Образование Древнерусского государства. 10

2

                             КОНТРОЛЬНАЯ  РАБОТА

по дисциплине:               ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ИСТОРИЯ

на тему:          Образование Древнерусского государства

СОДЕРЖАНИЕ

1. Введение………………………………………………………………………3

2. Мифы и легенды о Древней Руси

3.Особенности развития Древнерусского государства

4. Заключение

5. Приложение № 1 Расселение племен восточных славян

6. Приложение № 2 Основные торговые пути славян

7. Список используемой литературы

ВВЕДЕНИЕ

         Прошлое минуло безвозвратно. Но ушедшие поколения не напрасно прожили свою жизнь. Плоды их трудов, духовные подвиги составляют ценнейшее наследие народа. Восстановить это наследие помогают источники, воплотившие в себя остатки прошлого. 

         От древнейших периодов сохранились вещественные памятники – могильники, поселения, святилища, орудия труда  и  украшения, оружие и домашняя утварь. Их изучением занимаются археологи. Фольклор сохранил древние придания и легенды. Сказатели и певцы передавали их из уст в уста.

         Письменные источники появились вместе с нарождением цивилизации. Они отражают жизнь народа наиболее полно и всесторонне. Это писаные законы и договоры, летописи, сказания, записки иностранцев, жития святых. Свидетельства современников имеют основополагающее значение. Но едва мы попытаемся прислушаться к ним, как нас поразит разноголосица. Речи свидетелей звучат как нестройный хор. Установить достоверный исторический факт ученым помогают особые приемы и методы критики источников, разработанные современной наукой.

         Как грамотная часть России изучала историю княжеских династий, царские законы, деятельность епископов и патриархов, так и неграмотные сказатели былин бережно передавали из поколения в поколение торжественные,  как гимны, сказания о Владимире Красное Солнышко, о борьбе с печенегами и половцами, о Добрыне Никитиче и крестьянском сыне Илье Муромце, о мужественной обороне родной земли, о смелости и благородстве русских богатырей  …

«ОТКУДА ЕСТЬ ПОШЛА ЗЕМЛЯ РУССКАЯ»

Мифы и легенды о Древней Руси

         Нет в истории России вопроса, который не вызвал бы столь продолжительные, ожесточенные и с участием сотен ученых споры, чем вопрос, «откуда есть пошла земля русская »?

         Стремление лучше узнать и заново переосмыслить русскую историю, великую и трагическую, восстановить нарушенную связь времени стало естественным желанием и объективной потребностью времени. Поиск смысла истории упирается в современность, а историческая наука предстает как способ выявления единственно возможного процесса, который привел к этой современности.

         О древней истории принято говорить, что она «овеяна мифами». Точнее же – она рождается из мифа. И поэтому столь сложно бывает найти тот рубеж, где начинается собственно история – «деяния людские» - и завершается миф – деяния богов и богоравных героев. Хотя начало нашей истории хронологически соотносимо с европейским средневековьем, привычное словосочетание  «Древняя Русь» имеет полное право на существование. В ней, чем ближе к истокам, тем трудней разглядеть черты реальных людей сквозь мифы.

         Первым в плеяде правителей Руси согласно «Повести временных лет»  называют варяжского (скандинавского) конунга Рюрика, приглашенного вместе собратьями Синеусом и Трувором на новгородское княжение. Под 859годом летописец помещает известие о том, как «имаху дань варязи из–за морья на чюди и на словене, на мери, на всех кривечех». Через три года местное население восстало, но после изгнания варягов между племенами вспыхнули распри: «и не бе в них правды и вста род на род, и быша в них усобицы, и воевать почаша сами на ся ». Осознание того, что в этой войне всех против всех не может быть победителя, заставило враждующие стороны обратиться к поискам некой сторонней силы, равно чуждой всем участникам конфликта, а 

потому – пригодной для роли арбитра. Выбор пал на трех братьев варягов, к которым и были обращены слова, ставшие впоследствии крылатыми: «Вся земля наша велика и обильна, а наряда (порядка) в ней нет. Да поидете княжить и володеть нами ».   

              Два научных течения: «норманизм» и «антинорманизм»              

         Этот краткий летописный рассказ дал повод к возникновению двух научных течений. В начале XVIII века на волне свойственной эпохе Просвещения возникает так называемая норманская теория, основоположником, которой был немецкий историк и филолог, член Петербургской Академии наук Г.З. Байер (1694-1738). «Норманисты, всецело доверяя летописным известиям, делали из этого вывод, что именно скандинавы – подлинные творцы российской государственности.

         Политической подоплекой происхождения летописной легенды о признании трех братьев варягов Рюрика, Синеуса и Трувора, которые якобы и были создателями древнерусского государства, является стремление Руси доказать свою независимость от Византии, которая претендовала на гегемонию над Русью, поскольку последняя приняла христианскую веру от Византии.

         В XVIII веке, и в последующие два с половиной столетия гипотеза Байера нашла поддержку эрудитов как из числа германоязычных ученых (Г.Ф. Миллер, Ф.А. Браун, А.Л. Шлёцер и др.) в России и за рубежом, так и среди русскоязычных (Н.М. Карамзин, М.Н. Погодин, Н.Г. Беляев и др.).  Эта теория зачастую использовалась в качестве доказательства культурной неполноценности славян, их неспособности к самостоятельному историческому развитию.

         Непосредственной реакцией на появление «норманизма»  стало возникновение прямо противоположной теории зарождения российской государственности, у истоков которой стоял М.В. Ломоносов.

          «Антинорманисты»  не без оснований усматривая во взглядах своих оппонентов оскорбление русского национального достоинства, решительно отрицали достоверность летописных известий о признании Рюрика.

         Мощные школы « норманская» и «антинорманская» живы и поныне. При этом (среди «антинорманистов), многие соглашаются с тем, что варяги – скандинавы, и одновременно утверждают, что они не принесли государственность на Русь, а лишь сыграли некоторую политическую роль как наемники при княжеских дворах и были ассимилированы славянами.[1]

         А.И. Попов, подвергший эти тезисы критике, назвав «бесплодными» споры «норманистов» и «антинорманистов». Не приведя какие – либо новые аргументы, он утверждает, что «происхождение слева варяг, несомненно, скандинавское – именно в силу того, что варяги являлись на Русь из северогерманских земель и исполняли здесь обязанности наёмных дружин».[2]       И правильнее будет называть антинорманистами только тех ученых, которые в поисках объективных фактов нашли и отстаивают свидетельства того, что варяги и тождественные им русы – славяне.

         Одной из последних публикаций, рассматривающих проблему истоков государственности на Руси, является книга Р.Г. Скрынникова «История Российская». Автор не только высоко оценивает вклад скандинавского элемента в строительство древнерусского государства, но и настаивает на активном постоянном влиянии норманнов на характер формирующейся Руси: он пишет о «решающем влиянии на эволюцию русского общества …», о «военной организации норманнов». По его мнению, лишь в XIX веке славянская «ассимиляция русов зашла так далеко, что пришлые скандинавы воспринимались как чужеземцы».

ОСОБЕННОСТИ РАЗВИТИЯ ДРЕВНЕРУССКОГО

ГОСУДАРСТВА

Лаврентьевская летопись – камень преткновения

         И норманисты, и антинорманисты, ссылаются на Лаврентьевский список летописи. Этот источник используют большинство как отечественных, так и зарубежных специалистов варяжской проблемы, исходя из того, что он самый древний из уцелевших, а, следовательно, менее всех других подвергшийся поздним поправкам переписчиков – соавторов.

         Приведем цитату из летописи в переводе на современный русский язык:

«В 859 году взимали дань варяги из заморья с чуди и с словен, с мери и с всех кривичей, а хозары брали с полян и с северян, и с вятичей, - брали по серебряной монете и по белке с дыма.

         В 860, 861 и 862 годах изгнали варягов за море (озеро Ильмень), и не дали им дани, и начали сами по себе править; и не было у них порядку, и пошел род на род, и были у них усобицы, и воевать начали сами против себя. И решили они сами между собою: «Поищем себе князя, чтобы владел нами и судил по закону». И пошли за море (озеро Ильмень), к варягам, к руси, как зовут сами себя же варяги; русь – это тоже дружеское самоназвание, как дружески зовут себя норманны, англичане, дружески же готы; так и эти. И сказали в (городе) Русе чудь, словене и кривичи: « Вся земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет; пойдемте княжить и владеть нами». И собрались три брата с семьями своими, сами возглавили всю знать и пришли. Старейший Рюрик сел в Новгороде, другой – Синеус – в Белоозере, а третий – в Изборске – Трувол. От них и прозвалась земля Русская: люди – то новгородские тоже из рода варяжского, прежде именуемого словене. Через два года Синеус умер, затем и брат его Трувол, а Рюрик принял всю власть, и роздал дружинникам своим города: этому Полоцк, тому Ростов, другому Белоозеро. И в тех городах стали находиться варяги; а первые насельники в Новгороде словене, в Полоцке

кривичи, в Ростове меря, Белоозере весь, в Муроме мурома, и теми всеми владеет Рюрик ».[3]

         Данная цитата и является камнем преткновения, поскольку именно из толкования ее, возникли два противоположных течения.

         Лаврентьевская летопись была составлена в 1111-1113 годах по преданиям, при участии или полном авторстве ученого монаха Киево-Печерского монастыря Нестора, никогда не бывавшего в Новгородской Руси и писавшего в данном случае о событиях 200-300 –летней давности. В трактовке интересующих нас событий могут быть и даже естественны искажения, ибо Нестор был отчасти восстановителем уже существующей летописи, где отразились также дополнения предшествующих переписчиков.

         Изучая соответствующую литературу, считает Г.И. Анохин в своей статье

«Новая гипотеза происхождения государства на Руси», можно сделать вывод,  

что Синеуса и Трувора (Трувола) у скандинавов вовсе не было. Автор летописи плохо знавший шведский, принял упоминание в устной саге традиционного окружения конунга за имена его братьев. Историки давно обратили внимание на анекдотичность «братьев» Рюрика, которые оказались русским переводом шведских слов. О Рюрике сказано, что он пришел «с роды своими» («sine use» - «своими родичами» - Синеус) и верной дружиной («tru war» - «верной дружиной» - Трувор). В Изборске, маленьком городке под Псковом, и в далеком Белоозере были, очевидно, не мифические князья, а просто сборщики дани. Имя Рюрика тоже встречается в скандинавских документах настолько редко, что современные справочники отсылают к этому же «Рюрику легендарному в Новгороде», ничего не зная о нем по скандинавским материалам, а при упоминании о самом якобы призвании в Новгород ссылаются только на летопись Нестора.

        Но зачем было славянам призывать к себе для наведения порядка и устройства твердого правления какого-то безвестного князя? Ведь в

Скандинавии никогда не было примечательного чем-нибудь и известного Рюрика,  которого можно было бы призвать для этой цели. Наиболее выдающийся из  скандинавских Рюриков был мелкий удельный князек в Норвегии, организовавший заговор против короля Олава Харальдссона и, преданный соучастниками, ослепленный по королевскому приказу. Когда же, слепой, позже он пытался заколоть короля ножом, тот приказал сослать его в Исландию, и там этот Рюрик Дагссон умер. Да и время правления Олава Харальдссона (1016-1030) значительно более позднее, чем «признание варягов»[4].

         Но толковать древние тексты, можно лишь привлекая данные многих наук. Не только ономастика (наука об именах собственных) и не только через лингвистические выкладки, но также контрольную задачу несет, например, археология. Отечественные археологи за полвека проделали гигантскую работу в Приднепровье и в Новгороде. С 1966 года экспедиция А. Ф. Медведева много лет подряд производила раскопки в Южном Приильменье  - Старой Руссе. Попытка некоторых ученых сразу привязать те или иные археологические культуры к определенным этносам или племенным объединениям не всегда была результативной. И все же раскопки многих ученых дали возможность сопоставлять данные письменной истории, ономастики и археологии для более надежной аргументации выводов из Лаврентьевской летописи. Например, раскопки, произведенные в 1956-1958 годах русским академиком Рыбаковым Б.А., развалин Вытечева (крепость руссов чуть ниже Киева) позволили обнаружить фундамент башни, внутри были найдены куски обугленного дерева и бочки со смолой для факелов, предупреждавших руссов об угрозе нападения. Русское название крепости имеет скандинавские корни: «вити» означает

«сигнальный огонь». Викинги называли крепость Витахольм, очевидно из-за того, что она стояла на вершине холма высотой 235 футов на берегу Днепра.[5]

               Экологические особенности Приильменья

         Поскольку интересна версия о признании варягов, которых призвали именно в Новгород, имеет смысл рассмотреть данные об экологических особенностях новгородских земель, Приильменья. Это и сейчас, как и в прошлом – озерно–болотный край. По области разбросано около тысячи больших и малых озер, самое крупное из них Ильмень. Название это общеславянское, хотя обычно лингвисты считают его южно – русским или польским.[6] Некоторые норманисты, утверждают, что в скандинавских языках «иллмэни» означает «злые люди, негодяи», истолковывая это в том смысле, что местные обитатели были злобны в отношении плававших там скандинавов, и те так назвали озеро. Однако эти норманисты не объяснили самого главного:  почему же местные племена, финно-угорские ли, славянские ли, приняли это оскорбительное или вовсе непонятное для них название, данное проезжими бродячими дружинами не столько купцов (ибо выбор предлагаемых из Скандинавии товаров был предельно скуден), сколько грабителей, а не имели еще до появления здесь скандинавов своего, понятного им названия.

         Древнерусские тексты сохранили и другие названия Ильменя, также славянские – Мойское и даже Русское море. В него впадает 50 рек, а вытекает одна Волхов, которая через Ладожское  озеро соединяет Ильмень с Балтийским морем. Известно, что уровень вод прежде был значительно выше. Нынешнее обмеление водоемов Новгородчины можно отнести за счет вырубки лесов и нарушения экологического гидрорежима. 

         Леса и сейчас покрывают подавляющую часть площади Новгородской области, кроме водоемов, крупных болот, а также тех мест, на которых они вырублены человеком. Характерно, что самые оголенные от леса места расположены к югу и к югу - западу от «моря».

         В арабских источниках IX века, на которые обратил внимание А.А. Шахматов, писалось:  «Что касается до Руси, то находится она на острове,      

окруженном озером. Остров этот, на котором живут они, занимает пространство трех дней пути, покрыт он лесами и болотами; нездоров он и сыр до того, что стоит наступить ногою на землю, и она уже трясется по причине обилия в ней воды».[7] Когда в древнескандинавских текстах упоминается Хольмгард, то есть Островной город, то не исключена возможность того, что первоначально такое название относилось не к Новгороду, как утверждают норманисты, а к  Русе в пору ее политической самостоятельности. Ибо то суховинное место вокруг нынешней Старой Руссы – Околорусье и прилегающие холмы – как раз  «занимают пространство трех дней пути».

         Как уже отмечено, уровень вод в раннем средневековье был более высоким. Даже Руса, стоящая не на берегах Ловати, а на слиянии рек Порусья и Полисть, прежде омывалась заливом Ильмень озера, а теперь отстоит от берега озера на 5 км.              

         Если сравнить экологию всего Приильменья, то можно заметить, что при всех прочих равных данных с самого заселения славенами Приильменья неоспоримое преимущество перед Новгородом имеет южное Приильменье. При тех водных путях, одинаковых почвах, климате, заболоченности и составе флоры и фауны южное Приильменье имело два важных стратегических плюса. Во - первых, речной путь с волоками соединял именно бассейн Ловати с Западной Двиной, Волгой и Днепром, открывая таким образом выход в Балтийское, Каспийское и Черное моря. А из Волхова, на берегах которого расположился Новгород, еще нужно было преодолевать бурное «море», то есть

озеро Ильмень. Во – вторых, и наиболее существенное преимущество – в южном Приильменье бьют из–под земли естественные соляные источники, давшие в руки туземцев «золото раннего средневековья» - соль.

Торговые пути и товары славян

         И великий торговый речной путь, существовавший по сведениям арабских источников в IX - X вв. из Каспия по Волге, пролегал далее в Балтику через Западную Двину или Днепр (опять же через Западную Двину), вовсе не нуждаясь для торгового обмена в бассейне Ильмень – озера, если не считать одного из важнейших товаров – соли (причем качественнейшей), монополистом которой была Руса (Приложение № 2).

         А торговый путь из Скандинавии в Византию, - называемый «из варяг в греки» - проходивший по рекам Восточной Европы, мог бы быть в два раза короче и каждый из двух вариантов всего с одним волоком меж бассейнами рек.  Вот эти варианты: по Висле – Бугу и Припяти – Днепру в Черное море или же по Западной Двине, ее протоку Лучесе и Днепру.

         Открытие археологами летом 1972 года  каменной крепости у впадения реки Волхов в Ладожское озеро, о которой Ипатьевская летопись под 1114

годом сообщала: «В этот год Мстислав заложил Новгород размерами  более прежнего. В этот же год заложена была Павлом посадником Ладога камнем на присыпке из песка»,[8] что подтвердило факт мощного славянского форпоста на севере на месте прежней деревянной крепости, по существу замыкавшего и делавшего безопаснее от пиратов «путь из варяг в греки», то есть торговый путь самих славян по своим землям в Византию, а не скандинавов через пласты финно-угорских и славянских земель.

          Да и традиционные товары, продаваемые русами в Византии, свидетельствуют в пользу славян: в Царьград доставлялись меха, мед и воск, а также рабы (пленники, захваченные в стычках со степными кочевниками).

Неужели скандинавы доставляли рабов из Скандинавии или отправлялись на торговлю, еще не имея товара, - надеясь захватить живой товар в боях?! В Царьграде тюрки–кочевники продавали в рабство славян, русы – тюрков– кочевников, скандинавы в числе этих товаров не значились. А меха, мед, воск – тоже брали с собой скандинавы в военные экспедиции, снаряжавшиеся для захвата основного товара – рабов? К тому же на Руси пушнины меда и воска было несравненно больше, чем в суровой Скандинавии?

         В древности по всей Восточной Европе соль для питания населения поставлялась: для Галицкой и Киевской Руси – из Прикарпатья, для крайних северных финно–угорских племен - с берегов Белого моря, для прибалтийских племен и кривичей – из незначительных местных источников. Но с самого начала расселения славян в Приильменье особое значение имела соль, добываемая из местных, бьющих из – под земли рассолов. Не может быть, чтобы это богатство не было освоено местными финно-угорскими аборигенами еще до прихода сюда славян. И совершенно очевидно, что пришедшие сюда в VIII - IX веках словене, не знавшие искусства солеварения, освоили его и стали развивать соляной промысел. У слияния рек Полисть и Порусья возник  или развился на месте существовавшего финно-угорского поселения город солеваров Руса. Солеварение с тех пор именовалось «русское хозяйство» («хозяйство рушан», как назывались и называются до наших дней жители этого города – Старая Русса).

Социально – экономическая характеристика

терминов «рус» и «варяг»

            Часть историков склонны видеть в термине «рус» даже не столько этническую, сколько социально – экономическую характеристику более дородной, родовитой части общества Руси. И кто бы не пытался объяснить значение слова «рус», «русь», «рось» лингвистически (будь то из славянских, германских, древнегреческого или других индоевропейских, а также финно-угорских языков) все неизбежно склоняются к тому, что слово это обозначает  «дородный », «богатый» или имеет аналогичную социальную окраску.  И древнерусские летописи, отмечающие лучшую оснастку судов русов, лучшее оружие. Возможно, это вообще общее древнее индоевропейское и финно-угорское слово. Так, в рассказе о походе князя Олега в 907 году на Царьград говориться: «И говорит Олег: исшейте паруса шелковые руси, а славенам крапивные ». Нередки в летописях указания на недовольство прочих славян тем, что русы богаче и лучше оснащены.[9]

         Богатство, а затем и более высокое социально – экономическое положение по сравнению с прочими социальными группами славян Восточной Европы, в том числе и славенами, к племенной группе которых они относились, дали русам при их первичной независимости от кого – либо доходы от продажи добываемой на их земле соли.

         Итак, в Южном Приильменье наметилась с IX века социально – экономическая верхушка «русь» - как среди восточнославянских, так и среди финно-угорских племен. Больше того, если слово «русь» означало у всех индоевропейских «богатый», «дородный», даже «знать», то «славянин» в восточнославянском обществе означало «простолюдин ».

Таким образом, «русь» и «славянин» выступают не только и не столько в значении этнонимов внутри славянского общества, сколько в значении

соционимов. В романских и германских языках восточнославянскому  «простолюдин» соответствует значение «раб». Так, в немецком: Sklave – раб,

Slave – славянин; в английском: Slave, Serf – раб (вторая форма отражает  латинскую, и это она находит свою параллель: серб – этноним, и соционим ); во французском: esclave – раб, slave – славянин; в испанском: esclavo – раб,

siervo – славянин.

         Занятия приильменских русов солеварением и торговля солью в Новгороде, а также повсеместно на севере среди славян и финно-угорских племен дали этим рушанам экономическое богатство, образовали среди них сгусток руси, и этот соционим стал синонимом наименования местных славен.

         Обстоятельство, что южноприильменские славяне отличались от всех

других славян (новгородских льноводов, рыбаков, животноводов,

земледельцев) дополнительным специфическим хозяйственным занятием – солеварением – должно было дать синоним их названия по хозяйственному признаку. И корень «вар» лег в основу синонима названия русов – варяг, то есть солевар.[10]

         Ни из каких скандинавских языков не воспроизводимы существительные с суффиксом – яг, - яга. А в древнерусском, например, «бродить» - бродяга, «милый» - миляга, «делить, деловой» - деляга, «работать» - работяга и т.п. Это показал лингвист П.Я. Черных, который подверг пересмотру термин   «варяг» и доказал несостоятельность производства его из скандинавских закономерность славянского происхождения.[11]

         Крупнейший шведский специалист по варяжской проблеме Р. Экблом, написавший более 90 научных работ, в основном по варяжскому вопросу, в одной из них, специально посвященной корням «рус» и «варяг» в названиях Новгородских земель, изловчился искать происхождение всех 21 названий с

корнем «варяг» исключительно из скандинавских языков, иногда через  «переплав» финского или греческого, но только не из славянских. Нигде в

Европе, кроме Приильменья, нет такого сгустка слов с корнем и «рус»  и  «варяг», как на этой малой площади.    

Руса – как город с наиболее значительным положением

         Руса, как город, то есть как селение с промыслами, рассчитанными, на торговлю (солеварением и продаже соли), возник еще до прихода сюда, на финно-угорские земли, славян в VIII - начале IX века. При равных условиях, в которых находились населенные пункты всего Приильменья и Новгорода, Руса имела несравненное предпочтение перед всеми ими. И на первых порах она если не преобладала политически над всем Приильменьем (а Новгород – новый город – возможно, возник позже, о чем свидетельствует и само название), то все же имела явное экономическое преобладание. Во – первых, Русь называют все арабские источники, говоря о торговле по великому волжскому речному пути, хотя Руса не лежала на нем, чаще всего вспоминая при этом о Новгороде.  Во - вторых, возле Русы, в Осно в устье реки Ловать, оснащались флотилии русов, идущих по пути из варяг в греки, и именно русы всегда были  оснащены лучше. В – третьих, Железные ворота и железная цепь, преграждавшая путь судам до получения с них пошлины была не возле Новгорода или еще где – нибудь на пути из варяг в греки, а возле Русы, на реке Ловать. И, наконец, сам путь из варяг в греки нигде не упоминается в древних письменных источниках. Более того, путь не имеет также никакого скандинавского названия типа «путь  из свеев» или «путь из урман».

         Но Руса, как район, насыщенный соляными источниками, не могла разрастаться как многолюдный город из – за своего местоположения – на «островах» - «холмах».

        В противоположность четко организованной социальной организации в Русе, в разросшемся Новгороде с его сильным вече избыточные свободы мешали нормальному экономическому и социальному функционированию. И новгородцы после периода смут и, убедившись в невозможности своими силами и общественными институтами навести порядок, вынуждены были призвать к себе править тех, кого они хорошо знали.

          Образец порядка показывали им соседи, бывавшие у них ежегодно по много раз – и как торговцы солью, и как дружинники со своими предводителями, жаждущим получить дань в дополнение к своему богатству.

Новгородцы обратились к предводителям соседей варягов, живущих за Варяжским морем (о. Ильмень) и этими предводителями оказался Рюрик с его братьями.

         Чтобы удержатся у власти в Новгороде, Рюрик вынужден был привести с собой из солеваренной, варяжской Русы дружину солеваров – русов, то есть

варягам; впоследствии, уже при приемниках Рюрика, факт, что Рюрик и его

дружина Русы были варягами (солеварами), нанятыми для наведения порядка в Новгороде, политически трансформировал значение термина  варяг из солевара также и в наемника, наемного дружинника.