль во многих других науках. Научно-технический прогресс по-настоящему стал возможен только благодаря тому, что человечество научилось измерять время и временные интервалы самой различной длительности. Однако, несмотря на все успехи в познании временных свойств материальной действительности, само время не утратило в глазах людей своей загадочности. И сегодня ученые, посвятившие себя исследованию проблемы времени, готовы, как и более полутора тысяч лет тому назад, воскликнуть вслед за Аврелием Августином: «Что такое время? Пока никто меня о том не спрашивает, я понимаю, нисколько не затрудняясь; но как скоро хочу дать ответ об этом, я становлюсь совершенно в тупик»[4].

В последние десятилетия вновь обострилось внимание исследователей к проблеме времени. При этом если в недалеком прошлом ею в основном занимались физики и философы, оспаривая друг у друга преимущественное право на нее, то сегодня к этой проблеме большой интерес проявляют специалисты широкого круга естественных и гуманитарных наук. На сегодняшний день в науках, изучающих сознание человека, его материальные основы и механизмы, закономерности проявления в норме и патологии, накоплен большой, преимущественно эмпирический, материал, так или иначе связанный с временными свойствами психических процессов человеческого сознания, анализ и обобщение которого может способствовать раскрытию природы, сущности, основных свойств и функций субъективного времени.

Античные представления о времени

Способность выявлять и осознанно использовать причинно-следственные связи между событиями прошедшего, настоящего и будущего времени является принципиально важным атрибутивным свойством человеческого сознания. Поскольку в объективно- реальной действительности нет актуально существующих прошедшего и будущего времени и материальный механизм взаимодействия удаленных друг от друга во времени событий скрыт в протекающих в настоящем времени материальных процессах, то для выявления и учета причинно-следственных связей необходимо наличие у человека субъективного времени, позволяющего ему представлять прошедшие и будущие события как актуально существующие в объективном времени. Это означает, что субъективное время должно было возникнуть еще на заре становления полноценного человеческого сознания. Однако изначальный объективизм и интенциональность сознания не позволяли человеку на протяжении длительного времени осознавать наличие у него субъективного времени. Но вместе с тем на временных представлениях выдающихся мыслителей прошлого очень рано начала сказываться их интуиция субъективного времени.

В истории возникновения и развития человеческого разума и основных его категорий важное место занимает период так называемого мифологического мышления. На протяжении длительного времени мифологическое мировоззрение было единственным способом объяснения и понимания окружающей действительности древним человеком и мифические образы для него представляли не поэтические фантазии и аллегории, а саму реальную действительность. Вполне естественно, что в рамках мифологического мировоззрения в эмоционально насыщенной форме были осознаны такие атрибутивные свойства действительности, как причинно-следственные связи, пространственные и временные отношения [1].

Так, имеются свидетельства о том, что уже софист старшего поколения Антифонт, живший в V в. до н.э., считал, что время является «мыслью или мерой, а не сущностью».

Однако субъективизм древнегреческих софистов еще весьма условен. В нем проявилось самое раннее осознание человеком силы человеческого разума, его способности обосновать, если это необходимо по тем или иным причинам, любые, в том числе и диаметрально противоположные, тезисы. Поэтому утверждение Антифонта о том, что время - это мысль или мера, а не сущность, - скорее всего, тезис, который он брался обосновать вопреки широко распространенным представлениям о времени, а не концепция, опирающаяся на осознание реального существования субъективного времени. О том, что это действительно так, свидетельствует полное игнорирование последующими мыслителями взгляда Антифонта на время при критическом анализе различных представлений о времени. В частности, вряд ли Аристотель, сам выразивший сомнение в существовании времени в отрыве от считающей мгновения души или «разума» души, проигнорировал бы точку зрения Антифонта при анализе различных концепций времени, если бы она представляла собой хотя бы мало-мальски разработанную концепцию[4].

По сохранившимся фрагментам Парменида и свидетельствам древних авторов трудно сказать, насколько у него были вычленены и определены понятия времени и вечности. Скорее всего, у него имелись не самостоятельные понятия времени и вечности, а понятия временности, как непостоянства, изменчивости, бренности чувственно постигаемого мира мнений, и вечности, как свойства постоянства, неизменности, отсутствия начала и конца существования объектов умопостигаемого мира. Временность и вечность у Парменида существуют еще только как свойства, предикаты чувственно воспринимаемого и умопостигаемого миров, они еще не выступают как самостоятельные понятия и не соотнесены друг с другом. При этом Парменид, как мы уже отметили, не создал сам своеобразное представление о вечности как о безвременном, т.е. абсолютно неизменном бытии, а, по сути дела, поднял до уровня философской концепции то раннемифологическое представление о бытии окружающего людей мира, которое сформировалось еще до того, как человек сумел осознать временной характер бытия реальной действительности и выработал представление о времени, и сохранилось как в структуре мифологического времени, так, возможно, и в обыденном сознании древних греков [3].

Понятие времени более четко вычленяется и анализируется учеником Парменида Зеноном Элейским (труды 464-461 гг до н.э.). В сохранившихся фрагментах произведений Зенона нет речи непосредственно о «вечности», понимаемой как безвременное бытие умопостигаемого мира, хотя, обосновывая противоречивость времени и временного бытия, он в конечном итоге доказывает истинность безвременного бытия Единого, т.е. не дифференцированного и не структурированного во времени умопостигаемого мира.

Заслуга Зенона заключается в том, что он впервые объектом самого тщательно анализа сделал само время и в своих знаменитых апориях показал противоречивость как представлений о непрерывности и бесконечной делимости времени

Что касается взглядов Платона на время, то они, при всей их эволюции в рамках объективно идеалистических и религиозных мировоззрений, оказались законсервированными в виде абстрактных, оторванных от объективной реальности учений и, как следствие, малопригодными с точки зрения познания материального мира. Тем не менее в эволюции платоновских представлений о времени и вечности, в философских учениях неоплатоников, во взглядах основоположников христианского учения о мироздании, хотя и в недостаточно адекватной форме, проявилась человеческая интуиция в восприятии и познании временных свойств реальной действительности [3].

Значительно более определенно субъективное время проявилось во взглядах на время у Аристотеля. Доказывая, что время есть объективное число движения, Аристотель часто ссылается на субъективные восприятия и переживания. 'Гак, ему, например, представляется, что для доказательства тезиса «время не существует без движения» достаточно констатировать как факт, что «не замечать существование времени нам приходится тогда, когда мы не отмечаем никакого изменения и душа кажется пребывающей в едином и нераздельном, а когда чувствуем и разграничиваем, говорим, что время протекало». При этом Аристотель не сомневается, что источником изменений в нашем мышлении и в нашей душе являются изменения и движения, происходящие во внешнем мире, а, следовательно и время связано субъективным движением. Аристотель задумывается над тем, «каково отношение времени к душе и почему нам кажется, что во всем существует время - и на земле, и в море, и на небе». Но этот вопрос не столько результат рефлексии и осмысления процесса познания человеком феномена времени, сколько логический вывод из размышлений великого философа над окончательным определением времени как числа «движения по отношению к предыдущему и последующему».

Из всех рассуждений Аристотеля возникает представление о времени как о чем-то имеющем и объективные, и субъективные черты. Это ведет к тому, что, фиксируя внимание на том или ином аспекте рассуждений Аристотеля о времени, можно «доказать», что Философ стоит на точке зрения объективности или субъективности времени. Однако сам Аристотель не делает однозначного вывода, хотя ряд его рассуждений свидетельствуют о том, что время он рассматривал как нечто объективное, связанное со всеми видами движения объективного материального мира.

Именно эта особенность аристотелевской концепции времени часто вызывает нарекания со стороны современных исследователей, привыкших считать время либо чем-то сугубо объективным, либо чем-то исключительно субъективным. Вместе с тем у Аристотеля не было достаточных оснований для того, чтобы в явном виде констатировать двойственность природы феномена времени.

Учение Стагирита о времени сыграло важную роль в формировании ньютоновской идеи абсолютного времени. Его идея о бесконечной делимости континуума времени, фактически лишающая его реальности, вызвала реакцию представителей двух школ - стоиков и атомистов.

Противоречивость аристотелевской концепции времени не осталась незамеченной последующими мыслителями. Более того, предпринимались попытки объединить в едином определении времени как объективные, так и субъективные моменты аристотелевского понимания времени. Так, например, реформатор стоицизма Посидоний (ок. 135-51 гг. до н.э.) дает такое определение времени: время есть «расстояние движения или мера быстроты и медленности [в зависимости от того], в каком состоянии находится мысленно воспринимающий [это расстояние или движение]» Комментируя данное определение времени, А.Ф. Лосев пишет, что Посидоний в это определение, по-видимому, включает вслед за Аристотелем и мыслящую душу [4].

Однако восприимчивость Посидония к идее Аристотеля о связи времени с душой человека можно считать для античности крайне редким случаем. Весьма показательно в этом отношении, что Секст Эмпирик, живший в конце 2-го - начале 3-его столетия новой эры, доказывая правомерность скептического отношения к познаваемости времени и в связи с этим указав на противоречивость различных концепций времени, не нашел ни одной концепции, в которой время было бы в какой-то степени связано с человеческой душой.

Таким образом, гениальная научная интуиция Аристотеля позволила ему с огромным опережением обратить внимание на субъективный аспект феномена времени, который начнет осознаваться философами только в XVII столетии. Мысли Стагирита о связи времени с мыслящей душой, по-видимому, оказали серьезное влияние на Плотина и Аврелия, Августина, хотя ни Плотин, ни Аврелий, Августин, помещая время в душе, не ссылаются на Аритотеля и, более того, критикуют его концепцию времени как концепцию объективного времени, согласно которой время тесно связано с движением объектов материального мира.

Понятие о времени в средние века

Знакомство Европы с Аристотелем начинается с XII века. Прежде всего на латынь переводятся арабские версии его метафизических и физических произведений, а с XIII века труды Аристотеля начинают переводиться с греческого языка. К четырнадцатому веку философские идеи Стагирита получают в Европе широкую известность и, несмотря на запрет церкви на изучение его «Метафизики» и физических работ, оказывают серьезное влияние на мировоззрение философов, богословов, медиков, астрономов и других образованных людей.

Вплоть до XIV века широкое распространение имели неравные и изменяющиеся в течение года «дневные» и «ночные» часы, что делало невозможным развитие таких наук, которые требовали сколь-либо точного измерения времени. Лишь астрономы, которые не могли обойтись без измерения времени, делили полные сутки на 24 часа, в силу чего они, в отличие от остальных людей, имели равные и не изменяющиеся в течение года часы. При этом в качестве движения, наиболее соответствующего понятию времени, средневековые астрономы и философы-номиналисты XIV века продолжали вслед за Аристотелем рассматривать суточное вращение небесной сферы.

Наиболее заметной субьективизация времени становится в XVII столетии, когда, казалось бы, для этого не было никаких объективных оснований. Более того, в XVII столетии были достигнуты значительные успехи в познании законов механического движения и возникла ньютоновская механика, в которой общепринятые представления о времени как о некотором объективно-реальном равномерном течении были закреплены в качестве основных положений физики.

Таким образом, по мере накопления астрономических знаний и развития повседневной практики измерения времени происходит «расщепление» первоначально единого, равномерного и доступного для непосредственного отсчета времени на абсолютно равномерное, но недоступное для непосредственного измерения и употребляемое только астрономами «математическое время» и измеряемое при помощи реально наблюдаемых физических процессов относительное, неточное время, используемое в повседневной практике людей [2]. При этом вполне естественно вставали вопросы о том, что собой представляют и как связаны между собой времена, измеряемые при помощи различных и, в том числе, лишь мысленно представляемых движений. В ходе дискуссий формировалось и уточнялось представление о двух принципиально различных типах времени, а именно, об абстрактном «математическом времени», используемом астрономами при их вычислениях, и «физическом времени», измеряемом при помощи тех или иных конкретных материальных процессов.

Утверждению в сознании широкого круга городских жителей подобных представлений о времени, несомненно, должно было способствовать и то обстоятельство, что в практике повседневного счета (измерения) времени Европа на протяжении XIV-XVI вв. постепенно переходит от неравномерных и постоянно изменяющихся «дневных» и « ночных» часов к равным и неизменным в течение суток и года часам. При этом, если в XIV веке механические часы устанавливались в основном только на башнях замков и колокольнях церквей, то уже в XV-XVI веках все более широкое распространение получают механические часы индивидуального пользования. С конца XVI века начинается достаточно широкое производство карманных часов. В результате уже к середине XVI века представление о «дневных» и «ночных» часах исчезает из сознания городских жителей и время начинает осознаваться как некоторая равномерно текущая и измеряемая равными единицами сущность [3].

Основоположником субъективистской оценки времени Ю.Б. Молчанов считает Р. Декарта и замечает, что тенденция к подобной оценке времени «была развита и продолжена в учениях выдающихся материалистов XVII в. - Б. Спинозы, Т. Гоббса и Дж. Локка».

Склонность философов XVII столетия субъективировать время может быть обусловлена следующими обстоятельствами. В этот период в связи с зарождением способности осознавать и более или менее адекватно оценивать субъективную реальность собственного сознания начинает более явственно осознаваться и субъективное время. Но для философа, стоящего на объективистской гносеологической позиции, трудно осознать иную форму доступного человеческому восприятию бытия, кроме как бытия в объективном времени. Поэтому при рассмотрении процессов и явлений сознания у него возникает представление о том, что субъективные процессы сознания, так же, как и материальные процессы внешнего, объективного мира, протекают в одном и том же времени. Иными словами у философов, стоящих на объективистской гносеологической позиции, не возникает представления о субъективной реальности человеческого сознания, которая структурирована в субъективном времени и субъективном пространстве. Поэтому противоречивые представления этих философов о времени, согласно которым, с одной стороны, время существует «только в мышлении», а с другой – длительность бытия как материальных объектов и процессов объективного мира, так и психических процессов и явлений сознания обладает одной и той же мерой, ибо измеряется одними и теми же равномерными или строго периодическими материальными процессами, свидетельствуют о том, что здесь еще не имеется четкого и ясного осознания реального бытия субъективного времени, хотя само субъективное время все более настойчиво проявляется в сознании мыслителей и усложняет их представления о времени. Что это действительно так, наглядно демонстрируют взгляды на время философов XVII столетия. Р. Декарт (1596-1650) считает, что длительность - это некий общий, единый атрибут как протяженной, так и мыслящей субстанции. Время он определяет как модус мышления, т.е. как способ мыслить длительность, заключающийся в измерении этой длительности. Измерение же - это деление измеряемого на равные части и счет этих частей. Причем деление измеряемого на равные части - это не обязательно только мысленная операция, ибо само измеряемое может быть объективно разделенным на равные части. Именно таковым, считает Декарт, является деление длительности на дни и годы. Деление же суток на часы и мгновения, согласно Декарту, не имеет под собой объективной основы и является исключительно искусственной, «мыслительной» операцией.

Таким образом, длительность бытия как протяженной, так и мыслящей субстанции, но крайней мере, в масштабах дней, лег и столетий, измеряется при помощи объективных процессов, позволяющих разбивать длительность на сутки и годы. В результате получается, что время хотя и является модусом мышления и, по-видимому, должно было бы рассматриваться как существующее только в мыслящей субстанции, оказывается чем-то единым как для протяженной, так и для мыслящей субстанции, и, более того, оказывается связанным с длительностью равномерных материальных процессов протяженной субстанции.

Время И. Ньютон рассматривает не как складывающиеся из предельно малых далее неделимых частиц, а как величину, изменяющиеся непрерывно.

Это дает возможность утверждать исследователям истории становления и развития методологии естествознания, что, хотя учеными XVII-XVIII вв. многое было переосмыслено в аристотелевской физике и «физику нового времени ее создатели Галилей, Декарт, Ньютон рассматривали как не аристотелевскую», тем не менее осталось в силе аристотелевское учение о непрерывности, и это даже несмотря на то, что в физике нового времени играли важную роль атомистические представления, в корне чуждые Аристотелю.

В утверждении и развитии представлений о реальном существовании особого, истинного, абсолютно равномерного «математического времени», несомненно, важную роль сыграли философы-номиналисты XIV века, распространявшие свои взгляды как с университетских кафедр, так и через печатные труды. Однако ко времени возникновения коперниковской картины мира работы парижских номиналистов XIV века и их последователей, видимо, были уже в значительной степени забыты, а в конце XVI - начале XVII вв. в процессе борьбы основоположников новой механистической физики с господствовавшей до этого аристотелевской физикой и вовсе были преданы забвению. В результате получившие к XVII веку широкое распространение представления о существовании, с одной стороны, «математического времени», а с другой - отмеряемого при помощи тех или иных материальных процессов неточного, обыденного, или «физического» времени, потеряли в глазах мыслителей и тем более просто образованных людей какую-либо связь с аристотелевским учением о времени. Вместе с тем представление о времени как о некотором независимо от материальных процессов протекающем равномерном «течении», «потоке», или «длении» к периоду написания И. Ньютоном «Начал» становится, по всей вероятности, общепринятой точкой зрения, поскольку именно оно наиболее адекватно соответствует уже вошедшей в привычку практике измерения времени при помощи равномерно идущих механических часов. Поэтому представление о «математическом времени», протекающем абсолютно равномерно, безотносительно к каким бы то ни было материальным процессам, И. Ньютоном осознается как вполне естественная, не требующая особого обоснования, общепринятая точка зрения на время.

Несколько иначе рассуждает Томас Гоббс (1588-1679), который следующим образом описывает содержание и механизм возникновения времени: "…движущееся тело оставляет в сознании образ своего движения, т.е. идею тела, непрерывно меняющего свое место. Эта идея или этот образ есть то, что я называю временем…». «Все люди признают, - пишет далее Т. Гоббс, - что год есть время, и все же они не думают, что год означает акциденцию состояния или модуса какого-нибудь тела. Вот почему необходимо также признать, что время существует не в самих вещах, а только в мышлении, осуществляемом нашим разумом» [4]. Следовательно, время есть понятие, или, с точки зрения номинализма, «имя» существующего в сознании человека образа движения.

Отрицая объективность времени, Т. Гоббс явно имеет в виду, что в объективно-реальной действительности прошедшее и будущее время не существуют так же актуально, как настоящее время. Прошедшее время актуально существует только в сознании живущих в настоящем времени людей, равно как и будущее время актуально существует только в сознании людей в виде предвидения ими ожидаемых событий. Поэтому вполне можно согласиться с Гоббсом в том, что время, изображаемое в виде протяженной в прошлое и будущее прямой линии, - это существующий в сознании человека образ. Однако Гоббс вполне осознает, что в самом объективном движении имеются временные отношения «раньше» - «позже» и, следовательно, время - это не просто образ движения, а образ выражаемого отношением «раньше» - «позже» временного аспекта объективного движения.

Таким образом, для Гоббса еще нет субъективной реальности сознания с ее специфическими отличиями от объективно-реальной действительности материального мира, а есть только существующая в настоящем времени объективная реальность, особой разновидностью которой являются протекающие в разуме человека мыслительные процессы и содержащиеся в этих процессах образы движения материальных тел. Поэтому хотя Т. Гоббс и декларирует существование времени «только в мышлении», он еще не осознает существование субъективного времени человеческого сознания.

Своеобразно «субъективирует» время и Барух Спиноза (1632-1677), который, во-первых, продолжая традицию средневековой схоластики, различает вечность как бездлительное бытие Бога и длительность бытия сотворенных вещей и, во-вторых, от длительности отличает время, которое, с точки зрения Спинозы, представляет собой меру длительности или даже просто модус мышления.

Здесь мы имеем концепцию времени, согласно которой время признается, с одной стороны, существующим только в сознании модусом мышления, а с другой - время отождествляется «с длительностью вещей, имеющих прочное и определенное движение». Но длительность - это атрибут существующих «вне мышления» материальных вещей. Поэтому время у Спинозы обретает некоторую двойственную объективно-субъективную природу.

Наиболее четко и ясно время обретает черты всеобщности и универсальности в концепции времени Джона Локка (1632-1704).

Дж. Локк, фактически, уже осознает реальное существование в сознании человека субъективного времени, однако, рассматривая, по сути дела, субъективное время сознания, он полагает, что ведет речь о времени вообще. При этом Локк не видит особых различий между последовательностью событий внешнего материального мира и последовательностью следующих друг за другом в сознании человека идей. Поэтому он полагает, что как идея продолжительности «получается от размышления о движущейся цепи наших идей», так и идея последовательности приобретается «через размышление о появлении одной за другим в нашем разуме разных идей». Как видно, продолжительность и последовательность как два важнейших атрибута времени имеют, согласно Локку, субъективное происхождение.

Вместе с тем, рассматривая время как измеренную продолжительность, Локк ищет средства измерения времени среди материальных движений внешнего объективно-реального мира, в силу чего и время обретает объективность. И тем не менее, резюмируя свои рассуждения о времени, Дж. Локк еще раз подчеркивает, что идеи продолжительности и последовательности человек получает на основе рефлексии и ощущения.

Таким образом, вплоть до XVIII столетия в условиях полного господства в философии объективистской гносеологической позиции во взглядах многих выдающихся философов на время проявляется двойственность времени, в результате чего время обретает черты единого универсального равномерного «потока» или «течения», в котором протекают как процессы материального мира, так и процессы сознания, и в тоже время существуют попытки измерить его.

Материалистические взгляды на понятие времени

Время в материалистической философии было очищено от элементов субъективизма и стало рассматриваться как нечто сугубо объективное. Утверждению таких взглядов в материалистической философии способствовало и успешное развитие классической физики, в которой важную роль играло абсолютное время, которое, вопреки взглядам самого И. Ньютона, рассматривавшего абсолютное пространство и абсолютное время как чувствилища Бога, имеет ярко выраженные черты объективной сущности. Интуиция субъективного времени во взглядах философов-материалистов сохраняется в понимании времени как некоей универсальной сущности, в равной мере относящейся как к процессам и событиям материального мира, так и к психическим процессам и явлениям человеческого сознания.

Наиболее широко подобные взгляды были развиты в берущем свое начало в философских учениях Л. Фейербаха и Ф. Энгельса диалектическом материализме.

Людвиг Фейербах (1804-1872) в «Предварительных тезисах к реформе философии» (1842 г.) писал: «Пространство и время составляют формы бытия всего сущего. Только существование в пространстве и времени есть существование». Несколько позже в «Основных положениях философии будущего (1843 г.) он развивает это положение и отмечает, что пространство и время - это «не простые формы явлений: они - коренные условия, разумные формы, законы как бытия так и мышления [4].

Неслучайно, что среди философов-материалистов и материалистически мыслящих естествоиспытателей, признающих тезис «время - форма бытия материи», всегда были и но сей день есть сторонники как субстанциальной, гак и реляционной концепции времени. Что касается Л. Фейербаха, то он явно отдает предпочтение реляционной концепции.

Фридрих Энгельс (1820-1895), развивает мысли Л. Фейербаха о времени как формах бытия всего сущего. Важно то обстоятельство, что у Ф. Энгельса нет даже намека на идею субъективного времени человеческого сознания. Время для него - это либо абстрагированное от объективно-реальных процессов материального мира философская категория, которая без конкретных материальных процессов оказывается пустой абстракцией, либо некое «истинное время», «время как таковое», представляющее собой, по-видимому, бессодержательное равномерное течение, к идее которого мы приходим, полностью абстрагируясь от каких бы то ни было конкретных процессов.

Таким образом, с точки зрения Л. Фейербаха и Ф. Энгельса, время - это нечто универсальное, единое как для материальных процессов объективного мира, гак и для процессов мышления.

Взгляды отечественных философов на проблему времени

Подобные представления о времени на протяжении 20-30-х годов XX столетия получили широкое распространение как среди отечественных философов, так и среди ученых-гуманитариев. Что касается специалистов естественных наук, то они сохранили сформировавшиеся в процессе становления и развития классической физики и подкрепленные теорией относительности представления о том, что время - это объект изучения физики.

К длительному забвению проблемы времени в отечественной философии привело крайнее упрощение философской мысли в нашей стране в условиях культа личности И. Сталина. Вплоть до 50-х годов отечественная философская литература по проблеме времени исчерпывалась небольшим числом работ, в которых разъяснялись самые общие положения диалектического материализма о времени как форме бытия материи. Более глубокие исследования по проблеме времени появились в конце 50-х - начале 60-х годов. Проблемой времени начали заниматься МБ. Вильницкнй, А.Д. Урманцев и Ю.П. Трусов, Р.А. Аронов; II.С. Дышлевый, Аскинадзе (Аскин) и др. С конца 60-х годов количество работ нарастает лавинообразно. Характерной особенностью подавляющего большинства исследований остается уверенность их авторов в исключительной объективности времени.